Глава 4 - Визит (1)

Эту новость сообщает учтивый Годжо Кансукэ, сидя напротив них за низким столиком с приятной улыбкой на губах. Рядом Има-сан, во всех отношениях идеальная хозяйка, разливает чай плавными и уверенными движениями. На её лице нет и следа изумления, которое появилось, когда Кансукэ-сан впервые постучал в её дверь, — всё быстро скрылось за вежливой маской любезной хозяйки, приветствующей в своём доме почётного гостя. …Шики, вероятно, не так хорошо скрывает собственное удивление от неожиданных новостей. Она-то думала — она-то думала, что Клан Годжо настаивает на том, чтобы держать её в пределах поместья, пока она не научится лучше контролировать свою проклятую технику. Разве не это сказал старый Дайсаку-сама, когда спорил с Сатору-ониичаном? Не то чтобы Шики жаловалась на перспективу снова выйти на улицу! Но это всё равно было немного… странно, учитывая отношение клана к ней до сих пор. Странно, даже если она не может точно понять, в чём дело. Может быть, это как-то связано с тем, что приглашение, по-видимому, пришло от Камо? На уроках она узнала, что существуют «три великие семьи», и Камо числятся среди них наряду с Зенин и Годжо. Госанкэ утверждают, что происходят от «трёх великих мстительных духов», и благодаря своей силе обладают значительным влиянием в мире колдовства. Так что, возможно, из-за особого веса слов Камо это приглашение посетить их клан дошло до Шики. Хотя, если подумать… разве Дайсаку-сама не упоминал что-то о том, что некоторое время назад отклонил приглашение от Камо? Шики не очень хорошо помнит. Но если это так, то почему Кансукэ-сан пришёл сюда с ещё одним приглашением? Странно. Шики смотрит на сложенное приглашение, невинно лежащее на деревянном столе. По правде говоря, оно выглядит достаточно безобидным. Но это лишь на первый взгляд, и она ловит себя на мысли, что пытается разгадать скрытый за ним умысел. Или, может, она просто слишком много надумывает? «Визит в клан Камо станет хорошим знакомством с большим обществом дзюдзюцу», — говорит Кансукэ-сан с другой стороны стола. Его голос мягок и нежен, совсем не похож на голоса некоторых других членов клана, которых Шики встречала в последние дни. — «Ей пойдёт на пользу возможность выйти за пределы поместья, оставаясь при этом в безопасной среде. Разве ты не согласна, Има?» Женщина склоняет голову, затем колеблется. «Безусловно, в ваших словах есть смысл. Но… указания, которые я получила от старейшин насчёт Шики, я…» «Ах, не стоит беспокоиться», — успокаивающе улыбается Кансукэ-сан. — «Неужели вы думали, что я появился бы на вашем пороге с приглашением от Камо, если бы это не было заранее разрешено?» «К-конечно нет», — запинается Има-сан, но довольно грациозно берёт себя в руки. — «Прошу прощения за мои предположения». «О нет, за это извиняться не нужно», — тепло отвечает мужчина с лёгким смехом, махая рукой. — «Во всяком случае, я рад видеть, что вы так серьёзно относитесь к своим обязанностям по отношению к племяннице. Ей повезло, что о ней заботится такая тётя, как вы». Под столом руки Шики слегка сжимаются на коленях. Она ничего не может поделать с этой реакцией. «Ваши слова — честь для меня, Кансукэ-сама», — легко отвечает женщина на похвалу. — «Шики — моя племянница. Заботиться о ней вместо моего брата — это меньшее, что я могу сделать». Полагаю, это моя вина, что я вообще могла чего-то от тебя ожидать, Арата. Совершенно бесполезен! Шики смотрит на Иму-сан и ничего не говорит. Презрительные слова, которые, как она помнит, женщина однажды сказала её отцу… Шики, может, и не очень хорошо знает свою тётю, даже несмотря на то, что теперь они живут под одной крышей, но она знает о ней достаточно, чтобы понимать: слова Имы-сан редко совпадают с её истинными мыслями и чувствами. В