Глава 71 - Диалог

«Знаешь что? Киото — отстой». Заявление Кинджи было сухим и невозмутимым, но оттого не менее категоричным. «…Понимаю, почему ты так думаешь». В первый раз Шики привезла его и Кирару с собой в Киото на праздник Обон... вот только её одноклассники оказались втянуты в опасную ситуацию с участием опасного Пользователя Проклятья. А теперь, во время их второй поездки в Киото, то, что изначально должно было стать дружеским мероприятием по обмену между двумя школами-побратимами дзюдзюцу, каким-то образом обернулось тем, что верхушка заперла и заключила Кинджи в тюрьму. Хм-м. Может, в самом Киото что-то просто приносит неудачу? При этой мысли брови Шики слегка нахмурились. «Киото — отстой», — недовольно повторил Кинджи и для пущей убедительности закатил глаза. — «Если кто-то ещё раз попытается уговорить меня приехать сюда, то пусть лучше наступает конец света или что-то в этом роде». Сами по себе эти слова нельзя было принять ни за что иное, кроме как за жалобу с его стороны. Вернее, можно было бы, если бы не шутливый тон, явно намекающий на юмор. Тем не менее, Шики считала, что к этому моменту уже достаточно хорошо знает своего одноклассника, чтобы понять: он не так уж и невредим, как могло показаться по его беззаботному виду. … Шики полагала, что может его понять. По крайней мере, они разделяли схожие чувства по поводу недавних событий. Кинджи был не в восторге от того, что его втянули в ненужные политические игры верхушки, как и Шики. Хотя, что касается нежелания Кинджи снова возвращаться в Киото… «В этом году победа в мероприятии по обмену была присуждена школе Киото», — сообщила Шики своему однокласснику. Несмотря на то, что Кинджи продемонстрировал способность использовать Расширение Территории и одержал победу над своим противником, его в итоге полностью сняли с мероприятия в свете… чрезвычайных обстоятельств. И поэтому победа в конечном счёте была присуждена школе Киото. Для Кинджи это означало: «Если ты не планируешь полностью воздерживаться от участия, то тебе всё равно придётся сюда вернуться». Место проведения мероприятия по обмену — школа, победившая в предыдущем году. В прошлом году школа Киото победила школу Токио, поэтому на этот раз ученики из Токио отправились в Киото. «В следующем году мероприятие по обмену всё равно будет в Киото». Кинджи скривился. «Дай мне побыть в своих заблуждениях хотя бы пять минут, ладно?» «Можешь быть в них целый год». Её одноклассник остановился на полушаге. Затем он резко развернулся с широкой улыбкой на губах, словно совершенно забыл о недавней несправедливости, проявленной к нему верхушкой. «Ты меня подкалываешь?» — в его голосе звучал неподдельный восторг. … Шики предположила, что это хороший знак, раз её одноклассник, похоже, не слишком пострадал от своего недолгого заключения, если он всё ещё склонен обращать внимание на случайные, незначительные замечания. Психическая стойкость всегда была одной из сильных сторон Кинджи. «Подкалываешь, не так ли?» Шики мгновение смотрела на своего одноклассника, затем перевела взгляд в сторону, игнорируя смешного парня и сосредоточившись на приближающихся к ним новых посетителях. Одного из них она узнала. «Камо-сан», — спокойно произнесла она в знак приветствия. — «Чему обязана таким удовольствием?» Камо Норитоши, прибывший всего через несколько мгновений после того, как Шики разрушила барьер, запирающий Кинджи внутри, поспешно склонил голову в приветствии. Недостаточно быстро, чтобы скрыть выражение полного замешательства, промелькнувшее на его лице... но, тем не менее, его предыдущая подготовка в качестве наследника Камо позволила ему быстро придать своему лицу выражение осторожной вежливости. Его спутница, блондинка с волосами, завязанными в два бросающих вызов гравитации хвостика, была гораздо менее искусна в надевании подобной маски, чтобы скрыть своё недоумение и любопытство. «Здравствуйте, Годжо-сан». Камо-сан остановился на вежливом расстоянии. «Я… что ж, полагаю, моё присутствие здесь теперь совершенно излишне. Для меня честь снова вас видеть — я