Глава V. В гостиной Слизерина

Перси не понимал, почему он в один момент снова двинулся в путь вместе с близнецами Паркинсонами и своими слизеринскими однокурсниками. Перси не понимал, какие такие внутренние, душевные силы ещё удерживают его на ходу. Эти же силы по какой-то причине отчасти успокоили Перси - в один момент он перестал плакать, хотя покрасневшие и распухшие его глаза никуда не делись, да и зарёванными остались. Возможно, дело было в нежелании выглядеть слабым, демонстрировать слабость в присутствии тех же Бёрка и Гринграсса, которые после произошедшего в некоем коридоре вряд ли смягчатся к нему. - «Слабых нигде не любят», - мысленно внушил самому себе Перси, - «я должен быть сильным, а они… Они не должны видеть меня плачущим. И они больше не увидят. Никогда» - «Правильно», - мгновенно поддержал Перси старческий голос в голове, - «ты должен быть сильным. Крепись, Перси, ведь только этим одиозным происшествием дело не закончится. Весьма сожалею, что говорю тебе это, но Чарли тебя возненавидел до безумия, и никто его не сможет унять. Он может опуститься до мести, каких-нибудь подлостей, ведь он в принципе неспособен принять твой выбор, тот факт, что ты пошёл своим путём. Ты решил быть не таким посредственным, как он, и он тебе этого никогда не простит, боюсь, это на всю жизнь… Мне жаль, но что есть, то есть - тебе придётся жить в таком положении дел. Однако это не твоя вина, это вина в первую очередь Чарли - его бешенство было характерно нежеланием слышать тебя, нежеланием в принципе иметь дело с другим каким-то мнением. Он считает, что есть только 2 мнения, одно его, другое глупое, но ведь это неправильно, примитивно… В отношении он тебя он поступил самым мерзким образом. Если тебя это утешит, я… Я всегда буду рядом с тобой, я… Я никогда не предам тебя, к тому же я, в отличие от того же Чарли, принимаю тебя таким, какой ты есть, и буду помогать тебе такому, какой ты есть. Понимаю, всё это тяжело, но ты должен быть сильным, стойким, ты должен быть выше того, чтобы рыдать и убиваться над тем, что произошло. Оставь всё то из прошлого, что тяготит, печалит, и больше думай о будущем, о том, что ты сделаешь для того, чтобы стать таким же авторитетным и уважаемым в Слизерине, как этот Паркинсон. Его ведь уважают, это очевидно…» Тут Перси задумался на ходу насчёт неприятной перспективы - вдруг в какой-то момент и вся его семья, все его родные ополчатся на него только за то, что он решил пойти своим путём, поступить в Слизерин? - «Это будет только очередным доказательством их ничтожности и мелочности», - заявил старик. - «Неспособность родителей, братьев, сестёр принять какой-то самовольный выбор - самый верный признак того, что уж лучше вовсе без семьи, чем с такой лживой и гнилой. Боишься, что тебе некуда будет идти? Так ведь, если так подумать, ты только до 17 лет под их опекой, лишь пока несовершеннолетен. С наступлением же совершеннолетия ты при желании можешь вообще не поддерживать с ними никакого общения, может, они того и не стоят. Это будет твоя и только твоя жизнь, они уже не смогут за тебя решать. И потом, вдруг сложится так, что ты обретёшь некоего покровителя или даже нескольких, которые в обмен на что-то обеспечат тебе, как там сказал Бёрк? По меньшей мере сносную жизнь? В конце концов, родная семья может оказаться просто ужасной, тогда как вроде бы неродная - более, эмм… человечной, что ли?» Вот и получилось, что единственным, кто теперь был хоть немного добр к Перси, был этот непонятный старик. При этом Перси по-прежнему не знал его имени. Впрочем, пока что это не имело значения - в один момент группа слизеринцев подошла наконец ко входу в факультетскую гостиную. То была прям тёмная стена, к которой прилагалось слабоватое факельное освещение. Когда все остановились, Персеус и Седрелла Паркинсоны обернулись, глаза их стали быстро метаться по первокурсникам. Затем они переглянулись друг на друга, Персеус почему-то сказал: - Дамы вперёд. Седрелла после этого обратилась к первокурсникам, сказав: - Это вход в гостиную Слизерина. Вы должны возвращаться сюда до отбоя, то есть, до 10 часов вечера, иначе с факультета снимут баллы, тогда как в отношении вас