Глава 76 - Продолжение

«Так какой план дальше?» Когда Кинджи и Кирару ввели в курс дела относительно Оккоцу-сана, они отреагировали с одинаковым двойным выражением раздражения-досады, что, вероятно, достаточно говорило об их мыслях по поводу проделок вышестоящих в этом вопросе. Что, скорее всего, также отражало их мнение о вышестоящих в целом. Предыдущая неразбериха с Расширением Территории Кинджи не оставила у них обоих хорошего впечатления. … А теперь, это. «Сатору-ниичан всё ещё улаживает дела», — сообщает Шики своим одноклассникам. — «Если ничего не пойдёт наперекосяк, то Оккоцу-сана, скорее всего, зачислят как нового ученика в токийский техникум в следующем году». «В следующем году?» Кирара склоняет голову. «Но разве он не должен быть в одной возрастной группе с нами?» Шики слегка кивает, потому что это правда. Если учитывать только возраст, то Кирара прав. Оккоцу Юту следует зачислить в качестве первокурсника немедленно. Однако текущая ситуация, с которой они столкнулись, немного сложнее. Прежде всего, Оккоцу Юта, технически говоря, представляет опасность как для себя, так и для окружающих. Несмотря на то, что мальчик обладает поистине непомерным количеством Проклятой Энергии, что указывает на его огромный потенциал, за ним также следует непокорный Проклятый Дух особого класса. Более того, с первого взгляда очевидно, что он не совсем контролирует ни один из аспектов своих проклятий. Любая потеря контроля с его стороны могла перерасти в настоящую катастрофу — недавний инцидент с участием одноклассников и учителя Шики был бы очень подходящим примером этого. В связи с этим Шики согласилась играть роль своего рода «надзирателя» для мальчика. К сожалению, она не может с уверенностью сказать, что сможет усмирить Проклятого Духа особого класса с нулевым побочным ущербом. Одно дело, если Проклятый Дух Оккоцу разрушит гражданскую школу, и совсем другое, если он разрушит один из двух единственных техникумов дзюдзюцу в Японии. Потому что техникумы дзюдзюцу служили не только образовательным учреждением; они также действовали как база операций для колдунов в системе, где администрация координировала своих колдунов по мере необходимости. Колдуны получали от техникумов ключевую структуру и критическую поддержку для своих заданий. Не будет преувеличением сказать, что потеря техникума дзюдзюцу стала бы немалым ударом по миру дзюдзюцу в целом. Чтобы Оккоцу-сана приняли в качестве ученика в Токио с минимальным сопротивлением со стороны вышестоящих, необходимо было выполнить одно из двух условий: либо мальчик должен был доказать, что он достаточно контролирует свои способности, чтобы не быть опасным, нестабильным элементом, либо в техникуме должен был находиться кто-то, способный усмирить его, если он потеряет контроль. Первое условие было бы трудно удовлетворить в краткосрочной перспективе. Оккоцу Юта воспитывался как обычный мальчик в совершенно гражданской среде — за единственным исключением в виде Проклятого Духа особого класса, неустанно преследовавшего его последние годы, — и он не был обучен ни одному из аспектов колдовства. Он даже не контактировал ни с чем, связанным с миром дзюдзюцу, до миссии с участием одноклассников и учителя Шики. Ожидать, что он сможет контролировать свои способности на удовлетворительном уровне, в ближайшее время было маловероятно. Что касается второго условия… Технически, Шики уже соответствовала этому требованию. Не обязательно было официально иметь ранг колдуна особого класса, чтобы быть способным справляться с угрозами уровня особого класса. Что более актуально для текущей ситуации, именно Шики разрешила первоначальный инцидент и привела Оккоцу-сана. Так что никто не мог бы разумно усомниться в её способности выполнить эту задачу, если бы со стороны Оккоцу произошла потеря контроля. Однако: побочный