Интерлюдия 5: сгущение тьмы

Что ж, это случилось. …Ягю Нариясу продолжает лежать лицом в пол, даже когда непосредственная опасность давно миновала. Нет смысла вставать раньше, чем Тошиацу. Уязвлённое эго этого человека, вероятно, не выдержит, если нижестоящий член клана Ягю оправится от ужасающего напора Проклятой Энергии девушки Годжо раньше него. Так вот какая она, Годжо Шики, хм? Какая ужасающая юная леди. Вес её внимания не был чем-то по-настоящему физическим, и всё же ощущение от него оказалось в равной степени исключительно, ошеломляюще сокрушительным. Она всего лишь оглянулась через плечо у дверного проёма, а Нариясу обнаружил, что ему трудно даже дышать. И это девушка была лишь слегка раздражена. Да. «Ужасающая» — подходящее слово. «Какая наглость», — с дрожью в голосе хрипит рядом с ним Тошиацу, медленно поднимаясь на дрожащие ноги. Нариясу лениво размышляет, осознаёт ли мужчина тот факт, что отчётливая нотка страха в его голосе плохо скрыта. Трепет, смешанный с некой тихой, кипящей злобой. Ох, Тошиацу. Пожалуйста, не делай глупостей. Между кланами Годжо и Ягю и так мало любви. Последнее, что нужно Ягю, — это предоставить Годжо удобный повод, чтобы безжалостно им воспользоваться. Нападать на благословенное дитя ещё больше, чем они уже сделали? Это определённо подпадает под эту категорию. Годжо Сатору не колеблясь разрушил золотой пьедестал прославленного клана Камо, когда те, по молчаливому указанию своего последнего главы клана, нацелились на Годжо Шики. Учитывая это, Нариясу очень бы предпочёл, чтобы та же участь не постигла клан Ягю. Клан Камо, по крайней мере, был одним из Трёх Великих Кланов. В отличие от них, клан Ягю и близко не подходил к такому уровню силы и влияния. Нариясу вздыхает. «Вставай», — недовольно бормочет ему Тошиацу. — «Я знаю, что ты не спишь». … Значит, пора возвращаться к работе. Нариясу старается не допускать привычной улыбки на своём лице, медленно выпрямляясь. Тошиацу, вероятно, счёл бы это выражение самодовольным, а им сейчас совершенно не нужно было враждовать. Особенно после того, как Тошиацу так впечатляюще выставил себя дураком, взяв на себя инициативу в давлении на Годжо Шики. Не то чтобы это было особенно эффективно с этой девушкой. Наниву Торикаи, по крайней мере, было достаточно легко убедить отступить. Зенину Акимицу вообще не потребовалось никаких напоминаний, и он более или менее оставался молчаливым наблюдателем на протяжении всего процесса. …А это означало, что Годжо Шики ушла с этой встречи с не самым лучшим впечатлением о клане Ягю, при том что она и так уже была предрасположена к неблагоприятному мнению о них, учитывая плохую историю отношений между кланами Годжо и Ягю. Ситуация, мягко говоря, не идеальная. Он надеялся, что Тошиацу всё ещё считает, что оно того стоило. Что до Нариясу… опять же, именно ему придётся устранять последствия, не так ли? Нариясу понимает необходимость проверить девушку Годжо. Клан Годжо тщательно скрывал её от общества дзюдзюцу в целом в её юные годы, поэтому теперь, когда она наконец была должным образом зачислена в один из техникумов дзюдзюцу, было вполне естественно, что другие захотят её оценить. Конечно, клан Годжо не воспитал бы её легко управляемой — по крайней мере, чужими руками, — но степень, до которой она будет склонна подчиняться отданным приказам, стоило проверить. Однако в последнее время они явно зашли слишком далеко. Нариясу признаёт эту ошибку. В свою защиту, он на самом деле был одним из тех, кто выступал против последней попытки обойти её участие в ежегодном обмене с Киото. Если девушка хотела участвовать в школьном мероприятии, то пусть участвует — она же студентка, не так ли? И это номинально было дружеское соревнование между студентами двух техникумов дзюдзюцу, верно? … По общему признанию, вряд ли было бы какое-либо соревнование, если бы Годжо Шики присоединилась в качестве активной участницы, и это было бы ужасно для морального духа киотских студентов. Но немного невзгод полезно для души. Это, и… любая потенциальная травма или серьёзные ранения, вплоть до смерти, — всё это малая цена в общей схеме вещей, если это сделает псевдо-колдуна Особого Класса счастливой. Нариясу понимает, что это жестокая позиция. А также крайне несправедливая по отношению к молодым студентам киотского техникума дзюдзюцу. Но это также и неприкрытая правда, и нужно научиться быть прагматичным в таких вещах, когда занимаешь руководящую должность, требующую смотреть на общую картину. Один Годжо Сатору легко стоит больше сотни менее значимых колдунов. И хотя Годжо Шики была не совсем на уровне своего кузена… это не имело значения. Даже если бы она никогда не достигла его уровня, это всё равно не имело значения. Она уже была одной из редких колдунов, способных вести бой на уровне Особого Класса. Это делало её на вес золота и даже больше. Это также означало, что им нужно было быть осторожными в том, как они её направляют и подталкивают по пути, который ей нужно пройти. Осторожно, очень