любом случае, Шики прекрасно осознаёт, что если бы не её глаза, Има-сан даже не удостоила бы её вторым взглядом. Има-сан заботится о Шики лишь настолько, насколько Шики будет полезна ей и клану Годжо, частью которого она является. Частью которого теперь, оказывается, является и Шики. Девочка всё ещё не совсем понимает, как к этому относиться. «Хорошо, что вы так считаете. Если вас это успокоит, вам разрешено сопровождать Шики, когда мы отправимся в главное поместье Клана Камо через два дня». «Два дня?» Има-сан отстраняется, слегка нахмурившись. «Прошу прощения, но это… довольно скоро. Я бы подумала, что для такого визита Шики дадут больше времени на подготовку». «Ах, это неформальный визит. Я понимаю, что уведомление действительно запоздалое, но так будет лучше, не находите? Чем дольше задержка, тем больше вероятность, что новости… ну», — Кансукэ-сан обрывает фразу, слегка и беспомощно пожимая плечами. — «Уверен, вы знаете, что здесь за Шики всё ещё наблюдает много глаз. Учитывая это, было бы разумно не привлекать к её действиям лишнего внимания». Подразумеваемое в словах мужчины было ясным: чем скорее состоится этот визит в клан Камо, тем меньше вероятность, что просочится какая-либо информация о том, что Шики покинула поместье клана Годжо, и тем безопаснее она будет от любых потенциальных врагов. Если честно, Шики всё это кажется немного чрезмерным. Но она вспоминает, как Сатору-ониичан небрежно упоминал о покушениях на него самого, и… тревожит, насколько такое, казалось, было почти ожидаемым. Словно это было совершенно естественно. Немного жутко осознавать, что Шики стоит ожидать подобного обращения и к себе. «Понимаю. Тогда будет так, как вы скажете, Кансукэ-сама», — соглашается Има-сан. «Превосходно». Кареглазый мужчина кивает, затем ставит чашку с чаем и с любезной улыбкой поднимается из-за стола. «В таком случае, увидимся с вами обеими через два дня». Формальный, радушный поклон, и Годжо Кансукэ уходит без дальнейших церемоний. После его ухода Има-сан медленно и протяжно выдыхает, и с её тела спало лёгкое напряжение. Затем она повернулась к Шики со спокойной улыбкой. «Пойдём, дитя. Нужно многое подготовить, а времени у нас осталось не так уж и много — но мы справимся. Это будет твоё знакомство с кланом Камо, и лучше всего произвести хорошее впечатление. Твои манеры и поведение будут отражать и клан Годжо; любые промахи не будут восприняты благосклонно». Шики думает, что, хотя перспектива покинуть пределы раскинувшегося поместья клана Годжо и приятна, учитывая реакцию Имы-сан на новость о визите в Клан Камо… она не может сказать, что испытывает особый энтузиазм по поводу предстоящего визита в другой «великий клан». Девочка предпочла бы поездку в школу или что-то в этом роде. Но Дайсаку-сама ясно высказал мнение клана на этот счёт. Хотя общее отношение Шики к этому визиту весьма неоднозначно, очевидно, что Има-сан им довольна. Женщина неутомима, когда дело доходит до вдалбливания Шики правил этикета и поведения, до такой степени, что Шики почти готова намеренно всё испортить просто из вредности. Может быть. Она ещё не решила. «Ты должна вести себя как можно лучше», — снова и снова говорит ей Има-сан. — «Камо — один из трёх великих кланов и одна из опор мира дзюдзюцу. Получить приглашение, написанное рукой жены главы клана, — это честь, особенно учитывая наше положение в клане Годжо». «И что же это за положение?» Има-сан удивлённо моргает. Шики обычно довольствуется молчанием в присутствии этой женщины, что бы та ни говорила, но почему-то… может, дело в поведении Имы-сан с того самого дня, когда Кансукэ-сан принёс на порог их дома приглашение от клана Камо. Что-то в её волнении, её предвкушении, как бы хорошо она ни старалась это скрыть. Шики… это не нравится. Высокая