Часть 7

Рось немногословен. Он и раньше был не особо болтуном, но Ларьята помнила, как он постоянно спрашивал у неё что-то. Почему именно эти руны надо использовать для этого заклинания? Как читаются эти строчки? Зачем добавлять в суп лук? Куда мы пойдём завтра? Какого цвета будут козлята у нашей козочки? Почему у Мьянмы два хвоста? Теперь же он сидел у костра, разбитого ими в стороне от дороги, и готовил суп. В дупле старого дуба оказался схрон. Оттуда Рось достал котелок, полосы сушёного мяса, вялые корнеплоды, пару луковиц, сушеные грибы и мешочек с крупой. Вид готовящейся еды не вызывал у Ларьяты никакого аппетита. Она вспоминала, что видела в подвале, откуда Рось вынес её на руках. Наверное, она никогда не сможет больше есть. Вид её хозяйки Милены… Ларьята зажмурилась. Она свободна. У неё больше нет хозяев. Тогда вид распростёртого тела заставил её проблеваться. Сперва она почуяла запах крови, который показался ей очень привлекательным. Такой глубокий, животный, сочный. Она чуть не кинулась к трупу, чтобы начать питаться, как делала это много раз. Что-то остановило. Ах, это Рось придержал её за ворот разорванной рубахи, и Ларьята под его взглядом словно очнулась. Посмотрела на свою бывшую пленительницу и — осознала. Прозрела. Пронзённая множество раз серебряными спицами. Вместо глаз — кровавое месиво. Из дыры на шее течёт кровь. На дорогом платье прорехи, кровавые пятна наплывают одно на другое, почти полностью окрашивая голубую ткань в темнеющий бурый цвет. Одна из спиц, по всей видимости, пронзила левую щёку, а вышла через правую. Ларьята вспомнила вид этих губ, когда она, подчиняясь приказу кинжала, делилась своей силой с хозяйкой… — не хозяйкой, пленительницей — когда она делилась своей силой, наполняя её Источник. Вот тогда Ларьята и сблеванула. — Что за мерзость, — пробормотала она, отдышавшись и утерев рот тыльной стороной руки. — Пошли отсюда. Шагнула — и упала. Ноги подкосились, от слабости отказываясь её держать. Рось сказал: — Сейчас, — и поднял её на руки. Он спалил дом сразу, как только они его покинули. Ларьята ничуть не возражала. Сгустки магического огня — отличная благодарность за мытарства и издевательства. — Ты, наверное, сейчас не сможешь сидеть в седле, тёть Ларьята, — тактично сказал Рось. — У меня здесь телега. Отличная крестьянская телега со скрипучими колёсами и шуршащим сеном вместо подушки, везомая косматой рабочей кобылкой. Рось сидел на облучке, а Ларьята валялась в сене, пока они покидали городские ворота. — Моя матушка приболела желудком, — сообщил Рось стражнику, — везу её к хорошей травнице. Здешние ведьмы-то задорого берут, вот когда мы прошлым летом… — Ага, ясно, проезжай! «Матушка… приболела желудком…» Ларьята не осознавала, что прозвучало более абсурдно. У Рося теперь был взрослый мужской голос. Она бы поднялась, чтобы посмотреть на него поближе, но небо не стояло ровно над телегой, оно кружилось, кружилось, кружилось без конца, не позволяя ей даже усесться, держась за узкие борта. Так что Ларьята по большей части лежала, закрыв глаза. Два раза Рось сам подходил к ней, давал выпить по глотку воды, и с каждым разом становилось всё светлее. Тогда Ларьята видела тёмные волосы и застывшую между бровей хмурую морщинку. Но не вглядывалась, слишком уж начал пугать её свет. Она попыталась зарыться в сено, но спрятаться от наступающего утра на самом деле было невозможно. — Свет не причинит тебе вреда. Ты просто отвыкла, — успокаивающим голосом говорил