осторожно. Нариясу не знает, чего надеялись достичь Нанива и Зенин, заключив в тюрьму токийского первокурсника так, как они это сделали. По крайней мере, не точно, и… он вполне согласен оставить эту двусмысленность в покое, а не копать дальше. Клан Ягю не сможет выйти сухим из воды, если ввяжется в дела, которые ему не по плечу. Хм, как бы убедить Тошиацу образумиться в этом вопросе… …Это потребует от Нариясу некоторых ухищрений, но ему придётся как-то справиться. Тошиацу иногда был таким упрямым. Увы, это было неудобство, с которым Нариясу придётся жить. Если только Тошиацу не заменят, конечно, но если это произойдёт, то был потенциальный риск получить на место Тошиацу кого-то ещё хуже. Что касается представителей Ягю в административном органе мира дзюдзюцу, клан мог бы найти кого-то и похуже, чем Ягю Тошиацу в качестве их номинального представителя. Потому что в конце концов, величайшей слабостью Тошиацу была не алчная жадность или какой-то жестокий моральный недостаток, а его непоколебимая гордость за клан Ягю. Чем в данном конкретном случае эффективно воспользовался Зенин Акимицу в своих целях. Нариясу придётся найти способ незаметно поднять этот вопрос в частной беседе с Тошиацу как-нибудь. … Сначала убедившись, что со стороны девушки Годжо всё не слишком плохо. Нариясу знает, что он будет не единственным, кто с этого дня будет настороженно следить за юной леди. Годжо Шики показала себя… немного более конфронтационной, чем кто-либо из них подозревал, хотя её гнев мог быть дополнительно усугублён ситуацией с её одноклассником. Но на самом деле задержание Хакари Кинджи не было полностью рождено из желания наблюдать за реакцией Годжо Шики. Хакари Кинджи использовал Расширение Территории из ниоткуда, и для колдуна не из клана это было… довольно поразительно, и действительно дело, требующее тщательного расследования. Также не помогало то, что Проклятая Техника парня была определённо нетрадиционной. Тошиацу был не единственным, кто был возмущён «оскорблением» «правильного дзюдзюцу», которым оказалась техника парня. Нариясу солгал бы, если бы сказал, что он сам одобряет это, но… в некотором смысле, он сочувствует. Потому что колдун не может выбирать, какую Проклятую Технику он проявит, не так ли? Какой невезучий мальчик. Нариясу не питал к Хакари-куну особой неприязни — и не будет, если только парень когда-нибудь не станет опасен для окружающих, — но всё же он предвидит много трудностей в будущем парня, если тот захочет быть принятым своими сверстниками. …Хотя, возможно, это будет не так сложно, как могло бы быть иначе. Очевидно, на его стороне была Годжо Шики, а благосклонность такого колдуна — не мелочь. Ах, Нариясу действительно нужно было как-нибудь встретиться с братом своей невестки. Несмотря на то, что Кусакабэ Ацуя с годами постепенно дистанцировался от политики клана Ягю, и Нариясу любезно позволял ему это делать… бывают моменты, когда человек должен действовать в соответствии с возложенными на него обязательствами. Долг и ответственность. До сих пор клан Ягю был доволен периодическими отчётами от Ацуи, но после этого небольшого представления от девушки Годжо и отчёта, который Тошиацу, несомненно, представит главе их клана, Нариясу не сомневался, что на Ацую будет оказано давление. В конце концов, Кусакабэ Ацуя должен был стать учителем Годжо Шики, когда она станет второкурсницей в Токио. Лучше действовать на опережение, а затем спокойно обсудить дела с Ацуей, чтобы заранее составить надлежащий отчёт, прежде чем это поступит как приказ от клана Ягю. Нет смысла ставить Ацую в трудное положение между кланами Ягю и Годжо. Если Ацуя сможет искренне наладить хорошие отношения с Годжо Шики как учитель и ученица, то тем лучше. Возможно, отношения между их кланами наконец-то улучшатся. Хм. Были ли у Нариясу племянники возраста Годжо Шики? Второй или третий сын, чьи семьи не были бы против брака с кланом Годжо… …но он забегал вперёд. Нет смысла думать так далеко, и если слухи были правдивы, то, по-видимому, Годжо Шики отказалась от помолвки с кланом Камо, прямо заявив, что не выйдет замуж за того, кто слабее её. Что, конечно, могло быть просто преждевременным заявлением маленького ребёнка, но если в этом была хоть капля правды на подсознательном уровне… то клан Ягю мог отказаться от любых мыслей о брачном союзе. В некотором смысле, Годжо Шики, несомненно, была более непредсказуемой, чем её кузен и глава клана. Немного более… непостоянной, как это свойственно женщинам. За исключением того, что вместо того, чтобы быть непостоянной в эмоциональном смысле, к которому предрасположены женщины, в случае Годжо Шики это, очевидно, было направлено в склонность к насилию по щелчку пальцев. Годжо Сатору, при всех его колких словах и менее чем уважительном поведении, которое было одновременно забавным и раздражающим, по крайней мере, твёрдо контролировал свой характер и самообладание. Мужчина спорил, угрожал и не скрывал того факта, что он опасен, но никогда не делал