ущерб. Шики абсолютно уверена, что вышестоящие определённо ухватятся за «побочный ущерб» как за проблему, если именно её представят ответственной за Оккоцу-сана, и это… вполне законное опасение. Никто ведь не хочет видеть один из техникумов дзюдзюцу разрушенным. С этой целью… «Погоди-ка секунду», — брови Кинджи сдвинулись в недоумённой гримасе. — «Вернись немного назад, ты меня немного путаешь своим объяснением. Из того, что я пока слышу, начинает казаться, что вышестоящие будут пытаться… помешать зачислению Оккоцу? Но ты также упомянула что-то о том, что Оккоцу будет зачислен как ученик на год младше нас?» «Они бы не хотели, чтобы Оккоцу Юта был зачислен как токийский ученик», — поясняет Шики. И здесь нужно было учесть ещё один фактор; дополнительная причина, по которой вышестоящие не хотели бы, чтобы Оккоцу-сан стал токийским учеником. Они боялись, что мальчик станет восприимчив к влиянию клана Годжо, если станет одноклассником Шики. Предположительно, весь смысл того, что вышестоящие пошли на такие меры, чтобы с самого начала тщательно скрывать существование Оккоцу-сана, заключался в том, чтобы никто другой не обнаружил и не завербовал мальчика. Чтобы они могли создать благоприятные условия для того, когда они наконец решат завербовать мальчика на свою сторону. На свою сторону, а не на сторону клана Годжо. Не на сторону Годжо Сатору. «…Ты издеваешься надо мной», — безэмоционально произносит Кинджи. — «Ты хочешь сказать, что всё это снова завязано на политике? …Да как, чёрт возьми, вы, колдуны, вообще умудряетесь что-то делать в таких условиях?!» Шики пожимает плечами. Хотя вышестоящие постоянно тянут резину практически по любому вопросу, который не является ни чрезвычайной ситуацией, ни чем-то, что принесёт им коллективную выгоду, они знакомы с работой администрации. Именно они отдают приказы, чтобы всё работало упорядоченно… хотя детали и тонкости обработки информации и назначения миссий на самом деле выполняются помощниками менеджеров и Окнами. Что бы ни думали об этом вышестоящие, они не являются незаменимыми. Просто процесс был бы… неудобным и хаотичным. В противном случае, Сатору-ниичан, вероятно, давно бы их всех убил. «Ладно, оставим кровожадные мысли в стороне», — нетерпеливо машет рукой в воздухе Кинджи. — «Что на самом деле сейчас происходит с Оккоцу? И куда нам двигаться дальше?» «Сатору-ниичан будет обсуждать вопрос опеки над Оккоцу-саном с вышестоящими». Если бы Оккоцу Юта действительно убил одноклассников и учителя Шики, то последующее обсуждение, вероятно, оказалось бы совсем иным, чем то, которое вскоре состоится. К несчастью для вышестоящих, результаты недавних событий и близко не приблизились к их идеальному исходу для того, чтобы заполучить Оккоцу под свой контроль. Шики достаточно хорошо знает своего кузена, чтобы понимать, что он не собирается так легко уступать кого-то вроде Оккоцу-сана вышестоящим в Киото. … Или вообще не собирается. Дело не только в том, чтобы уберечь кого-то с потенциалом особого класса от жадных, цепких рук вышестоящих, хотя это, безусловно, является фактором, который, Шики не сомневается, её кузен принял во внимание. У Сатору-ниичана свои планы, планы, которые включают изменение способа работы нынешней администрации… И хотя он никогда не садился и не обсуждал с ней свои планы должным образом, Шики за эти годы кое-что уловила. Оглядываясь назад, вероятно, всё это началось с предательства Гето Сугуру. Вышестоящим не нужен колдун особого класса для защиты их интересов. С точки зрения навыков и способностей, Оккоцу Юта, безусловно, не является колдуном особого класса. Учитывая его гражданское воспитание, колдовство для него будет чем-то совершенно новым, и только время покажет, каким талантом он обладает в этих искусствах. Но с ним связан Проклятый Дух особого класса, а количество