последует наказание. Запрещено показывать нашу гостиную кому-либо с других факультетов. Запрещено и сообщать её местоположение. Чтобы войти в гостиную, нужно сказать пароль, он меняется каждые 2 недели, советую запоминать его и внимательно следить за доской объявлений в гостиной. Думаю, вы и сами уже поняли, что разглашать пароль в нашу гостиную кому-либо с других факультетов запрещено. Затем Седрелла повернулась передом к стене и озвучила пароль - «Осторожность побеждает». Стена начала раздвигаться, и вскоре Персеус, Седрелла и 9 первокурсников Слизерина смогли пройти в факультетскую гостиную. Впереди всех шла Седрелла, сразу за ней - Персеус. Перед первокурсниками предстала весьма впечатляющих размеров гостиная в виде низкого длинного подземелья из дикого камня. С потолка на цепях свисали лампы, из которых исходил зеленоватый свет, на стенах висели немаленькие гобелены, изображавшие подвиги видных слизеринцев Средневековья, у стен стояли старинные буфеты из тёмного дерева, огромный камин был украшен искусной резьбой, на стене над ним висела эмблема Слизерина в виде серебряной змеи, под которой имелась надпись Estote ergo prudentes sicut serpentes et simplices sicut thestrals (в переводе с латыни - «Будьте мудры, как змеи, и незаметны, как фестралы»). Несмотря на отсутствие окон, прозрачный потолок открывал впечатляющий вид на дно и обитателей Чёрного озера. - «Да, да, всё в таком же виде, как и раньше», - удовлетворённо проговорил старик, - «я словно вернулся в те времена, когда мне самому было 11 лет» - Первокурсники, сюда… - сказал Персеус, указав на пустое место у камина. Первокурсники проследовали к нему, Персеус с Седреллой встали немного сбоку. Потихоньку гостиная наполнилась учащимися второго курса и старше, они все рассаживались по чёрным кожаным креслам или диванам. Посмотреть на первокурсников пришёл весь Слизерин. До того же они все они по просьбе Персеуса постояли минуты 3 во всё том же коридоре и потом двинулись позже группы в составе двух старост пятого курса и 9 первокурсников. Перси заметил, что многие слизеринцы смотрят на него и скептично, как-то недоверчиво, и вместе с тем с интересом. В один момент Персеус прокашлялся и заговорил, сказав: - Рад приветствовать вас, благородные волшебники и волшебницы, на факультете амбициозных, хитрых и находчивых. Это весьма престижно, уж поверьте - именно Слизерин, наш славный факультет, уже 2 года выигрывает Кубок школы и Кубок по квиддичу, и я надеюсь, нам ничто не помешает выиграть и учебное, и квиддичное межфакультетское соревнование третий раз подряд во славу Салазара Слизерина и нас самих. У данного факультетского старосты Слизерина, по-видимому, имелась странная привычка ходить то туда, то сюда. Он то смотрел на первокурсников, то нет, Перси это несколько насторожило. Персеус тем временем продолжал, то ходя, то останавливаясь и всматриваясь в первокурсников: - Первокурсники, вы пока что не можете влиять на исход школьного Чемпионата по квиддичу, но вот на исход межфакультетского соревнования… Тут всё зависит и от вас. Факультет получает баллы за успехи учащихся в учёбе, если же вы попадаетесь на нарушении правил, их снимают, так что даже не думайте о каких-либо гуляниях после отбоя. Более того, вы все должны быть тут за час до отбоя. Никаких прогулок в Запретный лес - нам не нужны несчастные случаи. Постарайтесь не злить Филча - школьного смотрителя и завхоза, слухи о том, что он якобы более терпим к слизеринцам, чем к остальным, и симпатизирует нашему факультету, преувеличены. Нарушение имеющихся в школе правил… Я к этому не склонен и никому не советую ничего такого делать, по крайней мере, без уверенности, что вы выкрутитесь и сможете вытащить сухими из воды и самих себя, и свой факультет. Если вам так неймётся, если вы так страстно хотите пренебречь каким-то имеющимся правилом, действуйте так осторожно и так хитро, как это возможно. Если вы попадётесь и пострадаете, как и ещё кто-то со Слизерина, это плохо скажется на отношении к вам на факультете. Если же вы будете действовать с умом и напряжёте хитрость, ещё и сделаете так, что виновным сочтут кого-то не со Слизерина, например, с Гриффиндора… Ну, лучше