ничего столь возмутительного, как обрушивать на них свою Проклятую Энергию, словно гневный молот. Это был… интересный опыт. Самый близкий к смерти, который Нариясу испытывал со времён своей молодости в качестве активного колдуна. Нариясу также легко признаёт, что он был бы очень счастлив никогда больше этого не испытывать. «Позвольте мне прояснить. Если мне когда-нибудь придётся вернуться сюда снова из-за ваших мелочных силовых игр, то виновные уедут в гробах». «Я не так терпелива и добродушна, как мой кузен». …До этой встречи с Годжо Шики, Нариясу ни разу не думал о Годжо Сатору как о ком-то терпеливом и добродушном. Однако, в сравнении, он полагает, что может понять смысл её слов. . . «Так, эм… зачем мы это снова делаем, если быть точной?» Нишимия Момо почти сразу же прикусывает губу, после того как нечаянно выпалила вопрос. Она переминается с ноги на ногу, слегка морщась, и её руки нервно сжимают рукоять её Проклятого Инструмента. Точнее говоря, метлы, которая до сих пор вызывала немало смеха и недоверия у многих колдунов. Людей, которые, взглянув на Момо и её маленький рост, отмахивались от неё, как от маленькой девочки, играющей в колдуна… Но дело в том, что Момо не играет. Выбор оружия в виде метлы может показаться глупым для настоящего колдуна, но для неё это практично. Практично и полезно. Проклятая Техника Момо — это производная от телекинеза её отца, основанного на Проклятых Инструментах. Он может поднимать действительно тяжёлые вещи, в то время как Момо ограничена только более лёгкими объектами. Однако, в качестве своего рода компромисса, единственным ограничением на то, как долго она может непрерывно манипулировать Проклятым Инструментом, является её собственная Проклятая Энергия. Проклятая Техника отца, с другой стороны, имеет принудительный интервал перезарядки, что иногда может быть довольно неудобно — но он достаточно опытен, чтобы обходить это. Семья Нишимия не имеет какого-либо особого положения или известности в мире дзюдзюцу. Они, честно говоря, почти обычная семья. Хотя, бабушка была довольно близка с кем-то из клана Нанива, когда она ещё была активным колдуном. Момо не уверена в точных деталях, но, по-видимому, бабушка была в таких хороших отношениях с Нанива, что они даже были готовы спонсировать маму как студентку дзюдзюцу. И в какой-то момент мама почти вышла замуж за представителя клана Нанива? Момо немного смутно помнит детали. Мама не очень много об этом говорила. Очевидно, этого так и не произошло; мама встретила папу на заграничной миссии, а всё остальное — уже история. Когда Нанива предложили спонсировать Момо, взрослые в семье устроили большой скандал. Мама не хотела иметь ничего общего с Нанива, а папа опасался связываться со старым кланом колдунов. Бабушка, с другой стороны, была в высшей степени практична и меркантильна. «Если они добровольно предлагают свои ресурсы и предоставляют Момо преимущество, то почему бы этим не воспользоваться?» «Ничто в мире дзюдзюцу не даётся бесплатно!» «Верно. Но если ты не настолько глупа, чтобы отдать себя в неравноправном Связывающем Обете, никто не сможет взять с тебя больше, чем ты готова отдать». Момо в итоге не стала официально спонсируемой кланом Нанива. Но бабушка выторговала у клана Нанива какую-то сделку, чтобы они время от времени присылали инструкторов в дом Нишимия для помощи в обучении Момо. …Что само по себе было своего рода давлением. Как один из старейших кланов колдунов, Нанива требовали совершенства и безупречности от тех, кто с ними связан. Момо не просто должна была быть «хорошим колдуном». Она также должна была быть хорошо сведущей в этикете. Выглядеть красиво и быть представительной. Ожидания на ожиданиях, постоянно наваливающиеся на неё, пока этого не становилось достаточно, чтобы задохнуться под всем этим. Почему их заботило, чтобы Момо была идеальной? Она ведь даже не была из Нанива! … В общем, суть всего в том, что: Нишимия Момо не в том положении, чтобы делать всё, что ей вздумается, и действовать свободно, не думая о последствиях своих действий. Как для себя, так и для своей семьи. …Так почему она помогала Камо-куну вызволить одного из токийских студентов, которого заперли высшие чины?! Студента, в наказании которого был замешан Нанива Торикаи? Ах, да. Потому что Камо-кун решил, что это неправильно, что токийского первокурсника держат как преступника, и заявил, что им нужно что-то с этим сделать. Вот только Тодо-кун сейчас был на какой-то встрече с той поп-звездой, которая ему нравилась, так что Момо осталась единственной соучастницей Камо-куна. А Момо не собиралась позволять своему однокласснику идти и делать что-то потенциально опасное в одиночку! Это было также… похвально, что Камо-кун честно пытался поступить правильно. Даже если первокурсник, внезапно вытащивший из ниоткуда Расширение Территории, был откровенно подозрительным, у Момо не сложилось впечатления, что токийский парень был плохим человеком. Кроме того, если бы он действительно был могущественным