Глава 73 - Перерыв

«Ну что. Как тебе Расширение Территории твоего одноклассника, м?» После неожиданного прибытия Сатору-ниичана в школу они в итоге провели весь день, работая с Кинджи и его новообретёнными способностями. К концу дня у них было гораздо лучшее представление о том, что включает в себя Расширение Территории, и это был очень большой прирост к силе Кинджи. Кинджи предпочитает драться кулаками, но колдунов, у которых нет проклятой техники, позволяющей им сражаться таким образом, часто поощряют полагаться на Проклятые Инструменты. Для Кинджи это больше не проблема; с Расширением Территории, которое значительно увеличивает количество доступной ему Проклятой Энергии, и Обратной Проклятой Техникой, которая автоматически действует на его тело при ранении, нет сомнений в том, что способности Кинджи делают его очень подходящим для роли бойца ближнего боя. Хотя это зависело от того, сможет ли Кинджи постоянно получать «джекпоты» в основанной на удаче игре, симулируемой его территорией. Сам Кинджи, казалось, был уверен в своей удаче, но с точки зрения Шики, это выглядело как нечто весьма ненадёжное, на что можно было положиться. Однако, учитывая, что это часть его врождённой территории, она также была уверена, что точка зрения Кинджи отличается от её собственной. И если это дошло до того, что стало частью его проклятой техники, то, возможно, для самого Кинджи это вовсе не было ненадёжным. Пока это кажется правильным для Кинджи, это всё, что имеет значение. «Это интересное Расширение Территории». Безусловно, очень уникальное, по меньшей мере, по сравнению с другими примерами, о которых Шики узнала из записей, хранящихся в клане Годжо. Сатору-ниичан смеётся. «В этом я с тобой полностью согласен! Проклятая техника и Расширение Территории в одном флаконе… и к тому же азартная игра». Шики следует за своим кузеном, который неспешно идёт впереди неё по улице. Начинает вечереть, и уличные фонари начинают загораться, отбрасывая длинные тени на землю. Тень Сатору-ниичана тоже длинно тянется по тротуару, а затем дико вращается в свете фар проезжающей машины. Технически, в школе был комендантский час, который ученики должны были соблюдать. Но прошло уже немало времени с тех пор, как Шики в последний раз могла провести время со своим кузеном, и… что ж, именно Сатору-ниичан внезапно подхватил её, закружил и посадил себе на спину. Внезапный приступ прихоти её кузена случился сразу после того, как они закончили тренировку с Кинджи, после чего Шики обнаружила, что её спонтанно вывезли из школы, словно ей снова шесть лет. …Несмотря на то, что Шики хорошо знала привычки своего кузена после всех этих лет вместе, всё ещё были моменты, когда он заставал её врасплох, как сейчас. Но она не возражала. Впереди неё Сатору-ниичан оборачивается и манит её к себе, размахивая бумажным пакетом с беззаботной ухмылкой. С ловкостью он достаёт из него тайяки — свежекупленный в одной из многих лавочек, мимо которых они проходили ранее. «Для моей любимой маленькой кузины», — говорит он, протягивая ей пирожное в форме рыбки. — «Не волнуйся, у этого солёная начинка». Шики принимает всё ещё тёплый тайяки и откусывает. Верно словам её кузена, её действительно встречает солёный вкус. Внешняя корочка пирожного хрустящая, а сырная начинка неожиданно тянется грязными длинными нитями в прохладном вечернем воздухе. Часть её чуть не падает ей на щеку; Шики поспешно удаётся поймать беспорядок другой рукой. Сатору-ниичан усмехается и протягивает ей ещё одну салфетку. «Осторожно, он ещё горячий», — с запозданием предостерегает он, явно забавляясь. — «Тайяки никуда не убежит». Затем её кузен достаёт из пакета ещё одно пирожное в форме рыбки и сам откусывает. В отличие от того, что он дал Шики, от открытого укуса не тянутся грязные нити. «У этого паста из красных бобов». Поймав её взгляд, Сатору-ниичан ободряюще наклоняет лакомство в её сторону. Паста из красных бобов была слегка комковатой, а не идеально гладкой; именно такой, какую, как знала Шики, предпочитал её кузен. «Хочешь попробовать?» Шики качает головой. Сатору-ниичан закатывает глаза, но его губы изгибаются в нежной улыбке. «Ты не знаешь, что упускаешь», — преувеличенно сокрушается он. «Знаю», — невозмутимо отвечает Шики. — «Сахар». «Этот