IV. Побег

Книга 2: Путь Бога и Шарфа в Клетку

Глава 4: Побег

      Первые лучи рассвета ещё только намечали сизую полосу на востоке, когда дверь сарая скрипнула. Из неё высунулась рука, держащая аккуратно сложенную, тёмную одежду. За рукой последовало испуганное лицо трактирщика Бартоломью. — Держи, — прошептал он, озираясь. — От старосты. Говорит, в белом по лесу далеко не уйдёшь, как мишень на ладони. Да и не пригодны они уже для носки. Это чистые одежды, один из жителей одолжил.       Лололошка взял свёрток. Внутри была простая, но добротная рубаха из грубого льна, поношенные кожаные штаны и безрукавка. Ничего лишнего. Акты милосердия в этом мире были такими же — грубыми, практичными, но от этого не менее ценными. — Поблагодари его, — тихо сказал Ло. — Уж благодари сам, коли встретишь, — Бартоломью махнул рукой и поспешил обратно к трактиру, растворяясь в предрассветных сумерках.       Лололошка остался один. Он снял своё испачканное худи с чувством, будто сдирает с себя кожу. Тысячи лет, сотни миров, а эта ткань была его единственной константой. Теперь он складывал её, как саван по прошлой жизни. Он надел новую одежду. Она пахла дымом, лесом и чужим домом. В ней он чувствовал себя уязвимым, голым, но и... менее заметным. Ло оставил своё худи в тёмном углу сарая, как гнездо, которое больше не понадобится птице. Очки он, после секундного колебания, всё же оставил на глазах. Это была незаменимая защита от солнца и чужих взглядов. Без них было бы непривычно и тревожно. Шарф он тоже оставил на его законном месте. Шерстяной подарок старого друга укутывал шею и в комбинации с очками давал Лололошке хоть немного привычности, сохраняя его образ.       Ночь, оставшаяся до рассвета, тянулась мучительно медленно. Он не спал, прислонившись к стене и глядя в одну точку. Воспоминания накатывали волнами, но теперь они были не кошмарами, а тихими, горькими сожалениями. Он думал о Джоне. О том подмигивании в его сне. Была ли в нём насмешка? Или... сожаление? А может, это был сложный пароль, который он не сумел разгадать? Вопросы о том, что его забросило в этот мир и что в нём делать, до сих пор оставались не отвеченными.       Как только полоска зари стала золотой, он покинул сарай. Деревня спала мёртвым сном после вчерашнего ужаса. Он скользнул между избами, как тень, ловко перелез через частокол в самом глухом месте и исчез в чаще. Ло не оглядывался. Если бы оглянулся, то увидел бы, как в окне дома старосты шевельнулась занавеска…       Солнце уже стояло высоко, когда к выбитым воротам Посики подъехали повозки. Их было не более двух, но двигались они с такой выверенной, грозной синхронностью, что казались армией. Лоргон выглянул, осматривая округу на наличие странностей. Его взгляд, скользнувший по сломанным створкам, был холодным и быстрым, как удар скальпеля. — Ну что, — раздался низкий, пробивной голос. — Похоже, тут и без нас неплохо погуляли. Деревня явно пострадала от рук погани. Твари и сюда добрались. Не исключено, что это сделала та сила, что мы почувствовали ранее. — Да, брат, — мягко сказал Жельф, Сила Божья. Он был массивен, а каждый мускул на его теле выглядел высеченным из гранита. — Но не суди так смело. Здесь выжившие всё же есть, что удивительно, а значит, стоит узнать истинную историю.       Рунбора задумчиво кивнул, переглянувшись с Оннуном. — Верно, брат, не спеши в суждениях, — добавил Брани, Лекарь Божий, уже выходя из остановившейся повозки, и проводя пальцем по засохшей чёрной слизи на воротах. Он потёр её между пальцев и чуть поморщился. — Погань. Но похоже, она была... Ранена? Испугана?       Рунбора, Воля Божья, молча указал на глубокие борозды на земле. — Она отступала. Уползала. Не припомню, чтобы твари убегали от простых жителей.       Эннон, юный оруженосец Лоргона, прошёл чуть дальше по кровавому следу и с благоговейным ужасом разглядывал гигантский обломок костяного лезвия, всё ещё валявшийся между кузницей и амбаром. — Господа! — подал он клич. — Думаю, вам стоит на это взглянуть.       Жельф, Оннун и Рунбора двинулись к Эннону, изучая следы сражения. В этом узком пространстве словно пронёсся ураган. Рунбора заметил сломанные вилы со следами крови погани и встревоженной земли. Брани же остался с повозкой, в которой были эльхи, пожелавшие отправится в место безопасное, заботясь об их самочувствии. Он провёл рукой по бревну, на котором остался рубящий след погани. Брани чувствовал. Здесь, в воздухе, витало не только страдание, но и удивление. Чудовище не просто отступило — оно было ошеломлено, сбито с толку чем-то, что не укладывалось в его природу. «Интересно...», — прошептал он, бросая взгляд на сарай.       Лоргон молча спрыгнул с повозки и шагнул в деревню. Люди, выходившие из домов, замирали, боясь и двинуться в присутствии воинов Божьих. Их взгляды были полны не надежды, а страха и смятения. Староста вышел навстречу. — Мы и не ждали... то есть, мы молились, но... — он запнулся, вспомнив слова Айвена о правильном приветствии крестоносцев. — П-приветствую вас в этой скромной деревне. Glorificatum Alteorum! — Alteorum Gloria, — обыденно ответил Лоргон, не повышая голоса. — А теперь расскажи, что тут случилось.       Другие крестоносцы приблизились, желая услышать историю. И она полилась из уст старосты рекой. История о «Благом Страннике», «Белом Призраке». О том, как он один, с вилами в руках, увёл чудовище и победил его с помощью «зелёного света, что пожирал плоть». — Он был здесь, в сарае, — закончил староста, подводя их к знакомому строению. — Но на рассвете... Ушёл.       Крестоносцы вошли внутрь. Сарай был пуст. Но взгляд Лоргона сразу упал на тёмное, бурое пятно на полу, в стороне от сена. — Кровь, — констатировал он, присев. — Человеческая. Немного, но он был ранен. — Раненый герой, который сбежал до нашего прихода, — задумчиво произнёс Жельф, издав смешок. — Интересно. — Или самозванец, не желавший отвечать на вопросы, — проворчал Лоргон, скрестив на груди руки. — Я не доверяю этим сказкам о «зелёном свете». Пахнет ересью. — Пахнет чудом, брат, — поправил его Рунбора, чьё лицо украсила ухмылка. — Пусть и странным. Он спас людей. Думаю, это главное. — Главное — это то, куда он пропал и что он такое, — твёрдо сказал Лоргон. Его взгляд упал на тёмный угол, где лежал свёрток с белым худи. Он подошёл, поднял его. Ткань была мягкой, незнакомой. — Он оставил своё прежнее обличье, — произнёс Лоргон, разглядывая неизвестный материал. — Как змея сбрасывает кожу. Но зачем?       Эннон, заглянув Лоргону через плечо, не удержался: — Может, он... стеснялся, что одежда испачкана?       Все крестоносцы, включая молчаливого Оннуна, на секунду повернулись к оруженосцу. Воцарилась тишина, а затем Жельф негромко хмыкнул: — Ну, если он сражался с поганью в этом... — он ткнул пальцем в худи, — ...то ему есть чего стесняться. Выглядит непрактично.       Рунбора усмехнулся, окидывая взглядом брата своего. — Забавно это слышать от того, кто одежду совсем не носит.       Неожиданно для всех, уголки губ Лоргона дрогнули в подобии улыбки. — Возможно, Эннон, ты не так далёк от истины. Иногда самые простые объяснения — самые верные.       Оннун также поддержал атмосферу и поддался улыбке. А Жельф окинул сарай последним оценивающим взглядом. — Ладно. Значит, ищем скромного парня в крестьянской одежде, который умеет стрелять зелёным светом и стесняется своей поношенной тоги. Проще простого.       Лоргон аккуратно убрал худи на место, сложив. — Он где-то рядом. Раненый, напуганный и, судя по всему, не ищущий славы. Это делает его либо святым, либо очень опасным. Ищем.