Рось. Почти ласково говорил, будто с пугливым животным. Ларьята знала такие нотки, сама их использовала, когда поутру приходила забирать у куриц их яйца. — Ты со мной… ты мне не груби, — хрипло попыталась сказать она. Её горло отвыкло произносить звуки. Получалось только сипеть и хрипеть. — И в мыслях не было, тёть Ларьята. Ты извини, нам надо двигаться. Уйти как можно дальше отсюда надо, чтоб не нашли. И вот теперь они, съехав с дороги, устроились на дневной привал, и Рось доваривал суп. Свет и правда не нёс никакой угрозы, просто слегка резал глаза. Но Ларьята уже почти приспособилась смотреть на мир из-под нависающей чёлки. Ещё капюшон отданного Росем плаща на лицо надвинула. — Не буду, — просипела Ларьята, когда он протянул ей ложку, приглашая начать трапезу из котелка, снятого с огня. — Не могу. За время дороги её чистило ещё дважды. Тело всё никак не могло избавиться от той мерзости, которой Ларьята… которой она… Она сглотнула, унимая сжавшийся желудок, подавляя рвотный рефлекс. Из своих пошедших полосами седины волос она вычёсывала пересохшую землю пополам с грязью. Раньше у неё были длинные светлые волосы. А что теперь? Страшно представить. Рось уже взрослый. А она? Уже старуха? Сколько времени прошло? При стражниках он назвал её «матушка». Ларьята прижала кончики пальцев к щекам, ко лбу, пытаясь нащупать морщины. У неё должны быть морщины, если уж седина видна. — Тогда воды, — не сдавался Рось. Он сходил к телеге, принёс флягу и протянул ей. — Что ты делаешь? — М… Мои морщины… — А они у тебя были? Не помню. — Рось пожал плечами. У него были широкие плечи. Ларьята замерла. — Как я выгляжу? — Как всегда. — Я… Я старая? — она подцепила безжизненную прядь волос, что лежала у неё на колене. Продемонстрировала Росю, чтобы пояснить, откуда вопрос. — Ты совсем не изменилась. Ларьята не могла понять, врёт ли он ей, и если да, то зачем? — Не… Не пизди… мне тут… — она вовсе не эти слова думала произнести. Не собиралась ругаться и спорить, просто… Просто какая-то ядовитая бесовщинка, что всегда в ней сидела, внезапно решила, что ей нужно показаться. Рось услышал её ругательство и подался к ней, присел рядом, хлопнувшись коленями в землю. — Тёть Ларьята. Ты вернулась, — шепнул он. Потом вгляделся в её лицо. Такое ощущение, что не нашёл в нём того, чего искал. Вздохнул. — Попей воды, - попросил, вкладывая флягу в её руки. У него были сильные руки. Мозолистые, загорелые. Такие мужские. Грубые. Её руки выглядели сейчас слабыми, с выступающими на тыльной стороне синими венами, пальцы сделались тонкими, а кожа бледной. Ларьята не узнавала этих рук; ни своих, ни его. — Ты изменился, — сказала она. — Сколько прошло времени? — Достаточно, чтобы я научился выживать, — прозвучало хвастливо. Да он просто бахвалится! Помимо бахвальства Ларьяте послышался скрытый намёк в его словах. Застарелая обида. Почему ты меня бросила, когда была нужна? Почему я был вынужден бежать и пытаться выжить тогда, когда мне была нужна твоя помощь? Ларьята пожалела, что не убила наставника Фензеля сразу, как только он открыл перед ними дверь своего дома в ту ночь. Да, в конечном счёте, он помер от её рук, но… Ларьята сжала флягу обеими руками, вспоминая, как треснули позвонки на старческой шее. К сожалению, это воспоминание не позволило избавиться от чувства вины. — Если когда-нибудь сможешь… Прости меня, — попросила она. — Но при чём тут… — Рось внезапно оборвал себя и насторожился. В отдалении послышался шум