женщина на мгновение замолкает, словно обдумывая, как сформулировать ответ. Затем, осторожно отвечает: «Ранг в клане напрямую связан с силой, которой обладает человек. К сожалению, наша ветвь семьи не породила ни одного выдающегося колдуна за последние пять поколений, и именно поэтому наше положение так низко. Но тебе не о чем беспокоиться». Има-сан протягивает руку и мягко кладёт её на ладонь Шики. Девочка никак не реагирует на жест тёти, что, похоже, нисколько не смущает женщину. «Твои глаза», — тихо выдыхает Има-сан. — «Твоя техника. Это драгоценные дары, и клан видит и признаёт твой потенциал. И однажды весь мир дзюдзюцу тоже его увидит». В тихом шёпоте Имы-сан есть что-то почти фанатичное. Шики это не нравится. Совсем не нравится. Дары? Как же. Даже в названии всё сказано, не так ли? У Шики проклятые глаза. И эти техники — проклятые техники, которые работают на проклятой энергии. Проклятия, а не дары. Девочка задаётся вопросом, говорит ли Има-сан такое с такой убеждённостью потому, что выросла в клане Годжо. Неужели и сама Шики однажды в это поверит? … …Ага, как же. Маловероятно. Шики смотрит на довольное выражение лица Имы-сан и молча желает, чтобы дни прошли быстрее и поскорее наступила следующая неделя. Она скучает по Кенто-оджичану. . . Будь вежлива. Будь уважительна. Не глазей. Не ёрзай. Не говори, пока к тебе не обратятся первой. Не создавай проблем нашим хозяевам. Существуют десятки и десятки правил, которые Има-сан изо всех сил старалась вбить в голову Шики за последние два дня в рамках подготовки к встрече с кланом Камо. Честно говоря, Шики ни за что не сможет запомнить их все. Она не совсем понимает, чего Има-сан ожидала достичь всего за два дня бесконечных нравоучений о приличиях и этикете. Несмотря на это, всё же… приятно иметь возможность покинуть поместье Годжо. Вот, вкратце, что Шики чувствует по поводу этой поездки в клан Камо. Очевидно, Има-сан так не считает. Не нужно быть гением, чтобы увидеть, что женщина одновременно довольна и нервничает, а под её маской спокойствия борются удовлетворение и тревога. В отличие от Шики, Годжо Има с нетерпением ждала этого с того самого дня, как Кансукэ-сан принёс эту новость. Почему? Шики не знает наверняка, но у неё есть догадки. Когда Има-сан говорила об их ветви семьи и их низком положении в клане Годжо, в её голосе не было ни смирения, ни принятия. Первое впечатление Шики о поместье клана Камо — оно огромное, как и у клана Годжо. Есть сходства в традиционных зданиях, планировке и структуре, но помимо внешнего вида — в воздухе есть что-то заметно иное, хотя Шики трудно выразить это словами. Има-сан мягко подталкивает Шики за плечо, чтобы та следовала за Кансукэ-саном после небольшой паузы во дворе. Мужчина, кажется, знает, куда идёт, и уже уверенно шагает вперёд в этой незнакомой обстановке. Это немного странно. Судя по объяснениям Имы-сан, это было приглашение. Официальный визит, пусть и неформальный. И всё же вот они, трое чужаков в клане Камо, предоставленные самим себе. Единственным, кто их встретил, был слуга, впустивший их через ворота. …По крайней мере, Кансукэ-сан, кажется, хорошо со всем знаком и знает, куда они идут? Вскоре они входят в одно из многочисленных зданий. Извилистые коридоры длинны и бесконечны, и Шики почти хочется резануть по этим красным линиям, сияющим на лакированном дереве, просто чтобы покончить со всем этим… Нет, это ложь. Вероятно, это просто говорит её общее разочарование, и Шики ещё не настолько отчаялась. Да и какой вообще смысл был бы в таком поступке? «Кансукэ-сама?» — наконец тихим голосом нарушает молчание Има-сан. В её тоне слышится нервозность, что-то тревожное. — «Это… если позволите спросить, почему…» Мужчина поднимает руку, прижимая палец к губам в