***

      Глухой лес, в двадцати милях от Посики, был тих и спокоен. Слишком спокоен. Воздух застыл, и даже птицы не решались нарушить эту зловещую тишину.       С треском ломающихся веток и предсмертным хрипом, тело погани, помесь нескольких видов, рухнуло к ногам Айвена. Он стоял, не шелохнувшись, его тёмные одежды не были запачканы ни каплей. Айвен сжал пальцы в кулак. Его глаза, цвета свежей крови, холодно взирали на тварь. В них уже не было ни гнева, ни торжества. Только пустота. Бесконечная, как пустота между звёзд.       Он поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то. Он чувствовал это. Ту же странную вибрацию, что и Лоргон, но острее, болезненное. Она царапала его сознание, как ножом по стеклу.       «Чужеродно... — пронеслось в его мыслях отчуждённо. — Не погань. Не Братство. Не эльхи... Иное».       Он не мог позволить неизвестности угрожать его планам. И уж тем более — ей. Ему нужно было в безопасности доставить Лису через границу к её деду и этим уже занимался его двойник. Айвен помнил уговор с Лоргоном, он должен быть в деревне Посики, где соберутся все крестоносцы.       Капитан ордена повернулся в сторону, где, как он чувствовал, находился источник беспокойства. Туда, где Лоргон и его братья искали «Благого Странника», а сам «Странник», переодетый в крестьянскую одежду, бежал навстречу своей судьбе, не подозревая, что за ним уже началась охота с двух разных сторон. И что самая большая опасность может исходить от того, кто должен был бы стать союзником.