копыт, скрип кожи, лязг металла, фырканье лошадей и человеческие голоса. — Это конный разъезд, — сообщил Рось и повёл рукой в особом жесте. Ларьята его узнала. Наложение иллюзии. — Почему мы прячемся? — шёпотом спросила она. Иллюзия оказалась непривычной: туман начал стлаться по земле плотными клубами, из земли пробился колючий кустарник, поросший вонючим чёрным вьюном. Сейчас, судя по состоянию листвы на деревьях вокруг, было раннее лето, и чёрный вьюн смотрелся слегка не к месту, он расцветал только к началу осени. Но поляна однозначно превратилась в непригодное для стоянки место. Глянешь — и мимо проедешь. Вся иллюзия такая точная, как настоящая, неотличима от живых растений и природных явлений. Но Ларьята обычно просто заменяла одно изображение другим, не создавая ничего с нуля. Чего бы Росю не изобразить вместо них двух купцов или путешествующих крестьян, которые едут из города после удачной торговли? Странно, что он истратил кучу сил, создавая с нуля то, что можно было просто немного подправить. Так действовали дикие ведьмы и маги, которых никто не обучал. — Меня вроде как ищут, — Рось пожал плечами. То ли действительно не выказывая к этому факту никакого волнения, то ли пытаясь притвориться, что ему всё равно. — Почему? Рось обернулся к ней и посмотрел с сомнением — рассказать или нет? Ох, да полно. — Я — отступник, — наконец сказал он. Ларьяте это ни о чём не говорило. ====== Потом они снова ехали: Ларьята в телеге, Рось на облучке. День яркий и солнечный совершенно не соотносился с самочувствием Ларьяты. Осенняя серость была у неё на душе, и пение птиц, свет солнца среди лёгких кучевых облаков казался скрытым издевательством. Без капюшона она бы не справилась. Её то и дело клонило в сон. Наконец, ближе к вечеру она не справилась и прикрыла глаза. Монотонный скрип тележного колеса и покачивание телеги убаюкали её крепко-накрепко. Алое перо лежало на пороге её дома утром, когда они… Ларьята закричала и открыла глаза. Темно. Она в саркофаге. Больно! По ней ползают черви! Они в волосах, в горле, они повсюду, едят её заживо! Тяжело дыша, она села, схватившись за грудь. Там была только ткань и собственное тело. Никаких рукоятей ритуальных кинжалов. Проклятье. Это просто кошмар! — Тёть Ларьята, проснулась? — молодой голос Рося. Не мальчишечий. Рось теперь взрослый. Ларьята обернулась и увидела, что Рось окружён тенями. Тенями от ветвей деревьев и сполохов костра, что разожжён на земле среди почерневших от сажи камней. Похоже, это частое место дневной стоянки путников по дороге в столицу. Сейчас, в связи с ночной темнотой, здесь было пусто. А потом... А потом одна из теней шевельнулась чересчур... осознанно. Тень проплыла мимо Рося в сторону! вернулась... Рось качнул головой, словно попытался скинуть мешающий капюшон плаща, — и тень словно сдуло порывом ветра. Ларьята не ощутила страха. Подумаешь, тени шевелятся сами по себе. Тоже мне новость. Ах да, они куда-то направлялись. — Куда мы едем? — Домой. В безопасное место. Завтра к вечеру уже приедем. — Здесь поблизости есть жильё? — спросила Ларьята. На блуждающих теней она старалась не обращать внимания. — Часа два назад проехали небольшую деревеньку и постоялый двор, — Рось мотнул головой куда-то в сторону. — Мне безопаснее глухие места. — А Рас… — Ларьята запнулась, вспоминая свои скитания по городским улицам. Она шла среди теней по кладбищу, словно рыба в потоках воды. Они обтекали её и не трогали. Точно так же сейчас тени, смешавшись