так, а ещё лучше всё-таки не нарушать имеющиеся правила, насколько это возможно. Нас, слизеринцев, любят обвинять в том, что мы нарушаем правила, что нам не писаны никакие правила, законы, что мы разнузданы… А что если я скажу, что те же гриффиндорцы не только то и дело суются в Запретный лес, но и совершенно не думают головой, когда это делают? Глупость, примитивность, безрассудство - такова обратная сторона хвалёного Гриффиндора, факультета храбрых и благородных. Храбрых и благородных… Ну, благородство у гриффиндорцев весьма своеобразное, вы все, как я думаю, убедились в этом в свете произошедшего сегодня, совсем недавно инцидента… Они говорят, что мы лживы и лицемерны, а сами что, лучше? И потом, они ведь крикливые, импульсивные, яростные, нередко больше говорят, кричат, работают кулаками, чем думают. Мы, слизеринцы, идём к любой цели с холодной головой, мы тщательно обдумываем каждое действие, мы взвешиваем все «за» и «против», мы ищем лучшее решение, мы думаем в первую очередь о своей безопасности, хотя бы потому что жизнь это самое ценное, что есть на свете. И мы умнее тех же гриффиндорцев, умнее хотя бы потому что не склонны тупо верить в какие-то нелепые, примитивные стереотипы, для нас важнее реальное положение дел. Они распускают о Слизерине стереотип, что этот факультет выпускал только тёмных магов и злодеев. А что, если я скажу, что Мерлин - великий волшебник древности, был слизеринцем? Да, да, Мерлин научился всему, что знал, именно на нашем факультете. К тому же Слизерин выпустил больше министров магии, президентов Международной Конфедерации магов, разного рода чиновников и представителей власти, чем какой-либо другой факультет Хогвартса. Все эти выдающиеся личности вовсе не были тёмными магами и злодеями. Слизерин знал и тёмных магов и злодеев, но они были и на других факультетах, другое дело, что те же рэйвенкловцы будут с пеной во рту уверять вас, что это не так. Власть… Нет никакого добра и зла, это просто примитивные байки, сказочки для детей, стереотипы… Их нет, есть только сила, власть, богатство, влияние, почёт, уважение, и есть те, кто слишком ничтожны, чтобы добиваться этого. Они даже не попытаются - те же хаффлпаффцы не видят ничего дальше своих примитивных домишек и своей факультетской гостиной, им совершенно безразличны победы, успехи, престиж, я даже не знаю, как давно они в последний раз выиграли Кубок школы или хоть Кубок по квиддичу. Им и это не нужно, никакого честолюбия… Рэйвенкловцы… Им не чуждо желание престижа и успеха, но они зачастую оказываются не более, чем примитивными зубрилами, которые именно заучивают содержание той или иной книги, а не анализируют её. К тому же рэйвенкловцы готовы идти по головам своих же однокурсников ради высоких оценок. Мы, в свою очередь, сплочённые, всегда придаём большое значение единству на нашем факультете, ведь мы понимаем - если мы не будем едины между собой, нас недолго будет развалить, подорвать извне, и поверьте, в этом много кто заинтересован. Вне зависимости от происхождения вы должны при необходимости действовать сообща, слаженно во благо Слизерина, и никогда, услышьте меня, никогда не демонстрировать наличие конфликта с кем-то из слизеринцев в присутствии тех, кто не со Слизерина. Они не должны удовлетворять свои примитивные умы тем фактом, что в Слизерине имеется какая-то разрозненность, вы не должны давать им никакого повода… Мы стремимся к победам, потому что для нас важны честь и традиции Слизерина, как и память о великом Салазаре Слизерине - основателе нашего факультета и одном из основателей Хогвартса. Нас, хотят ли они того или иного, уважают студенты других факультетов. Да, в этом уважении может присутствовать доля страха, вызванного нашей тёмной репутацией, но знаете что? Что-то хорошее есть в репутации тех, кто ходит, так сказать, по краю… Вскользь намекните на то, что вам известна парочка древних проклятий, и посмотрите, рискнёт ли кто-нибудь похитить ваш пенал, да даже просто как-то нагрубить вам. И потом, на тёмную магию тоже принято навешивать всякие примитивные стереотипы… Благородное магическое происхождение имеет для нас большое значение, в Слизерине всегда отдавали предпочтение