Часть 16

Утро в офисе было тихим.Нугзар сидел у себя за столом,чуть приглушив свет,листал ленту новостей на ноутбуке,попивая крепкий чёрный кофе.В голове стоял привычный гул – совещания,отчёты,люди,разговоры – всё,что стало частью его усталых будней. И вдруг взгляд зацепился за заголовок: «Глава районной администрации Алексей Булдаков выступил с заявлением о новой программе по борьбе с коррупцией» У него будто что-то внутри сжалось.Он выпрямился,чуть подался вперёд, всматриваясь в фото.Всё то же лицо,холодное,уверенное,с тем же презрительным прищуром,каким он когда-то смотрел шестнадцать лет назад. — Ну здравствуй, — пробормотал мужчинп вполголоса. — Значит,жив-здоров,и всё еще при должности. Он закрыл ноутбук,облокотился на стол,закрыл глаза.Перед глазами всплыло прошлое: Эд в крови на полу,крики,сирены,Кудрявый с пистолетом в руках,и Булдаков с тем самым выражением лица,будто всё уже решено,будто он хозяин чужих судеб. Херейд поднялся,медленно,будто через усилие,и прошёлся по кабинету.Каждое движение было точным,собранным.Он не кипел.Наоборот,в нём наступала та ледяная тишина,в которой рождались решения. Гибадуллин достал телефон,набрал короткий номер: — Эд,это я. — Что случилось? — голос друга был хриплый,уставший. — Помнишь нашего Алексиюшку? — Как его можно забыть. — Он теперь глава района. — Да ну… — Я не шучу. — Нугзар открыл ноутбук,снова взглянул на фото. — Пора вспомнить старые долги. Несколько минут он молчал,пока Перец что-то говорил,потом коротко добавил: — Я возьму всё на себя.У меня связи,доступ к документам.Найду,черезкого он проводит контракты и кому платит. Положив трубку,достал папку с пометкой “Личные заметки”.Там,среди старых вырезок и записей,лежал старый снимок: Булдаков в компании двоих мужчин у автомобиля.Он развернул фото,достал ручку и начал писать на обороте – даты,имена,компании. Каждая строчка – это шаг к плану. В дверь постучали.Заглянула Маша: — Нугзар Андреевич,у нас совещание через десять минут. — Перенесите, — коротко сказал он,не поднимая глаз. — Я занят. Когда дверь снова закрылась,мужчина тихо усмехнулся,глядя на экран,где открывалось досье Булдакова. — Ты когда-то подставил нас,Лёша. — Его голос звучал спокойно,почти мягко. — А теперь посмотрим,как ты запоёшь,когда твои документы начнут всплывать наружу. Он включил диктофон,на всякий случай, и начал наговаривать заметки.Четко,сухо,пункт за пунктом.План вырисовывался сам собой: аккуратно,хладнокровно,по всем правилам. Алексей Булдаков ещё не знал,что прошлое,похороненное шестнадцать лет назад,только что проснулось. Вечер выдался напряжённым.В кабинете горел только настольный светильник,отбрасывая мягкое золотистое свечение на кипу бумаг,ноутбук и несколько раскрытых досье.Всё вокруг замирало,готовясь к чему-то неизбежному. Дверь открылась без стука.Вошёл Эдуард как всегда в чёрной куртке,с усталым, новнимательным взглядом.За ним – Зоя Савич,худая,немного побледневшая,но с каким-то внутренним спокойствием,которое даётся тем,кто пережил слишком многое. — Ты звал, — сказал друг,опускаясь в кресло. — Что случилось? — Булдаков, — коротко ответил Кудрявый. — Он вылез на поверхность. Женщина вздрогнула,как от холода.На секунду её взгляд потускнел,словно она снова услышала те слова,которые слышала шестнадцать лет назад,когда судья выносил приговор. — Он... всё ещё при власти? — тихо спросила она,почти шепотом. — Более чем, — ответил Херейд,поворачиваясь к ней. — Глава района.Все контракты идут через него.