универсальном жесте молчания. Голос Имы-сан затихает, несмотря на её явное замешательство. Годжо Кансукэ просто качает головой, затем поворачивается и продолжает вести их по этим тихим, бесконечным коридорам. Шики на мгновение задумчиво смотрит на мужчину. Красные линии светятся и извиваются на его спине. Если Кансукэ-сан и замечает это, то ничего не говорит. И вот, они втроём продолжают идти в тишине. Возможно, самое странное во всём этом предприятии то, что на их пути практически нет людей. Они встречают ещё несколько слуг в проходах, которые ничего не говорят и просто почтительно склоняются, когда они проходят мимо. Кажется, это немного успокаивает Иму-сан, которая выпрямляется и поднимает подбородок, но Шики в этом не так уверена. «Мы на месте», — внезапно говорит Кансукэ-сан, резко останавливаясь перед раздвижными дверями, которые ничем не отличаются от десятков других, мимо которых они проходили ранее, — полных красных линий и алых трещин. — «Не забудьте проявить должное уважение к Мацухимэ-саме, как подобает её светлости». Има-сан быстро бормочет своё согласие. Шики долго наблюдает за спокойной улыбкой Кансукэ-сана. Выражение лица мужчины приобретает слегка натянутый оттенок из-за её продолжительного молчания. Она думает: что-то здесь не так. Это не так уж и сложно понять. Вопрос, однако, в том, что именно здесь не так. И почему. Взгляд Шики задерживается на красных линиях, мерцающих на переносице Кансукэ-сана и пульсирующих жутким светом. Шпильки, удерживающие её волосы в свободном пучке на затылке, острые и заострённые. Было бы легко… «…Шики?» Девочка моргает, поворачиваясь к тёте на зов своего имени, когда молчаливое противостояние нарушается. Има-сан выглядит так, будто хочет снова схватить Шики за плечо, и её губы предостерегающе опущены вниз. Будь вежлива. Будь уважительна. Шики, честно говоря, начинает задаваться вопросом, не лучше ли было просто проигнорировать всё это и остаться в поместье Годжо. Кансукэ-сан склоняет голову, затем поворачивается и раздвигает двери из рисовой бумаги. «Глубочайшее почтение Камо Мацухимэ-сама, прославленной госпоже Клана Камо. Сей Годжо Кансукэ представляет Годжо Шики, дочь Клана Годжо, и её опекуна Годжо Иму, которая является нынешней главой ветви Тобиумэ клана Годжо». — Мужчина отходит в сторону с лёгким поклоном, позволяя им войти в комнату. Годжо Има делает один шаг вперёд, затем быстро опускается в коленопреклонённый поклон, прижимаясь лбом к полу. Смутно вспоминая весь этикет, который вбивали в неё последние несколько дней, Шики собирается сделать то же самое и… «В этом нет нужды. Годжо, благословлённая такими дарами, как у тебя, имеет право не преклонять колено перед этой уважаемой госпожой». Женский голос, остановивший её, звучит гладко и ясно. «Подними голову, дитя, чтобы эта госпожа могла увидеть твои глаза». …Как прямолинейно. Шики поднимает голову и смотрит вверх. Сама комната хорошо обставлена, ярко освещена. По краям стен развешаны запечатывающие талисманы, но Шики не очень разбирается в этом и может лишь догадываться об их предназначении. Но самым заметным в комнате является высокая складная ширма, которая простирается во всю длину задней стены и представляет собой довольно сложное произведение искусства, наполненное яркими красками. А перед ней сидит красивая женщина, облачённая в несколько слоёв шёлкового платья. Нет никаких сомнений, что это Камо Мацухимэ, жена нынешнего главы клана Камо и та, кто прислала Шики приглашение. Хотя на данном этапе это больше похоже на вызов, чем на какое-либо настоящее приглашение. Женщина задумчиво мычит, издавая размышляющий звук. Она взмахивает запястьем, раскрывая расписной веер, и подносит его к нижней половине лица. «Надо же. Действительно, проклятые глаза. Какая