Глава 5 - Визит (2)

С самого первого дня занятий с кланом Годжо Шики в недвусмысленных выражениях объяснили, для чего именно предназначены её уроки. Сражаться и изгонять проклятья — это священный долг колдуна дзюдзюцу. В этот момент её разум остаётся спокоен, пульс ровный. Возможно, ей не следовало быть такой совершенно невозмутимой, но трудно вызвать страх перед чем-то, что, как она знает, мертво и умирает, даже несмотря на гротескный вид монстра перед ней. (... Она видела и похуже.) Кошка-проклятье кричит. Это леденящий кровь, пробирающий до костей визг, который вырывается из его горла в тот самый миг, когда шпилька Шики разрезает красные линии на его теле. Нет никакого сопротивления, лишь один чистый, плавный взмах. Проклятье буквально схлопывается само в себя. Его чудовищная форма мгновенно теряет целостность и рассеивается в тонкую чёрную дымку, а затем полностью исчезает без следа. Шики опускает руку и разглядывает свою шпильку. Она выглядит чистой, наверное. И аксессуар совершенно не повреждён, так что его определённо всё ещё можно использовать. Вот только Шики не очень хорошо умеет сама собирать волосы, особенно такой длины, как сейчас. Будет ли считаться грубым ходить по территории Камо с растрёпанной причёской? Или грубее будет ходить с распущенными волосами? ...Да и имеет ли вообще значение, груба Шики или нет? «Я-я прошу прощения за свою прежнюю оплошность... вы в порядке?» Шики моргает, вырванная из своих мыслей. «Я в полном порядке, Камо-сан», — она поднимает взгляд и успокаивает медленно приближающегося к ней мальчика. Камо Норитоши кажется одновременно и облегчённым, и встревоженным, что немного сбивает с толку. Проклятье мертво. Разве он не должен быть облегчён и счастлив, или что-то в этом роде? ...Если только он не был недоволен тем, что Шики изгнала проклятье, хотя ранее он просил её отойти в сторону. Ах, считалось ли грубым изгонять проклятье в одиночку, находясь на территории другого клана? Но оно ведь было практически прямо над ней! Что значительно сузило варианты Шики по борьбе с ним. Она не думает, что её можно разумно винить за выбор единственного варианта, который не закончился бы тем, что её раздавили. Шики даже не хочет думать о реакции старейшин Годжо, если она снова окажется в больнице. Кстати говоря: «Нам нужно что-нибудь сделать для Нобутомо-сана?» Шики неопределённо машет рукой в сторону бессознательного Камо Нобутомо-сана, обмякшего на другом конце разрушенного коридора. Всё это время, пока вокруг бушевало проклятье, он так и не пошевелился. От того, кто был наследником клана Камо, она ожидала хотя бы... Нет, вероятно, не Шики судить о том, что, скорее всего, глубоко переплетено с внутренней политикой другого клана. Учитывая всё, в квалификации на звание наследника клана, вероятно, было задействовано гораздо больше, чем просто сила. Не то чтобы недостатки Нобутомо-сана в борьбе с проклятьями имели какое-либо отношение к Шики. Она может притвориться вежливо-неосведомлённой. Камо Норитоши-сан подходит к бессознательному мальчику и прикусывает губу, осторожно его осматривая. «Нам следует позвать целителей», — бормочет он. Затем краснеет и быстро поправляется: «Я-я позову целителей! Прошу прощения, я сейчас же...» «Что здесь вообще произошло?» Новый голос, легко заглушающий слова мальчика, звучит стальным, властным тоном. Шики оборачивается и видит высокого, хмурого мужчину. Новоприбывший цокает языком, неодобрительно окидывая взглядом сцену — и замирает. Его глаза резко возвращаются к ней, и она видит, как он напрягается, когда его разум осознаёт вид маленькой беловолосой девочки, стоящей совершенно невредимой и нетронутой рядом с двумя мальчиками Камо, оба из которых ранены и истекают кровью. ...