Он чистит следы,но кое-где остались нити. Хирург потянулся к ноутбуку,пролистал несколько файлов. — Значит,действуем? — Не спеши, — Гибадуллин прищурился. — Это должен быть точный удар.Без следов.Без шума. Савич опустилась на край стола,переплетая пальцы. — Он ведь тогда использовал моё имя, — тихо произнесла она. — Бумаги были оформлены через меня.Я даже не знала.Подписала,потому что доверяла.А потом... меня сделали виновной. В комнате воцарилась тишина.Только тиканье настенных часов да гул за окном. — Я отсижусь,думала,забуду, — продолжала она,уже чуть твёрже. — Но когда увидела его по телевизору... поняла,что нельзя молчать. Нугзар смотрел на неё пристально,почти изучающе.Он видел не женщину, которую спас когда-то,а союзника.Того,кто знал врага изнутри. — У нас всё,что нужно, — сказал он. — Финансовые отчёты,архивные копии,письма.Удалось вытащить старые связи. — Осталось сделать первый шаг, — добавил Эд,с усмешкой потирая руки. Мужчина включил ноутбук,вывел на экран фальшивую новостную платформу. — Начнём с анонимного письма.Инсайдер сообщает о махинациях с районными грантами.Пусть его имя зазвучит в нужных кругах.Но без прямых доказательств.Пусть нервничает.Пусть сам начнёт дергаться. — Сделай,чтобы текст выглядел как от своего, — сказала Зоя. — Я помогу.Я знаю,как он думает. Они склонились над экраном втроём.Пальцы женщины бегали по клавиатуре.Уверенно,точно,будто она не просто писала донос,а возвращала себе часть украденной жизни. Эд проверял формулировки,убирая всё,что могло выдать их.Херейд внимательно следил за каждым словом,вставляя нужные детали: даты,суммы,намёки. Когда текст был готов,Кудрявый тихо произнёс: — Пусть это будет только начало. Он нажал кнопку «Отправить». На секунду все трое молчали.Слышно было,как за окном стучит дождь по подоконнику,смешанный со снегом. Зоя выдохнула и улыбнулась впервые за вечер. — Спасибо вам, — сказала она. — Хоть бы кто-то понял,что я не была виновата. — Поймут, — твёрдо ответил Гибадуллин. — Но не потому,что ты оправдываешься.А потому что правда всегда возвращается.Даже через шестнадцать лет. Перец кивнул,откидываясь на спинку кресла. — Ну что,старик,считай,пошёл первый залп. Дома Дверь хлопнула так,что стекло в прихожей звякнуло.Нугзар даже не успел снять пальто.Перед ним уже стояла Наташа,с перекошенным от злости лицом,с глазами,в которых сверкали слёзы и недоверие. — Где ты был? — голос дрожал,но не от боли,а от обиды. — Опять в своём кабинете? С ней?! — С кем? — муж нахмурился,устало потирая переносицу. — Не притворяйся, — Лазарева подошла ближе.Её руки дрожали. — Ты думаешь,я не знаю,что вы втроём закрылись в кабинете? Ты,Эд и эта твоя… Зоя! Он молчал секунду,пытаясь понять,серьёзно ли она это говорит.Потом хрипло выдохнул: — Ты… правда думаешь,что я… — А что мне думать?! — перебила она.Голос почти сорвался. — Ты исчезаешь,приходишь поздно,а потом вдруг эта женщина,из прошлого,перед которой у тебя долг жизнью! Воздух в прихожей сгустился,стал тяжёлым и колючим.Казалось,один вздох – и комната взорвётся. — Хватит! — рявкнул мужчина.Его голос,хриплый от усталости,отсек все возражения. — Ты вообще знаешь,что у человека случилось? Она едва жива! — Конечно,конечно! Бедная,несчастная,которую нужно спасать именно тебе! Устал небось?  — голос Натальи был пронзительным,как лезвие. В нем что-то оборвалось.Он отступил на шаг,и в его глазах погас последний огонёк. —Да! Устал! — его крик был оглушительным,рождённым не злостью,а отчаянием. — Устал от твоих подозрений! Я всё делаю ради вас,а в ответ только ебанные,сука,крики! Из-за угла кухни выскочила Ира.Не в пижаме,а в джинсах и футболке,будто не спала,ожидая этого.