XII. Лабиринт из Плоти и Камня

Глава 12: Лабиринт из Плоти и Камня

      Тишина, наступившая после боя, была гулкой и тяжёлой, как похоронный звон.       Воздух в долине, и без того отравленный, теперь был насыщен новыми запахами — гарью, кровью, едким дымом от сожжённых алхимических препаратов и странной, сладковатой вонью разлагающейся плоти погани. Дым от потушенных пожарами факелов стелился низко над землёй, цепляясь за чёрные воды ручья и обугленные останки столов и аппаратов.       Внешний лагерь Кровавого Братства лежал в руинах. Айвен и его группа выполнили свою работу с безжалостной эффективностью. Ни один алхимический аппарат не уцелел. Разбитые реторты, расплавленные медные чаши, порванные пергаменты с чертежами и формулами — всё это было смешано с телами тех, кто творил здесь свою мерзость. Воины Братства, те, кто не был убит сразу, бежали в лес, и их панические крики ещё доносились издалека. Наёмники Бертисы преследовали беглецов, завершая начатое.       Лололошка стоял на том самом месте, где секунды назад развалилось существо. Под ногами хрустели остатки его плоти — серая, безжизненная масса, больше похожая на остывшую глину, чем на органику. Его собственная рука всё ещё покалывала странным онемением, как будто он дотронулся до чего-то слишком холодного или слишком горячего. Внутри, в той самой пустоте, теперь было не тихо. Там стоял лёгкий, едва уловимый гул, как отзвук далёкого колокола. Он поглотил связь, удерживавшую монстра, и теперь эта чужая энергия растворялась в его собственной пустоте, вызывая странный резонанс с его искрой. Голова слегка кружилась.       Он поднял взгляд. Рунбора, вытирая клинок одного из своих мечей о плащ убитого алхимика, подходил к нему. За ним шли Айвен и Лоргон, их лица были суровы, но в глазах читалось нечто большее, чем просто усталость после боя. Это было переосмысление. — Ты... — начал Айвен, остановившись перед Ло. Его алые глаза изучали лицо мироходца, будто впервые видя его. — Что ты сделал?       Ло попытался найти слова. Они не шли. — Я... не знаю точно. Я увидел... точнее почувствовал ядро. То, что держало его вместе. И я... использовал магию, чтобы его уничтожить. — Использовал, — повторил Лоргон, его голос звучал глухо. Он посмотрел на кучку плоти, потом на Ло. — Без заклинаний. Без жестов. Без молитвы. Просто. — Это, возможно, и не магия, брат Лоргон, — тихо сказал Рунбора. Его взгляд был прикован к руке Ло. — Это нечто иное. Воля, направленная прямо в сердце творения. Или... в его отсутствие.       Жельф, подойдя к ним, тяжко опустил свой окровавленный молот на землю. Он смотрел на Ло с откровенным, почти детским изумлением. — Я видел. Он прыгнул прямо на него. Как безумный. А потом... фьють. И нету. — Он покачал головой. — Я бы молотом бил, бил бы, пока не размажется. А он... тронул. И всё. — Эффективно, — раздался хриплый голос Бертисы. Она подошла, волоча за шиворот окровавленного, но живого пленника — одного из алхимиков, того самого тощего, который первым заговорил с Ло. — Чертовски эффективно. Я б так не смогла. Да и не захотела бы. Слишком... чисто. — В её глазах мелькнуло что-то вроде уважения, смешанного с подозрением. — Ты точно не из ихних? Не засланный? — Нет, — твёрдо сказал Ло, наконец обретая голос. — Я не из них. Я... против этого. Против всего этого. — Он махнул рукой, указывая на разгромленный лагерь, на клетки.       Клетки. Эльхи.       Ло резко обернулся. Наёмники Бертисы уже вскрывали замки. Двери отворились, но пленники не бросились на свободу. Они сидели или лежали, смотря на своих освободителей пустыми, не верящими глазами. Только когда Рунбора подошёл и мягко заговорил с ними на их языке, в их взглядах появилась искра — не надежды ещё, но хотя бы признания, что кошмар, возможно, закончился. — Брани бы им помог, — сказал Айвен, следя за тем, как Рунбора осторожно входит в первую клетку. — Стоит сообщить брату, что его силе здесь есть применение. Им нужна еда, вода, покой. И время. Которого у нас нет. — Потому что дело не кончено, — кивнул Лоргон, глядя на тёмный провал входа в храм. — Вон оно, логово. И чудище наше было лишь стражем у порога. Или... побочным продуктом.       