и не знал, что вы тоже в Киото?» Последние слова прозвучали с вопросительной интонацией, хотя и без властного тона того, кто требует ответа. «Я приехала сегодня утром». Шики задумалась, осознаёт ли Камо-сан, какую информацию он выдаёт о своём собственном шатком, двусмысленном положении в клане Камо этими безобидными словами. Вся верхушка, с которой она только что встретилась, ожидала её присутствия. Они точно знали, когда Шики вернётся в страну, а также куда она направляется. Но если Камо-сан ничего об этом не знал, значит, никто ему эту информацию не передал. По всей вероятности, результат продолжающихся междоусобиц в клане Камо. «Ах, понятно», — кивнул Камо-сан. — «Признаться, я задавался вопросом, почему вы не участвовали в мероприятии по обмену, когда присутствовали оба ваших однокурсника». Либо Камо-сан говорит это намеренно, либо он действительно не осведомлён о последних событиях. Если второе, то это весьма… прискорбно. Для Камо-сана. «Тем не менее», — парень выпрямился и расправил плечи. Он глубоко вздохнул. — «…Я приношу свои соболезнования в связи с обращением, которому подвергся Хакари-сан в Киото. Это было… я считаю, что верхушка переусердствовала в своём стремлении к осторожности. Я рад, что Хакари-сан в порядке и невредим». … Значит, он не совсем в неведении. Хотя это, пожалуй, мало о чём говорит; Шики сомневалась, что кто-либо, кто был в Киото последние несколько дней, не знал бы о том, что Хакари Кинджи использовал Расширение Территории, а затем был немедленно за это заперт. «Э-э. Спасибо, наверное?» Рядом с ней Кинджи наклонился вперёд и прищурился. «…Что это ты там держишь, Камо?» Пальцы Камо-сана были сжаты вокруг прямоугольного предмета размером с ладонь, обёрнутого в несколько слоёв пергамента с заклинаниями. Шики не была экспертом в этом вопросе, но из того немногого, что она узнала, это, казалось, был… «Ключ от барьера-ловушки», — тихо пробормотал Кен-джичан, затем немного повысил голос. — «Это не было санкционировано верхушкой». … Это был даже не вопрос. И это действительно было так. Если бы верхушка намеревалась так легко освободить Кинджи, они бы не устраивали тот фарс со встречей ранее. Так что, либо Камо-сан действовал по приказу кого-то другого, чьи цели сильно отличались от целей старейшин, с которыми Шики только что встретилась, либо… сам Камо-сан хотел освободить Кинджи от несправедливого заключения. Первая возможность не была бы очень удивительной. Шики, например, нисколько не была бы поражена откровением, что есть представители верхушки, которые находятся в разногласиях друг с другом и, следовательно, действуют по-разному в соответствии со своими собственными планами. Но если бы это была вторая возможность, если бы Камо-сан по собственной инициативе восстал против приказа о заключении Кинджи… то это было бы гораздо более любопытным положением дел. Потому что, говоря прямо, у Камо-сана нет причин пытаться освободить Кинджи. Можно даже утверждать, что это противоречит его интересам, учитывая, что Камо-сан — ученик здешней школы Киото. И если он намерен наладить более тесные отношения с консервативной фракцией в Киото, в качестве дополнительной помощи в подготовке к борьбе за власть, которая ждёт его в клане Камо, то для Камо-сана было бы лучше воздержаться от любых действий, которые могли бы быть истолкованы как вызов решениям верхушки. Камо-сан не друг клана Годжо и не друг Шики. У него нет личной заинтересованности в том, чтобы Кинджи был задержан, и он не несёт никакой ответственности за эту ситуацию. Так что это решение действовать вопреки этому… Это было неожиданно. И немного… странно. Кинджи — одноклассник Шики, и его пригласили на Обон вместе с ней; следовательно, он уже косвенно связан с кланом Годжо. Учитывая натянутые отношения между кланами Годжо и Камо, Камо-сан — не тот кандидат, который с разумной вероятностью захотел бы помочь Кинджи. И всё же сейчас он стоит перед ними с ключом от барьера в руке. Если бы Шики и Кен-джичана задержало позёрство верхушки ещё немного, то вполне возможно, они бы прибыли как