представителям благородных и древних родов чистокровных волшебников, мы гордимся верностью консервативным традициям чистокровных, как и наследию Салазара Слизерина. Среди слизеринцев не было ни одного полностью маггловского человека. Между тем мы готовы принять в свои ряды не вполне чистокровных волшебников, но и от них, и от чистокровных требуется активная работа во благо факультета - одна фамилия не поможет вам сформировать авторитет в Слизерине, от вас требуется нечто большее, чем просто повторение фамилии, и мы ждём от каждого из вас большее, чем просто повторение фамилии. Каковы ваши успехи в учёбе или в квиддиче, таково и отношение к вам - на нашем факультете этому придаётся большее значение, чем на других, так что дармоедствовать не получится. По сути своей мы подобны нашему символу - змее: изящные, могущественные и часто неправильно понимаемые. Мы не нападаем первыми, но при необходимости прибегаем к обороне. Салазар Слизерин искал в своих учениках в первую очередь величие, и мне хочется верить, что каждый из вас окажется по-своему велик, успешен, значителен… Коридоры Хогвартса могут преподнести немало сюрпризов, и во время ваших перемещений по школе вы будете рады, что змеи на вашей стороне. Призрак нашего факультета - Кровавый барон, и если вам удастся наладить с ним отношения, возможно, он согласится напугать кого-нибудь по вашей просьбе, попрошу только не спрашивать его о том, при каких обстоятельствах он испачкался кровью. Вы рады будете узнать о том, что ваши вещи уже доставлены в ваши спальни, как и о том, что у каждого из вас будет своя отдельная спальня. Да, мы, слизеринцы, всегда с понимаем относились к индивидуалистам и к тем, кто нуждается в нужного размера личном пространстве за неимением такого у себя дома. Уверен, наши спальни вам понравятся - мы спим на старинных кроватях с зелёными шёлковыми занавесками и покрывалами, расшитыми серебряной нитью. Стены украшены средневековыми гобеленами с изображением приключений знаменитых слизеринцев, а с потолков свисают серебряные фонари. Вы будете хорошо спать, слушая, как за окном мирно шумит вода Чёрного озера… Так, что-то я слишком увлёкся. Сказав последнее, Персеус с каким-то чувством вины посмотрел на Седреллу. - По идее эта моя речь должна была быть моей совместной с моей коллегой Седреллой, но как вышло, так вышло, - сказал Персеус. - На всякий случай вновь представлюсь - я Персеус Паркинсон VII и я, как и моя коллега, Седрелла Паркинсон II, являюсь старостой пятого курса Слизерина. Мы осуществляем курирование первокурсников, так что при тяжёлых и чрезвычайных ситуациях обращайтесь в первую очередь к нам. Вместе с тем вам не повредить знать в лицо и поимённо и других наших старост… И Персеус представил первокурсникам Слизерина ещё четырёх факультетских старост. Далее он сказал: - Все слизеринцы второго курса и далее, желающие присоединиться к нашей сборной по квиддичу или же доказать своё право быть в её составе дальше, должны обратиться не только к мадам Хуч, но и к Скай Паркин - новому капитану нашей сборной. Перси не придавал особое значение тому, как выглядит эта Паркин - он ведь не собирался присоединяться к сборной Слизерина по квиддичу, а даже если бы и хотел, то не смог бы, поскольку был ещё только первокурсником. - Я жду от всех и каждого из первокурсников и учащихся Слизерина в целом максимум усилий в деле получения нашим факультетом Кубка школы и Кубка по квиддичу, - сказал в один момент Персеус. - Теперь пусть каждый из первокурсников выйдет вперёд, представится и расскажет о своих умениях, сильных сторонах и о том, что именно ему нужно в Слизерине, чего бы он хотел. Начнём с Бёрка. Бёрк, казалось, только этого и ждал - вышел вперёд самодовольный и уверенно, гордо заговорил. - Я Люциан Бёрк II, - официально представился он, - представитель благородного и древнего рода Бёрков, у которого при доминистерских порядках было 10 голосов в Совете волшебников. Все мало-мальски разбирающиеся в чистокровных родах и фамилиях знают о Бёрках. Бёрки есть в Справочнике чистокровных волшебников, они всегда были чистокровными. Если вы хорошо знаете Лютный переулок, то знаете и магазин совладельцев Борджина