Ей стоит об этом беспокоиться? Шики не думает, что сделала что-то не так, учитывая неожиданную ситуацию, но на первый взгляд это, вероятно, выглядит не очень хорошо. «Широшичи-сенсей», — выдыхает Норитоши-сан, поворачиваясь. Затем спотыкается, когда движение слишком сильно дёргает его рану. Кровавая рана на боку оставляет тёмное пятно на чёрной ткани его тренировочной одежды. «Т-там было... проклятье, должно быть, как-то вырвалось из клеток. Я шёл на тренировочную площадку, когда оно напало, и... Нобутомо-сама был ранен, когда оно появилось. Потом я... я... Годжо-сан изгнала его». Суровый мужчина медленно переводит своё внимание на Шики, которая стоит на своём и невозмутимо смотрит на него в ответ. Он выдерживает её взгляд лишь мгновение, прежде чем отвести глаза. «Хорошие инстинкты», — думает Шики. «...Значит, это ты его убила?» — Мужчина устало вздыхает и поднимает руку к лицу, отработанным движением сжимая переносицу. — «Я даже не... Я искренне прошу прощения, что вам пришлось столкнуться с этим беспорядком. Клану Камо не подобает так позориться перед... уважаемой гостьей. Ваше присутствие здесь — большой сюрприз, но тем не менее, для меня честь познакомиться с новейшим благословенным дитя клана Годжо». С этими словами мужчина отступает и делает короткий, вежливый поклон. «Камо Широшичи, нынешний капитан Оборонительного отряда клана Камо», — представляется он. «Годжо Шики», — просто отвечает девочка. — «Приятно познакомиться». «Мне тоже очень приятно», — выпрямляется Камо Широшичи-сан. — «А теперь. Прошу прощения, что вам не оказали должного гостеприимства, подобающего гостье вашего статуса. Если бы клан Камо знал о вашем прибытии, мы бы подготовили соответствующие приветствия и распоряжения». Шики моргает. «Это... интересно, учитывая, что меня пригласил сюда клан Камо», — медленно говорит она. Но судя по словам Широшичи-сана, по явному удивлению, которое он выказал, заметив её здесь, очевидно, её присутствие стало для него шоком. Однако это не имело никакого смысла. Шики сама видела приглашение. Она думает о странностях, которые заметила с тех пор, как ступила на территорию клана Камо, об уединённом пути, по которому её вёл Кансукэ-сан, и о том, как почтенная леди почти с нетерпением отправила Шики со своим сыном. Во всём этом определённо что-то не так. «Камо Мацухимэ-сама всё ещё должна встречаться с Годжо Кансукэ и Годжо Има». Глаза мужчины расширяются, а затем сужаются в осознании. «...Понятно. Это... весьма в характере Мацухимэ-сама, я полагаю, даже если такое поведение, безусловно, не подобает леди её положения». Его тон, когда он говорит о леди Камо Мацухимэ, явно недовольный, осуждающий. Говорить о леди в такой манере, и так открыто... «Норитоши». Мальчик, о котором идёт речь, слегка вздрагивает, когда Широшичи-сан внезапно обращается к нему. «Пожалуйста, проводи Годжо-сан в главный приёмный зал, как и подобает принимать таких гостей клана. Я прослежу, чтобы Мацухимэ-сама была проинформирована об изменении в приёме наших гостей из клана Годжо». «Да, сэр», — кивает Норитоши-сан, затем колеблется. — «А, эм... нам ведь сначала нужно позвать целителя для Нобутомо-сама, не так ли? Он всё ещё истекает кровью, и...» «Не нужно об этом беспокоиться», — машет рукой Широшичи-сан. — «Целители уже в пути. Это ничего серьёзного». Шики, возможно, всё ещё мало что знает о нюансах жизни в клане, но... разве так следует обращаться с наследником клана? С наследником клана, который в данный момент ранен и без сознания? ...