колдуном с дурными намерениями, то, конечно, он мог бы выбрать гораздо лучшую возможность, чтобы расширить свою территорию и нанести максимальный урон в самом сердце киотского техникума, вместо того чтобы… выдать себя на мероприятии по обмену. Камо-кун хотел помочь ему. Несмотря на то, что он уже сталкивался с достаточными трудностями из-за всей этой неразберихи со своим кланом, её одноклассник всё равно остаётся твёрдым, решительным и стойким, что Момо не может не вызывать восхищения. «Прости, что поставил тебя в трудное положение», — извиняющимся тоном говорит ей Камо-кун. Камо Норитоши сильно отличается от любого колдуна из клана, которого Момо встречала раньше. Во-первых, он не такой высокомерный, как большинство из них, а во-вторых… Он наблюдателен и внимателен к окружающим. Момо никогда раньше никому конкретно не рассказывала о своих личных обстоятельствах, и всё же Камо-кун нашёл её наедине. «Если клан Нанива доставит тебе неприятности, пожалуйста, дай мне знать. Клан Камо, может, и не обладает такой властью, как раньше, но ты моя одноклассница, и я о тебе позабочусь». Как редко можно встретить такого заботливого парня? «Всё в порядке, тебе не нужно за это извиняться», — отвечает Момо, мысленно ругая себя за то, каким вялым бормотанием это прозвучало. …Всё в порядке. Всё будет хорошо. Ей нужно перестать сомневаться в себе и перестать сомневаться в Камо-куне. Они вдвоём уже успешно украли «ключ» от барьера, который держал в ловушке токийского студента. Помогло то, что высшие чины всё ещё были отвлечены каким-то важным колдуном Первого Класса, который явился, чтобы поспорить с ними. Теперь им просто нужно было найти и освободить токийского студента, желательно так, чтобы никто не застал её и Камо-куна на месте преступления. Ни один из них не мог позволить себе быть пойманным за подобным, особенно учитывая, что они… Резкий, сокрушительный звук раздаётся в воздухе с тонкостью выстрела. Момо подпрыгивает, вздрогнув. «Это был барьер?» …Барьер, удерживающий токийского студента, если быть точным? Тот, который нельзя было открыть, если только у человека не было того самого ключа, который Камо-кун держал в руках прямо сейчас? Они обмениваются быстрым взглядом и тут же ускоряют шаг, заворачивая за угол и… — девушка? Момо удивлённо моргает. …Там стоит незнакомая девушка. Длинные белые волосы, одета в тёмные цвета техникума дзюдзюцу. Её возраст явно указывает на то, что она студентка, вот только Момо совершенно уверена, что никогда раньше не видела эту девушку в Киото. Она также не была частью токийской группы. У Момо определённо осталось бы глубокое впечатление от такой запоминающейся внешности, и если эта девушка смогла сломать высокоуровневый запирающий барьер ничем иным, как мечом в руке, то, очевидно, она должна быть довольно сильным колдуном. Блондин позади неё — подождите, разве это не тот колдун Первого Класса, который должен был быть на встрече с высшими чинами прямо сейчас? — издаёт тихий звук. «Это было довольно шумно, Шики». Шики? …Ох. Момо мгновенно понимает, кто эта девушка. Э-это Годжо Шики, «благословенное дитя» клана Годжо, о которой ходило так много слухов! Одно дело слушать преувеличенные истории, и совсем другое — видеть предмет этих историй лично. Во-первых, в слухах не упоминалась грация и элегантность её движений, даже когда она так держала меч… хотя, вероятно, это можно было предположить из многочисленных рассказов о том, что Годжо Шики — превосходная танцовщица. В них также не упоминалось, что она красива, какой-то непринуждённой красотой — без макияжа и лишь с несколькими декоративными заколками в качестве аксессуаров. Но оставим внешность, эта девушка также была опасна. Момо знала это; её обучали скорее как разведчика, чем как бойца прямого контакта, и она могла определить, когда смотрит на кого-то, кто совершенно не в её лиге. «Как продвигаются успехи Момо-чан в учёбе?» «Нишимия-сан справляется довольно хорошо, моя госпожа». «А как она в сравнении с девушкой Годжо?» «…При всём уважении, я считаю, было бы несправедливо применять к Нишимии-сан те же стандарты, что и к той, кто поистине благословенна». «Нишимия?» Момо слегка вздрагивает, насильно вырывая себя из своих мыслей. На лице Камо-куна появляется лёгкое беспокойство, что очень мило с его стороны. «Прости, я просто была немного… удивлена», — Момо прочищает горло. — «Э-это Годжо Шики, верно?» «Да», — кивает Камо-кун. Его, похоже, не смущает неожиданное появление Годжо-сан здесь, в киотском техникуме, — более того, его, кажется, вообще не смущает Годжо Шики. Момо в очередной раз насильно напоминают о дистанции между ней и её одноклассниками. — «Пойдём поздороваемся?» …Подождите, что? Момо вскрикивает. . . Айкава Рури морщится, сворачиваясь калачиком. …Мероприятие по обмену в этом году было ужасным. Она ужасно выступила. Рури полностью и остро осознаёт своё плохое выступление, и это то, что она воспринимает с разочарованием и беспомощностью. Разочарованием, потому что, даже если она не