поистине удача для клана Годжо». «Нам действительно повезло», — согласился со стороны Кансукэ-сан, выпрямляясь из собственного поклона. В отличие от Имы-сан, он не распростёрся на полу и остался стоять. — «Ваше признание делает ребёнку большую честь». Камо Мацухимэ-сама смеётся. «Лесть на тебя совсем не похожа, Кансукэ». «Это всего лишь правда», — улыбается мужчина. — «Для ребёнка большая честь получить возможность представиться госпоже клана Камо». Женщина мычит, но не продолжает текущий разговор. «Можешь встать, Годжо Има». «Благодарю вас, Камо-сама». Има-сан медленно выпрямляется, затем поднимается на ноги. «Садитесь», — сказала женщина. Вернее, приказала, её голос звенит естественной властностью человека, который ожидает повиновения. Камо-сама наклонила веер в сторону подушек для сидения. — «Эта госпожа много слышала о шёпоте, последовавшем за внезапным появлением нового глазного дзюдзюцу в роду Годжо. В клане Камо большой интерес к благословлённому дитя, но, к сожалению, обстоятельства не позволили познакомиться раньше». «Весьма прискорбно», — кивает Кансукэ-сан. — «Но теперь это больше не будет проблемой. Это первый визит Шики за пределы поместья, и для нас честь быть гостями у самой уважаемой госпожи клана Камо». «О?» В голосе Камо Мацухимэ слышится нотка удовольствия, и её взгляд на мгновение тяжело ложится на Шики. «Первый визит, значит? Тогда это честь и для клана Камо». «Вы слишком добры, Камо-сама. Честь, несомненно, наша». Женщина благосклонно улыбается. «Тогда договоримся, что это честь для всех участников, и перейдём от любезностей. В конце концов, нужно многое обсудить». Камо Мацухимэ на мгновение замолкает, затем издаёт тихий звук, словно только что что-то осознав. «Ах, но такой разговор, несомненно, утомит ребёнка. Возможно, девочке лучше будет осмотреть территорию клана, пока мы здесь обсуждаем дела». «Ваша щедрость и внимание не знают границ, Камо-сама». Кансукэ-сан быстро подхватывает предложение. «Уверен, Шики будет благодарна за такую возможность». «В будущем, несомненно, будут и другие возможности», — легко отвечает женщина. — «Ребёнку будет полезно освоиться здесь». Шики молча наблюдает за лёгким обменом репликами между ними. Рядом с ней Има-сан так же молчит, хотя и не так спокойна. Возможно, её тётя наконец-то тоже начала понимать, что в этой ситуации что-то не так. При всей предполагаемой чести быть принятой Камо Мацухимэ-самой в её качестве жены главы клана, можно было бы подумать, что для визита здесь будет хотя бы больше людей. Особенно для визита, который должен был, как она там выразилась? «Послужить знакомством с Кланом Камо», или что-то в этом роде? В нынешней ситуации это больше похоже на частную аудиенцию — не говоря уже о том, что по пути сюда, следуя по относительно пустынному маршруту, который показал им Кансукэ-сан, они почти не встретили людей. Было ли это сделано намеренно? …Возможно. Но Кансукэ-сан ведь был Годжо, не так ли? Так почему…? Двери снова раздвигаются, и Камо Мацухимэ-сама элегантно указывает на них веером. Или, скорее, на молодого парня, стоящего под деревянными рамами, который вежливо кланяется, входя в комнату. «Нобутомо-кун — первенец этой госпожи и наследник клана Камо. Он проведёт тебе экскурсию», — сказала она. Шики моргает. Родство между ними видно сразу. У Камо Нобутомо такие же тёмные волосы и тёмные глаза, как у его матери, такое же приятное выражение на губах. Красные линии мерцают по бокам его лица, по всей длине рук. «Приятно познакомиться», — сказал он ей с лёгким, учтивым поклоном. «…Мне тоже приятно познакомиться», — эхом повторяет приветствие Шики, делая небольшой ответный поклон. «Как мило. Похоже, дети поладят», — удовлетворённо прозвучал голос Камо-самы. — «Позаботься о своей