II

Е Лань было неимоверно стыдно за себя и свои чувства. Она хотела только одного: убиться головой об стенку. Во всяком случае, хотела, пока наконец впервые за столь долгое время не кончила. Бледные руки Дельца, крепко обхватившие женские бёдра, напоминали о добровольном принесении себя в жертву яхонтовой страсти. То, как он благоговено ласкал языком складки и вырисовывал какие-то узоры на клиторе, сводило с ума и заставляло выбросить из головы все лишние мысли. Всё было слишком медленно, размеренно… — Феофан… — всхлипнула отчаянно Е Лань, до боли сильно зарывшись пальцами в волосы мужчины. — Ты становишься всегда такой чувствительной после первого оргазма, — тихонько рассмеялся Предвестник, не поднимая головы, после чего сплюнул густую слюну на пальцы и размазал её по набухшему клитору. — Мне нравится видеть тебя такой… отчаянной. Услышав эти слова, пропитанные тёмным удовлетворением, Е Лань попыталась слабо оттолкнуть Панталоне, расположившегося между её широко раздвинутых ног. Но быстро сдалась, когда чужой язык с ещё большим упорством чем раньше продолжил ласкать внизу, касаясь всех самых сокровенных мест и всасывая ртом клитор. Феофан явно был опьянён их долгожданной близостью, вот что поняла Е Лань, в ответ сильнее потянув за тёмные пряди банкира. Это был какой-то дурман… Когда она наконец снова кончила, простонав что-то нечленораздельное и сжав бёдра вокруг головы банкира, с его стороны вдруг раздался задыхающийся смех. Отстранившись, Панталоне, самодовольно ухмыляясь, облизал блестящие губы, а после оглядел беспорядок, который они устроили. Увиденное наполнило Дельца лёгкой гордостью — пребывающая в приятной неге любовь всей его жизни, измученная, задыхающаяся и влажная, набухшая плоть. Что было самым приятным, так это то, что до такого состояния довёл её именно он. Только ему Е Лань позволила приблизиться к себе и возвысить на самую вершину блаженства… — Знаешь, я ужасно напряжён, дорогая, — усмехнулся Феофан, склонившись над грудью женщины, чтобы слизать уже засохшие ручейки алкоголя. В этом он, признаться честно, находил изысканное наслаждение. — Не могла бы ты, пожалуйста, помочь мне? Е Лань поморщилась, стоило чужим пальцам легонько ущипнуть пару раз её винно-розовые ореолы. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — прошипела она. — Если не хочешь остаться ни с чем, то раздевайся. Живо. Феофан успел только довольно рассмеяться, как вдруг ловкие и цепкие ручки Е Лань стали отчаянно стягивать с него одежду. Разобравшись с ремнём, она вытащила его длинный, толстый член. Головка уже покраснела и стала чувствительной, настолько, что, когда женщина наклонилась и провела по нему языком, Феофан рвано выдохнул. Неудивительно, почему затем, стоило обхватить головку губами, рука мужчины резко впивалась в иссиня-чёрные волосы. Но вместо того, чтобы продолжить и низвергнуть Предвестника в пучину страсти, Е Лань резко отстранилась, показав ему язык. — Отвратительно, не люблю это делать, — пробормотала она, удобно устроившись на подушках. — И вообще, ты не заслужил того, чтобы мои губы ласкали тебя. Феофан поправил на переносице очки, недовольно сощурившись, но всё-таки улыбнулся уголками губ, когда Е Лань приглашающим жестом руки подозвала к себе. Всё для того, чтобы избавиться от нового, более сильного ощущения сладостной тяжести внизу живота. Она ахнула и запрокинула голову, стоило ему, расположившись между девичьих ног, членом провести по мокрым складкам. О Царица, он вечно терял и самообладание, и разум, стоило вкусить плоть этой чертовки. — А я, дорогая, ненавижу, когда ты меня вот так дразнишь. Руки обхватили бёдра, да так сильно, что