особо сильна, она всё-таки колдун! И всё же, чего она достигла в последнее время? Стояла на заднем плане и пыталась не мешаться, как какая-то дева в беде. Получила замечание за своё поведение, а затем удар по лицу от первокурсника. Она не… Чёрт возьми, она лучше этого. Рури знает, что она лучше этого! И всё же… Колдовство — это, типа, практически на девяносто процентов врождённый талант и на десять процентов — твои знакомства. Сильные и слабые Проклятые Техники определяются при рождении, и никто ничего с этим поделать не может. Боже, как бы Рури хотела, чтобы всё было иначе. Но так уж устроен этот мир. Как бы сильно Рури ни старалась, всегда будут такие колдуны, как Зенин Наоя, которые видят в ней не более чем муравья, и такие, как Годжо Шики, которые вообще не считают её кем-то стоящим. …Тьфу, она опять за своё. Рури знает, что иногда она может быть язвительной и немного мстительной, и… и один человек всегда смеялся и говорил ей, что ей нужно сбавить обороты. Что ей не следует быть такой вспыльчивой. Ей также, возможно, стоит поработать над тем, что она чуточку склонна затаивать обиды, часто в ущерб себе. Но Рури ничего не может поделать со своими чувствами! «Ты должна стать лучше», — решительно напоминает себе Рури, как мантру. Но это трудно, особенно когда она не… когда она даже толком не знает, с чего начать. Из трёх своих младших товарищей она уже сожгла мосты с Годжо, а значит, и с Хакари. Хоши всё ещё был готов с ней разговаривать, но между ними ощущалась заметная дистанция. Та, что росла уже довольно давно, возможно, с тех пор, как Рури впервые встретила Годжо в своём техникуме. Рури честно пыталась загладить свою вину перед Годжо! Она извинилась. Это было трудно, потому что во многих отношениях Годжо была просто… квинтэссенцией кланового колдуна. Идеальная практически во всех аспектах колдовства, и этот высокомерный вид, который она излучала, просто стоя рядом… Рури это не нравилось. Рури это совсем не нравилось. Но оставим в стороне недостатки Годжо, ведь Рури и сама была не без греха, верно? Она должна была быть взрослой в этой ситуации. «Не проецируй на других», — сказал ей Ичиносэ-кун. — «И постарайся быть непредвзятой, хорошо? Постарайся перестать подгонять каждое действие и слово Годжо под своё собственное представление о том, какой, по-твоему, она должна быть. Она… не такая, как Зенин Наоя». И поэтому Рури извинилась перед Годжо. Извинилась, не ожидая получить извинений от другой девушки в ответ. Она также заверила Годжо, что не будет разбалтывать её секреты. Инцидент с тем Пользователем Проклятья в Киото был вторым разом, когда Годжо спасла ей жизнь, и Рури не была неблагодарной. Годжо на мгновение жутко уставилась на неё, кивнула, а затем просто ушла. Рури не знала, испытывать ли облегчение от того, что Годжо приняла её извинения, или раздражение от того, что девушка всё ещё продолжала вести себя в стиле «я колдун лучше тебя, а значит, я выше тебя», что всегда выводило Рури из себя. «Слушай», — Ичиносэ-кун устало потёр лицо. — «Я не говорю, что Годжо делает это нарочно, но даже если бы и делала, это просто означает, что у неё плохой характер. С её силой это, вероятно, даже оправдано». Рури нахмурилась. «То есть ты говоришь, что кто сильнее, тот и прав?!» «Айкава-чан, пожалуйста». Ичиносэ-кун поднял руки в умиротворяющем жесте. Тяжёлые тёмные круги под глазами парня никогда не казались такими выраженными, и Рури мгновенно стало стыдно за то, что она снова вывалила на него свои проблемы. «Я не это говорю, и ты это знаешь. Если тебе не нравится Годжо-сан, это твоё право, но не провоцируй её». …Почему всегда так? «Только потому, что она из клана колдунов?» «Потому что она легко могла бы убить нас, если бы захотела, и я почти уверен, что максимум, что техникум сделал бы в ответ, — это помог бы ей спрятать тела». Слова Ичиносэ-куна были резкими, усталыми и немного умоляющими. Его слова также напомнили Рури, что Годжо Шики была не в своём уме. …То же самое, на самом деле, можно сказать и о Хакари Кинджи. По мнению Рури, этот парень всегда казался слишком счастливым, бросаясь в любую ситуацию с кулаками наперевес, и она говорила это не только из личного опыта. Его «Расширение Территории» застало их всех врасплох — не то чтобы Рури вообще поняла, что видит, пока Ичиносэ-кун не ввёл её в курс дела после того, как Хакари был усмирён и утащен. Хоши пропустил это объяснение, так как был прикован к постели. Младший парень немедленно ослушался приказа высших чинов отступить. Там, где она и Ичиносэ-кун колебались в замешательстве, Хоши бросился на защиту Хакари и был за это безжалостно подавлен. Годжо, вероятно, будет не рада узнать об этом. …Если она вообще знала, что здесь происходит, учитывая, что она сейчас была занята более важными делами, вроде спасения мира. Рури вздыхает. «Ты должна стать лучше, Айкава Рури». «Думаешь, твоя одзё-сама снова придёт на помощь?» — вполсилы спрашивает она у спящего тела коматозного мальчика. Неудивительно, что Хоши не