Не слишком ли легкомысленно Широшичи-сан к этому относится? «Ничего серьёзного...?» Судя по голосу Норитоши-сана, его тоже сбил с толку совершенно беззаботный ответ Широшичи-сана, так что дело тут явно не только в Шики. «Н-но он без сознания! Это проклятье швырнуло его в стену, если у него травма головы, то его нужно лечить как можно скорее...» «Тебе не о чем беспокоиться», — повторяет Широшичи-сан и качает головой. Затем, слегка повысив голос, сказал: «Кроме того, разве это не постыдно, чтобы предполагаемый наследник клана Камо был выведен из строя проклятьем низкого уровня одним ударом? Лучше оставаться без сознания до прибытия целителей, чем столкнуться с последствиями такой позорной слабости». «Что...?» Шики слегка поворачивается. Замечает, как «бессознательный» Нобутомо-сан дёргается, как его пальцы едва заметно сжимаются, как напрягаются челюсти, прежде чем всё снова разглаживается в ничто. «Вежливо-неосведомлённая», — напоминает себе Шики. Взгляд Норитоши-сана мечется от Широшичи-сана, который выглядит совершенно невозмутимым, к Нобутомо-сану, который продолжает притворяться бессознательным. Проходит немало времени, прежде чем до сознания мальчика наконец доходит смысл слов Широшичи-сана, и его глаза расширяются от осознания. «Проводи, пожалуйста, Годжо-сан в главный приёмный зал, Норитоши», — снова говорит мужчина, вздыхая. — «...И сам потом обратись к целителю по поводу своей раны. Не беспокойся ни о чём другом, я позабочусь об остальном». . . Главный приёмный зал клана Камо, как оказалось, был намного больше комнаты, в которой их принимала Камо Мацухимэ-сама. Просторный и хорошо освещённый, изысканно украшенный. Он гораздо лучше соответствовал мысленному образу того, что Шики представляла себе под «визитом», гораздо больше, чем то, что происходило с Мацухимэ-самой. На лице вышеупомянутой леди, когда она вплывает в комнату, играет приятная улыбка, но выражение её лица ни в малейшей степени не соответствует свету в её глазах. Кансукэ-сан входит в комнату на полшага позади неё со слегка натянутой улыбкой. Однако внимание Шики привлекает Има-сан, идущая за ними, потому что за то короткое время, что она покинула женщину, Има-сан, кажется, постарела ещё на лет десять. ...Ладно, она тут немного преувеличивает. Но Има-сан выглядит такой уставшей, и между ней и Кансукэ-саном заметный разрыв, когда они входят в комнату один за другим. У Шики складывается впечатление, что о чём бы ни говорили взрослые, пока её не было в комнате, — для Имы-сан это, вероятно, закончилось не очень хорошо. Мацухимэ-сама доходит до передней части комнаты и поворачивается, её шёлковые одежды от изящного движения расходятся вокруг неё кругом. «Это совершенно излишне», — ровным тоном говорит она. — «Это всего лишь неофициальный визит, ребёнок приветствует своих старших, как и подобает...» «С уважением не соглашусь, Мацухимэ. Годжо Шики посещает нас не просто как ещё одна дочь клана Годжо, и поэтому необходимо соблюдать определённые формальности. Главный приёмный зал является надлежащим и подходящим местом для приёма таких гостей, а не частное приглашение в запечатанные комнаты ваших личных покоев». Шики замечает, как кривится губа Мацухимэ-самы, прежде чем это быстро скрывается, когда леди снова резко раскрывает свой веер. «...Старейшина Шино». В комнату входит сморщенный, пожилой мужчина в сопровождении нескольких других мужчин. Хотя его спина сгорблена, движения всё ещё проворны. И по проницательному свету в его глазах ясно видно, что и ум его также остёр. «Приветствую вас, уважаемые гости из клана Годжо». Взгляд старейшины Шино скользит по ним, на мгновение задерживаясь на Шики, прежде чем двинуться дальше. «...Годжо Кансукэ. Прошло довольно много времени с вашего последнего визита к нам. Как поживает Кикухимэ?» Кансукэ-сан напряжённо кланяется, когда старейшина Камо обращается непосредственно к нему. «Моя почтенная мать в добром здравии и выражает сожаление, что не смогла присоединиться к нам сегодня. Она будет рада узнать, что такой уважаемый старейшина, как вы, поинтересовался её самочувствием». Старик фыркает: «Ха! У Кикухимэ всегда был острый язычок, даже в юности, и я вижу, что её сын ничем от неё не отличается. Но ей следовало бы помнить, что дела клана Камо больше не её забота. И никогда не были вашей, Годжо Кансукэ». Кансукэ-сан колеблется. «...