и Бёрка, то есть, моего двоюродного прапрапрадеда Карактакуса Бёрка. Мой прапрадед Герберт Бёрк был целителем, мой прадед, лорд Люциан Бёрк I тоже целитель, как и его брат Квиринус Бёрк I. Мой дед, Юстас Бёрк, тоже целитель. Не знаю, что они все нашли в этой профессии, сам я хочу работать в министерском Департаменте международного магического сотрудничества, для этого у меня есть и амбиции, и понимание, что мне делать - я учу французский, немецкий, латынь и ещё гоблинский, троллий и великаний языки. Да, как ни странно, у таких тупых существ, как тролли и великаны, есть свои особые языки, и я учу и их, думаю, чем больше языков, тем лучше. Прадед поначалу хотел отправить меня на учёбу в институт Дурмстранг, может, знаете, туда не берут грязнокровок, и учат там лучше, особенно всякой боевой магии, но мама всё же убедила отправить меня сюда, в Хогвартс, чтобы я учился, как и все Бёрки, в Слизерине и в Хогвартсе, ведь Дамблдор и ему подобные… Они приходят и уходят, а Хогвартс остаётся. Я буду хитрее, умнее и успешнее Квиринуса Бёрка II, моего отца, он был не очень хитёр и умён, и он… В общем, он закончил плохо, а я хочу быть успешнее его, и я буду успешнее его. - Спасибо, Бёрк, за содержательное выступление, - сказала Седрелла, слегка и ненамного улыбнувшись, - вынуждена только разочаровать тем, что с подачи Дамблдора в Хогвартсе давно уже не преподают никакие языки, так что рассчитывать ты можешь, по большому счёту, только на себя, ну и на хороших домашних учителей, понятное дело. Теперь слово имеет Фарли. Персеус к тому моменту уже перестал ходить туда-сюда, вместо этого встав рядом с Седреллой и всматриваясь в каждого первокурсника Слизерина. - Меня зовут Джемма Фарли, - заговорила соответствующая слизеринская первокурсница, - я из благородного рода Фарли, который получил дворянский титул ещё до создания британского Министерства магии, среди Фарли были члены Совета волшебников. Фарли, может, и нет в Справочнике чистокровных волшебников, но они чистокровные - в родстве с Фарли, например, Абботы, Булстроуды, Бёрки, Фоули, Малфои… Больше всего люблю заклинания, зельеварение и историю магии. Пока не знаю, где буду работать, но точно хочу стать факультетской старостой и старостой школы, а потом, наверно, поступить в какой-то из министерских департаментов. Вот… - Что ж, удачи, Фарли, - сказала Седрелла, - теперь Флинт. Флинт представился как-то мрачно, неподробно и как будто неохотно. - Я Маркус Флинт, - сказал он с задумчиво-мрачным выражением лица, словно думая о чём-то своём, - ну или Маркус Флинт III, я наследник благородного и древнего рода Флинтов. Каждый слизеринец знает о Флинтах… Люблю квиддич и уверенно летаю на тренировочной метле, могу летать хоть в летнюю жару, хоть в зимнюю стужу, ещё я выносливый, высокий и сильный. Надеюсь, меня возьмут в сборную Слизерина охотником уже на втором курсе. - Хорошо, - ответила Седрелла, - Гиббон. Гиббон старалась говорить поувереннее, хотя, как показалось Перси, волновалась. - Меня зовут Эдна Гиббон, - сказала она, - Эдриан Гиббон, мой отец, он… Он работает стирателем памяти в Департаменте магических происшествий и катастроф, мама, она… Она, эмм, не работает, но она из благородного и древнего рода Трэверсов, а у меня… У меня неплохая родословная, я не грязнокровка, я… - Спокойно, Гиббон, - сказала Седрелла, перебив Гиббон, - никто не ставит тебе в вину полукровность, скажи нам, в чём ты наиболее успешна, к чему стремишься. - Люблю заклинания, даже тренировалась, отец, эмм, давал специальную волшебную палочку, ну, чтобы не нарушить закон, запрещающий несовершеннолетним колдовать… Будет интересно овладеть заклинанием забвения - отец говорит, в его применении, эмм, что-то интересное и забавное… - А где бы ты хотела работать? - Да там же, где и отец, наверно… - Понятно. Ну, может, в какой-то момент ты задумаешься о большем. Спасибо. Гринграсс, ты следующий. Гринграсс выступил куда увереннее и так же гордо, как Бёрк. - Я Септимус Гринграсс II, - представился Гринграсс, - и я наследник благородного и древнего рода Гринграссов, он есть в Справочнике чистокровных волшебников, многие Гринграссы были факультетскими старостами Слизерина, членами