Е Лань сразу поняла — завтра увидит на коже синяки. — Ещё я ненавижу, — он простонал, скользнув головкой внутрь, — когда со мной играются. Тебе повезло, что я люблю тебя, Е Лань. Панталоне взял её за подбородок и притянул любимое лицо вплотную к своему, войдя наконец полностью. Его язык вторгся в алый рот Е Лань, которая, отринув желание укусить Феофана, ответила на жадный поцелуй. Тот продлился совсем недолго, ровно до того момента, пока банкиру не надоело. Он почти полностью вынул член, оставив внутри только кончик, после чего снова толкнулся. Е Лань в ответ на это только тихо простонала. Она всхлипывала каждый раз, когда в темноте комнаты раздавались влажные шлепки, свидетельствующие об их порочной связи. Ни Царица, ни Нин Гуан не будут рады узнать, чем они вдвоём занимаются при свете венозной луны, исторгая для тех сладостную ложь. — Ненавижу то, как относишься ко мне, — прозвучал над ухом низкий, с примесью высокомерия голос. — Именно поэтому сегодня я заставлю тебя умолять. Е Лань восприняла это со смехом, на смену ему потом пришли рыдания. Мысли начали путаться, а голос задрожал, когда Феофан за две минуты довёл её до такого ужасного, постыдного состояния. Сжимая до побеления в пальцах дорогие простыни, Е Лань отчаянно всхлипнула: — Феофан… Панталоне шумно выдохнул, снова глубоко проникая во внутрь. Он ускорился, заставив Е Лань запрокинуть голову от сначала коротких, потом быстрых, глубоких толчков. Мысленно она прокляла себя за то, что припёрлась в Нод-Край, при этом прекрасно понимая, что хотела именно этого, а не свой чёртовый браслет. Ей на самом деле нравились такие игры, в особенности, когда Панталоне переставал наконец-то во всём потакать и не давал Е Лань взять над собой власть. Было что-то… возбуждающее в том, когда Предвестник наконец говорил «хватит» и прижимал к ближайшей твёрдой поверхности. Девичьи ноги, прямо как сейчас, всегда в такие моменты цеплялись за него. Е Лань стала отчаянно царапать ему спину ногтями, когда лоно сжалось вокруг члена и тело выгнулось в сладкой судороге. Следом она ощутила, как что-то тёплое наполнило её с раздавшимся особенно громко стоном Панталоне. Тяжело дыша и довольно улыбаясь, Е Лань, придя в себя, хотела было притянуть мужчину к себе и поцеловать. Но лишь испуганно прошептала: — Феофан, у тебя кровь течёт из носа… После этого он тут же отключился, упав прямо на неё. Когда Делец пришёл в себя, ему показалось, что Е Лань снова бросила его, оставив одного, так ещё и в таком разбитом состоянии. Но удивлённо выдохнул, когда знакомые длинные пальцы приласкали его щёку. — Ты наконец-то пришёл в себя? Мягкие губы коснулись лба Панталоне, пока тот пытался понять, что вообще происходит и где его очки. — Что случилось?.. — Ты внезапно отключился, — пожала плечами женщина, приподнявшись. Найдя на прикроватной тумбочке очки, она протянула их ему. — Я, знаешь ли, волновалась. — Правда? — усмехнулся он. — Удивила так удивила… Е Лань закатила глаза, но всё-таки легла обратно рядом с ним, зарывшись пальцами в волосы банкира. — Ты болен? — Просто стресс, — соврал Феофан, не желая рассказывать о своём образе жизни и многочисленных прожитых столетиях, а также о том, что именно он постоянно принимает, дабы продолжать жить. — Я почувствую себя гораздо лучше, если ты, моя Орхидея, продолжишь ласкать меня своими сахарными пальчиками. Она шумно выдохнула. — Я планировала уйти, когда придёшь в себя, но раз уж ты просишь… Феофан расслабленно прикрыл глаза, ощутив мягкие поглаживания по голове и любимые губы, прижавшиеся к его лицу. Панталоне даже посмел подумать о том, чтобы жениться на ней. Увы, будет жестоко отвергнут.