При всём уважении, Шино-сама, я не понимаю, о чём вы говорите». «Нет. Я думаю, вы прекрасно понимаете, что я говорю», — качает головой старейшина. — «Широшичи уже проинформировал меня о ситуации. Ваша преданность роду матери достойна восхищения, я полагаю, но вы — Годжо. Возможно, в прошлом вы пользовались здесь определёнными привилегиями, просто в силу того, что были любимым сыном Кикухимэ, но вы не Камо. Не переоценивайте себя в делах, которые вас не касаются. Это ваше единственное предупреждение». В голосе старика нет ни единой нотки запугивания, но Кансукэ-сан, тем не менее, напрягается. «Старейшина Шино», — голос Камо Мацухимэ мягок и шелковист. — «Эта почтенная леди считает, что вы неправильно поняли. Присутствие этих уважаемых гостей — всего лишь простой визит по личной просьбе этой леди. Кансукэ не сделал ничего, что заслуживало бы таких упрёков с вашей...» «Вы не оказываете своей сестре услуги, прося её сына о таких вещах», — грубо обрывает женщину старейшина Шино. — «Вы знаете, как пристально клан Годжо следит за этим ребёнком. Новое глазное дзюдзюцу! Вы — глупцы, если верите, что вам сойдёт с рук похищение девочки таким образом. И всё это ради вашего недостойного сына?» Пальцы женщины сжимаются на веере. «Следите за словами, старейшина. Нобутомо-кун всё ещё наследник клана Камо. С поддержкой Клана Годжо его положение будет обеспечено». В воздухе наступает короткая пауза, как только слова слетают с её губ. Судя по многочисленным нахмуренным бровям и суженным глазам других членов клана Камо, стоящих рядом со старейшиной Шино... им не нравится то, что говорит Камо Мацухимэ. ...Шики кажется, что она наконец-то начинает немного понимать, что происходит. Похоже, статус Нобутомо-сана как наследника шаток, и леди думает, что «развитие более тесных отношений» с кланом Годжо будет достаточно, чтобы укрепить положение её сына. Что каким-то образом затронуло Шики, и поэтому она заставила Кансукэ-сана привести её в Клан Камо для «безобидного визита». «Годжо Кансукэ не представляет волю клана Годжо», — говорит старейшина Шино. — «И клан Камо также не подчиняется прихотям клана Годжо. Вы думаете, что организация помолвки между вашим сыном и благословенным дитя крови Годжо что-то изменит? Глупо — совершенно глупо!» Помолвка? ...Что? Вздрогнув, Шики автоматически бросает взгляд на Иму-сан, которая стоит с плотно сжатыми губами и молчит. Сбоку Кансукэ-сан побледнел. Что касается Мацухимэ-самы, на её раскрасневшихся щеках два красных пятна, и неясно, результат ли это гнева или смущения. «Эта леди может быть и глупа, но, по крайней мере, она знает, как придерживаться традиций клана», — шипит она. — «Вы? Вы и другие старейшины лишили бы первенца этой леди его права по рождению и посадили бы незаконнорождённого ребёнка во главе Клана Камо! У вас нет стыда?» «Клан Камо является одним из неоспоримых столпов общества дзюдзюцу», — ровно отвечает старейшина Шино. — «Нам нужен глава клана, обладающий силой, чтобы вести нас, Мацухимэ. Ваш сын едва видит проклятья и не унаследовал никакой техники. Он даже не смог защитить себя от проклятья низкого уровня! Как кто-то подобный может защищать и вести клан в будущем?» «...Так это были вы». Глаза леди расширяются в внезапном осознании, затем сужаются в праведной ярости. «Вы натравили это грязное проклятье на Нобутомо ранее! Как вы смеете!» «Пожалуйста, не выдвигайте таких тяжёлых, необоснованных обвинений, леди Мацухимэ. То, что произошло ранее, было всего лишь несчастным случаем. Один из слуг был неосторожен и позволил связывающей печати ослабнуть при транспортировке проклятий, предназначенных для тренировок». Старик на мгновение замолкает. Затем, мягко сказал: «...