Иглик, спустившись со склона, уже изучал остатки лаборатории. Его бестиарий был открыт, и страницы светились тревожным оранжевым светом. — Капитан, братья, — сказал он, не отрываясь от книги. — Здесь творили не просто ужас. Здесь проводили систематические исследования. Видите эти отметки на столах? Нумерация, классификация. Они не просто мучили эльхов. Они изучали их. Изучали, как их кровь взаимодействует с разными штаммами погани. Искали оптимальные комбинации. — Он поднял голову, его бирюзовые глаза были холодны, как лёд. — Тот экземпляр, что уничтожил Лололошка... он был явно не первым. И, судя по новым существам, которых я изучал в пути, не последним. Главные эксперименты наверняка происходят внутри. — В храме, — сказал Айвен. Его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Значит, нужно идти внутрь. Добить это гнездо. — Он посмотрел на Бертису. — Сестра, твои люди остаются здесь. Помогают с пленниками. Ставят периметр. Никто не должен войти или выйти без нашего ведома.       Бертиса кивнула, бросив своего пленника на землю к ногам наёмников. — Добейте этого урода. И убедитесь, чтобы он страдал. А вы, — она указала подбородком на крестоносцев и Ло, — идёте туда? — Идём, — подтвердил Айвен. — Лоргон, Рунбора, Оннун, Жельф — со мной. Иглик — с нами, для анализа угроз. И... — он заколебался, глядя на Ло. — Я иду, — сказал Ло, прежде чем Айвен смог принять решение. Его голос не дрогнул. — Там есть что-то... что чувствует меня. Моя сила... она может быть нужна.       Айвен измерил его долгим взглядом. Он видел бледность Ло, лёгкую дрожь в руках. Видел истощение. Но видел и твёрдость в глазах, скрытых за стёклами. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но ты остаёшься в середине. Позади меня и Жельфа. Твоя задача — не драться, а чувствовать и предупреждать. И использовать свою силу только в крайнем случае. Понял? — Понял. — Тогда пошли. — Айвен повернулся к чёрному зеву храма. — И да поможет нам Высший, — добавил он тише, бросив взгляд на Ло.       Вход в храм был не просто дверным проёмом. Это была низкая, широкая арка, высеченная из того же тёмного камня. Её свод был украшен барельефами, но время (или руки новых хозяев) стёрли большинство деталей. Угадывались лишь контуры: сплетённые ветви, капли, падающие в чашу, лица с закрытыми глазами. Когда-то это было место умиротворения и молитвы. Теперь от него веяло могильным холодом и запахом, от которого хотелось зажать нос — смесью старой крови, формалина и чего-то кислого, как рвота.       Айвен первым переступил порог. Его алое сияние вспыхнуло ярче, освещая пространство за аркой. Это был не зал, а длинный, низкий коридор, уходящий в темноту. Стены здесь были гладкими, отполированными, но на них появились новые отметины — царапины, подтёки, непонятные символы, нарисованные кровью. Пол был устлан каменными плитами, но на них теперь лежали деревянные трапы, следы от колёс тяжёлых телег и засохшие бурые пятна.       Воздух внутри был неподвижным, спёртым. Звуки снаружи — голоса наёмников, стоны эльхов — быстро затихли, поглощённые толщей камня. Осталась только тишина, прерываемая их собственным дыханием и скрипом подошв по камню.       Они шли гуськом: Айвен впереди, за ним Жельф, затем Ло, Иглик, Оннун, Рунбора и Лоргон замыкал шествие. Свет от глаз Айвена, крестов на лбах крестоносцев и слабое свечение бестиария Иглика были их единственными источниками света, отбрасывающими гигантские, пляшущие тени на стены. — Иглик, — тихо сказал Айвен, не оборачиваясь, осматривая помещение. — Что скажешь? — Сильное искажение, капитан, — ответил Иглик, его голос звучал приглушённо в узком пространстве. — Естественные руны этого места... они изуродованы. Наложены новые схемы. Алхимические контуры. Здесь не просто лаборатория. Здесь... инкубатор. — Инкубатор чего? — спросил Лоргон сзади. — Того, что хуже погани, брат. Погань — это дикое, стихийное зло. Как лесной пожар. А то, что творят здесь... это зло выведенное. Селекционированное. Улучшенное.       