с порывами ветра, огибали стороной Рося. «Рось, кто ты такой?» — чуть не спросила она. Она по-прежнему не боялась. Места для страха неизведанного в её мозгу просто больше не было. Только усталость и равнодушие. — Распределье нас больше не трогает, — сказала она. — Это странно. Разве я не ожила? Рось осмотрел её с повышенным вниманием, будто пристальный взгляд мог дать ответ на поставленный вопрос. Может, заклинание обследования применить? Ей сделалось страшно узнать правду о себе. Если заклинание покажет результат «Вы труп», ей разве от этого сделается легче? Только мёртвые не интересовали тварей Распределья, что тенями сейчас реяли вокруг. А значит, она мертва — и без заклинаний ясно. Хотя… Ларьята вздохнула. Считалось, что если человек побывает по ту сторону Разлома и вернётся, твари к нему тоже будут равнодушны. Она вспомнила баллады менестрелей о героях древности. Ну да. Про них тоже всяко разно рассказывали. И Распределье-то их не брало, и сильны были, и умны, и красивы, герои одним словом. Верить россказням менестрелей раньше у Ларьяты резона не было. А поди ж ты теперь — стоит перед ней один такой. В героической позе. — Ты побывал в Разломе? — спросила она, нахмурившись. Её интонация получилась глупой, так мать пытает неразумное дитя: «Это ты воровал малину у соседей?» Рось не стал отпираться. Просто взял и кивнул. — Давно, в детстве. Когда попал в болотную деревню. — Понятно. — Ларьята тоже кивнула. Она помнила, что тени не трогали Рося с самого детства. Вот вам и объяснение. Мальчик всего лишь прогулялся на ту сторону, а потом вернулся. Даже наставник Фензель, испытывая какие-то свои безумные теории, не решился это проделать. — Ну а сейчас что ты натворил? — Что? — Говоришь, тебя считают отступником и ищут. Натворил что? Рось взглянул на неё исподлобья. — Ну? — Ведьмы и маги… они… — Рось вздохнул. — Я помнил, как жили мы. Уважали природу, не брали лишнего, чтили Договор, законы и богов. А потом увидел, как живут в столице. Это было… неправильно. — И ты мстить, что ли, начал? — изумилась Ларьята. — Из-за одного мага… Ну ладно, двух?.. — Тебе что, совсем наплевать на то, что они делают? Хочешь сказать, это норма? Приносить детей в жертву — норма? Отнимать кровь на ритуалы и амулеты? Я помнил, как ты амулеты делала. Всегда со своей собственной кровью! А в столице это на поток поставлено. Обескровленные бедняцкие кварталы, доноры за еду и лекарства сдают кровь чуть ли не каждую неделю! А болеют они, потому что ослаблены анемией! Маги утопают в роскоши и славе, их обеспечивают толпы слуг. Влияют на управление государством, устанавливают цены на продукты, решают, сколько будет стоить человеческая жизнь на следующей неделе! Девочки подороже, мальчики подешевле! — Рось запнулся и перевёл дух. Тени, будто взбудораженные его гневной речью, вились у его ног. — Вот что ты имел в виду, когда сказал, что ты из магов-отступников? — осознала Ларьята. — Вы боретесь с засильем… — Я один, — буркнул Рось. — Других отступников нет и не было. И ни с кем я не борюсь. Я просто искал, куда тебя спрятали. Расследовал. И по возможности спасал других. — Понятно… — пробормотала Ларьята. Казалось, она всего лишь немного заволновалась, но тело её решило, что даже это переживание ей чересчур сложно переносить. Ларьята моргнула, и на миг ей показалось, что перед нею стоят два Рося. Она подняла свою худую руку и потёрла лицо. — Ты очень ослабла, — тут же заметил и правильно перевёл её жест Рось. — Тебе