Не то чтобы такой несчастный случай произошёл впервые. Где то терпение и понимание, которые вы когда-то проявляли, когда Норитоши-кун был серьёзно ранен такими же заблудшими проклятьями?» Губы Камо Мацухимэ сжимаются в тонкую линию. «...Вы смеете сравнивать сына грязной шлюхи с законным наследником клана?» «Норитоши-кун унаследовал технику Манипуляции Кровью. Нобутомо-кун — нет», — просто сказал старейшина. — «На самом деле, ни один из ваших сыновей не проявил признаков какой-либо техники, Мацухимэ. Уверяю вас, в противном случае это был бы совсем другой разговор». Леди резко, презрительно смеётся. «Техника? Чтобы быть главой клана, нужно нечто большее, чем просто обладать проклятой техникой!» «Действительно», — признаёт старейшина Шино. — «Но без проклятой техники невозможно быть квалифицированным, чтобы стать главой Клана Камо. Вы это знаете, Мацухимэ». «Всё, что волнует вас, старейшин, — это проклятые техники!» Камо Мацухимэ резко разворачивается. Кансукэ-сан делает шаг назад, а Има-сан вздрагивает, но Шики остаётся неподвижной. Губы леди изгибаются в довольной, торжествующей улыбке, даже когда маленькая девочка невозмутимо смотрит на неё в ответ. «...Что ж, эта леди нашла одну для своего сына. Опекуна ребёнка уже убедили, что такое соглашение будет в интересах всех вовлечённых сторон. Годжо Шики выйдет замуж за Камо Нобутомо, как только достигнет совершеннолетия, и тогда никто не сможет оспорить его положение!» ...Что? Шики инстинктивно бросает взгляд на Иму-сан. Има-сан, которая упорно не смотрит в её сторону, склонив голову и сжав кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Её реакция нисколько не успокаивает Шики, а лишь подтверждает правдивость слов Камо Мацухимэ-самы в этот момент. Помолвка? Свадьба? С Камо Нобутомо-саном, с которым она только сегодня познакомилась? ...Шики не нравится эта идея. Высокомерие в манерах старшего мальчика, то, как он обращался с Норитоши-саном... Шики не нравится ничего из того, что она видела. Но больше, чем просто неприязнь к Нобутомо-сану на личном уровне, Шики не нравится, как такое решение, по-видимому, было принято за неё. Она даже не знала, что происходит! Не знала, что происходит с самого начала, и просто предполагала, что всё это на самом деле не имеет к ней никакого отношения. Девочка думала, что клан Камо интересуется только её глазами, как и клан Годжо... И теперь это. Брак — это всё ещё далёкое понятие для неё, которое она не может до конца правильно осознать, но Шики знает, что её мать и отец очень любили друг друга, и поэтому они поженились. А не... вот так. Клан Годжо, по крайней мере, утверждал, что действует в её интересах. Клан Камо — или, вернее, Камо Мацухимэ — была до неприличия откровенна в своих намерениях использовать Шики как инструмент для укрепления положения своего сына в клане. И Шики не хочет в этом участвовать. Но что она может сделать? Что она может с этим сделать? Шики с неприятным чувством осознаёт, что, как её опекун, Има-сан имеет над ней чрезвычайную степень контроля. Она просто не думала, что это распространяется и на... что ж, это сейчас не имеет значения. Здесь и сейчас Шики нужно дать понять, что она не заинтересована в дальнейшем участии в делах клана Камо. Не то чтобы у неё вообще был какой-либо интерес к этому с самого начала. Её не интересуют никакие клановые драмы, свидетелем которых она сегодня невольно стала. Шики не волнует, кого клан Камо выберет своим наследником. Она просто хочет, чтобы они оставили её в покое! Но как этого добиться? Если бы это был Сатору-ониичан... ...