раз вовремя, чтобы застать Камо-сана и его одноклассницу в процессе совершения «побега из тюрьмы». «Э-эм. Нет, я не думаю, что кто-то уже официально санкционировал освобождение Хакари-сана», — Камо-сан прокашлялся, сглаживая нервозность в голосе. — «Это было просто… моё личное решение. Хотя теперь я вижу, что мои действия были излишни. Если возможно, я… я был бы очень признателен, если бы никто не упоминал о моём — или Нишимии — присутствии здесь. Если такой вопрос возникнет в разговоре когда-нибудь позже, разумеется». … Похоже, сам Камо-сан тоже прекрасно понимал, как его действия здесь будут выглядеть для других: Камо Норитоши, бывший наследник клана Камо и нынешний потенциальный претендент, решает открыто пренебречь верхушкой и проигнорировать их приказы, чтобы помочь Хакари Кинджи? Токийскому студенту, который к тому же был одноклассником Годжо Шики? Камо-сан определённо не избежал бы обвинений в «сговоре» с кланом Годжо, если бы эта информация стала известна его недоброжелателям в клане Камо. Сам парень явно не совсем не осознавал последствий такого поступка — что поднимает вопрос о том, почему он всё-таки решил попытаться помочь Кинджи. Даже если в итоге это оказалось напрасным усилием с его стороны, поскольку Шики сама сломала барьер, прежде чем Камо-сан успел что-либо сделать. Тем не менее, это была… довольно случайная встреча, не так ли? Шики вспомнила, как столкнулась с Камо-саном во время Обона. Божественные Псы Мегуми заметили шикигами, шпионящего за ними, и дальнейшее расследование привело к неожиданной встрече с Камо-саном. А затем — к последующей засаде. … А это означало, что Камо-сана уже подозревали в связях с кланом Годжо, задолго до мероприятия по обмену между школами Токио и Киото. Если Камо Норитоши хотел доказать своему клану вне всяких сомнений, что он не марионетка клана Годжо, то ему следовало бы активно избегать всего, что могло бы на это указывать. Освобождение Кинджи в данных обстоятельствах, безусловно, можно было бы считать «указанием». Шики склонила голову набок. Значит, Камо-сан хотел быть связанным с кланом Годжо? Намеренно? Это казалось… правдоподобным, в некотором смысле. Но если так, то это всё равно не имело смысла. Камо-сан должен знать об общем отношении своего клана к Годжо — и к самой Шики в частности. Установление прочных позиций среди соклановцев — задача, которую не облегчит связь с кланом Годжо. … Шики утверждала, что она не несёт основной ответственности за события, приведшие к падению клана Камо с высоты. Но она также осознавала, что большинство членов клана Камо, скорее всего, не разделяют эту точку зрения. Так чего же надеялся достичь Камо Норитоши своей прерванной попыткой помочь Кинджи? Со стороны Кен-джичан медленно выдохнул. «С нашей стороны не будет никаких проблем сохранить в тайне ваше присутствие здесь», — сказал Кен-джичан Камо-сану. — «Но если ваше отсутствие уже было замечено, то я подозреваю, что для… заинтересованных сторон не составит труда определить ваши действия». «Я знаю», — признал Камо-сан, кивнув. — «И я разберусь с этим, когда придёт время. Но учитывая, что Годжо-сан довольно открыто снесла барьер сама, меня и Нишимия-сан будет легче не заметить». «А если бы меня здесь не было?» На лице Камо-сана промелькнуло слегка удивлённое выражение, смешанное с замешательством от вопроса. «Если бы меня здесь не было», — уточнила Шики. Ей было любопытно, каким будет ответ Камо-сана. — «Как ты планировал справиться с последствиями?» С точки зрения человека, который хотел вернуть себе законный титул наследника Камо или, возможно, главы клана, поддержка внутри клана Камо была обязательной. Если бы Камо Норитоши подчинился клану Годжо, то с внешней точки зрения такой союз принёс бы определённые удобства и выгоды. Но внутри клана маловероятно, что его соклановцы из Камо были бы довольны тем, что их лидер является марионеткой другого клана. Камо-сан попросил их молчать о том, что он, по-видимому, намеревался сам освободить Кинджи. Это подразумевало, что он не хотел, чтобы его действия стали широко