Визенгамота, ещё был активный участник конгресса магов о принятии Международного Статута о повсеместном запрещении и пресечении человеческого рабства, 1 верховный чародей Визенгамота и даже 1 президент Международной Конфедерации магов. Я точно знаю, чего я хочу - я намерен стать факультетским старостой, а потом и старостой школы, потом же буду работать или в каком-то департаменте Министерства магии, или в аппарате министра магии. Кстати, мой отец, лорд Эдриан Гринграсс, знаком с нынешним нашим министром магии Миллисентой Багнолд и дал ей много денег, когда она переизбиралась в 85-м году. Хорошо знаю французский и латынь. - Отлично, Гринграсс, - похвалила Гринграсса Седрелла, хотя и сухо, - далее у нас Хескет. Хескет постарался выступить поувереннее, явно допустив ошибку - он прямо сказал, что его отец маггл, хоть и миллиардер. - …Мой отец - маггл, но он миллиардер, - сообщил в один момент Хескет, - он президент большой юридической корпора… - Нас не интересует твоя маггловская составляющая, - как-то холодно сказала Седрелла, - нас интересует твоя волшебная составляющая. У тебя ведь есть в роду волшебники? - Конечно, есть! Мама - волшебница и состоит в, это… Сугубо экстраординарном обществе зельеваров, вот! Я и сам зельеварение люблю, даже варил некоторые зелья, так что с оценками по зельеварению у меня всё будет хорошо. Хочу быть богатым и иметь много денег и связей и в мире магглов, и в мире волшебников. - Смотри не попадись на нарушении Международного Статута о секретности - нам, волшебникам, запрещено вмешиваться в маггловские политические дела и войны, в бизнес, думаю, тоже, так что поаккуратнее. - Конечно, я ведь поступил в факультет хитрых! Тут Седрелла усмехнулась, как и казавшийся мрачным и невесёлым Персеус. По какой-то причине Перси удивил тот факт, что близнецы Паркинсоны могут смеяться. В любом случае, после Хескета были Монкли и Шафик, обе представились как-то неподробно и быстро, хотя и уверенно и гордо. Перси, по правде сказать, завидовал всем своим 8 однокурсникам, даже полукровкам Гиббон и Хескету - даже им было, чем хвалиться, а вот ему… Что он скажет всем этим слизеринцам, прежде всего всяким чистокровным, когда очередь дойдёт до него? Перси и двух слов не связал бы, к тому он ещё не вполне отошёл от произошедшего в том коридоре… - «Дай-ка я с ними поговорю», - сказал старик как раз когда Седрелла озвучила фамилию Перси. Перси не понял, что задумал старик и что он сделал. В любом случае, вышло так, что девятый и последний первокурсник Слизерина заговорил как-то невероятно уверенно, так, словно это и не он был, словно это кто-то другой за него говорил. Рот словно открылся сам собой, оттуда словно сами собой зазвучали конкретные слова… Так странно… Странно и вместе с тем уверенно, к тому же Перси стало как-то комфортнее внутренне. В любом случае, всем, кто в тот момент слушал Перси, казалось, что это он говорит, говорит уверенно и как-то не простовато, как другие Уизли, и не примитивно, как гриффиндорские первокурсники. Это как будто говорил более взрослый школьник, 13 или 14 лет. В общем, что-то в этом было странноватое, хотя говорил вроде бы Перси, голос и слова исходили из его уст… - Я Перси Уизли, - сказал Перси то ли сам, то ли не вполне сам, - и я понимаю, что моё присоединение к данному факультету многим не в радость, а то и неугодно. Я понимаю, что в Слизерине не рады никому из семьи Уизли, это логично, ведь идеология Уизли всегда была в корне не такой, как идеология слизеринская. Я понимаю, что предатели крови в глазах многих слизеринцев куда хуже полукровок, что предатели крови в Слизерине кем-то приравниваются даже к магглорождённым или, если более слизеринским языком, грязнокровкам. Я понимаю, что моя семья нищая и при этом многодетная, что она ничтожна, и что её вряд ли можно воспринимать всерьёз. Я понимаю имеющиеся сомнения по поводу чистокровности мои семьи, но, скажу я вам, Уизли всё-таки есть в Справочнике чистокровных волшебников, а его автор не нашёл доказательств того, что Уизли вступали в браки, какие-то тесные отношения с грязнокровками или магглами. Таким образом, я всё-таки чистокровный, представитель лучшей категории