нужно питаться, чтобы набираться сил. «Мы должны отправить её питаться. Ларьята, сходи и восполни свой Источник», — голоса мертвецов с такой громкостью ворвались ей в уши, словно Милена и Фензель сейчас стояли у неё за плечами. Ларьята потёрла виски, заставляя себя не оборачиваться. Их нет, они мертвы. — Я не хочу… питаться… — произнесла Ларьята, борясь с рвотным рефлексом. Блевать в любом случае уже нечем, она весь день пила только воду. — Давай ты попробуешь съесть немного мёда? — предложил Рось. — Ещё есть жимолость. Хочешь? Самая первая, кислая. — Только никакой… — «крови» — …никакого мяса. Не хочу его, — предупредила она. — Хорошо, тёть Ларьята, — Рось улыбнулся и быстро потянулся к облучку телеги. Там обнаружилась корзинка с туеском ягод и глиняным горшочком с мёдом. Очевидно, пока она спала, Рось закупался в деревне, мимо которой они проезжали. Ещё в корзинке была и другая снедь, но Ларьяту интересовал только мёд. Она съела пару ложек, запила водой. Потом попробовала ягоды, что кислым соком освежили ей рот. Снова мёд и снова вода. Надо же. Ощущение, будто она наелась, пришло неожиданно быстро. А она ведь как птичка поклевала. В отличие от неё, Рось поел нормально. Видимо, из уважения к её неприятию мяса, он отсел подальше к костру и хлебал там похлёбку из котелка. Ларьята поглядывала на него то и дело. Твари Распределья безликими тенями огибали Рося, словно клубы пара или завитки тумана, а он совсем не обращал на них внимания. Они были ему привычны. Как он жил все эти годы? И ведь не расспросишь просто так ни с того, ни с сего. Возможно, он расскажет сам, позже. ====== — Ну вот мы и приехали, тёть Ларьята! — Рось остановил лошадь, спрыгнул и обошёл телегу. Ещё минуту назад она спала, а потом, заслышав, что Рось останавливает лошадь характерным крестьянским «Тпр-ру!», проснулась и попыталась напомнить себе, где она: не в саркофаге, не должна делиться Источником, не хочет больше пить крови, не… Он не предупредил её! Подошёл без спросу! Непривычные руки схватили её под колени и плечи, потянули. Ларьята вскинулась от неожиданности, пальцы сложились в защитном жесте, и вдруг Рось с удивлением на неё уставился, замер. Рук не разжал, но замер. — Тёть Ларьята, положи камень, пожалуйста, — сказал он осторожно и покосился вбок. Ларьята посмотрела туда же. Над Росем в воздухе висел громадный валун. Вырванный из земли только что, судя по облетавшим с него комьям почвы. «Ой, это разве я?» — хотела спросить Ларьята, но горло её пережало от страха, и слов было не вымолвить. Рось вздохнул. — Тёть Ларьята. Я же просто помочь. Ты очень ослабла... А помнишь, ты говорила, раз я ниже, то должен тебя слушаться. Сейчас всё наоборот. Я выше. Ты должна меня слушаться. Я просто хочу внести тебя в дом. Убери камень, а? «В дом?» Ларьята огляделась после этих слов. Поляна. Дубы растут защитным кругом. Сарай невдалеке и крыша колодца. Она обернулась. Дом. Не тот дом. Не её. Одноэтажный и как будто вытянутый в длину, с высокой остроконечной крышей. По бокам – пара надстроек из камня. Окна в пол. Несколько дымоходов. Ларьята сосредоточилась и попыталась сообщить камню, что она больше не хочет бить им Рося по голове. Поэтому пусть он укладывается обратно, подле других, на краю поляны. Худо-бедно камень послушался. Снова она магией-сырцом реагирует, — с досадой вздохнула Ларьята, когда камень упал к своим собратьям. Потом осознала, что это означает. У неё снова была магия! Источник потихоньку восполнялся! Хоть