конкретный магазин использует нацумэ в качестве подсластителя, вообще-то», — фыркает Сатору-ниичан и демонстративно откусывает ещё кусок своего тайяки. Хотя вечер уже граничил с ночью, улицы торгового района были такими же оживлёнными и шумными, как и всегда. Её кузен подходит к ближайшим перилам и опирается на них. Шики следует за ним. «…Сугуру любил дзару соба». Комментарий был внезапным, без какого-либо контекста или предупреждения. Шики вопросительно смотрит на Сатору-ниичана, но её кузен лишь рассеянно смотрит на толпу людей, движущихся по улицам, каждый занятый своими делами. «Мы иногда сбегали после комендантского часа», — праздно говорит он. — «И каждый раз, когда мы приезжали сюда, в Синдзюку, всегда был тот один ресторан собы, в который он хотел зайти. Он так часто сюда приходил, что скупой старый дедуля, который держал это место, его запомнил — даже давал ему дополнительную порцию за счёт заведения». Сатору-ниичан поднимает свой тайяки и снова откусывает. Каким-то образом, даже несмотря на фоновый шум, который их окружал, тихий хруст был отчётливо громким. «Я ходил туда снова, один раз, после того как Сугуру ушёл», — спокойно продолжает молодой человек. — «Дедуля спросил меня, не случилось ли что с моим другом, не переехал ли он, не поступил ли в колледж или что-то в этом роде. Кстати, это был последний раз, когда я возвращался в тот ресторан». «…Ты недавно встречался с Гето-саном?» — спрашивает Шики, недоумевая, почему её кузен внезапно заговорил о Гето Сугуру. «Хм? А, нет», — Сатору-ниичан качает головой, и на его лице появляется оттенок чего-то слегка сокрушённого. — «Думаю, это… ну, можешь просто назвать это ностальгией». Сказав это, молодой человек вздыхает. У Шики… складывается впечатление, что она что-то упускает. Сатору-ниичан не из тех, кто предаётся внезапным приступам ностальгии, как сейчас. Но она не совсем уверена, что послужило причиной такого странного задумчивого настроения её кузена… …Погодите, это как-то связано с Расширением Территории Кинджи? Это не имело особого смысла, но в то же время имело. Вместе Сатору-ниичан и Гето-сан были провозглашены могущественными колдунами Особого Класса. Хотя Кинджи не был Особого Класса — если Шики правильно помнит, её одноклассник в данный момент всё ещё Четвёртого Класса; несомненно, этот ранг скоро изменится — нет никаких сомнений в его потенциале. И… Кинджи — колдун, способный использовать Расширение Территории. Подвиг, который является такой редкостью, что никто не сможет его проигнорировать. Даже самые упрямые старейшины, презирающие модернизированные техники, не смогут отмахнуться от него, как бы груба ни была первоначальная попытка взять его под контроль, задержав его в тот момент, когда его способности стали очевидны. В некотором смысле, можно сказать, что именно из-за его выдающегося потенциала верхушка сделала то, что сделала. Могущественный ученик из не-колдовской семьи. Возможно ли, что ситуация Кинджи каким-то образом напомнила Сатору-ниичану о Гето Сугуру? Шики не знает точно обстоятельств, при которых Гето-сан решил стать отступником. Она знает о его нынешнем манифесте — желании уничтожить всех не-колдунов в этом мире, чтобы создать мир, свободный от Проклятых Духов, подобный самопровозглашённой цели Цукумо Юки, — но она не совсем понимает, что к этому привело. Как и почему ускользают от неё. …Но она понимает достаточно. Она знает, что колдунов численно превосходит постоянно растущее число Проклятых Духов, что приводит ко многим трагедиям. Что большинство верхушки цепляется за ортодоксальные традиции и устаревшие ценности, используя их как щит для защиты своих собственных интересов превыше всего, что часто происходит за счёт страданий других вокруг них. И, возможно, это тоже способствовало резкому изменению мышления Гето-сана. От того, кто когда-то утверждал, что его обязанность — защищать, до заявления, что его цель — разрушать. Сатору-ниичан хочет перемен в мире дзюдзюцу. Он начал говорить об этом только после ухода Гето-сана. Возможно ли, что он видит в Кинджи какой-то след Гето-сана? Со своей стороны, Шики не видит никаких сходств… по крайней мере, кроме их общего не-колдовского происхождения. Хотя если сравнивать происхождение, то у Гето-сана было бы больше общего с Кирарой, чем