гостье, Нобутомо-кун». «Конечно, почтенная матушка». Когда Шики встаёт, чтобы уйти, рука Имы-сан внезапно сжимает её запястье. В этот момент на лице тёти странное выражение, словно Има-сан сама не может поверить в свои действия — это вопиющее нарушение этикета, да ещё и перед самой Камо Мацухимэ-сама, — но на одно мгновение Шики кажется, что она может услышать, как Има-сан скажет: «Останься. Ваше предложение любезно, Камо-сама, но Шики должна остаться здесь с нами». «Има-сан?» — Тон Годжо Кансукэ мягок, но женщина всё равно слегка вздрагивает. — «Ваша забота о Шики делает вам честь, но здесь она неуместна, уверяю вас». Рот Имы-сан открывается и закрывается. «Я…» «Нобутомо-кун о ней позаботится», — праздно сказала Камо-сама. Её тон не недовольный, но… определённо нейтральный в этот момент. — «На землях Клана Камо ребёнку не причинят вреда». «…Конечно, Камо-сама». Пальцы Имы-сан дёргаются, затем медленно отпускают запястье Шики. «Я… прошу прощения». Последнее, что Шики видит, — это её тётя с низко опущенной головой перед Годжо Кансукэ и Камо Мацухимэ, а затем двери за ними закрываются. Она задаётся вопросом, не воображение ли это, что те двое словно нависали над Имой-сан. Мельком думает, стоит ли ей беспокоиться об этом. Было бы ложью сказать, что Шики заботится об Име-сан, но она и не совсем безразлична к этой женщине, несмотря на всё, что та сделала. «Хочешь сначала посмотреть сады?» — спрашивает её юный гид. Камо Нобутомо старше и на целую голову выше самой Шики, а это значит, что ей приходится задирать голову, чтобы посмотреть на него. Не самое приятное ощущение. Но вежливая улыбка на его лице достаточно приятна, так что. «Хорошо, Камо-сан», — просто кивает Шики. Старший мальчик ненадолго останавливается. «В этом нет необходимости. Можешь звать меня Нобутомо». «…Тогда Нобутомо-сан». Мальчик быстро улыбается ей. «Ах, можешь и "-сан" опустить. Я не буду против». Шики не то чтобы хмурится, но что-то близкое к этому. Вспоминая осторожные слова Имы-сан, она сказала: «Это было бы неуместно, Нобутомо-сан». Её слова звучат твёрдо, но старшего мальчика, кажется, лишь забавляет её настойчивость. «Если я говорю, что всё в порядке, значит, так и есть», — говорит он ей. — «Но я понимаю твои сомнения. Хотя это может быть лишь наша первая встреча, я надеюсь, что однажды ты будешь чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы обращаться ко мне просто по имени в будущем». «Первая встреча?» Шики не уверена, что ей нравится намёк на то, что будет и вторая такая встреча. Или третья. Во всём этом предприятии всё ещё есть что-то неправильное, даже если она не может точно определить, почему… «Именно», — кивает мальчик. — «Моя почтенная матушка выразила интерес к… налаживанию более тесных отношений с Кланом Годжо в нашем поколении. Уверен, именно это она сейчас обсуждает с Годжо Кансукэ-саном. Несомненно, у нас будут и другие возможности узнать друг друга получше и познакомиться ближе». …Это что-то клановое? Шики не знает. Ей не нравится напряжённая атмосфера, не нравится, как постоянно кажется, будто вокруг неё ведутся двойные разговоры. Удивительно, но Шики приходит к осознанию, что она на самом деле с нетерпением ждёт, когда этот визит закончится и она сможет просто вернуться в поместье клана Годжо. Уже одно это, вероятно, достаточно говорит о нынешних чувствах Шики по поводу этого визита. Оставив личные чувства в стороне, она всё же старается не заснуть во время тривиального, бессмысленного разговора с Нобутомо-саном, пока он ведёт её по проходам и коридорам. В отличие от того, как Шики и Има-сан шли за Кансукэ-саном по пути сюда, Нобутомо-сан, похоже, не стесняется вести её через более людные места и показываться на глаза. Никто не настолько груб, чтобы глазеть, но Шики пришлось бы быть