Она бросилась к отцу не как буфер,а как щит. — Папа,нет! — её голос дрожал,но был твёрдым.Она схватила его за рукав пальто,вцепилась,словно боялась,что его сейчас унесёт ветром. — Не кричи так! Пап,послушай меня,пожалуйста! Мама,просто поговорите! Кудрявый остановился,глядя на её пальцы,сжимающие его рукав.Его лицо было маской боли.Он мягко,но неумолимо высвободил свою руку. — Всё хорошо,пташка.Иди в комнату, — прошептал Херейд,и эта ласковая ложь прозвучала как приговор.Он резко потянул дверь. — Папа! — крикнула девушка в последний раз.В её голосе было столько мольбы,что,казалось,она должна остановить любого. Но он не обернулся.Дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом,что звонко зазвенела люстра в гостиной.Этот звук на секунду оглушил всех,оставив после себя вакуум. И этот вакуум тут же заполнился надрывным,исходящим из самой глубины души криком Наташи: —Всё! Всё кончено! Я подам на развод! Она не просто плакала.Её тело будто разрывали рыдания.Она схватилась за косяк двери,чтобы не упасть. Ира стояла неподвижно,глядя на захлопнувшуюся дверь,всё ещё чувствуя на ладони тепло рукава его пальто.А потом медленно подошла к матери,обняла её за плечи,но та не отвечала на объятия,полностью уйдя в свою боль.И в этом молчаливом объятии,под аккомпанемент сдерживаемых рыданий,дом опустел окончательно и бесповоротно. Ночь опустилась на город,и в окнах офиса давно погас свет кроме одного. В кабинете Гибадуллина горела лампа,тусклая,с янтарным отблеском,и в этом полумраке он сидел,облокотившись на стол,глядя куда-то в никуда. Перед ним стояла бутылка коньяка,почти пустая,и несколько стопок.Одна за другой. Он пил не спеша,будто на автомате,не чувствуя вкуса. Алкоголь разливался по венам тёплой волной,но не приносил облегчения.Наоборот.Воспоминания только сильнее всплывали,как занозы. Перед глазами стояла Наташа – заплаканная,с дрожащими губами,с тем взглядом,в котором уже не было ни тепла,ни веры. Ира,закрывающая его собой… И тишина,в которой он ушёл,не обернувшись. — Молодец, — хрипло усмехнулся Нугзар,стуча пальцем по столу. — Вот и стал примерным отцом,ага.Прям герой. Он налил себе ещё уже до краёв,так что янтарная жидкость чуть не пролилась.Выпил залпом,и на секунду в глазах потемнело.Шум в голове нарастал: тяжёлый,гулкий,как гроза. На экране телефона мигала непрочитанная переписка — "Сын","Эд","Зоя" Мужчина перевёл взгляд,чуть прищурился,а потом просто положил телефон экраном вниз. — Все хотят,чтобы я был идеальным, — пробормотал он,хрипло усмехнувшись. — И муж,и отец,и спаситель… только не человек. Он поднялся,шатаясь,подошёл к окну.Снаружи моросил дождь.Город сверкал редкими фарами машин,и свет фонарей отражался в мокром асфальте. — И ради чего всё это?.. — шепнул Кудрявый в стекло,видя своё отражение: усталое,с помятым лицом и пустыми глазами. Он провёл рукой по лицу,по вискам,где пульсировала боль.Но потом вдруг будто что-то оборвалось.Херейд сжал кулак и ударил по стеклу так,что трещина пошла от края к центру. — Хватит! — рявкнул он,но в ответ — только его собственное эхо. Гибадудуллин вернулся к столу,опустился на кресло и откинул голову назад. Пустота внутри заполняла всё.Мысли,грудь,даже дыхание. Коньяк уже не помогал. Он закрыл глаза,тихо,почти с болью,прошептав: — Как же меня все заебало... Рука машинально потянулась к бокалу,но пальцы дрожали. Голова откинулась на спинку кресла.В какой-то момент всё потонуло в темноте В коридоре гулко тикали часы.Их звук был единственным,что напоминало: ночь всё ещё не закончилась.