с Кинджи. По характеру Гето-сан и Кинджи очень разные. Даже будучи студентом, Гето-сан был молодым человеком, полным целеустремлённости. Конечно, его цели резко изменились после его предательства, но он всегда был человеком с сильным чувством ответственности. Что сделало ещё более удивительным, когда он сорвался и убил десятки мирных жителей в тот день, но было ясно, что он нашёл новую цель, которой посвятил себя. Кинджи… не то чтобы безответственный, но и особо добросовестным Шики его бы не назвала. Но опять же, Кинджи пришёл в школу дзюдзюцу не из-за жгучего желания убивать Проклятых Духов или потому, что это был единственный путь, лежащий перед ним. Кинджи любит драться. Ему нравятся опасные и рискованные вещи, которые заставляют его кровь бурлить от острых ощущений вызова или восторга от неожиданности. Это был мальчик, чьей реакцией на холод Проклятой Энергии Шики был восторг. Больше всего на свете он здесь, чтобы хорошо провести время. …Или что-то в этом роде, возможно. Шики всё ещё не видит в своём однокласснике того, кто способен хладнокровно убить сотню мирных жителей ни с того ни с сего, но она также признаёт, что может быть предвзята. Сатору-ниичан ведь тоже не ожидал такого от Гето-сана тогда, не так ли? Хотя они были лучшими друзьями. Шики не назвала бы Кинджи своим лучшим другом. Она видела, как Сатору-ниичан и Гето-сан общались друг с другом, и она может подтвердить, что такой же динамики между ней и её одноклассниками не существует. Что является хорошим знаком, учитывая пример дружбы её кузена, лежащий перед ней… «Кинджи не похож на Гето-сана», — говорит она ему. Сатору-ниичан моргает, остановившись на полпути к укусу своего тайяки. «Э?» …Ох. Так он… не из-за этого беспокоился? Но если это не так, то что же вызвало его внезапные размышления о Гето-сане и ресторане собы, который они так часто посещали вместе? Сатору-ниичан мгновение смотрит на неё, прежде чем уловить ход мыслей Шики. Он усмехается, затем протягивает руку и гладит её по голове той рукой, которая не занята тайяки. «Не-а, я не об этом беспокоюсь», — говорит он ей с улыбкой в голосе. В нём также есть нотка чего-то нежного и раздражённого. «Твоему однокласснику ещё далеко до того, чтобы когда-нибудь потенциально достичь Особого Класса, в любом случае». «…Как мне?» Её кузен на мгновение замирает. Съедает последний кусок своего тайяки, жуёт и глотает, а затем наклоняется к ней. «Ни в коем случае», — уверенно говорит молодой человек. — «Он определённо не такой, как ты». Шики вопросительно склоняет голову. «Ты», — нарочито продолжает Сатору-ниичан. — «Похожа на меня. Если бы ты когда-нибудь решила перестать играть по странным правилам, установленным в нашем мире, ты бы с лёгкостью погрузила всё в хаос и не только». Шики моргает. «…И?» «И… ничего, наверное». Сатору-ниичан внезапно выпрямляется и пожимает плечами со смехом, снова осторожным и весёлым. «Хотя, не думаю, что я когда-либо был таким же терпеливым, как ты, в твоём возрасте». Это забавно; терпеливая — не то прилагательное, которое Шики использовала бы для описания себя. Хотя резкий поворот в разговоре немного сбил её с толку. «Я раньше думал, что Сугуру был терпеливым». Сатору-ниичан снова смотрит на улицы. На снующих туда-сюда прохожих, движущихся в ритме своей жизни, каждый поглощённый своим миром. «Но у всех терпение рано или поздно заканчивается, не так ли?» Кажется, будто в словах её кузена скрыт второй смысл. Шики не совсем его понимает, но… «Мне нужно быть терпеливой?» Взгляд Сатору-ниичана возвращается к ней. «…Нет», — ответ был странно тихим, задумчивым. — «Мне не нужно, чтобы ты была кем-то. Ни для меня, ни для кого-либо ещё». Седовласый молодой человек фыркает, лёгкий выдох, почти похожий на смех. «…Не знаю, почему я сегодня так много говорю». Сатору-ниичан качает головой и лезет в свой пакет, протягивая Шики ещё один тайяки. «Это всё вина Цукумо». Цукумо? Какое отношение Цукумо имела ко всему этому? …Шики согласилась на разговор с этой женщиной в Китае, несмотря на свою неприязнь к другой колдунье. Но прямо сейчас она не могла не думать… Девушка смотрит на своего кузена, внезапно обеспокоенная, переосмысливая своё прежнее бездействие во время той встречи. «Мне следовало попытаться её убить?» Цукумо Юки — давно