известны, но в таком месте, как школа дзюдзюцу, где повсюду есть глаза и уши, которые наблюдают и слушают, это был лишь вопрос времени, когда об этом станет известно. Особенно потому, что Кинджи был колдуном, достигшим Расширения Территории; никто не упустит из виду ученика с таким достижением. Итак. Чего же здесь пытался добиться Камо-сан? Помощь Кинджи можно было расценить как жест доброй воли по отношению к Шики, и, следовательно, к клану Годжо. Вот только для члена клана Камо открытая связь с кланом Годжо в такой манере вряд ли сулила Камо Норитоши что-то хорошее. Если он желал помощи клана Годжо, то ему следовало бы быть немного более… осмотрительным в этом вопросе. Например, отправить доверенное лицо для освобождения Кинджи, вместо того чтобы приходить самому. Правдоподобное отрицание, если бы кто-то в клане Камо попытался указать на него пальцем и устроить неприятности. И пока он отрицал бы такие подозрения со стороны своего клана, он мог бы одновременно начать налаживать контакты с кланом Годжо, пытаясь получить вознаграждение за свою помощь. Также следовало учесть недовольство верхушки по этому поводу. Хотя не все из них обязательно были за то, чтобы запереть Кинджи, факт оставался фактом: достаточное количество старейшин всё же согласилось привести события в движение. И если бы Камо-сан освободил Кинджи, то именно он понёс бы на себе всю тяжесть их гнева. Он и клан Камо, который он представлял в силу своей крови. Шики не особо беспокоилась о том, чтобы оскорбить верхушку. Сатору-ниичан всегда ясно давал понять свою неприязнь к их методам и традициям, за которые они цеплялись, и она была склонна следовать примеру своего кузена в этом вопросе. В резком контрасте, Камо-сан был бы обеспокоен мнением верхушки о нём. Клан Камо в целом — убеждённые традиционалисты, и во времена, когда их власть и влияние стремительно ослабевали из-за нестабильности, наживать новых врагов было нецелесообразно. Чего он хочет? Хотя Шики знала о Камо Норитоши уже давно, она не была с ним хорошо знакома, учитывая всего несколько редких встреч между ними. Однако, судя по их немногочисленным взаимодействиям на сегодняшний день… Камо-сан не производил на неё впечатления дотошного, коварного интригана. Не в том смысле, в каком таковыми являются многие колдуны из кланов, в разной степени. И всё же он был важной фигурой в клане Камо, и кто-то в его положении, несомненно, в какой-то степени осознавал бы политические последствия своих действий. «Любые последствия, вытекающие из моих действий, я бы нёс сам», — сказал Камо-сан. Шики снова вспомнила их встречу во время Обона, когда парень выразил раскаяние за то, что втянул её в дела клана Камо через неожиданную, косвенную связь. Настроения тогда были схожими. «Вот как?» И снова ни единой просьбы о помощи от клана Годжо. Но если бы Камо-сан действительно освободил Кинджи, то вполне возможно, что он… «Камо-кун искренне рискует многим, просто пытаясь помочь вашему однокласснику!» — внезапно выпалила блондинка, стоявшая за Камо-саном. — «Я-я знаю, что оказалось, что нам не нужно было ничего делать, раз вы просто сами снесли барьер! Но… здесь действительно нет никаких скрытых мотивов, Годжо-сан». Несмотря на первоначальный всплеск эмоций, голос девушки становился всё тише к концу её слов, и она опустила голову от страха или беспокойства, закончив свою речь. Её руки сжались на рукоятке Проклятого Инструмента, который она крепко прижимала к груди, — тонкой… метлы? … Это что-то новенькое. «Погоди-погоди, ты думаешь, Камо что-то замышляет?» Кинджи повернулся к Шики, дико жестикулируя в сторону обсуждаемого парня. В ответ она пожала плечами. «У него нет причин помогать». «Верхушка неправа в этом вопросе», — тихо сказал Камо-сан. — «…Это вся причина, которая мне нужна». … Они были неправы, но она не ожидала, что Камо-сан скажет это вслух так откровенно. Особенно стоя на территории школы Киото, в самом сердце власти консервативной фракции. Губы Камо-сана скривились в беспомощной улыбке. «Высокое положение не обязательно означает, что ты всё время