отвечает. — «Если бы она была здесь, на мероприятии по обмену, то мы бы не…» А? Рури обрывает себя на полуслове, нахмурившись. Она только что услышала странный звук чего-то разбивающегося… «Ичиносэ-кун, всё в порядке?» — Рури слегка повышает голос. Не настолько, чтобы потревожить спящего пациента, но достаточно, чтобы старшеклассник в другой комнате её услышал. — «Ты что, только что уронил тарелку или что-то в этом роде?» Что ж, это было довольно неуклюже с его стороны. Покачав головой, Рури поднимается со своего места у кровати Хоши и направляется помочь своему старшему товарищу. . . Фушигуро Мегуми подходит к главным воротам техникума и останавливается, сузив глаза. Внезапная остановка происходит из ниоткуда, поэтому неудивительно, что кто-то почти сразу же врезается в него сзади. «Эй, смотри, куда… кхм. Ф-Ф-Фушигуро? Я-я, э-э, мне очень жаль, что я не смотрел, куда иду, пожалуйста, прости меня…» «Вали», — говорит Мегуми, не оборачиваясь, и тут же раздаётся звук спотыкающихся шагов, переходящих в бег, паническое бегство. …Если бы только он мог сделать то же самое. Перед ним мужчина из клана Зенин просто складывает руки на груди, его выражение лица неподвижно. «Тебе не нужно смотреть на меня с такой враждебностью, Фушигуро Мегуми». В его тоне, когда он произносит «Фушигуро», есть лёгкий оттенок, будто в этих слогах есть что-то неприятное. Мегуми сверлит его взглядом. «Что тебе нужно?» Чёрт. Чёрт, это нехорошо. Какого чёрта кто-то из клана Зенин здесь, в его школе? Они хотят устроить сцену? Подождите, нет, разве Годжо уже не заключил какую-то сделку с Зенинами много лет назад, чтобы они оставили его в покое? Мегуми с внезапным испугом понимает, что Зенин, вероятно, учли Годжо Сатору в своём решении подойти к нему вот так. Этот парень сейчас был за границей и путешествовал по Европе, в то время как Шики всё ещё возвращалась из Китая. Мегуми напрягается. Зенин Оги вздыхает. «Годжо не помогут тебе раскрыть свой полный потенциал», — резко говорит мужчина. — «Когда ты поймёшь правду? Мы тебе нужны, мальчик». «Нет, не нужны». «Нужны. У клана Годжо нет полной документации о технике Десяти Теней. Они не могут научить тебя секретам клана Зенин, о которых они не знают». На мгновение Мегуми ошеломлён тем, что колдун так откровенно говорит о дзюдзюцу на открытом воздухе — что случилось с попытками сохранить дзюдзюцу в тайне от не-колдунов? — прежде чем замечает странное… мерцание в воздухе. Талисманы, до краёв наполненные запечатывающими письменами, приклеенные у ног мужчины. Какой-то барьер? Не похоже, что он визуальный; люди всё ещё бросают на него странные взгляды. Слуховой барьер? Что-то, что скрывает его слова? Слабо, низкое рычание Божественных Псов наполняет его уши. «Более того», — продолжает Зенин Оги. — «Клан Годжо не стал бы тебя учить, даже если бы они знали, как правильно развивать технику Десяти Теней. Тебя используют и подавляют, глупый мальчик. Клан Годжо желает лишить клан Зенин Десяти Теней, чтобы они могли править безраздельно и без вызова. Они действуют, чтобы устранить нас, так же, как они поступили с Камо…» «Камо это заслужили». В конце концов, Камо похитили Шики. Не то чтобы Мегуми не понимал, откуда исходят Зенины, но что бы они ни думали, он не видит, почему они трудятся под впечатлением, что ему будет до этого дело. Мегуми не один из них. Неважно, кем были его родители. И он не хочет иметь с ними ничего общего. Что касается клана Годжо… Мегуми ничего не может сказать о старейшинах Годжо, но Годжо Сатору? Определённо не такой, каким его пытается выставить Зенин Оги. Да, этот парень определённо может быть иногда раздражающим и несносным, но Мегуми ему доверяет. (В конце концов, он — семья.) Того же нельзя сказать о клане Зенин. Зенин Наоя не оставил хорошего первого впечатления, и то же самое можно сказать и о различных других попытках сближения, которые Зенин предпринимали на протяжении многих лет. «Зенины никогда не пойдут по стопам Камо». Губы Зенина Оги сжимаются в тонкую линию. «…Десять Теней — одна из немногих Проклятых Техник, способных соперничать по силе с Шестью Глазами и Безграничностью клана Годжо. Пока ты отказываешься от своего наследия Зенина, ты намеренно калечишь себя и растрачиваешь свой потенциал…» Внезапно мужчина обрывает себя, резко разворачиваясь. Его рука взмывает в размытом движении, усиленная Проклятой Энергией, чтобы заблокировать летящий в его сторону снаряд… Клубничное молоко разбрызгивается повсюду липким, розовым месивом. …Подождите, клубничное молоко? Ошеломлённый, Мегуми смотрит через плечо Зенина Оги туда, где стоит Цумики с хмурым выражением лица, её рука всё ещё слегка вытянута после того, как она бросила коробку клубничного молока в колдуна. «Отойди от моего брата», — твёрдо говорит его сестра, несмотря на лёгкую дрожь в теле. Зенин Оги медленно поднимает взгляд, отрываясь от розового месива, покрывающего его рукав и добрую часть земли, портя некоторые из печатей, которые он разместил в этом районе. Выражение лица