признанный колдун Особого Класса. В отличие от этого, статус Особого Класса самой Шики гораздо более туманен, и между их силами существует явное несоответствие. Но, по крайней мере, она всё же могла бы… Сатору-ниичан фыркает. «Я ценю это, но нет. Если бы я хотел, чтобы Цукумо была мертва, я бы сделал это сам». Шики кивает. В этом тоже есть смысл. «Но пока что… ещё не время для чего-то подобного. Пока». Её кузен доедает ещё одно пирожное в форме рыбки. «Если она когда-нибудь снова придёт к тебе, то ты определённо можешь достать на неё нож». «…Хорошо». Цукумо дала понять, что очень хотела бы снова поговорить с Шики после того, как они расстались в Китае, но то, как Сатору-ниичан говорит об этом, заставляет думать, что повторения той же ситуации не будет. Как будто повторения той же ситуации быть не должно. «Что, просто "хорошо"?» Сатору-ниичан вскидывает бровь. «Не говори мне, что тебе на самом деле интересно, что скажет Цукумо». «Меня не волнует Цукумо», — откровенно отвечает Шики, внутренне удивляясь, почему ей приходится говорить такие очевидные вещи. Может, Сатору-ниичан очень устал после своей поездки в Европу? Он действительно закончил свои миссии гораздо раньше, чем ожидалось… «Хм-м, правда?» «Правда». Её кузен сейчас просто дразнит её, очевидно. Шики делает небольшой шажок в сторону, приближаясь к Сатору-ниичану, что заставляет старшего колдуна слегка повернуть голову, чтобы продолжать держать её в поле зрения. «Почему меня должен волновать кто-то, кто хочет меня только использовать?» Цукумо не скрывала того факта, что считала Шики интересной и потенциально полезной для своих целей. В этом женщина не так уж и отличалась от верхушки, с которой она не ладила. «…Может, мне следовало убить Цукумо», — бормочет себе под нос Сатору-ниичан. — «Как бы то ни было, она всё ещё ходит по тонкому льду». «А есть ли на самом деле какие-то правила против убийства колдунов, если они не были объявлены Пользователями Проклятья?» — вслух задаётся вопросом Шики. «Нет, хотя я бы сказал, что это подразумевается как нечто очевидное, учитывая, что колдунов и так мало», — её кузен, кажется, позабавлен вопросом. — «Но если они расстроят мою милую маленькую кузину до такой степени, что на повестке дня встанет убийство, то они заслужили то, что их ждёт». Шики задумчиво откусывает свой тайяки. «…Или если они расстроят тебя тоже», — твёрдо говорит она. Внезапный смех Сатору-ниичана громко разносится в вечернем воздухе. . . Погода становится прохладнее, лето подходит к концу, и осень приносит с собой холода. Тонкое летнее кимоно Шики сменяется многослойным, и она также начинает носить хантэн поверх школьной формы. Однако, в отличие от её кимоно, эта более плотная куртка не выдаётся школой, а взята из собственного гардероба Шики. Изначально Шики носит хантэн с узором сиппо — светлые круги, переплетённые друг с другом в виде лепестков на тёмной ткани, которая по цвету достаточно похожа на форму школы дзюдзюцу. Цумики, однако, настаивает на чём-то более красочном, особенно когда узнаёт, что хантэн — это собственное дополнение Шики. «…И я всё ещё думаю, что тебе стоит попробовать носить больше видов одежды, помимо кимоно и юкат!» — голос другой девушки непреклонен. — «Ах, это была упущенная возможность заказать тебе настоящую зимнюю форму, не так ли?» Цумики разочарованно опускается. Шики ищет что-то, что снова поднимет настроение другой девушке. Да, Цумики уже не раз предлагала Шики попробовать разные виды одежды, но она не осознавала, что девушка так сильно переживает по этому поводу. «Я попрошу тебя помочь мне с формой весной?» — пытается она. Это срабатывает; Цумики вскидывает голову, и девушка мгновенно наклоняется вперёд с блестящими глазами, крепко сжимая руки Шики. «Хорошо! Тогда договорились!» — весело говорит она. Такая резкая смена настроения немного… сбивает с толку, и Шики задаётся вопросом, не сделала ли младшая девушка это намеренно. …Что ж, пока она счастлива, полагает Шики, глядя на их соединённые руки. Руки, которые Цумики отпускает со счастливым мурлыканьем, поворачиваясь и продолжая перебирать разную зимнюю одежду, которая уже есть у Шики. Редкий день, когда Шики дома в Сайтаме, а не занята другими делами; изначально Шики думала зайти к Киёхире-сенсею и, может