волшебников, хотя и не лучшего слоя. Моя семья, конечно, наделала глупостей, я понимаю, но я бы не хотел, чтобы меня ассоциировали с ними - то, что я здесь, в Слизерине, а не в Гриффиндоре, как все остальные Уизли, уже говорит о том, что я не такой. Мне захотелось иного, я решил пойти по иному пути. Я неглупый человек - видел, какая в семье нищета, понимал, как сильно я многим обделён просто из-за того, что у семьи вечно нет денег, или же их едва хватает на то, чтобы как-то свести с концами. Понимал, что отец из-за поганой репутации совершенно неамбициозного дурака так и работает на непрестижной и низкооплачиваемой должности в Министерстве. Но я не такой, как он, я не так глуп, я, например, хорошо знаю историю магии, сам варил некоторые простые зелья. Я понимаю, в чём причина моей бедности, понимаю, кто в этом виноват. С недавних пор понимаю и то, что один из моих старших братьев взъелся на меня только за то, что я посмел, видите ли, поступить по своему усмотрению, выбрать по своему усмотрению нечто более интересное, более перспективное, нежели Гриффиндор, которому Уизли всегда были верны, но который не сделал их хоть немного обеспеченнее. Я не склонен к слепой ориентации на предков, мою семью, не склонен к тому, чтобы слепо и бездумно следовать за ними. Я сам выбрал Слизерин, сам попросил распределяющую шляпу об отправке меня именно на этот факультет, ведь у меня есть цели, есть амбиции, есть желание достигнуть чего-то большего, чем участь среднестатистического Уизли. В Слизерине придаётся большое значение победам, прежде всего в межфакультетском соревновании за Кубок школы, и я намерен сделать всё возможное, чтобы помочь Слизерину снова выиграть этот Кубок, ведь я могу внести в это определённый вклад. Я могу внести и я внесу в это определённый вклад. Я могу и я буду сотрудничать в этом с другими, если другие слизеринцы, в первую очередь мои однокурсники, сочтут возможным со мной сотрудничать. Я человек действий, а не слов, и я постараюсь доказать какую-то полезность Слизерину в ближайшие же дни. Пока что вы вряд ли верите хоть одному моему слову, но поверьте, я докажу свою полезность делом так быстро, как смогу. Первое, что я сделаю, чтобы показаться хоть немного надёжным в глазах хоть кого-то из вас, так это порву вот эту вот открытку - все равно она не стоит и карандашей, которыми были написаны имеющиеся в открытке словечки. А словечки-то, скажу я вам, лицемерные - Чарли, самый мой, пожалуй, одиозный и мерзкий брат, написал, что мы все братья, несмотря ни на что. Написал такие хорошие слова, а потом наорал на меня, по большому счёту, просто так, за мой самовольный выбор. Нехорошо получилось, очень нехорошо, да и не нуждаюсь я в этой открытке - она ведь мне полагалась как гриффиндорцу, а я-то слизеринец. И потом, коль эта открытка не нужна Чарли, коль он так яростно бросил её на пол, мне она и подавно не нужна. Пусть поблагодарит, что я не стал её рвать. Сказав «рвать», Перси, опять-таки то ли сам, то ли не вполне сам, подошёл к имевшемуся в гостиной Слизерина камину и просто бросил в огонь ту открытку, которую ему до этого передал Персеус. Почему-то Перси удовлетворил тот факт, что открытка славно загорелась, и от неё быстро ничего не осталось, хотя, может, это больше удовлетворило старика, который словно околдовал мальчика, контролировал всё то, что он говорит, делает… В любом случае, убедившись, что открытка безвозвратно сгорела, Перси встал рядом со своими однокурсниками. Все слизеринцы к тому моменту смотрели на Перси как-то… заинтересованно? Их словно приятно впечатлило всё то, что он сказал, ну или, по крайней мере, они стали колебаться. Казалось, противный Бёрк и тот стал колебаться, но нет - в один момент он первым принял холодно-непреклонное выражение лица и, посмотрев на Перси, сказал ему: - Предатели крови не меняются. Перси, опять-таки то ли сам, то ли не вполне сам, моментально и холодно ответил: - Я не предатель крови. Это другие Уизли предатели крови, а я постараюсь сделать что-нибудь такое, чтобы меня с ними не ассоциировали. И не забывай, Бёрк - я всё же чистокровный, а Уизли имеются в Справочнике чистокровных волшебников, как и Бёрки. - Весьма