Проклятой Энергии, которым обладает мальчик, просто смехотворно. Здесь есть потенциал для нового колдуна особого класса. «Как только будет подтверждено, что Оккоцу-сан останется в Токио, вероятно, для него будет организовано некоторое базовое обучение в частном порядке», — сообщает Шики своим одноклассникам. «В частном порядке?» «Ему не разрешат немедленно зачислиться в качестве ученика». Она уверена, что со стороны вышестоящих будет множество оправданий на этот счёт. Например, то, что Оккоцу-сан представляет собой нестабильную опасность для окружающих и нуждается в периоде адаптации, чтобы привыкнуть к колдовству. Что он из полностью гражданской среды и поэтому должен ознакомиться с информацией, которую другие могут принимать как должное… Но суть дела в том, что вышестоящие определённо захотят ограничить степень влияния, которое клан Годжо будет иметь на Оккоцу-сана, учитывая существующий дисбаланс сил. …А Шики, при всём её безразличии к политике клана, всё же была колдуном клана Годжо. Так что было вполне логично, что вышестоящие попытаются отделить Оккоцу-сана от неё, особенно когда совместная учёба — это лёгкий способ наладить знакомство и товарищеские отношения друг с другом. Что ж, это нормально. Ей интересно, что подумают вышестоящие, когда Годжо Сатору в следующем году станет учителем в токийском техникуме. Выражения их лиц при этой новости, вероятно, были бы весьма забавным зрелищем. Кинджи и Кирара обмениваются коротким взглядом, прежде чем снова посмотреть на Шики. «Так Оккоцу просто… будет заперт в токийском техникуме на это время?» — осторожно спрашивает Кирара. Шики склоняет голову. «Не заперт». Поскольку мальчик не является ни преступником, ни приговорённым к казни, его не будут держать в одной из защищённых комнат содержания. Неужели она недостаточно ясно объяснила, что произойдёт с Оккоцу-саном? «Это не как в случае с Кинджи в Киото». «И слава богу, я полагаю», — бормочет себе под нос Кинджи, корча гримасу при упоминании той катастрофы, что последовала после раскрытия его Расширения Территории. Кирара сочувственно хлопает другого мальчика по плечу и снова поворачивается к Шики. «Нам разрешат навещать Оккоцу-сана?» «Посещения должны быть разрешены», — отвечает Шики. «Это хорошо… погоди, а как же его семья?» — Кирара замолкает, а затем его глаза расширяются. — «Вообще, они хоть знают, что с ним случилось? Мы как-то все вместе ушли в спешке, кто-нибудь сообщил его…» «Да». На этот случай предусмотрены меры. И насколько Шики знала, помощники менеджеров, назначенные на это дело, выполнили свою работу должным образом. Включая личный визит к родителям Оккоцу, чтобы предложить подходящую легенду для таких инцидентов с колдовством, в какой был вовлечён их сын. «Хорошо», — выдыхает Кирара. — «Тогда это облегчение». Кинджи поднимает бровь. «Я думал, ты говорил, что не ладишь со своими предками?» «Ну да, но то, что это так в моём случае, не означает, что так же у всех остальных, верно?» — резонно замечает Кирара. — «Я имею в виду, обычно, если ребёнок внезапно исчезает, его семья определённо будет беспокоиться о нём». «Справедливо», — кивает Кинджи. «Родители Оккоцу-сана уже отказались от опеки над ним», — бесстрастно сообщает Шики своим одноклассникам. Мальчики тут же поворачиваются с одинаковыми звуками шока. «Это было быстро», — такова первая реакция Кинджи, за что он получает костлявым локтем прямо в рёбра от Кирары. — «Эй!» «Но с какой стати его родители от него отказались?» — Кирара игнорирует другого мальчика. Шики медленно моргает, поднимая руку и указывая на себя. «…Вы спрашиваете меня?» «Ага, вы спрашиваете её?» — повторяет за ней Кинджи со стороны. — «Нашу социально неловкую маленькую одзё-сама? Серьёзно?» Шики прекрасно осознаёт свои недостатки в области социальных навыков, так что в этом нет ничего