принимаешь правильные решения. Я не могу сказать, что всегда знаю, как правильно поступить, но я думаю… игнорировать, когда что-то неправильно, — это скользкая дорожка. Клану Камо этого хватило». В этом безобидном заявлении скрывались слова. Говорит ли Камо-сан о жестокой междоусобице, происходящей в его клане, где люди игнорируют то, что принесло бы пользу их клану в целом, в пользу личной выгоды? Или, возможно, «неправильно» также включало бы в себя дело о похищении Шики, случившееся так давно? «Ранее вы спросили, как я планировал справиться с последствиями помощи Хакари-сану», — голос Камо-сана был медленным и размеренным. — «Проще всего… если никто не узнает об этой вылазке. Но даже если это станет известно, я не собираюсь это отрицать. Не ради установления связей с кланом Годжо, а потому что Хакари-сана не должны были запирать. У меня… у меня нет власти или влияния, чтобы убедить верхушку встать на мою сторону в этом вопросе, но я не собираюсь просто сидеть сложа руки и ничего не делать». К концу в его тоне просочилась нотка разочарования. «…Я знаю, что найдутся соклановцы, которые не согласятся с тем, что я делаю. С этим я ничего не могу поделать. Если не это, то они определённо найдут какой-нибудь другой мой недостаток». Камо-сан покачал головой, его губы сжались в твёрдую линию. «Но я также надеюсь, что те, кто согласен, найдут в себе силы выступить вперёд. Клан Камо… заслуживает лучшего, чем тот бардак, который устроил Камо Эйносукэ. Мы не можем продолжать так, как сейчас». Значит… Камо-сан надеется «подать пример» или что-то в этом роде? Гордость клана, очевидно, не была тем, что парень высоко ценил. Желание перемен, которое он выражал, также не было чем-то совершенно незнакомым для Шики. … Если Камо-сан желает изменить свой клан к лучшему, то Шики желает ему удачи. Лично её судьба клана Камо не интересовала, и она не желала в это ввязываться. С Шики вполне хватило махинаций клана Камо на сегодняшний день. Если кто-то из клана Камо попытается использовать её в своих целях снова, то её отношение к ним будет таким же, какое она высказала верхушке ранее: Если власть, влияние и контроль так важны для них, то им лучше быть готовыми и желающими умереть за это. Хорошо, что Камо-сан, по крайней мере, похоже, не хотел вербовать её для своих целей. В противном случае, это был бы совсем другой разговор. Кинджи качнулся на пятках, заложив руки за голову. «…Думаю, половина подтекста этого разговора просто прошла мимо моих ушей», — признался он с апломбом. — «Но… для чувака из Камо, ты, кажется, не такой уж плохой парень. Из тебя, наверное, получился бы хороший наследник клана». Камо Норитоши на мгновение выглядел удивлённым внезапной поддержкой, взявшейся из ниоткуда. Затем — лёгкая улыбка. «Спасибо, Хакари-сан». Кинджи рассмеялся. «Просто говорю, что думаю, Камо». . . Вскоре после этой короткой встречи они расстались с Камо-саном и его одноклассницей — Нишимия-сан, если память не изменяет. Шики всё ещё не могла утверждать, что очень хорошо знает Камо-сана, но, по крайней мере, она могла сказать, что он, похоже, не из того же теста, что его отец. Что было бы хорошо для клана Камо, если предположить, что он сможет успешно занять пост главы клана, не будучи убитым по пути или иным образом свергнутым. «Ого, у тебя всегда такие весёлые мысли». На долю секунды Шики была сбита с толку, почему Кинджи считает убийство весёлым, прежде чем до неё дошёл сарказм в его комментарии. … Он ведь, наверное, сарказничает, да? Шики хотелось думать, что она бы уже заметила, если бы Кинджи был кем-то с тягой к убийствам. С другой стороны, она ведь и в Гето-сане не заметила ничего подозрительного все те годы назад… Хотя она была почти уверена, что с тех пор стала более проницательной. И если Кинджи когда-нибудь спонтанно решит, что без разбора массово убивать мирных жителей — это его призвание в жизни, то Шики будет знать, что делать. Парень резко чихнул. «Эй… знаешь, если подумать», — начал Кинджи, потирая нос, — «А ты наследница своего клана?» «Нет». Совершенно определённо