Они прошли ещё с десяток шагов, и коридор расширился, превратившись в нечто вроде прихожей или предбанника. Слева и справа зияли проёмы, ведущие в боковые помещения. Из одного из них доносилось тихое, мерное капанье. Из другого — лёгкий шелест, как будто там что-то большое и влажное медленно дышало.       Айвен поднял руку, остановив группу. Он кивнул Лоргону и Рунборе. Те, не произнеся ни слова, как тени скользнули к левому проёму. Оннун и Жельф двинулись к правому.       Ло остался с Айвеном и Игликом в центре. Он закрыл глаза, пытаясь настроиться. Его внутренний гул усилился. Здесь, внутри, он чувствовал не одно присутствие. Их было много. Разрозненных, но связанных общей... болью. И голодом. — Левый проход, — тихо доложил Лоргон, вернувшись. — Помещение типа кладовой. Бочки с реагентами, полки с инструментами. И... клетки. Пустые. Но в них... есть следы. Недавние. — Правый, — глухо сказал Жельф. — Кухня. Или... скотобойня. Столы, стоки в полу. Крючья. И тоже клетки. Три. В двух — остатки. В третьей... что-то есть. Живое. Но не эльх.       Айвен кивнул. — Проверим.       Они вошли в правое помещение. Запах ударил в лицо — свежей крови, экскрементов и того самого кислого запаха разложения. Комната была просторной, с высоким потолком, от которого свисали железные цепи с крючьями. На некоторых ещё висели кровавые клочья. Посредине стояли массивные каменные столы с жёлобами для стока жидкостей. Всё было залито бурыми, липкими потёками.       И у дальней стены стояли три клетки, сколоченные из толстых прутьев.       В первых двух действительно лежали останки — полуразложившиеся туши чего-то, что когда-то могло быть эльхом, но теперь больше походило на груду костей, обтянутых синеватой кожей, покрытой странными, наростами.       Но третья клетка...       В ней сидело существо. Оно было размером с крупную собаку, но его форма была нестабильной, текучей. Тело, похожее на бесформенный комок бледно-розовой плоти, пульсировало, как сердце. Из него выросли несколько костяных отростков, похожих на недоразвитые конечности, и одно большое, слепое глазное яблоко, которое беспорядочно вращалось в своей орбите. Когда свет от Айвена упал на него, существо издало тонкий, скрипучий звук и поползло к прутьям, оставляя за собой слизкий след. — О Высший... — прошептал Жельф, сжимая рукоять молота. — Что это? — Промежуточный образец, — сказал Иглик, подходя ближе, но не слишком. Его бестиарий ярко засветился. — Неудачный гибрид, судя по всему. Нестабильный. Видите эти наросты на соседних трупах? Это попытка вживить клетки погани в органику эльхов. Не срослось. Организм отторгает.       Существо в клетке уткнулось глазом в прутья, словно пытаясь разглядеть их. В его слепом взгляде не было разума. Только бесконечный, тупой голод и боль. — Добей его, — тихо сказал Айвен. — Это милосердие.       Жельф поднял молот, но Ло шагнул вперёд. — Подождите.       Все посмотрели на него. — Что? — спросил Лоргон, его голос звучал резко. — Ты хочешь его оставить?       «Оставить, как того плотоядного червя? Ну уж нет», — усмехнулся про себя мироходец. — Нет, — сказал Ло. Он подошёл к клетке. Существо отпрянуло, затем снова поползло навстречу, его глазное яблоко судорожно дёргалось. — Я хочу... узнать. Он и правда не разумен?       И мгновенно его накрыло.       Не образы. А конкретные воспоминания. Это был шквал ощущений. Боли, разрывающей каждую клетку. Ужаса от того, что твоё собственное тело тебе больше не принадлежит, что оно меняется, ломается, зарастает чем-то чужеродным. Искры воспоминаний — Лукий, кристаллы, заражение... и затем — жжение в венах, тьма...       Ло отшатнулся, едва не упав. Его затылок ударился о каменную стену. Он дышал, как после спринта. Эти воспоминания, как травмы после боевых действий, заставляли его шарахаться прочь от того, что могло привести к тому же концу, что и в прошлый раз. — Что? Что с тобой? — спросил Айвен, его рука уже лежала на рукояти меча. — Ничего... — вздохнул Ло, отводя взгляд. — Просто воспоминания...       