мужчины пустое и неподвижное, опасное, и… Мегуми немедленно подбегает и становится между сестрой и колдуном из клана Зенин. «Зенины могут оставить свои клановые секреты себе». Он не сжимает руки в кулаки; лучше держать их свободными и проиграть, если придётся формировать печати. «Мне всё равно, я не Зенин». К счастью, внимание Зенина Оги снова переключается на него. «Ты не можешь отрицать свою кровь». Вой в ушах Мегуми становится громче, его Божественные Псы возбуждены в ответ на угрозу, воспринятую их хозяином. Он думает, что его тень, возможно, неестественно колышется под ногами, судя по короткому взгляду, который другой колдун бросает на землю. «Моё имя», — говорит он медленно и отчётливо. — «Фушигуро Мегуми». «…Клан Годжо манипулирует тобой», — хмурится Зенин Оги. — «Ты действительно думаешь, что Годжо Сатору действует в твоих интересах? Что он искренне желает для тебя лучшего, из доброты своего сердца? Подумай об этом, мальчик». Неужели это и будет его аргументом? Что Годжо не заботится о Мегуми или его сестре? Когда они на самом деле живут с этим человеком? «Клан Годжо манипулирует тобой», — говорит колдун из клана Зенин, как будто клан Зенин не хочет манипулировать Мегуми. Они все одинаковы, эти кланы колдунов. И Мегуми отказывается быть использованным ими. «Я не пойду с кланом Зенин», — ровным тоном говорит он. — «Никогда». . . Ручка в руках Годжо Киёхиры внезапно ломается пополам, заливая чернилами весь его стол. Он мгновение смотрит на неё, затем тянется за ближайшей бумагой, чтобы убрать беспорядок. Движения кажутся… естественными. Как будто Киёхира никогда и не терял руку, что вызывает небольшой всплеск… сложных эмоций, с которыми он до сих пор не до конца разобрался. Человеческое марионеточное искусство — вот за что Киёхира должен благодарить, что вернул себе руку. И всё же, это то самое человеческое марионеточное искусство, которое было частью исследований Араи Соурена, а именно Арая и стоил Киёхире руки. Не говоря уже о том, что Арая сделал с Шики… Одна только мысль об этом заставляет его кровь кипеть. Хорошо, что этот человек мёртв — убит самой Шики, что по-своему является удовлетворительной формой правосудия. Но, к сожалению, даже смерть ненавистного Пользователя Проклятья не обходится без последствий. После катастрофической церемонии Обон в этом году было выдвинуто множество обвинений, разные кланы указывали пальцами друг на друга и отчаянно перекладывали вину, пытаясь выяснить, как такой Пользователь Проклятья вообще смог проникнуть. Было разумно предположить, что у Араи был сообщник — или, возможно, даже несколько, — и большая часть расследований была направлена на разбор этого конкретного беспорядка. Киёхира не хотел, чтобы Шики слишком в это ввязывалась. Хотя это был далеко не первый раз, когда она убивала человека, а Арая Соурен был определённо больше монстром, чем человеком, всё это дело всё равно оставляло неприятный осадок во рту. Было бы лучше, чтобы Шики дистанцировалась от всего этого, взяла перерыв и как следует отдохнула… А потом её бросили на череду миссий, включая одну, которая была в совершенно другой стране. Китай, может, и близок к Японии, но другая страна — это всё-таки другая страна. Чоки сопровождал её, но Киёхира всё равно необъяснимо беспокоился о девушке. Хотя он знал, что Шики может позаботиться о себе. …Но Киёхиру беспокоила не только сама миссия. Время последних событий… убийство Араи, а затем отправка на международную миссию. Испытание от высших чинов? Попытка определить силу Шики? Клан Годжо уже выдвигал Шики на ранг колдуна Особого Класса, но предложение было быстро отклонено советом. «Она не обладает необходимым уровнем силы для квалификации», — гласила официальная причина. И хотя на данный момент было своего рода открытым секретом, что Арая Соурен был намного сильнее, чем кто-либо когда-либо ожидал, Арая Соурен ведь на самом деле не был ранжирован как колдун Особого Класса, не так ли? Так что убийство этого человека Шики на самом деле ничего не доказывало. Разве Арая не был скорее исследователем? Киёхира хотел бы посмотреть, как один из высших чинов попытался бы сразиться с Араей Соуреном сам. По крайней мере, это была бы быстрая и унизительная смерть. Что касается Шики… Клан Годжо желает, чтобы её назвали Особым Классом. Чтобы укрепить влияние клана и твёрдо утвердить их на вершине мира дзюдзюцу как единственный клан с двумя колдунами Особого Класса в своём составе. Годжо Сатору уже был Сильнейшим, но ещё один Особый Класс укрепил бы их положение ещё больше, сделав его непоколебимым. Эгоистично, однако, Киёхира предпочёл бы, чтобы она оставалась Первым Классом как можно дольше. Бесчисленное давление, которое придёт с тем, чтобы быть колдуном Особого Класса, и возросшая нагрузка в её миссиях… В этом мире всегда будут новые опасности, с которыми нужно будет справляться, новые проклятия, которые нужно будет изгонять. Но Шики была только одна. Шики, у которой никогда по-настоящему и не было детства, и… по