быть, попрактиковаться с ним в формах меча, но мужчина, взглянув на неё, нахмурился. «Иди отдохни», — сказал он. Затем он натравил на неё Цумики. …Не то чтобы Шики это раздражало или что-то в этом роде. Ей нравится проводить время с братом и сестрой Фушигуро, и если Киёхира-сенсей занят, то Шики не станет его отвлекать. Но чистое раздражение, сопровождавшее его тон, всё же было немного озадачивающим. Может, в последнее время в клане были трудности с политикой? В таком случае, Киёхире-сенсею определённо тоже не помешал бы отдых. Цумики поднимает оранжево-золотое пальто с узором в виде черепашьего панциря, размышляя, и передаёт его Шики. Шики охотно надевает выбранный предмет одежды поверх тёмного кимоно, в которое она сейчас одета. «Хм-м… выглядит неплохо, но есть ещё несколько, с которыми, я думаю, нам стоит сравнить», — решает Цумики. — «Сколько ты снова забираешь с собой в школу? Пять? Десять?» Шики неопределённо пожимает плечами. Её гардероб всегда хорошо пополняется кланом, и, за исключением нескольких любимых нарядов, которые она носит чаще, она на самом деле не обращает особого внимания на свою одежду. Неважно, пять, десять или двадцать разных пальто она в итоге заберёт с собой, главное, чтобы ей было что надеть, когда погода станет холоднее. Цумики закатывает глаза на такой ответ. «Хорошо, тогда я выберу столько, сколько захочу! Посмотрим…» Мегуми наклоняется вперёд и с лёгким стуком кладёт подбородок на низкий стол. «Ты занимаешься этим уже больше получаса». «И будет целый час и больше, если ты будешь меня отвлекать», — парирует Цумики. — «А теперь цыц». Мегуми фыркает. «Шики будет носить это, сражаясь с проклятиями, а не идя на показ мод. Разве не стоит просто взять простые, которые не жалко испортить, и покончить с этим?» «Ну, она же не выполняет миссии двадцать четыре часа в сутки!» — возражает Цумики. — «И у неё так много красивой одежды лежит без дела, разве не жаль, если она никогда её не наденет?» Для убедительности девушка размахивает ещё одним пальто, на этот раз лёгким шёлковым хаори вместо толстого хантэна. Шёлк окрашен в яркий градиент фуксии, с белыми цветами сливы, искусно танцующими по поверхности. Выглядит… смутно знакомо? Шики думает, что его добавили в её гардероб где-то прошлой весной. Или это было в позапрошлом году? Но то, что говорит Цумики, достаточно верно; у неё есть множество предметов одежды, которые Шики носила не очень часто. С другой стороны, Шики всего одна, и у неё нет привычки менять и носить несколько нарядов в течение дня без видимой причины, кроме собственной прихоти. В основном потому, что у Шики обычно есть другие дела. По сравнению с этим, то, во что она одета, имеет гораздо меньший приоритет. Цумики прикладывает хаори цвета фуксии с цветами сливы к Шики, её взгляд оценивающий, затем кивает, когда оно, кажется, проходит какой-то её невидимый стандарт. Она кладёт его на стопку одежды, которую Шики заберёт с собой в токийскую школу. Мегуми вздыхает и начинает помогать складывать отброшенные пальто, пока Цумики продолжает рыться в остальной одежде Шики. «Ты скоро снова будешь брать больше миссий за границей?» — спрашивает Цумики. «Возможно». Шики не совсем уверена в этом, так как её ещё не вызывали на другую международную миссию после той, что была в Китае — вероятно, из-за последующих событий в Киото, которые произошли сразу по её возвращении, — но это всё ещё явная вероятность. Весьма вероятно, что это повторится в будущем, на самом деле. Хотя бы по той простой причине, что Шики — одна из сильнейших колдунов Первого Класса в списке, а сильные колдуны всегда нужны для выполнения большего количества миссий. Что действительно заставляет задуматься, чего же надеялись достичь верхушка, сделав то, что они сделали с Кинджи… «Хм. Если ты поедешь за границу, то тебе определённо нужно будет расширить свой гардероб, включив в него современные стили и западную одежду», — твёрдо кивает Цумики. «Почему?» Оба, брат и сестра Фушигуро, поворачиваются и смотрят на неё с невозмутимым видом. Шики смотрит на них в ответ. «Ношение традиционной одежды вызовет много удивлённых взглядов в других странах», — наконец говорит Цумики, когда становится ясно, что Шики ждёт объяснений. — «Так что это поможет тебе немного слиться с толпой, если