В его голове пронеслись обрывки. Не из этого мира. Из его прошлого. Лаборатория. Не алхимическая. Другая. Чистая, стерильная, с ярким светом. Над ним нависали тёмные силуэты. Какие-то разговоры. И он... он лежал, не мог пошевелиться. И чувствовал то же самое — ужас, беспомощность, страх перед неизведанным. Тогда появились новые импланты, появился номер, преследующий его на новом месте работы. Так родился Дейв.       Империя заботится о вас. Такими словами оправдывалось всё. — Лололошка! — резко позвал его Айвен, вырывая из воспоминаний. — Соберись! Не время сейчас.       Ло кивнул, делая глубокий вдох. Он снова посмотрел на существо. Теперь он видел не просто монстра. Он видел тюрьму. Тюрьму для душ. — Нужно не просто убить его, — сказал он, и его голос обрёл странную, ледяную твёрдость. — Нужно освободить.       Он протянул руку к клетке. На этот раз не для анализа. Для действия. Он вспоминал, как умело Джон орудовал пустотной магией, и свой собственный опыт тоже сгребал в кучу. — Что именно ты задумал? — настороженно спросил Иглик. — Это может быть опасно. — Всё здесь опасно, — ответил Ло. Он сосредоточился. Не на уничтожении ядра, как с большим существом. На чём-то более тонком. Он представил свою пустоту не как поглотитель, а как... ключ. Ключ, который может открыть замок, удерживающий эти осколки сознания в материи.       Он не знал, как это делается. Но его тело, его сущность помнили.       Ло позволил крошечной частичке той пустоты — не агрессивной, не поглощающей, а просто нейтральной — вытечь из кончиков его пальцев. С ярким зелёным светом, с воспоминаниями о поединке с Эбардо она коснулась пульсирующей плоти существа.       Существо вдруг замерло. Его слепой глаз перестал вращаться. Пульсация плоти замедлилась, затем прекратилась. Из его тела стал подниматься лёгкий, едва видимый парок — не дым, а скорее, дрожание воздуха. И в этом дрожании Ло уловил последние, тихие эмоции: облегчение, благодарность, и наконец — тишину.       Плоть в клетке обвисла, став просто мясом. Нарост на коже остановился. Глаз закатился и потух.       Ло опустил руку. Он чувствовал себя истощённым, как будто пробежал марафон. Но внутри была странная, горькая удовлетворённость. Он сделал то, что должен был.       Все смотрели на него. Молчали. — Ты... освободил их, — наконец сказал Рунбора, кивая головой. Его голос звучал не как вопрос, а как констатация чуда. — Да, — просто ответил Ло. — Представляю, сколько душ там сидело, — хмуро проговорил Жельф, и в его голосе слышалось странное удовлетворение от случившегося.       Айвен подошёл к клетке, посмотрел на безжизненную массу, затем на Ло. — Твоя сила... она не только разрушает. Она заканчивает страдания. — Он помолчал. — Это дар. Тяжкий дар.       «Любая смерть может окончить страдания», — подумал Ло, но не сказал вслух. — Двигаемся дальше, — скомандовал Айвен, разрывая тягостную паузу. — Таких клеток, боюсь, будет ещё много.       Дальнейший путь вглубь храма превратился в кошмарное паломничество по коридорам ужаса.       Храм внутри оказался лабиринтом. Древние строители, возможно, закладывали в его план сакральную геометрию, путь посвящения. Новые хозяева извратили это до неузнаваемости, превратив помещения в лаборатории, операционные и камеры содержания.       Они прошли через зал, где в больших стеклянных цилиндрах плавали зародыши погани — бледные, с недоделанными конечностями, с бившимися в конвульсиях сердечками. Иглик определил, что это клоны, выращенные из базовых клеток, насыщенных эльхийской кровью.       Они наткнулись на комнату, где стены были увешаны шкурами и частями тел различных существ — не только эльхов, но и лесных зверей, даже, как с ужасом определил Иглик, людей. Всё было аккуратно разобрано, классифицировано, помечено бирками.       «Изучение совместимости тканей», — пробормотал Иглик, и его обычно бесстрастное лицо исказилось отвращением.       В одной из боковых часовен они нашли «питомник». Десятки мелких, похожих на насекомых или ракообразных тварей копошились в ящиках с опилками, питаясь брошенными им кусками плоти. Когда свет упал на них, они подняли головы, и Ло почувствовал исходящий от них коллективный, примитивный голод. Это были не полноценные погани, а «чистильщики», как назвал их Иглик, существа для утилизации отходов и, возможно, для заражения местности.       Каждую такую комнату, каждую клетку с ещё живыми, страдающими тварями приходилось «зачищать». Крестоносцы действовали быстро и безжалостно. Жельф и Оннун крушили всё физически. Рунбора протыкал клинками щели в панцирях, добивая. Айвен и Лоргон своей волей гасили искры жизни в тех, кого нельзя было достать иначе.       И каждый раз, когда встречалось существо, в котором Ло чувствовал осколки сознания, он делал своё дело — тихое, беззвучное освобождение. Каждый такой акт истощал его всё больше. К третьему разу он уже шатался от усталости, и его начало тошнить. К пятому — ему пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. В голове роились не только обрывки чужих воспоминаний, но и его собственные, всё более чёткие.       Он видел лаборатории, но не эти. Чистые, белые. Видел существ, но не эльхов. Странных, прекрасных и ужасных одновременно. Видел коллег — лица, стёртые временем, но голоса... голоса помнил. Споры. «Этика против эффективности». «Благо многих против права немногих». Он был на чьей-то стороне? Или колебался? Чувство вины, которое он нёс в себе, было старым, знакомым, как собственная тень. — Держись, путник, — сказал ему как-то раз Рунбора, поддерживая под локоть, когда Ло чуть не рухнул после освобождения очередной «партии» осколков из гибрида. — Ты берёшь на себя их боль. Это нелегко. — Я должен, — просто ответил Ло. — Они не просили, чтобы их сделали. И не заслужили такого конца.       Айвен наблюдал за ним с растущей тревогой. Он видел, как бледнеет Ло, как дрожат его руки. Но видел и то, что эти действия меняли отношение к нему братьев. Даже Лоргон, видя силу Ло, его стремление к участию и помощи, показывал лёгкое, как ветер, уважение. Но оно было не так мимолётно. — Здесь, — вдруг сказал Иглик, остановившись перед массивной, дважды скреплённой железными полосами дверью в конце очередного коридора. — Источник искажения. Центр. За этой дверью.       Дверь была не древней. Её сколотили из толстых дубовых досок и укрепили железом уже новые хозяева. На ней висел огромный замок, но он был не заперт — видимо, те, кто был внутри, не ожидали, что кто-то прорвётся так далеко.       Айвен посмотрел на своих братьев. Все были измазаны кровью и слизью, но в их глазах горела решимость. — Готовы?       Кивки. Молчаливые, твёрдые.       Айвен толкнул дверь. Она со скрипом подалась, распахнувшись внутрь.       Их встретил шквал звуков, запахов и вида, который даже подготовленные ко всему крестоносцы не могли представить.       Это был центральный зал храма. Когда-то, должно быть, это было высокое, просторное помещение с колоннами, поддерживающими сводчатый потолок, с алтарём у дальней стены. Теперь колонны были опутаны трубами и проводами, по которым пульсировала тёмная жидкость. С потолка свисали цепи с крючьями, на некоторых ещё висели окровавленные туши. Пол был залит липкой, зловонной жидкостью, в которой плавали обрывки плоти, кости, осколки стекла.       Но главное было в центре.       Там, где когда-то был алтарь, теперь стояла конструкция. Огромная, многоярусная, собранная из железа, стекла и того же тёмного камня. Она напоминала гигантский, механический улей или... станок. К нему вели трубы от развешанных по стенам клеток. В клетках содержались погань разных видов, размеров, степеней уродства. Некоторые бились о прутья, другие лежали апатично, третьи... смотрели с тупым любопытством.       