подробно, Уизли, - как-то внезапно заговорил Персеус, - подробно и как-то невероятно взросло для 11-летнего мальчика, и всё же ты говорил слишком долго, а мы и так сильно проканителились, тогда как мы ещё должны выслушать нашего декана. Седрелла, сходи, пожалуйста, за профессором Снейпом и передай, что мы уже закончили. Седрелла молча кивнула, ускоренным шагом прошла к выходу и скрылась за ним. Через 2 или 3 минуты проход в гостиную открылся, после чего вошёл человек в длинной чёрной мантии, с чёрными сальными волосами, чёрными как будто глазами… Глаза эти были холодные, словно пустые, чем-то напоминали тёмные туннели. Взгляд этого человека заскользил по всем первокурсникам. Смотрел он на них, словно прищуриваясь. В один момент он заговорил спокойно, но холодно и убрав руки за спину. - Добрый вечер, - сказал человек в чёрной мантии, который как раз был деканом факультета Слизерин, - я профессор Северус Снейп - декан этого факультета и по совместительству преподаватель зельеварения. Факультет Слизерин это честь и власть, хитрость и живучесть, единство и сила, и я как учащийся данного факультета предвижу, что каждый из вас, будучи слизеринцем, в той или иной мере испытает на себе недоверие и неприязнь со стороны многих учащихся других факультетов, профессоров, быть может, даже директора школы. Да, они наверняка будут опасаться вас, сегодняшних, и того, чем вы можете стать в будущем. Великий Салазар Слизерин был известен своим могуществом и высокими требованиями к учащимся его факультета. В вас есть большой потенциал, так что будьте готовы к зависти со стороны многих окружающих. Между вами могут быть определённые разногласия, вы можете относиться друг к другу не слишком положительно, но все эти разногласия, конфликты и так далее вы должны решать в пределах этой гостиной и ваших спален, тогда как вне этих стен вы должны быть едины. Ни у кого с других факультетов и в мыслях быть не должно, что слизеринцев можно стравить с тем, чтобы ослабить факультет Слизерин. За пределами подземелий Слизерина неприятности могут последовать от кого угодно, поэтому единство и сплочённость должны иметь для вас большое значение. Всегда. В один момент Снейп замолчал, встал (до того он говорил, медленно ходя то влево, то вправо) посмотрел на первокурсников, прищурившись, и спросил: - Вам ясно? - Да, сэр, - ответили первокурсники хором. - Не забывайте о необходимости атмосферы единства между слизеринцами ни на минуту, - продолжил Снейп всё таким же спокойным, но холодным тоном. - Как учащиеся факультета аристократии, элиты, леди и джентльменов магического сообщества, вы обязаны выглядеть соответствующе. Мятые мантии и рубашки, надетые кое-как галстуки, непричёсанные волосы, заспанные или неопрятные лица, нечищеные зубы - это всё привилегии, которые позволяют себе другие факультеты. Если у вас всё же будет неприглядный вид, это не останется без внимания старост или даже моего внимания. У факультетских старост есть право штрафовать вас в том числе за неподобающий вид. Хочется верить, что мистеру и мисс Паркинсон, другим нашим старостам не придётся к этому прибегать. Снейп, казалось, говорил всё холоднее и медленнее. Никто из слизеринцев в его присутствии даже шептаться о чём-либо не смел. - Посещение Запретного леса запрещено, и это не обсуждается, - продолжал он, - те недоумки, которые всё же сунутся туда, будут исключены без разговоров. Надеюсь, все всё поняли с первого раза. Расписание получите завтра у мистера и мисс Паркинсон, это всё. Больше Снейп ничего не сказал, крутанувшись и ускоренным шагом покинув гостиную. Чёрный его плащ угрожающе развевался за его спиной. По знаку Персеуса и Седреллы Перси и остальные первокурсники проследовали к левой стене гостиной, там было подземелье, в котором как раз располагались спальни. Вид был впечатляющий, хотя и мрачный. Винтовая лестница вела вниз, к спальням для каждого уровня. Перси спустился вместе с остальными первокурсниками, поглядывая на попадавшиеся то и дело серебристого цвета таблички, на которых было указано, кто где расселён. Нужная надпись нашлась где-то на шестом пролёте. Похоже, что спальни первокурсников были в самом низу, а подземелье было глубокое.