Шики не думает, что Кансукэ-сан осмелился бы провернуть нечто подобное в первую очередь. Потому что Сатору-ониичан сильный, верно? «Самый сильный», — сказал ей её голубоглазый кузен с игривой улыбкой и подмигиванием. Шики не сильная. Когда-нибудь, возможно, она станет. Но не сейчас. Ещё нет. Прямо сейчас Шики всё ещё слаба и зависит от клана Годжо в плане защиты, и сегодня она узнаёт, что не все в Клане Годжо будут её защищать. Почему-то это не особенно удивляет. В последний раз взглянув на Иму-сан, Шики задаётся вопросом, должна ли она быть разочарована. Но возможно ли вообще разочароваться в ком-то, если ты никогда по-настоящему ничего от него не ожидал с самого начала? «...Это не имеет значения, леди Мацухимэ. Клан Камо не примет главу клана, не обладающего проклятой техникой. Ваши усилия в конечном счёте тщетны». «Это не вам решать, старейшина Шино», — высокомерно отвечает женщина. Она подходит и останавливается прямо перед Шики, затем присаживается на корточки. Достаточно близко, чтобы Шики могла легко протянуть руку и коснуться этих мерцающих красных линий, испещряющих её тело, если бы захотела, и на мгновение Шики серьёзно задумывается, стоит ли это делать. В отличие от Широшичи-сана, который, взглянув на Шики, понял, что с её глазами что-то не так, Мацухимэ-сама явно не обладает таким чувством самосохранения. Красивая леди снисходительно улыбается ей. «Будь уверена, в клане Камо с тобой будут хорошо обращаться, дитя Тобиумэ. Пока ты поддерживаешь Нобутомо-куна... ты ведь понимаешь, не так ли?» Что-то в сознании Шики щёлкает и аккуратно встаёт на своё место. В этот миг маленькая девочка внезапно понимает, как дать совершенно ясно понять, что она была бы очень рада никогда больше не посещать клан Камо в будущем. «Нет. Я не понимаю», — она склоняет голову. — «Зачем мне выходить замуж за кого-то слабее меня?» Тишина, последовавшая за этим в комнате, оглушительна. . . «...Тебе действительно не следовало говорить такое, Шики». За окнами машины пейзаж проносится размытым пятном. После неосторожного заявления Шики... достаточно сказать, что встреча вскоре после этого развалилась. Она уверена, что у махинаций Камо Мацухимэ и заговоров старейшин Камо будут и другие последствия, которые она не поняла, но всё это больше не имеет к Шики никакого отношения. И не должно было иметь с самого начала. «А ты? Ты ничего не сказала». Шики отказывается смотреть на Иму-сан. Первые слова, которые женщина произнесла с тех пор, как они покинули территорию клана Камо, и это упрёк Шики за её поведение. Она продолжает неотрывно смотреть в окно. «...Поэтому пришлось мне. Никто другой не собирался». На переднем пассажирском сиденье Кансукэ-сан беспокойно ёрзает, но ничего не говорит в свою защиту. «Я...» — голос Има-сан дрогнул. — «Мне... жаль, Шики. Я ничего не... с моим недостатком Проклятой энергии, моими способностями, я... я абсолютно ничем не могла бы возразить, когда Камо-сама попросила, и я... Что бы ты хотела, чтобы я сделала в такой ситуации, племянница моя?» Шики может догадаться, о чём говорит женщина. Может только представить себе давление, под которым находилась Има-сан, столкнувшись одновременно с Камо Мацухимэ и Годжо Кансукэ. Неудивительно, что в итоге она уступила их требованиям. Но даже так, она... «Я не знаю», — наконец говорит девочка. Но про себя думает: «Кенто-оджичан никогда бы так не поступил. Никогда». ...Она хочет увидеть Кенто-оджичана. Внезапное желание охватывает её, и она хочет... «Шики? Шики, пожалуйста, выслушай меня. Я правда...» «Пожалуйста, не разговаривайте со мной сейчас, Има-сан». Шики прижимается лбом к прохладному стеклу окна машины и закрывает глаза. Остаток пути обратно в Клан Годжо проходит в тишине.