нового. Но слово «неловкая» имеет негативную коннотацию, не так ли? «Это было оскорбление?» «Конечно, нет». Шики подозрительно щурится на Кинджи, несмотря на его быстрое отрицание. Кинджи преувеличенно отстраняется от неё и решает повернуться и обратиться вместо этого к Кираре. «Попробую дико предположить и скажу, что у Оккоцу очень натянутые отношения с родителями, раз они так легко от него отказываются», — говорит он, отвечая на предыдущий вопрос другого мальчика. — «Вероятно, это как-то связано с Рикой? Ну, знаешь, тем страшным Проклятым Духом особого класса, что следует за ним повсюду? Вся эта Проклятая Энергия, наверное, тоже не помогает». Да. Даже если большинство людей не обладают достаточным количеством Проклятой Энергии, чтобы совершать с её помощью какое-либо колдовство, значительное большинство гражданского населения всё же способно распознать, когда что-то кажется неправильным. Тьма заброшенного здания, тишина пустой ночной улицы, безмолвие могилы. «…Но даже так, они всё же его родители», — тихо говорит Кирара. В его ответе есть странная нотка, которую Шики не может точно определить, как будто эти слова должны что-то значить. — «Я… я не в лучших отношениях со своими, но… они всё равно мои родители. Они заботятся, хоть и не всегда… здесь, я думаю». Сказав это, мальчик медленно выдыхает, явно подавленный. Затем он поднимает на них взгляд, почти ищущий, но, к сожалению, Шики не понимает, чего он ищет. «Мои родители мертвы», — говорит она. «О, правда? Мои тоже!» Кинджи протягивает руку и дружелюбно хлопает Шики по плечу, что немного восстанавливает её уверенность. «Это делает всё немного менее неловким, я тоже этого не понимаю». Шики склоняет голову. «Но ты же ответил на вопрос Кирары раньше?» «Ага, это называется здравый смысл». Хрупкое выражение на лице Кирары сменяется чем-то невозмутимым и раздосадованным. Кирара закрывает лицо ладонью, прикрывая глаза и издавая в горле сдавленный звук, который был то ли усталым стоном, то ли смущённым смехом. «…Эм, ты в порядке?» — спрашивает Кинджи. «Ни у одного из вас нет никаких оснований говорить о здравом смысле», — говорит Кирара. Но в его тоне есть что-то тёплое и ласковое, а не укоризненное. — «Ну, Шики я могу понять. Но от тебя, Кинджи, я ожидал большего». Кинджи возмущённо фыркает в знак протеста. «Эй, что я сделал?» Кирара лишь качает головой с улыбкой, вместо того чтобы дать прямой ответ. Отчего Кинджи хмыкает и закатывает глаза, хотя и без особого раздражения. «Возвращаясь к нашему разговору, прежде чем мы немного сошли с темы, однако…» — продолжает Кирара. — «Насчёт Оккоцу. Ничего, если мы его навестим?» «…Сейчас?» Кирара кивает. «Я немного за него беспокоюсь», — признаётся мальчик. — «Я знаю, каково это, когда на тебя ни с того ни с сего сваливается вся эта колдовская чушь. Ну, я думаю, для него это не совсем ни с того ни с сего, учитывая следующего за ним Проклятого Духа и всё такое, но на него всё равно, должно быть, многое навалилось. И ещё эта история с родителями…» …Шики на самом деле не уверена, сообщили ли Оккоцу-сану о недавнем решении, которое приняли его родители, когда к ним обратились представители техникума дзюдзюцу. Вероятно, нет? Если есть опасения усугубить психическое состояние мальчика, то новость о том, что его родители с превеликим облегчением отказались от опеки над ним, вероятно, не поможет в этом деле. Но увидеть несколько знакомых лиц будет хорошо, верно? Кирара, казалось, неплохо ладил с Оккоцу-саном, а Кинджи считал его интересным. Трудно сказать, насколько это было взаимно со стороны Оккоцу-сана, но… визит не повредит. «Вы знаете, где он остановился?» «Он всё ещё на территории техникума». Не в студенческих общежитиях, а в другой части зданий, которая обычно предназначена для гостей. «Тогда пошли!» Кирара вскакивает на ноги. «Думаете, он