магия и проявилась спонтанно, была надежда, что, как только Источник наполнится окончательно, её могущество вернётся. То самое могущество, из-за которого она пострадала, став жертвой Фензеля, — напомнила себе Ларьята и помрачнела. Рось же явно чему-то обрадовался, потому что улыбнулся совсем мальчишеской улыбкой, почти как в детстве. — Так что, действительно будешь меня слушаться? Ларьята посмотрела на него грозно и скомандовала: — Неси давай, коли взялся. Рось не обиделся. Подхватил её на руки и пошёл по дорожке к дому. Внутри пахло сушёными травами и было прохладно. Соответствующие руны виднелись на стенах прямо в прихожей. Отгоняющие жару летом и стужу зимой. Хорошее исполнение, краски свежие. Обстановка минимальная — стол со стулом, печь с открытым очагом, кухонный угол и охлаждающий ларь, полки с плотными плетёными коробами — в них могло быть что угодно, от сушёных припасов до личных вещей хозяина дома. В конце комнаты дверной проём и коридор, очевидно, ведущий в другие помещения дома. В углу слева – интересное. Лестница, поднимающаяся только до середины стены, и дальше – надстройка-платформа, уходящая под крышу. Похоже, Рось не стал отделять первый этаж от второго. Оставил пространство под крышей принадлежать и первому этажу, и второму. На платформу был настелен спальный топчан. Благодаря вороху подушек и пледов, он казался довольно уютным. А ещё здесь было большое зеркало. Ларьята не сразу сообразила, что видит в нём себя. Худенькая фигурка, почти тщедушная, на фоне большого Рося. Волосы наполовину седые, наполовину светлые, длинными прядями спускались с её плеч и с рук Рося. Волосы требовалось вымыть. И вообще, самой тоже помыться. И заменить одежду, а то этот плащ с грубой рваной рубахой… Ларьята поёжилась. — Так вот как я выгляжу. — Рось не соврал, у неё по-прежнему молодое лицо. Только какое-то осунувшееся и очень бледное. Скорее даже землистого цвета. — Ты не изменилась, я же сказал, — Рось шагнул к столу и поставил Ларьяту на пол, выдвинул стул и помог ей сесть. — Хватит меня опекать, — проворчала Ларьята. Слабость её раздражала. Она сможет помыться сама или нет? Интересно. — Тёть Ларьята, — Рось вздохнул. — Ну ты чего? Я же просто помогаю. Ларьята кивнула. — Это защитное, извини. Не хотела тебя расстраивать. Кто здесь живёт? — Здесь мы живём, — ответил Рось чуть с вызовом. Что, думал, она откажется, что ли? Ларьята только кивнула. Спросила: — А старый дом?.. Он покачал головой. — Заклинания устарели. Когда я смог вернуться, дом было уже не спасти. Зато библиотека осталась. Я перевёз книги сюда. И вещи, какие смог. — Библиотека… — Ларьята мечтательно улыбнулась, вспоминая, как она проводила счастливые часы, читая справочники Грибодаля и философию Кристалины. — Библиотека — это хорошо. — Ну так что хочешь сначала? — спросил Рось. — Поесть или помыться? Помню, когда ты меня принесла из леса, первым делом была ванная! Ларьята прикинула, сколько в ней магии сейчас, хватит ли для задуманного. Прищурившись, посмотрела на Рося. — Что выбираешь? — торопил он ей с ответом. — Сначала — вот, — сказала Ларьята и простёрла над коленями свои слегка дрожащие руки. Господи, какие они у неё худые… она прочла Слова особого заклятья и подняла руки. На коленях остался сидеть котёнок. Маленький, с двумя хвостами и янтарными глазами, с сапфиром во лбу и кисточками на ушах. — Мьянма!! — воскликнул Рось. — А что такая маленькая? — Она обязательно вырастет, — Ларьята улыбнулась. — Обязательно.