И у станка работали люди. Несколько алхимиков в пропитанных кровью фартуках и трое воинов в чёрных доспехах. Они что-то регулировали, подкручивали вентили, наблюдали за показаниями странных приборов со светящимися циферблатами.       На станке, под ярким светом нескольких странных кристаллов, закреплённых на штативах, лежало... нечто.       Это было тело. Большое, мускулистое, с кожей цвета тушины, покрытой шрамами от швов и выступающими тёмными венами. У него было четыре мощных, когтистых конечности, длинный хвост с шипами на конце и голова, похожая на нечто среднее между волчьей и ящеричьей, с рядами игловидных зубов и шестью глазами, расположенными по кругу. Глаза были закрыты. Грудь медленно поднималась и опускалась.       Это была не просто погань. Это был собранный экземпляр. Франкенштейн из лучших (или худших) частей. Ло почувствовал исходящую от него мощь — спящую, но готовую к пробуждению. И снова осколки. Десятки, может, сотни осколков чужих сознаний, сшитых воедино в этом новом теле, спрессованных, задавленных волей создателей. — Великий Архитектор будет доволен, — сказал один из алхимиков, протирая окровавленные руки о фартук. — Образец демонстрирует полную биологическую стабильность. Осталось только активировать высшие мозговые функции и вживить несколько контрольных кристаллов. — Где сам Архитектор? — спросил другой, помоложе. — Он хотел присутствовать при пробуждении. — Его вызвали. Поступило сообщение. Нашли тот "особый источник", что он так долго искал. Он отбыл с основной группой захвата. Говорил, что это перевернёт все наши исследования.       Айвен, стоявший у двери, услышал это. Его лицо стало каменным. Он обменялся быстрым взглядом с Лоргоном. Особый источник... Возможно. Но что, если...       Его мысли рванулись к Лисе. К её сильной крови, к её роду. К тому, что её могли захватить по дороге к Меррору. Сердце Айвена сжалось ледяной рукой. Если они взяли её... Если этот «Архитектор» сейчас с ней...       Но времени на раздумья не было.       Алхимик у станка поднял голову и увидел их.       Его лицо исказилось сначала недоумением, затем ужасом. — Тревога! — закричал он. — Враги в святая святых!       Глаза Лоргона возымели чёрный цвет, когда он услышал эти слова из уст грешника. Но Айвен положил руку ему на плечо, возвращая его в нужное состояние.       Воины моментально схватились за оружие. Алхимики бросились к рычагам на стене. — В атаку! — скомандовал Айвен, и его голос прорвал шум станка, как клинок. — Жельф, Оннун — воины! Лоргон, Рунбора — алхимиков! Иглик, Ло — за мной, к станку! Надо уничтожить это творение, пока оно не очнулось!       Бой вспыхнул мгновенно. Жельф с рёвом врезался в двух воинов, его молот со страшным звоном разбил один щит вдребезги. Оннун, молчаливый и неумолимый, взял третьего, его топоры описывали короткие, смертоносные дуги.       Лоргон и Рунбора, как две тени смерти, метнулись к алхимикам. Лоргон уничтожил того грубым ударом, прежде чем тот дотянулся до рычага. Рунбора двумя быстрыми выступами обездвижил второго, перерезав сухожилия на ногах, и бросился к третьему. Его владение мечами было красивым и яростным, как танец.       Айвен, Иглик и Ло рванулись к центральному станку. Существо на нём ещё не двигалось, но его веки дрогнули. Шесть глаз под ними забегали. — Как остановить? — крикнул Айвен, окидывая станок взглядом. — Иглик! — Ядро! — закричал Иглик, указывая на массивный, пульсирующий багровым светом кристалл, вмонтированный в грудную клетку существа. — Контрольный кристалл! Его нужно извлечь или разрушить! Без него связи между частями распадутся! — Вытащить! — приказал Айвен и потянулся к кристаллу.       В этот момент один из алхимиков, которого Рунбора упустил, дёрнул запасной рычаг. Раздался шипящий звук, и из трубок, подведённых к конечностям существа, хлынула зелёная, светящаяся жидкость.       Существо на столе вздрогнуло. Все шесть его глаз распахнулись одновременно. В них не было разума — только чистая, недифференцированная ярость и боль. Оно издало рёв, от которого задрожали стены, и рвануло с места, разрывая кожаные ремни, которыми было пристегнуто.       