ты хотя бы будешь одета, как другие вокруг тебя. Помнишь, ты рассказывала мне о той девушке в Китае, которая просила с тобой сфотографироваться?» …Это правда. Хотя её манера одеваться — это не то, на что Шики сознательно обращает внимание, это не значит, что другие тоже этого не заметят. Мегуми прикрывает смех поспешным кашлем при упоминании девушки-фотографа, с которой Шики столкнулась в Китае. «Моя сестра права». Шики вздыхает. «Я не спорю». «Значит, ты согласна!» — сияет Цумики. — «О-о, нам стоит как-нибудь сходить по магазинам. Мегуми тоже может пойти с нами!» «Мне не нужна новая одежда», — мгновенно выпрямляется парень, вскакивая с широко раскрытыми от тревоги глазами. «Тебе не помешала бы новая пара кроссовок», — парирует Цумики. И, как только Мегуми открывает рот, чтобы возразить: «Мы также можем зайти в ту чайную, которая тебе нравится». Мегуми замолкает, размышляя. Цумики мгновенно нащупывает слабость, как акула, почуявшая кровь в воде. «Я также приготовлю сёгаяки на ужин. С дополнительным имбирём!» «…Ладно, хорошо», — ворчит младший брат, казалось бы, с неохотой соглашаясь, хотя на его лице нет настоящего недовольства. — «Но не с тем странным сладким соусом, который ты обычно используешь». «Думаю, это нормально, Сатору-сан всё ещё будет в командировке. Я знаю, что никто из вас не очень любит сладкое». Цумики на мгновение задумывается, затем поворачивается к Шики. «Кстати говоря, у нас всё ещё осталась целая коробка молочных конфет из всех съедобных сувениров, которые ты привезла из Китая. Ты думала, как будешь от них избавляться?» «Кинджи и Кирара оба сказали, что больше не хотят сладостей». «Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что единственное, что ты привезла из Китая в качестве сувениров, — это всевозможные десерты», — Мегуми морщится. — «Ты ведь даже не любишь сладкое!» Шики непонимающе склоняет голову. «Но омиягэ ведь должны быть сладостями, верно?» «Что? Кто тебе это сказал… Погоди, неважно, глупый вопрос». Мегуми трёт лоб. «Ладно. То, что твой кузен любит привозить с собой десерты, не означает, что это единственное, что может считаться хорошим сувениром». «Сатору-ниичан сказал, что они вкусные», — протестует Шики в свою защиту. «Он неисправимый сладкоежка, так что его мнение не в счёт». Мегуми скрещивает руки на груди, совершенно не впечатлённый. «Кроме того, ты могла бы просто купить ему пакет сахара, и он всё равно называл бы тебя своей любимой маленькой кузиной». «Сатору-ниичан не любит сахар настолько сильно». Шики не думает, что когда-либо видела, чтобы Сатору-ниичан ел сахар ложками прямо из пакета. Сама мысль об этом немного… тошнотворна. Есть сладкое, а есть сладкое. «Думаю, я попробую сделать что-нибудь ещё с оставшимися молочными конфетами», — Цумики принимает задумчивый вид. — «Интересно, можно ли их растопить, я бы смогла использовать их как заменитель сахара для тортов или чего-то в этом роде…» «Либо так, либо мы соврём и скажем, что кто-то в семье поехал в командировку в Китай и снова вернулся с точно такими же молочными конфетами с точно такими же сроками годности», — вздыхает Мегуми. — «Почему ты вообще купила их так много? Тех лотосовых пирожных ты купила вдвое меньше». «Продавец-консультант их порекомендовал и предложил скидку, если я удвою количество заказа», — объясняет Шики. Она смутно помнит работника магазина; он был вежлив и услужлив, несмотря на языковой барьер. Брови Мегуми хмурятся. «С каких это пор тебя стали волновать скидки?» «Кинджи говорит, что хорошо экономить деньги. И что мне также нужно более сильное финансовое чутьё». В основном потому, что Шики никогда особо не ходит за покупками сама, а когда ходит, то, как правило, обращает больше внимания на качество товара, а не на ценник. За что Кинджи её отругал, так что в последнее время она старается быть немного внимательнее к этому. «Ну, в этом он определённо прав», — бормочет Мегуми. «Не будь таким», — Цумики сердито толкает брата локтем, прежде чем повернуться к Шики. — «Итак, на будущее — продавец-консультант обычно хочет убедить клиента потратить как можно больше денег, хотя это не всегда то, что тебе нужно. Найти выгодное предложение для себя и найти предложение, в результате которого у тебя останется много лишних вещей, которыми ты