слепой, чтобы не заметить, как некоторые члены Клана Камо замирают, когда замечают её, идущую позади наследника их клана. В море чёрных волос и вороных глаз Шики осознаёт, что выделяется как белая ворона. «На западе находятся тренировочные помещения отряда обороны. Там тренируются только лучшие и самые способные члены клана. Нынешний капитан отряда — Широшичи-сан. А на востоке находится… ты». Вежливый, дружелюбный тон, которым Нобутомо-сан говорил всё это время, внезапно обрывается и меняется. Вместо него появляется нотка раздражения, плохо скрытого отвращения. Как любопытно. «Что такое, как ты, здесь делает?» — требует Нобутомо-сан, и ядовитые слова жгут, сочась таким ядом, что Шики ошеломлена резкой сменой настроения. Что могло вызвать такую яростную реакцию у наследника Клана Камо в его собственном доме? «…Отвечая почтенному наследнику клана, я… я должен явиться в отряд обороны для тренировки…» «Ложь», — грубо отрезает мальчик. — «Ты думаешь, я в это поверю? Ты, который всего лишь грязный…» Камо Нобутомо обрывает фразу на полуслове, так как Шики легко обходит его, чтобы посмотреть, на кого он изливает столько яда. Судя по резкому вздоху мальчика за её спиной, она думает, что в пылу момента он, возможно, совсем забыл о её присутствии. Не то чтобы Шики это сильно волновало, но она полагает, что для джентльмена Нобутомо-сана, должно быть, неловко показывать такую неотёсанную сторону себя перед «гостьей». …Это ещё один мальчик. Маленький мальчик с короткими волосами, который явно намного младше Нобутомо-сана и, вероятно, ближе по возрасту к самой Шики. В отличие от Нобутомо-сана, одетого в тонкие шелка, его одежда гораздо проще и поношенней. Что вполне логично, учитывая, что он упомянул о том, что направляется на тренировку. Как любопытно, что Нобутомо-сан, казалось, был почти оскорблён тем, что этот мальчик получает тренировку. Расстроен. И была ли это… даже нотка ревности? Они были достаточно похожи друг на друга внешне, чтобы Шики не удивилась, узнав, что они близкие родственники. Братья, возможно? Или, может, двоюродные братья? Мальчик на мгновение смотрит на Шики широко раскрытыми глазами, затем делает шаг назад и складывается в вежливом поклоне. «Сей Камо Норитоши приветствует уважаемую гостью клана Камо». …Неужели так очевидно, что Шики связана с Годжо? «Приветствую», — рефлекторно отвечает Шики, делая ответный вежливый поклон. Со стороны Нобутомо-сана доносится какой-то сдавленный звук — она что, совершила какую-то оплошность? …Но это же было простое приветствие? — «Я… Годжо Шики. Очень приятно». «Шики-сан», — цедит сквозь зубы Нобутомо-сан. — «Вы оказываете ему честь такими словами. Нет нужды обращаться с таким уважением к бастарду». Шики поднимает бровь на это заявление. Мальчик устало качает головой, затем без лишних слов шагает вперёд, грубо задевая Камо Норитоши. Тот, споткнувшись от толчка старшего мальчика, чуть не падает плашмя на землю, но успевает вовремя удержать равновесие. «Продолжим, Шики-сан. Нет нужды пачкать свои глаза дальнейшим созерцанием такого…» Шики видит это за мгновение до того, как всё происходит. Слева от них стена. Стена, вся в красных трещинах, как и всё для Шики в эти дни. Но внезапно линии удваиваются, утраиваются, пересекаются до такой степени, что превращаются в сплошную светящуюся красную массу, и… Раздаётся взрывной звук, громкий треск. Шики скрещивает руки перед лицом, защищаясь от пыли и обломков, разлетевшихся от полностью разрушенной стены. И когда она снова поднимает глаза, посреди руин стоит чудовищное Проклятие. Общая форма его смутно напоминает кошачью — если бы у кошек было шесть ног и бесчисленные красные глаза, разбросанные по бокам, с клыками, больше похожими на бивни, чем на кошачьи зубы. Его пасть открывается, и