удивится, увидев нас?» . . Оккоцу Юта действительно удивлён их видеть, как оказалось. Удивлён, но, тем не менее, рад видеть своих посетителей — хотя он бросает быстрый, нервный взгляд на Шики и в итоге неловко улыбается, когда видит, что Шики пассивно на него смотрит. После этого Кирара берёт на себя инициативу в разговоре, а Кинджи вставляет свои реплики, пока они расспрашивают Оккоцу-сана, как у него дела в последние несколько дней. В ходе их разговора также выясняется несколько вещей. «Это техникум?» «Ага! Называется "Токийский столичный техникум дзюдзюцу"», — Кинджи рисует в воздухе кавычки пальцами, произнося полное название токийского техникума. — «Есть ещё один техникум в Киото, но они не особо важны…» «Киотский техникум был первым техникумом дзюдзюцу…» «Но они не важны», — повторяет Кинджи, намеренно повышая голос, чтобы заглушить поправки Шики. Кирара сдерживает лёгкий смешок, в то время как Оккоцу-сан растерянно смотрит то на одного, то на другого. — «Так что можешь о них не беспокоиться». «Э… хорошо…?» — отвечает Оккоцу-сан, всё ещё явно сбитый с толку. «Не обращай внимания на Кинджи», — советует ему Кирара. — «Хотя он и не неправ, тебе не стоит беспокоиться о киотском техникуме. Верно, Шики?» Шики удивлённо моргает, когда к ней обращаются, но послушно кивает в ответ на подсказку своего одноклассника. «…Да». «Вот так».Кирара поворачивается обратно к темноволосому мальчику. «В таких вещах ты можешь доверять Шики. Она лучше всех разбирается во всех этих дзюдзюцу-штуках». «О-о, понятно», — говорит Оккоцу-сан. «Ага, можешь доверять здешней одзё-сама», — ухмыляется Кинджи. Оккоцу-сан медленно кивает, хотя видно, что он всё ещё не до конца понимает, что происходит. Но Шики сомневается, что с ним кто-то много разговаривал в последние несколько дней. Обслуживающий персонал, приставленный к нему, не смог бы объяснить ничего важного о его ситуации, а Сатору-ниичан смог заглянуть к нему лишь на мгновение, прежде чем ему нужно было уехать и разбираться с вышестоящими. Шики выполнила несколько миссий своего кузена за него, пока тот был занят, что означало для неё плотный график. Отсутствие информации в совершенно новой, неопределённой обстановке заставило бы любого нервничать. Тогда лучше всего успокоить Оккоцу-сана, чтобы ему было комфортнее. «Тебя не казнят», — говорит ему Шики. Мальчик тут же бледнеет. Кирара хватает рукав хантэна Шики, резко дёргая его. «Зачем ты это сказала?» — отчаянно шипит её одноклассник. «…Не волнуйся, тебя не казнят?» — пытается снова Шики. Судя по тому, как Оккоцу-сан слегка отстраняется от неё, очевидно, ей ещё предстоит найти правильную комбинацию слов. — «…Я пытаюсь развеять твои опасения». «Да уж, у тебя забавный способ это делать», — говорит Кинджи почти с восхищением. — «Ещё смешнее то, что ты никогда не делаешь это нарочно». Шики фыркает, скрещивая руки на груди. Похоже, её одноклассник снова развлекается за её счёт. Кирара хлопает Оккоцу-сана по плечу. «Она просто такая, всё в порядке». «Я… но…» — бессвязно бормочет Оккоцу-сан, прежде чем наконец снова суметь правильно связать слова. — «Почему казнь вообще рассматривается как вариант?» В восклицании слышится недоверие и слабый намёк на страх, едва уловимый. «Вышестоящие казнят опасные элементы, которые не поддаются контролю или представляют значительную угрозу», — говорит ему Шики. — «Обычно такой приговор получают только самые опасные Пользователи Проклятья». Оккоцу-сан с трудом сглатывает. «…Что такое Пользователь Проклятья?» «Колдун, который использует дзюдзюцу в злых целях, причиняя значительный вред другим». Как Гето Сугуру, который вырезал деревню обычных гражданских, используя свою Манипуляцию Проклятыми Духами, в ночь, когда он стал отступником. Руки Оккоцу-сана сжимаются в кулаки. «Так если Рика-чан… причинила вред другим, то…» «Согласно