не будешь пользоваться, — это две разные вещи». «Понятно». Это было связано с тем, почему у Чоки было немного странное выражение лица после того, как он увидел, что Шики вышла из того конкретного магазина? И почему он затем настаивал на том, чтобы стоять рядом с ней при каждой последующей покупке? Цумики твёрдо кивает, затем улыбается. «Мы можем попрактиковаться в этом на нашей предстоящей прогулке по магазинам!» Ох. Это звучит так, будто это было бы полезно. «Это шопинг, а не тренировка», — цыкает Мегуми. «В жизни есть нечто большее, чем просто тренировки». Темноволосая девушка сужает глаза, глядя на своего младшего брата. Мегуми тут же поднимает обе руки в знак сдачи, что, вероятно, является самым мудрым выбором. Цумики закатывает глаза. Но это нежно, а не с раздражением. Глядя на неё вот так, не так уж и трудно представить, что это та самая девушка, которая бросила пакет клубничного молока в колдуна Особого Первого Класса. Зенины… определённо теряют терпение, похоже. Но если они когда-нибудь перейдут черту, то Шики знает, что она без колебаний… В воздухе раздаётся звон, похожий на колокольчик. Цумики замирает на полпути, разворачивая тёмно-синий хантэн с узором из золотых листьев гинкго, как и Мегуми, чьи руки полны другого пальто рядом с ней, и оба они вопросительно поворачиваются к ней. Шики, со своей стороны, обращает внимание на свой мобильный телефон. Не так уж много людей знают её номер, и технически она сейчас не на службе, так что ей любопытно, что это может… Кирара? Кирара и Кинджи вчера уехали в Сендай под руководством и присмотром Такаги-сенсея. Им было поручено новое задание — расследовать таинственные инциденты с насилием в местной средней школе, судя по тому, что Шики помнит из подслушанного на их брифинге. Несколько учеников были госпитализированы, что потребовало более тщательного расследования, чем то, что было проведено Окном, дислоцированным в этом районе. Что-то пошло не так? «Алло?» …На её приветствие с другого конца не отвечает голос, только помехи. Которые прерываются звуком громкого грохота и жестяным криком, который, кажется, доносится откуда-то издалека. «Уходите отсюда, оба! Этот Проклятый Дух, вероятно, особого…» Ещё один громкий грохот, что-то грохочет, как землетрясение на заднем плане. На другом конце линии наступает тишина. «…Всё в порядке?» «Сомнительно». Шики не нравится звук отрывка, который она только что услышала. Её одноклассники вполне могут быть в беде, и если это был звонок Кирары о помощи, то… «Я позову Чоки». Мегуми тут же встаёт на ноги. Этого будет недостаточно. Даже если Чоки сообщат о новой ситуации с её одноклассниками, максимум, что он сможет сделать, — это связаться с контактами, которые уже находятся в этом районе. Если бы он сейчас же организовал для Шики выезд, то поездка на скоростном поезде из Сайтамы в Сендай всё равно заняла бы целый час. Что оставляло только один другой вариант. Шики прокручивает свой короткий список телефонных контактов и выбирает редко используемый номер. Этот конкретный человек был ей лишь смутно знаком, но Сатору-ниичан называл его компетентным и надёжным… …при условии, что у вас достаточно денежных средств, чтобы запросить их услуги, конечно. «Здравствуйте, Мей-сан», — приветствует Шики, как только звонок соединяется. — «Мне нужно в Сендай. Немедленно». . . Экстра. . У Кирары начинает складываться впечатление, что школы прокляты. В общепринятом смысле слова «прокляты», а не только в смысле колдовского проклятия. Потому что, по-видимому, все школы на самом деле прокляты колдовством, в той или иной степени. По словам Такаги-сенсея, это как-то связано с тем, что школы часто служат «вместилищем» негативных эмоций для многих людей. …Такаги-сенсей в данный момент без сознания и истекает кровью из-за ужасной раны на голове. Тигр-шикигами, которого он успел призвать, прежде чем его ударили головой о стену, всё ещё держится, яростно сражаясь с гигантским Проклятым Духом, который буквально разрывает школьный спортзал на части голыми руками. Кирара дрожит. В Проклятой Энергии, исходящей от Проклятого Духа, есть что-то совершенно ужасающее. Волосы встают дыбом, по коже бегут мурашки от ужаса падающего на тебя здания — и ты видишь это прямо перед своими глазами, но знаешь, что не сможешь