крайней мере, Киёхира желает, чтобы она могла как следует насладиться своим временем в качестве студентки с друзьями своего возраста. Включая такие события, как мероприятие по обмену с Киото, которое она как раз пропустила из-за неудачного расписания миссий в этом году… У Киёхиры были на этот счёт подозрения. Просьба Шики отправить Нанами Кенто в Киото лишь укрепила его существовавшие ранее подозрения. …так что одзё-сама связалась и договорилась, чтобы Нанами-сан был в Киото, в качестве своего собственного заявления. Миссия в Китае завершилась гладко, хотя и с непредвиденным элементом. Запрос на расследование в отношении Камо Косаку, ранее исследователя клана Камо, был включён в отдельный файл. Колдун Особого Класса Цукумо Юки заявила о своём присутствии в Китае и попросила о встрече с одзё-самой… Киёхира застывает. Перечитывает последнюю строчку отчётов, которые он навёрстывает после дел Тобиумэ, и тут же давится воздухом, как только слова доходят до сознания. …Шики встретила кого в Китае? Цукумо Юки?! Эта женщина — чего она хотела? Что она намеревалась сделать на этот раз? Единственное, что приходило на ум при этом — Гето Сугуру… Руки Киёхиры с силой опускаются на стол, и он тут же поднимается со своего места. . . Годжо Сатору плюхается на мягкую, пушистую кровать в отеле с долгим и протяжным вздохом. Внезапная поездка в Китай не входила в планы. Но этого нельзя было избежать, особенно после того, как он услышал, что Цукумо Юки зажала Шики для «разговора». Последний раз, когда случилось что-то подобное? Сугуру был тем, кто вёл долгий разговор с этой женщиной. Достаточно сказать, что Сатору совсем не склонен доброжелательно относиться к Цукумо. Женщина, вероятно, была достаточно сообразительна, чтобы почувствовать его раздражение, и у неё также хватило инстинкта самосохранения, чтобы понять, что Сатору не был в настроении шутить. Он говорил серьёзно, те слова, что он сказал ей в той обшарпанной забегаловке. «Если ты ещё раз подойдёшь к Шики, я тебя убью». …Он не позволит тому же самому разыграться на его глазах. История, повторяющаяся с другим актёром. Шики — его. Она — его очаровательная маленькая кузина со здоровой склонностью к тому, чтобы протыкать вещи. Неважно, стремится ли Цукумо к мировому миру или мировому господству. Если она снова отнимет у Сатору кого-то одними лишь словами, он, вероятно, сойдёт с ума. …Да, Сатору прекрасно осознаёт, что он, вероятно, слишком остро реагирует и ведёт себя иррационально, но ему всё равно. Он также знает, что в решении Сугуру было нечто большее, чем просто предложение Цукумо, что это не полностью вина Цукумо… Но и она не безвинна. Те необдуманные слова определённо повлияли на путь Сугуру, и тёмная часть Сатору всегда будет ненавидеть её за это. Годжо Сатору может обладать силой бога, но в конце концов, он всего лишь человек. (Люди не созданы для одиночества.) «Тьфу», — морщится Сатору. Только Цукумо могла вытащить на свет несчастные мысли, которым лучше бы пылиться в тёмном углу. Однажды он наконец-то сорвётся и попытается уничтожить мир в приступе болезненного любопытства или чего-то в этом роде, просто чтобы посмотреть, что произойдёт. …Ладно, да, это была плохая шутка. Шутка, которая определённо больше в стиле Сугуру, чем его. Сатору устало трёт лицо. «Соберись», — твёрдо напоминает он себе. Ещё остались миссии в Европе, которые ему нужно пробить — которые на самом деле не сложные или трудные, не для колдуна его калибра, но ему определённо нужно немного ускориться на этот раз. Ему нужно вернуться и проверить Шики, просто чтобы быть уверенным, что она не собирается сорваться и проявить интерес к массовым убийствам. С тягой к простому убийству, правда, ничего не поделаешь; это уже здесь, чтобы остаться, и Сатору не хотел бы ничего другого. Для неё было хорошо быть немного острой. По крайней мере, это также будет держать высших чинов в напряжении рядом с ней и напоминать им, что связываться с Шики — плохая идея. Не то чтобы у высших чинов когда-либо был недостаток плохих идей… …что было бы ещё одной причиной, почему Годжо Сатору лучше было бы вернуться в Японию как можно скорее. О, и ещё нужно было взглянуть на Хакари Кинджи! Расширение Территории, вау. Сатору очень любопытно, какую Проклятую Технику, очевидно, развил парень. По правде говоря, он всегда предполагал, что именно Шики станет следующим колдуном, успешно освоившим Расширение Территории. Но это всё равно было хорошо. Потому что это означало, что у её одноклассника был потенциал — возможно, достаточный, чтобы стоять рядом с ней в будущем. И мотивация тоже. Сатору готов поспорить, что его милая маленькая кузина определённо спросит его о Расширении Территории, как только он вернётся в страну. И, конечно, Сатору будет только рад поделиться с ней своей мудростью и опытом. С последней зевотной потяжкой Сатору выпрямляется и встаёт с роскошно мягкой кровати. …Отдых потом. Вероятно, не раньше, чем он вернётся в Японию. Сейчас ещё есть работа, которую нужно сделать.