Погань очнулась.       Первым ударом своего могучего хвоста оно отшвырнуло Иглика, швырнув его через весь зал к стене. Вторым — метнулось к Айвену, но капитан успел отскочить, и когтистая лапа лишь содрала камень с пола.       Ло стоял в нескольких шагах, парализованный. Он видел это существо, и внутри него кричали не только его собственный страх, но и сотни чужих голосов, запертых внутри этого сшитого тела. Это был не просто монстр. Это был концентрационный лагерь в плоти. Хор обречённых душ, спрессованных в одно яростное целое.       Тварь повернула к нему свою уродливую голову. Шесть глаз уставились на Ло. И в них, сквозь ярость, промелькнуло что-то ещё — узнавание. Жажда. Та самая жажда, которую чувствовало первое существо. Жажда к его пустоте, к его иной природе.       Оно сделало шаг к Ло.       Айвен, собравшись, сконцентрировал свою волю. Невидимый удар ударил погань в бок, заставив его споткнуться, но не остановил. Существо лишь фыркнуло, как раздражённый бык, и продолжало двигаться к Ло.       Айвен насупил брови, поняв, что тварь легко поглощает простые физические удары.       Жельф, разбросав своих противников, бросился наперерез. Его молот ударил тварь по ноге. Раздался треск ломающейся кости, но существо даже не вздрогнуло. Оно просто резким ударом лапы заставило Жельфа отпрыгнуть в сторону.       Ло отступал. Его спина упёрлась в колонну. Пути к отступлению не было. Он смотрел в шестерню глаз, полных ненависти и голода. И в этот момент что-то внутри него сломалось. Не страх. Пресыщение. Пресыщение болью, насилием, этим бесконечным циклом страдания.       Он устал. Устал от воспоминаний. Устал от чувства вины. Устал от того, что его сила то молчала, то вырывалась неконтролируемо. И сейчас, глядя на это сшитое из чужих страданий чудовище, он понял, что есть только один способ это закончить.       Не освободить. Не разрушить связь. На этот раз нужно было больше.       Он перестал отступать. Он выпрямился. Его усталость, его страх куда-то ушли. Осталась только холодная, пустая решимость. Та самая, что жила в глубине его Искры. — Лололошка! — крикнул Айвен, не понимая действий путника. — Что ты задумал?       Но Ло уже не слышал. Он смотрел на погань. Смотрел не на тело. Смотрел сквозь неё. Видел тот самый багровый кристалл-ядро внутри. Видел сотни нитей, которыми оно было пришито к чужим душам. Видел саму конструкцию этого существа — не физическую, а энергетическую.       И он понял, что должен сделать.       Он не стал тянуться рукой. Он просто... отпустил все барьеры. Всю защиту. Всю ту стену, что отделяла его внутреннюю пустоту от мира. И пригласил. Пригласил всё это внутрь. Не поглотить. Принять.       Погань, уже занёсшая лапу для удара, вдруг замерла. Её шесть глаз расширились. Из её пасти вырвался не рёв, а странный, визгливый звук — смесь ужаса и невероятного, магического влечения.       Глаза Ло под тёмными линзами очков невидимо для всех вспыхнули ярко-голубым светом. Силой Искры, что постепенно пробуждалась ото сна. Силой, что манила существ, наравне с кровью эльхов.       И всё, что было сшито, склеено, связано насильно, — всё это потянулось к нему. Не физически. Сущностно. Пытаясь уничтожить... Но яркая искра зелёного цвета наоборот поглотила погань.       Багровый кристалл в груди твари вспыхнул ослепительно ярко, а затем начал темнеть. Не гаснуть. Темнеть, как уголь, становясь чёрнее ночи. Темнота поползла от него по жилам-нитям, по всему телу существа.       Погань затряслась. Её конечности дёргались в конвульсиях. Из её пасти, ушей, глаз потекла чёрная, густая субстанция — не кровь, а сама тьма, материализованная.       И затем она начала... растворяться. Не как первое существо, разваливаясь на части. Она таяла. Оседала. Превращалась в чёрный, блестящий налёт на полу, который тут же высыхал и рассыпался в мелкую, чёрную пыль.       Процесс занял не больше десяти секунд. От трёхметрового монстра осталась лишь небольшая кучка пепла, что разошлась по воздуху и легла пеленой.       