нет. «Почему?» — вопрос был искренне любопытным. — «Ну, ты же сильнейшая в своём клане после своего кузена, верно? Кажется, ты довольно важная персона, и ты явно хорошо разбираешься во всей этой политической канители». При этих словах Кен-джичан издал лёгкий смешок; Шики же, с другой стороны, была лишь слегка раздосадована последним наблюдением своего одноклассника. Она не хотела хорошо разбираться в «этой политической канители». Хотя это было… надо признать, полезно. Большую часть того, что она знала, она узнала от Юзуки-сана за эти годы. Но между ними двумя Юзуки всегда обладал более острым умом для анализа межличностных отношений и динамики власти. «…Я не хочу быть наследницей клана». Мнение Шики по этому вопросу не изменилось. Быть наследницей клана Годжо было бы больше хлопот, чем пользы. Шики также не хотела, чтобы на её плечи ложилась ответственность за целый клан. И… Делай, что хочешь. Если ты займёшь эту должность, я хочу, чтобы это был твой собственный выбор, а не потому, что это ещё одна обязанность, которую на тебя взвалили. … Сатору-ниичан прямо говорил ей раньше, что это не та задача, которую он стал бы ей навязывать, независимо от её предполагаемой пригодности для этой роли. В некотором смысле, Шики видела в этом снисходительность своего кузена, и нельзя было отрицать, что это было снисходительностью. Несмотря на свой юный возраст, объявление наследника с такими же взглядами послужило бы дальнейшей стабилизации контроля и влияния Сатору-ниичана в клане. В интересах Сатору-ниичана было бы назвать себе наследника. Если бы он пошёл на это и в одностороннем порядке сделал это, Шики знала, что была бы огорчена этой новостью… но смиренно подготовилась бы к обязанностям этой роли, несмотря на своё нежелание её играть. Но он… не сделал этого. Он дал ей выбор. … Шики искренне не желала быть наследницей клана Годжо. Ей также нравилось, что Сатору-ниичан уважает её чувства по этому поводу. Что он готов так баловать её. Потому что она его «любимая кузина». … «Камо показался довольно целеустремлённым парнем», — задумчиво заметил Кинджи. — «Думаешь, мы скоро увидим его в роли наследника Камо?» Это было не невозможно. «Если в ближайшие два года ещё останется клан Камо, то, возможно». «…Э?» Кинджи открыл рот, чтобы либо задать ещё один вопрос, либо выразить своё удивление, но из коридора за тонкой бамбуковой стеной слева от них донёсся внезапный топот шагов. Шагов, сопровождаемых едва знакомым мерцанием Проклятой Энергии… Иори Утахимэ выскочила из-за поворота в конце коридора, развернувшись к ним. В обычно безупречном виде женщины было что-то почти взъерошенное, и она выглядела довольно… измотанной. Шики, однако, не чувствовала, чтобы кто-то преследовал Иори-сенсея, так что это было немного загадочно. «Я слышала Камо? Вы не видели, где были Камо-кун и Нишимия-чан… Шики?!» Быстрая череда вопросов перешла в удивлённый вскрик в конце, и челюсть Иори-сенсея отвисла от удивления, когда она уставилась на Шики. «Здравствуйте, Иори-сенсей», — вежливо поздоровалась Шики. Прошло довольно много времени с тех пор, как она в последний раз видела свою старую учительницу, колдунью, которая научила её многому о церемониальных процедурах и ритуальных танцах. «Ты здесь, в Киото?» — пробормотала Иори-сенсей, прежде чем, кажется, до неё дошло, что это довольно излишний вопрос. В конце концов, Шики сейчас стояла прямо перед ней в школе Киото. Женщина покачала головой, слегка покраснев, — затем увидела Кинджи и снова начала заикаться от удивления. «Ты тот первогодка, что использовал Расширение Территории!» «Э-э, да?» — моргнул Кинджи. «А также… Нанами». Иори-сенсей посмотрела на Кен-джичана. Удивление начало сходить с её лица; очевидно, присутствие Кен-джичана здесь было единственным, что её не шокировало. Она также коротко кивнула в сторону Чоки и Муцуо, которые, в свою очередь, уважительно поклонились ей. «Иори-сан», — поприветствовал Кен-джичан. — «Рад снова тебя видеть. Ты, кажется, куда-то торопишься…?» «Ах, да», — кивнула Иори-сенсей резким движением. — «Двое моих