отчётам, Рика не сделала ничего, за что тебе бы вынесли смертный приговор», — обрывает мальчика Шики. — «Ты никого не убил. Единственный, кто был серьёзно ранен Рикой, — это Кинджи, а он не в счёт». «Что значит, я не в счёт?!» — оскорблённо смотрит Кинджи. «Ты же от всего исцелился, не так ли?» — невозмутимо парирует Шики, не видя смысла в возмущении мальчика. «Да, но всё равно было больно, ясно?» — ворчит мальчик. Оккоцу-сан вздрагивает. «Мне жаль». «Да нет, я не это имел в виду. Это не твоя вина», — Кинджи моргает и пренебрежительно качает головой. — «Ты всё равно сделал всё возможное, чтобы попытаться остановить этого Проклятого Духа. И, ну, лучше я, чем кто-то другой, кто не сможет от этого оправиться». Обратная Проклятая Техника, которая автоматически работает в Расширении Территории Кинджи, позволяет ему исцеляться от всего, что не является откровенно смертельной раной, убивающей его немедленно. Это даёт ему очень много свободы в бою, потому что позволяет продолжать сражаться, несмотря на травмы, которые в противном случае вывели бы из строя любого другого колдуна. И в этом случае это также хорошо для Оккоцу-сана, потому что это означает, что преследующий его Проклятый Дух на самом деле никого не убил. Конечно, он нанёс значительный структурный ущерб школе, но никто не погиб. Так что, в некотором смысле, на самом деле повезло, что Кинджи был в составе команды, которая столкнулась с Оккоцу-саном. Если бы на счету Оккоцу-сана были убитые, то договариваться с вышестоящими от его имени стало бы немного сложнее. Но не невозможно. И в худшем случае Сатору-ниичан мог бы просто в одиночку отклонить любые протесты против его решения оставить Оккоцу-сана в Токио. Но… Это было бы неидеально. Отношение вышестоящих к Годжо Сатору, несомненно, ухудшилось бы, и хотя их мнение не было тем, что волновало её кузена, это означало, что в будущем всё могло бы стать более проблематичным. Альтернатива просто убить их всех и найти замену, которая, скорее всего, была бы более или менее такой же, как их предшественники, тоже не была решением. Помимо различных задержек и других проблем, которые возникли бы из-за внезапной смены администрации, такое действие также посеяло бы семена конфликта. Подавляющее большинство колдовских семей и так с опаской относились к клану Годжо, в разной степени. Убийство всех вышестоящих дало бы им повод объединиться и увидеть в клане Годжо — в Годжо Сатору — общего врага. Скольких людей пришлось бы убить Сатору-ниичану, чтобы заставить замолчать все голоса несогласных? Сколько колдунов осталось бы после этого? Сколько из них всё ещё были бы готовы сотрудничать с ним? В краткосрочной перспективе, убийство их всех, безусловно, решило бы непосредственные проблемы, которые видела Шики. Но, к сожалению, это был нежизнеспособный вариант для рассмотрения… пока что. «Что-то на уме?» «…Не особо». Немедленным, честным ответом Шики на вопрос Кирары было «Убийство вышестоящих». Но, заметив, что Оккоцу-сан тоже смотрит на неё, и вспомнив реакцию мальчика на «казнь» ранее, она решила выбрать уклончивый ответ. Шики может быть тактичной. «Просто политика». «Фу», — говорит Кинджи. Понятно. Кирара тоже корчит гримасу, оставляя Оккоцу-сана недоуменно моргать на них. «Какое отношение политика имеет ко всему этому?» — спрашивает он, явно сбитый с толку. «Ко всему», — тяжело вздыхает Кинджи. — «…Знаешь, когда меня завербовали в этот "секретный техникум для колдунов", последнее, чего я от него ожидал, — это быть брошенным с головой в политиканство дзюдзюцу». Оккоцу-сан медленно поворачивается к Кираре, очевидно, надеясь на объяснение этого многострадального заявления. «Да, нет, он не шутит», — виновато качает головой Кирара. — «Как оказалось, здесь во всё вовлечено много политики». Оккоцу-сан с трудом сглатывает. «Не волнуйся, это