вместо безмолвного рёва или визга раздаётся нечто, больше похожее на смех. Головокружительный, маниакальный смех с резким, хриплым оттенком. Оно также высокое, возвышается, как бегемот, над тремя детьми. И над всеми остальными членами клана Камо вокруг, которые разбегаются с испуганными криками при его внезапном появлении. При внезапном появлении проклятия прямо в сердце поместья клана Камо. Вот тебе и безопасная среда. «Назад, Шики-сан!» — Нобутомо-сан быстро реагирует, вставая перед Шики, словно пытаясь физически защитить её своим телом. — «О-отряд обороны скоро будет здесь, чтобы быстро с этим разобраться! Нам просто нужно…» Кошачье проклятие дёрнуло ухом. Затем оно поднило лапу, нанесло удар — и Камо Нобутомо-сан, благородный наследник клана Камо, летит по воздуху, как сломанный воздушный змей. Мальчик резко останавливается, когда с отвратительным треском и болезненным криком врезается в чудом уцелевшую стену на другом конце коридора и сползает на землю. Шики бросает на него быстрый взгляд. Красные линии мерцают на его теле, их число медленно увеличивается. Но ничего слишком серьёзного. Он выживет. Она поворачивается обратно к проклятию. Камо Норитоши-сан теперь взял на себя борьбу с кошачьим проклятием. Интересно наблюдать за его движениями, как он уклоняется и уворачивается от ударов. Судя по луку и колчану со стрелами, которые он носит, Шики подумала бы, что он скорее боец дальнего боя, а не тот, кто пытается сражаться в ближнем… «Уходи! Беги! Я с этим разберусь!» …когти кошачьего проклятия цепляются за его бок и рвут, разрывая плоть и проливая кровь. Мальчик шипит от боли, но это его не останавливает. Вместо этого он складывает странную печать руками, и кровь, льющаяся из его тела, образует в воздухе алые щупальца, которые устремляются вперёд, чтобы связать бушующее проклятие. А, точно. Шики, кажется, припоминает, что на её уроках что-то упоминалось о ценной наследственной проклятой технике клана Камо. Манипуляция кровью, кажется? Проклятие кричит, пытаясь вырваться из кровяных пут. На мгновение они замирают в противостоянии друг с другом, но затем кошачье проклятие рычит, проклятая энергия внезапно вздымается, и путы рвутся. «Пожалуйста! Возьмите Нобутомо-сама и бегите!» Хотя мальчик не поворачивается к ней, не желая отрывать глаз от проклятия, рыскающего вокруг, нет сомнений, что он обращается к Шики. «Я одолею проклятие своими стрелами, как только вы покинете это место». О! Так вот почему он решил сражаться с проклятием вблизи, несмотря на то, что он боец дальнего боя, — чтобы попытаться удержать его внимание на себе, чтобы снизить риск того, что проклятие переключит своё внимание на других на месте происшествия. Шики может этим восхищаться. «Хорошо», — легко соглашается она. Это проклятие, может, и злобное, но не опасное, поэтому она не чувствует себя виноватой, оставляя Камо Норитоши-сана разбираться с ним в одиночку. Хотя бог знает, почему проклятие вроде этого так бесчинствует в поместье клана Камо. Но это не имеет к Шики никакого отношения. Она гостья, а гости не должны доставлять хлопот своим хозяевам… МРРРАААРГХ! На полпути по коридору к скрюченной фигуре Нобутомо-сана, Шики резко останавливается и оборачивается. …Кошачье проклятие несётся на неё. Несмотря на усилия Норитоши-сана — и она видит откровенный шок на лице мальчика, видит, как он пытается и не может использовать свою кровь, чтобы подсечь проклятие и снова связать его, — кошачье проклятие несётся на неё, как грохочущая лавина. Грохочущая лавина, покрытая мерцающими багровыми линиями. Шики потребовалось меньше секунды, чтобы вытащить шпильку и повертеть её в руках; в следующую секунду она поднила руку и чисто рассекла проклятие. …Интересно, Има-сан попытается меня за это отругать?