учеников, Камо-кун и Нишимия-чан, оба пропали ранее, и я беспокоилась, что они…» Её глаза на мгновение метнулись к Кинджи, что было красноречивым знаком. Камо-сан, вероятно, был менее осторожен, чем надеялся, если Иори-сенсей была полностью в курсе его планов. «…Неважно. Уверена, они не создают где-то проблем», — вздохнула Иори-сенсей, немного расслабившись. Шики подумала, что может угадать причину — если Кинджи здесь с ней, то ясно, что Камо-сан не был причастен к побегу Кинджи. Верно? «Если вы все здесь, то… я полагаю, вы уже закончили разбираться с недоразумением с верхушкой?» «Думаю, на самом деле Шики закончила разбираться с верхушкой», — услужливо предложил Кинджи. Иори-сенсей дёрнулась, её вежливая улыбка приобрела слегка натянутый оттенок от этого комментария. Шики не стала поправлять своего одноклассника. В некотором смысле, это было не совсем неправдой. «Тогда мы пойдём», — кивнул Кен-джичан женщине. — «Иори-сан, возможно, было бы…» «Подождите!» — выпалила Иори-сенсей. Ещё одна потеря самообладания, что было… немного необычно для Иори-сенсея, судя по тому, что Шики знала о своей старой учительнице. Особенно учитывая, что Сатору-ниичана нигде поблизости не было. — «Я… я понимаю, что вы хотите забрать остальных токийских студентов и скоро уехать, пока не возникли другие непредвиденные ситуации. Но если можно, Шики… у тебя есть минутка?» Секунда, другая, и Шики поняла, о чём просит Иори-сенсей. «Есть что-то, что вы хотели бы обсудить наедине?» «Если возможно, да», — кивнула Иори-сенсей и взглянула на Кен-джичана. — «Это не имеет никакого отношения к верхушке или их политике, клянусь. У меня есть ученик, и… что ж, я не вправе раскрывать его личные данные. Но есть нечто, касающееся его уникальных обстоятельств, о чём я надеялась спросить Шики. Я планировала поехать в Токио, но…» Но, по счастливой случайности, Шики вместо этого приехала в Киото. Иори-сенсей была лучше знакома с территорией школы Киото, чем они; несколько поворотов по извилистому коридору, и нашёлся пустой класс, где Шики могла поговорить со своей старой учительницей. Кен-джичан и остальные были недалеко. По всей вероятности, Кен-джичан в данный момент объяснял Кинджи, что Иори-сенсей раньше была одной из учителей Шики, прежде чем стать преподавателем в школе Киото. Темноволосая женщина глубоко вздохнула. «Ты ведь знаешь, что такое Небесные Ограничения, верно?» «Да». Небесное Ограничение — это термин, используемый для особого вида связывающего обета: того, с которым человек рождается, а не того, который позже формируется по собственному выбору. Они также уникальны тем, что эффекты Небесных Ограничений часто не могут быть воспроизведены обычными связывающими обетами, заключаемыми колдуном. Небесные Ограничения отражаются на теле. Обычно затрагивается Проклятая Энергия человека в обмен на какое-то ограничение или улучшение физического тела. Шики вспомнила задокументированный случай в архивах клана Годжо, в котором подробно описывался соклановец, родившийся с Небесным Ограничением, которое оставило его парализованным ниже пояса в обмен на Проклятую Энергию, вызывающую эффект паралича у тех, кто с ней контактировал. «Есть ученик, который должен поступить в школу Киото в следующем году как первокурсник», — осторожно начала Иори-сенсей. — «И он родился с довольно экстремальным Небесным Ограничением. Недееспособное тело и хрупкое телосложение в обмен на огромный радиус действия его проклятой техники». Это звучало… смутно знакомо. Либо кто-то упоминал этого человека в разговоре с Шики раньше, либо она видела это в каком-то документе. Однако, почему Иори-сенсей поднимала этот вопрос перед ней? «…Вы хотите, чтобы я попыталась убить его Небесное Ограничение?» Иори-сенсей вздрогнула, словно эта мысль никогда не приходила ей в голову. «Ты можешь это сделать?» «Я не знаю». Не то чтобы вокруг бегало много примеров Небесных Ограничений. Её единственный опыт в этом был с Убийцей Колдунов, чьё Небесное Ограничение стёрло Проклятую Энергию из его тела в обмен на сверхчеловеческую физическую силу. Шики, однако, не