Часть III "Чудовище.."

Глаза медленно открылись.Тело было словно налито свинцом.Колесникова ничего не помнила,хоть головой об стенку бейся.Карие глаза стали судорожно оглядываться по сторонам.Олеся попыталась встать,но сразу почувствовала холод стали на ногах и кажется,на руках.Что за поехавший сделал это? Точно псих.Конечности были буквально приколочены металлом к стене какой то железной коробки.Железные двери противно заскрипели,впуская в гараж поток морозного воздуха.Черная тень показалась прямо перед Колесниковой.Вместо лица на силуэте была козья морда.От «зверя» разило гнилью и кровью,вызывая желание отвернуться.Его когтистые,длинные пальцы потянулись к её лицу.В следующий миг в груди стала разливаться адская боль. Только сейчас страх и паника одолели разум. Олесю бросило в дрожь,в горле запекло.Боль отдавалась в висках,медленно заполняя собой все тело.Грудь будто сдавили невидимые тиски,намереваясь разорвать.Олеся закашлялась, выплёвывая свою же кровь. Яд распространялся по венам, выжигая изнутри. Рыжая взревела, дергаясь в цепях так сильно, что металл впился в кожу.Тело выгибалось в неестественной дуге, кости хрустели и смещались, будто кто-то ломал и заново собирал скелет. Зрение помутнело, краски мира смешались в кроваво-багровое месиво. Колесникова видела только размытые очертания козлиной маски, бесстрастно наблюдающей за её мучениями. Звуки доносились будто из-под толщи воды — приглушенные и искаженные. Ее собственный крик казался себе чужим, животным воплем. Странный голод зарылся шепотом на краю сознания. Но с каждой секундой он нарастал, превращаясь в оглушительный рев, заполняющий все мое существо. Это была не просто жажда еды. Это была жажда жизни, тепла, крови. Колесникова чувствовала, как горло пересыхает и сжимается, требуя влаги, которой не было. Она была готова продать душу за глоток воды... или крови. Особенно крови. Эта мысль уже пугала больше всего. Странное давление в деснах. Тупая, ноющая боль, которая быстро переросла в невыносимое жжение, будто во рту раскаляли докрасна два металлических стержня. Колесникова провела языком по зубам и почувствовала, как два верхних клыка набухли, стали чувствительными до боли. Они пульсировали в такт бешеному биению сердца, которое, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Олеся сжала челюсти, пытаясь подавить боль, но это только усилило ее. Раздался тихий щелчок, и девчонка почувствовала, как острые, как бритва, кончики впиваются в нижнюю губу, наполняя рот знакомым медным привкусом. Собственной крови. Но теперь ее вкус не вызывал отвращения. Он был... насыщенным. Желанным. Она провела длинным языком по губе и почувствовала их — два длинных, изогнутых клыка, острых и безобразных. Почти одновременно странное покалывание возникло на кончиках пальцев. Олеся посмотрела на свои руки, скованные цепями. Ногти, которые она так тщательно подпиливала всего вчера, потемнели, стали прочнее и... двинулись. Они медленно, неумолимо удлинялись, загибаясь в острые, хищные когти. Они выглядели чужими, принадлежащими не ей, а какому-то зверю. Леся сжала кулаки, и эти новые когти впились в ладони, оставляя глубокие кровоточащие борозды. Боль была острой и ясной, единственным четким ощущением в море горячего тумана, заполнявшего её разум. Последние остатки "я" — воспоминания о доме, о отце, о школе — растворялись, как сахар в кипятке. Их место занимал инстинкт. Голод. Ярость. Боль. И тогда новая волна накатила, сломав последние преграды. Тело рванулось в цепи, мышцы напряглись до предела, позвоночник выгнулся с таким хрустом, что девушка подумала — он сломается. Олеся билась в агонии.Воздух в легких превратился в огонь. Рыжая вдохнула, собирая всю свою боль, весь свой ужас, весь свой рождающийся голод, и из груди вырвался звук, которого Леся никогда прежде не слышала. Это не было криком. Это был рёв. Глухой,низкий,полный такой первобытной ярости и отчаяния, что задрожали железные стены черный коробки. Звук, рвущий глотку, звук зверя, а не девушки. Звук смерти всего, чем она была, и рождения того, кем ей суждено было стать. Когда эхо рева затихло в подвале,девичье тело обмякло на холодном полу.Цепи все еще сковывали Колесникову, но теперь их вес казался не таким уж невыносимым. Боль утихла, оставив после себя пустоту, холод и всепоглощающий, неутолимый голод. Мыслей больше не было.Будто все эмоции выключили. Хотелось вновь услышать в своем сознании хоть что то кроме голода.Ритм сердца.Но оно просто остановилось.Больше не было слышно стука.Лишь тишина.Кожа потеряла свое прежнее тепло,становясь холодной как лед. Холодная сталь сомкнулась на её шее,цепь от которой тянулась прямо к лапищам монстра.Голова не по своему велению дернулась вперед. —Чу-уудо..вище…—прохрипело сдавленным голосом «нечто». Колесникова и впрямь стала чудовищем.Сама того не хотя. "Почему это происходит со мной?" Её собственный шепот был последним,что она услышала,когда сознание покинуло ее,обволакивая в темноту.