I

— …Думаю, мы можем попытаться договориться насчёт браслета, — произнесла Е Лань. Эта чертовка из Ли Юэ — ходячее искушение. Её бархатистый голос, низкий и томный, каждый раз ласкает слух так, что в крови поднимается неистовый бунт. Что уж говорить о молочно-белой кожи, которая ослепляет взор, словно полуденное солнце на морской глади. Она сильно выделялась на фоне других дам на банкете, а её платье, сшитое по последнему писку фонтейнской моды, подчёркивало соблазнительные изгибы фигуры. Что ж… Е Лань подобна яду беладонны в золочёной чаше — и Панталоне, зная это, всё равно жаждет сделать глоток. Издав тяжёлый вздох, Делец перевёл свой взгляд с красивого лица на окно, за которым устало от потери изнывал ветер, будучи отвергнутым летней порой. По запотевшему стеклу стекали ручейками капли дождя, но даже нод-краевский холод не мог охладить пылающий в его груди огонь. Знание того, что каждое её слово отточено, а улыбка — лишь театральная маска, заставляло чувствовать себя… опустошённо, плохо. «Трепещи пред алым цветением её губ!» — заполошно шептало снедающее живьём любовное чувство, пока уста Е Лань извергали сладостные, полные безжалостной лжи речи, коими Панталоне невольно заслушался. О Царица, он полюбил во вред себе, позволив ядовитому цветку пустить корни в его чёрствой душе… — Я даже готова заплатить, — продолжила Е Лань. — Думаю, — Предвестник позволил себе растянуть губы в лёгкой ухмылке, уже предвкушая, как будет изводить чертовку, — этого будет мало. Предлагаю всё обсудить за бокалом вина.

***

Е Лань догадывалась, что их «обсуждение» продлится совсем недолго, ровно до того момента, пока Панталоне не сочтёт игру в любезности исчерпанной и не затащит её в свою роскошную, тонущую в шёлках постель. На сей раз он специально облил Е Лань вином. Хотя точнее будет сказать, что Делец, поднявшись с кресла и подойдя к ней, медленно, почти с благоговением, вылил на женскую грудь вино, после с притворной жалостью сказав: — Ах, рука дрогнула. Прошу простить меня за испорченное платье. Е Лань сжала зубы, глядя на скользящие по белой коже рубиновые ручейки алкоголя. Она только недавно приобрела это платье, потратив уйму моры, чтобы не сильно выделяться на задании, а в итоге Предвестник его безжалостно испортил с самодовольной ухмылкой на лице. В груди закипела ярость, горячая и резкая, но годами отточенное самообладание заставило её вдохнуть глубже. Впрочем, стоило уже привыкнуть к подобному… — Думаю, что мне пора, — выдавила она из себя, мысленно чертыхаясь. Но когда Е Лань собралась было встать с кресла, Панталоне, по-прежнему стоя позади, надавил на плечо, заставив сесть обратно. Его пальцы живо безболезненно впились в нежную кожу. — А я думаю, — низкий и властный голос прозвучал прямо у самого уха, отчего по спине пробежала мелкая дрожь, — что с Вашей стороны будет весьма грубо уйти прямо сейчас. Е Лань растянула губы в кривую улыбку, похожую, правда, немножко на волчий оскал. — Мог придумать что-нибудь получше, из-за тебя моё платье теперь испорчено. — Можешь выставить мне счёт, — парировал Делец, его рука при этом с женского плеча скользнула вниз, к застёжке платья. — Ну… Или можем договориться как-нибудь по-другому, моя дорогая Ночная Орхидея. — Хватит этих игр, Панталоне, просто отдай мой браслет! — прошипела как змея Е Лань. — Ох, вижу, ты на взводе, милая, — весело ответил мужчина, став массировать её плечики. — Тебе нужно расслабиться. Как насчёт горячей ванны? Ужина в постели? В этом отеле изумительно готовят. Она вздрогнула, ощутив на своей шее чужие губы, оставляющие рассеянные, жадные поцелуи. А после… После зубы слегка задели чувствительную кожу. — Я пришла вернуть свой браслет, а не трахаться с тобой. Ты мудак, Панталоне: в прошлый раз, когда мы с тобой встретились на аукционе в Фонтейне, ты клялся, что отдашь браслет. А потом исчез утром. Считай, ты мне задолжал. — Но зато благодаря этому мы вновь встретились. Пальцы Дельца вдруг заскользили вниз, по белым запястьям, прямо к голубоватому браслету. Е Лань вздрогнула и спёрто выдохнула, стоило ему сводяще с ума коснуться кожи под браслетом, а после и его. В итоге женщина резко поднялась с кресла и отошла к окну, скрестив на груди руки. «Я схожу с ума…» — родилось в закромах разума. Она честно не понимает, почему тело так реагирует на все прикосновения Предвестника, а особенно, почему так отчаянно желает его. — Если ты хочешь вернуть свой браслет, то, — хмыкнул Панталоне, подходя сзади, — тебе придётся навестить меня в Снежной, дорогая. — Дай угадаю: я получу его обратно, только если надену свадебное платье и пройдусь до алтаря? Ах, наверное, браслет будет вместо обручальных колец? Да ты мудак, Панталоне. — Ничем не лучше тебя, милая. Он нежно поцеловал её, потом ещё и ещё, и каждый его поцелуй становился всё более страстным и требовательным. Е Лань прикусила губу Панталоне до крови, стоило ему положить руку на женское бедро и начать поднимать подол платья. Но она уже ни о чём не думала, когда Предвестник приподнял её саму и прислонил спиной к стене. — Ты моё проклятье… — прошептал с отчаянием мужчина, припав губами к лебединой шейке. Е Лань лишь тихонько, издевательски рассмеялась, зарывшись сахарными пальчиками в чужие чёрные волосы. Кто бы мог подумать, что она очарует самого Дельца… Но вдруг она резко задохнулась от возмущения, ставь ловить ртом воздух, стоило Панталоне бросить её на кровать и немного разорвать вверх платья. После он припал к карминовым соскам, начав их истязать, и это несмотря на попытки Е Лань оттолкнуть его и обозвать мерзавцем. — Ты купишь мне новое платье, — прошипела женщина, запрокинув назад голову. — Конечно, для моей Орхидеи всё, что угодно, — ухмыльнулся Панталоне, поправив очки. — Но сначала ты отдашься мне.