помнила, чтобы видела линии его Небесного Ограничения. Хотя тогда ей было всего шесть лет. С тех пор её способности значительно улучшились. «Если это возможно… не могла бы ты попробовать?» Шики моргнула. «Могла бы. Они не против потенциально умереть?» Иори-сенсей поперхнулась. «Умереть?» … Шики восприняла это как «да, они против». «У меня нет никакого опыта в этом деле, Иори-сенсей, так что я не могу ничего обещать в плане результатов». «Что ж… пока можем об этом забыть». Иори-сенсей резко покачала головой и прокашлялась. «Так вот. Как я говорила… о чём я, собственно, говорила?» «У вас есть поступающий ученик с Небесным Ограничением, которое даёт ему слабое физическое телосложение», — услужливо подсказала она. «Точно, об этом». Женщина, казалось, снова обрела уверенность. «Мне было интересно… рука Киёхиры-сана. Это замечательная реконструкция обычной человеческой руки, хотя на самом деле это кукловодство дзюдзюцу. Вы не знаете, сможет ли эта техника… помочь моему ученику?» «Вам следует спросить об этом Шоко-сан», — сообщила Шики своей старой учительнице. «Я уже спрашивала», — Иори-сенсей прикусила губу и вздохнула. — «…Иэйри сказала, что одно дело — создавать протезы, и совсем другое — заменить всё его тело». «Тогда, похоже, у вас уже есть ответ». Как бы ни было это прискорбно для её ученика. «Я…» — ещё одна небольшая пауза. Затем быстрый, резкий выдох. — «Есть ли какой-нибудь способ для человека… имплантировать своё сознание в тело марионетки?» Арая Соурен. Шики спокойно встретила дрожащий взгляд женщины. «Почему вы спрашиваете об этом меня?» «Шоко сказала, что для неё эта процедура невозможна. Но я слышала…» — Иори-сенсей сжала руки. — «Ходили слухи о твоей битве с Араей Соуреном. Тела, которые были уничтожены во время зачистки. Пожалуйста, если ты что-нибудь знаешь об этом…» Она не знала. Шики просмотрела исследовательские заметки Араи и очень целенаправленно уничтожила остатки, в которых говорилось о переносе сознания между разными телами марионеток. Чтобы не было никаких искушений для верхушки, которая будет скрупулёзно изучать результаты её битвы. В мире дзюдзюцу и так было достаточно конфликтов; эффективное псевдо-бессмертие не нужно было добавлять в список вещей, за которые стоит бороться. Одного Араи Соурена было уже более чем достаточно. И поэтому она легко уничтожила исследование, не задумываясь. … Шики до сих пор не считала, что поступила неправильно. Но она также понимала, что, возможно, это не лучшее, что можно сказать Иори-сенсею, которая совершенно прозрачно надеялась на решение, которое облегчит страдания её ученика. «Я не знаю, как перенести сознание человека в тело марионетки», — сказала Шики своей старой учительнице. — «Но это возможно. Я могу подтвердить, что Арая Соурен несколько раз менял физические тела во время нашей битвы». «Понятно». Иори-сенсей выглядела одновременно слегка разочарованной и обрадованной тем, что в этом направлении есть надежда. Она искренне улыбнулась младшей девушке. «Спасибо, Шики». Если ученик Иори-сенсея выяснит, как заполучить себе рабочее тело марионетки, чтобы заменить своё изначальное недееспособное… то это будет вне её компетенции. Шики не думала о себе так высоко, чтобы она должна была регулировать, что колдун может и не может исследовать. Но если рассматриваемый колдун разработает метод, делающий верхушку бессмертной, или решит стать вторым Араей Соуреном… тогда Иори-сенсею придётся смириться с разочарованием от того, что Шики убьёт ученика, которому она так старается помочь. «Пожалуйста, Иори-сенсей». В походке Иори-сенсея, когда она уходила, чувствовалась решимость. Шики наблюдала, как женщина исчезает за углом коридора, и задавалась вопросом, удастся ли ученику вырваться из оков своего Небесного Ограничения. «Тяжёлые мысли?» Кинджи ткнул её в бок. «О чём она вообще хотела с тобой поговорить?» «Ни о чём», — покачала головой Шики. — «…Давай теперь найдём Кирару и остальных, хорошо? Я бы хотела поскорее вернуться в Токио». «Да, я тоже так думаю. Кажется, с меня Киото уже точно хватит».