убежать от неминуемой опасности. Знаешь, что спасения нет. Но страх — не повод просто сдаваться. Его мобильный телефон, может, и был раздавлен на мелкие кусочки в неистовстве ужасающего Проклятого Духа только что, но это не значит, что Кирара собирается сидеть сложа руки и ждать, пока то же самое произойдёт с ним! Он даже не знает, прошёл ли звонок Шики, но если повезёт, то, возможно, он… «Бежим, бежим, бежим!» — кричит Кинджи, взваливая безвольное тело Такаги-сенсея на плечо и несясь. — «Не думаю, что этот тигр долго продержится…» Жуткий, диссонирующий визг, то ли от восторга, то ли от ярости. Кирара не может точно сказать. Но что он может сказать, так это то, что тигр Такаги-сенсея только что был превращён в кашу под бледной, когтистой рукой. Человекоподобный торс Проклятого Духа откидывается назад в победном жесте, тёмный змееподобный хвост возбуждённо хлещет под ним, вырывая из земли металлические перила. «…дольше. Чёрт». Кинджи перепрыгивает через одну из низких, рушащихся стен, и Кирара следует за ним. Но неожиданно, вместо того чтобы продолжать бежать, Кинджи толкает ему Такаги-сенсея, отчего Кирара немного спотыкается… «Что ты…» Ох. О нет. Почему он возвращается к этому страшному Проклятому Духу? «Кинджи, нет». «У нас сейчас нет другого выбора», — говорит Кинджи, хрустя костяшками пальцев. — «И из нас двоих я крепче. Тебе нужно…» «Рика-чан, прекрати! Пожалуйста, прекрати уже!» Кинджи оборачивается. Кирара тоже щурится и наклоняется вперёд. Это…? «Гражданский?» Ученик, судя по его форме. Вместо того чтобы держаться подальше от разрушений, темноволосый мальчик выбегает перед Проклятым Духом и… машет руками перед собой? Пытается жестом заставить Проклятого Духа остановиться? Но нельзя же договориться с Проклятым Духом таким образом… Кусок обваливающихся обломков из полуразрушенного здания наконец падает… и мальчик стоит прямо под ним. Нет времени колебаться. Между ними не было обменяно ни единого слова; Кинджи направляется прямо к Проклятому Духу, в то время как Кирара вливает Проклятую Энергию в ноги и сбивает мальчика, который издаёт удивлённый вскрик. Извините, что уронил вас, Такаги-сенсей, но с вами всё будет в порядке, пока… «Подожди!» Сумасшедший мальчик на самом деле сопротивляется Кираре. «Твой друг, он не может… Рика-чан, не трогай его!» Что-то щёлкает в голове Кирары, и он недоверчиво смотрит на расстроенного мальчика. «Ты дал имя Проклятому Духу?» «Э-э, нет?» Мальчик смотрит на него широко раскрытыми глазами. «Рика-чан — это… Рика-чан». «А?» «РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ», — ревёт Кинджи откуда-то сверху. Кирара поднимает взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как большая чёрная сфера поглощает и Кинджи, и гигантского Проклятого Духа, сеющего хаос вокруг них. Хорошо. Хорошо. Расширение Территории Кинджи было сильным, и, он надеется, это… надеется, это будет означать, что всё будет в порядке. Прямо сейчас Кираре нужно вытащить Такаги-сенсея и этого странного гражданского парня из радиуса взрыва, и ему нужно связаться со школой. «У тебя случайно нет телефона, которым я мог бы воспользоваться?» — спрашивает Кирара. «Н-нет, извини». Ох. Ну, по крайней мере, помощник менеджера не должен быть слишком далеко? И если Кирара хочет вызвать подкрепление, то ему нужно… нужно… Кирара глубоко вдыхает. Успокойся. Успокойся. Ты никому не поможешь, если будешь паниковать. Его грудь всё ещё прерывисто вздымается, дрожа. Тяжесть этой Проклятой Энергии — она отличается от энергии Шики, которая, по сути, является просто ледяной уверенностью в том, что ты умрёшь. В этой есть что-то, что вызывает страх, панику почти на первобытном уровне, и Кирара может только представить, насколько хуже было бы Кинджи, который находится прямо рядом с её источником… …подождите секунду. Медленно, Кирара смотрит на мальчика рядом с собой. На того, кто в данный момент кусает губу, сжимая руки в беспокойстве. На ученика, который каким-то необъяснимым образом единственный остался невредимым и здоровым, хотя Кирара видел месиво из сломанных костей и синяков на других учениках, небрежно разбросанных по коридорам, как жуткая дорожка из хлебных крошек. …Мальчика, который и является источником всей этой удушающей, ужасающей Проклятой Энергии.