Часть 1 (Получив надежду)

Аромат жасмина и бергамота витал в воздухе, смешиваясь со сладким дымком от камина. За столом, ломящимся от пирожных, ваз с марципановыми цветами и самых причудливых чайников, сидел Таррант Хайгтоп, он же Шляпник. Его длинные пальцы нервно барабанили по фарфоровой чашке. Каждая минута ожидания тянулась вечностью. Алиса снова была в Подземелье. Его Алиса. Когда она появилась на пороге его причудливого домика-мастерской, у него перехватило дыхание. Повзрослевшая, еще более прекрасная, но с теми же ясными, умными глазами. «Алиса!» — выдохнул он, подскакивая так, что стул закачался на двух ножках. — «Ты опоздала ровно на шесть лет, два месяца и четырнадцать дней! Но кто считает? Садись, садись! Чай стынет, а пирожные обижаются!» Он суетился, подливал ей чаю, подкладывал угощения, сыпал шутками и безумными вопросами, стараясь скрыть под этим водоворотом бурю в своем сердце. Он любил ее. Безумно, безнадежно и так сильно, что порой от этой боли сводило виски. Но он боялся. Боялся спугнуть, разрушить их хрупкую, чудесную дружбу. Вдруг она видит в нем лишь старого, эксцентричного друга? О Боже, он совсем не изменился, — пронеслось в голове у Алисы, пока она с улыбкой наблюдала за его метаниями. Все та же хаотичная энергия, те же смешные, но такие милые попытки все устроить идеально. И эти глаза... Как они меняют цвет, когда он на меня смотрит. Ее сердце билось чаще в его присутствии. В его сумасшедшем мире все вставало на свои места. Она любила его за эту безумную искренность, за преданность. Но признаться? Нет. Он такой непостоянный, ветреный. Что, если ее чувства покажутся ему скучными, слишком «здравомыслящими»? Она боялась потерять эти редкие, драгоценные мгновения. Две недели пролетели как один сумасшедший, прекрасный день. Шляпник, стараясь заполнить каждую секунду, придумывал все новые развлечения. «Сегодня, дорогая Алиса, мы будем раскрашивать сны!» — объявил он как-то утром, вручив ей кисть из павлиньего пера и банку с переливающейся жидкостью. Они устроились на лужайке, где дремлющие Бармаглоты пускали пузыри, и Алиса, смеясь, ловила их и раскрашивала в невероятные цвета. «О, прелестно! — воскликнул Шляпник, наблюдая, как ее розовый пузырь с золотыми крапинками уплывает в небо. — Теперь кому-то сегодня приснится сахарная фея на ходулях!» «А не рановато ли для снов?» — раздался голос сверху. Чеширский Кот, вися в воздухе вниз головой, наблюдал за ними. «Хотя, для того, кто все две недели ходит за ней, как очарованный мотылек, сон и явь, пожалуй, уже смешались». Шляпник покраснел. «А ты иди мышей лови, полосатый провокатор!» «Я бы с удовольствием, но все мыши разбежались, испугавшись запаха падающих от тебя роз», — усмехнулся Кот и растворился, оставив в воздухе свою ухмылку. Алиса фыркнула, пряча улыбку. Он и правда ходит за мной повсюду. И каждый раз, когда я поворачиваюсь, я ловлю на себе его взгляд. Но что он думает? Они ходили в гости к Белой Королеве, где Шляпник, нервничая, устроил целое представление с летающими чашками, пытаясь впечатлить Алису. Они танцевали на Бахромчатых полях под музыку ветра, и его рука была такой твердой и надежной в ее руке. «Знаешь, Алиса, — говорил он однажды вечером, глядя на звезды, которые в Подземелье были похожи на разбитые чайные блюдца, — иногда самое безумное — это пытаться быть нормальным. А ты... ты единственная, кто никогда не требовал от меня быть другим». «Потому что твое безумие — это то, что делает тебя тобой, Таррант, — ответила она тихо. — И это прекрасно». Он посмотрел на нее так, словно она только что подарила ему все звезды с неба, и быстро отвернулся, пробормотав что-то о том, что пора проверять, не прокисло ли варенье. Он всегда отдаляется, когда разговор становится слишком серьезным, — с грустью подумала Алиса. Может, я ему и правда просто друг? Чеширский Кот стал постоянным, хоть и незваным, участником их времяпрепровождения. Он то материализовался прямо в ее тарелке с безе, то витал над головой Шляпника, комментируя его действия. «Смотри-ка, Шляпник, твои уши снова покраснели. Интересно, от чего бы это? Не от того ли, что Алиса сегодня надела то самое голубое платье?» «Это от гнева! От твоего наглого присутствия!» — рявкал Шляпник, швыряя в него луковицей, которая неизменно пролетала сквозь исчезающую гримасу Кота. «Он просто ревнует, дорогая, — шептал Кот на ухо Алисе, пока Шляпник отворачивался. — Боится, что ты найдешь кого-то поскучнее. Хотя, сомнительно, чтобы такое вообще существовало». Алиса лишь качала головой, но в ее сердце закрадывалась робкая надежда. Ревнует? Значит, ему не все равно. Но всему приходит конец. Две недели истекли. Алиса посмотрела на странные часы на камине, которые показывали сразу и время, и настроение, и вероятность дождя. «Мне пора, Таррант, — тихо сказала она. — Меня ждут дома. Обещала вернуться». Сердце Шляпника упало где-то в районе сапог. Эти две недели были самым счастливым временем в его жизни. Он узнал ее еще лучше, полюбил еще сильнее. «Уже? Но мы же не успели... мы не...» Его голос дрогнул. Он не мог, не имел права ее удерживать, но мысль о разлуке была невыносима. Она достала маленький флакон с мерцающей жидкостью — зелье, подаренное Белой Королевой для возвращения домой. Внутри него бушевала буря из звездной пыли. «До свидания, Шляпник. Я обязательно вернусь», — прошептала Алиса, и в ее глазах стояли непролитые слезы. И прежде чем он понял, что происходит, она быстрым, нежным движением наклонилась и поцеловала его в щеку. Губы ее были мягкими и теплыми, словно летний ветерок. Затем она отпила зелье и начала растворяться в воздухе, словно сон. Шляпник замер, прижав ладонь к тому месту, где горел след ее поцелуя. Надежда, яркая и ослепительная, вспыхнула в его груди. Может быть?..