Ло стоял, не двигаясь. На его лице не было ни напряжения, ни боли. Была только пустота. Та самая, которую он нёс в себе, теперь на мгновение отразилась в его глазах, видимых даже сквозь тёмные стёкла очков. Он смотрел в никуда. Его сила... Он сам был куда сильнее этого, но не психически. Слишком много воспоминаний, чтобы вспоминать, чтобы составлять этот пазл заново из коробки с несколькими миллионами кусочков единой картины.       А затем его глаза медленно и слабо сомкнулись, и он рухнул на пол, как подкошенный. — Ло! — Айвен был возле него первым. Крестоносец перевернул его, проверил пульс. Он бился — слабо, неровно. Дыхание было поверхностным. — Жив.       Бой в зале закончился. Последний алхимик был прижат к стене Лоргоном. Воины лежали мёртвыми. Клетки с поганью вокруг зала замолчали — некоторые существа умерли, видимо, связанные с главной тварью, другие просто забились в уголки.       Иглик, оглядывая округу, подошёл к ним. Он посмотрел на пепел, на кристалл, на Ло. — Он... он уничтожил его. Всю его сущность. Все связи, всю боль. — Голос Иглика дрожал, но не от страха, а от потрясения перед масштабом произошедшего. — Никто не должен иметь такую силу, кроме Воинов Божьих. Ни цель, ни... исполнитель. — Но он выжил, — сказал Рунбора, опускаясь на колено рядом. — Он сильнее, чем мы думали. Или... его природа иная. — Что с ним теперь? — спросил Жельф, подходя и с тревогой глядя на бледное лицо Ло. — Не знаю, — честно ответил Айвен. — Его дух... он сейчас далеко. Он принял в себя целый ад. Выбраться оттуда... — Он не договорил.       В этот момент Лоргон подтащил к ним алхимика — того самого, молодого, которого он пленил. — Говори, тварь, — рычал Лоргон, сжимая его плечо с нечеловеческой силой. Его глаза стали чёрными. — Кто ваш главарь? Где он? Что за «особый источник» он искал?       Алхимик, бледный как смерть, затрясся. — Архитектор... нас зовут его Великий Архитектор... Он... он ушёл. Получил сообщение от одной из тварей, — он сглотнул, — узнал направление. Но Архитектор сказал, что это... Нашёл источник чище. Сильнее. Что-то древнее, связанное с эльхами... Он собрал лучших и ушёл на северо-восток. К границам эльхийских земель. Говорил... «там ждет ключ к истинному могуществу».       Ледяная тишина повисла в зале.       Айвен медленно поднял голову. Его лицо было страшным. — Лиса, — прошептал он. — Они идут за Лисой. Или... за тем, что с ней связано.       Он посмотрел на своих братьев, на бесчувственное тело Ло, на пепел от существа. — Мы разделяемся, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь, не допускающая возражений. — Бертиса, Рунбора, и часть наёмников остаются здесь. Доделывают зачистку, помогают выжившим эльхам, ждут, если вернутся беглецы. И охраняют его, — он кивнул на Ло. — А мы? — спросил Лоргон. — Мы, — Айвен встал, его алые глаза горели холодным огнём, — идём на северо-восток. Догоняем этого Архитектора. И спасаем Лису.       Он посмотрел на Ло, которого уже осторожно поднимали Оннун и Жельф. — А когда он очнётся... ему будет что рассказать. И, возможно, что предложить. Потому что теперь он не просто странник. Он тот, кто может поглотить целое пекло. И в грядущей битве такой союзник... может решить всё.       Он повернулся к выходу, к свету (какому есть), что пробивался из коридоров. — Готовьтесь к маршу. У нас нет времени. "Тварь" уже в пути, и мы должны её догнать.       Но тут Айвен обернулся к одной из комнат храма, что была открыта, но темна, как ночь. Он чувствовал странный холод и незнакомое ему присутствие. Будто нечто смотрело на него из темноты. Оно существовало буквально несколько секунд, а затем растворилось, и его взгляд уловил лишь странную дымку, расходящуюся по воздуху.       «Нечто надвигается. Высший, твои испытания суровы. Даруй же душам их покой. Озари их ярким светом и прогони тьму», — вздохнул капитан, поднимая взгляд к сводчатому потолку, считая, что это именно неупокоенные души эльхов наблюдают за концом существования этого храма.