не то, о чём тебе придётся беспокоиться…» — Кирара замирает на середине откровенно ложного утешения, видимо, сам осознав, как нелепо он звучит. Абсолютно невозможно, чтобы Оккоцу Юта, мальчик с потенциалом особого класса, остался незатронутым интригами вышестоящих. — «…Это не то, о чём тебе придётся беспокоиться немедленно. Пока что». Другой мальчик не кажется очень успокоенным этими словами. «Чувак, ты что, брал уроки у Шики или что-то в этом роде?» Кинджи тычет Кирару в бок. «Заткнись», — ворчит Кирара, его щёки слегка краснеют от смущения. «Почему ты меня в это втягиваешь?» — Шики косится на Кинджи. Её одноклассник фыркает. «А как ты думаешь?» «…В следующий раз я оставлю тебя на растерзание вышестоящим». «Эй, эй, давай не будем заходить так далеко!» — Кинджи резко выпрямляется на своём месте. — «Это же просто жестоко, тебе не кажется?» Шики закатывает глаза. Она не может представить себе ситуацию, в которой она действительно оставила бы своих одноклассников один на один с махинациями вышестоящих, особенно когда ни один из них не очень опытен в этой области, и у них нет поддержки колдовских кланов, как у неё. Кинджи это тоже прекрасно понимает, судя по нотке добродушия, сохраняющейся в его голосе. «Давай, поддержи меня, Оккоцу», — говорит Кинджи, закидывая руку на плечо младшего мальчика. Оккоцу-сан взвизгивает. «М-меня?!» «Ну да. Кираре повезло, он по большей части избежал внимания вышестоящих, но, к сожалению, о нас того же сказать нельзя», — сообщает ему Кинджи. — «Если ты поладишь с Шики, то, по крайней мере, можешь быть уверен, что она вытащит тебя из тюрьмы, когда они попытаются тебя запереть». «Из тюрьмы?» — встревоженно вскрикивает Оккоцу-сан. «Эм, тюрьмы дзюдзюцу», — быстро поясняет Кинджи в свою защиту. — «Не настоящей тюрьмы. Да. Хотя, я думаю, есть ещё что-то насчёт того, что колдуны вытаскивают друг друга из тюрьмы, если они вступают в конфликт с властями?» Не совсем так, как выразилась бы Шики, но это… не совсем неверно? Оккоцу-сан смотрит на них с открытым ртом, на несколько долгих мгновений потеряв дар речи. «…Колдуны — преступники?» «Ага». «Нет». «Некоторые из них». На этот раз Шики и её одноклассники обмениваются долгим, молчаливым взглядом. Каждый из них дал разный ответ на вопрос Оккоцу-сана. «…Вы же не можете всерьёз говорить мне, что деятельность секретной полувоенной организации является совершенно законной», — Кинджи, ответивший утвердительно, первым нарушает молчание. — «Типа, да, некоторые чиновники знают, что происходит с колдунами, и обязаны хранить тайну и всё такое, но мы всё равно нарушаем законы и наносим ущерб имуществу повсюду». «Но некоторая степень правительственного одобрения есть», — указывает Кирара. — «Не то чтобы колдуны бегали и совершали преступления! И Окна тоже сотрудничают с местными правоохранительными органами». «Пользователи Проклятья», — это всё, что говорит Шики в защиту своего ответа. С технической точки зрения, колдуны определённо попадают в серую зону, когда речь идёт о законности их деятельности. Однако крайне маловероятно, что колдуна когда-либо вызовут в официальный суд по причинам, связанным с дзюдзюцу. Вопрос о том, являются ли колдуны преступниками, не имеет чёткого ответа. Но неоспоримо, что Пользователи Проклятья, которые совершают преступления с использованием колдовства, безусловно, являются преступниками. Как по правилам мира дзюдзюцу, так и по стандартам большого мира вокруг них. «Верно. Думаю, уклончивый ответ — "Вроде того, это немного сложно"», — говорит Кинджи Оккоцу-сану. — «Технически да, практически нет, по большей части». «Справедливости ради, колдуны тайно сражаются с невидимыми монстрами, которых большинство людей не видит, так что это, вероятно, не помогает с официальным оформлением чего-либо», — добавляет со стороны Кирара, а затем корчит гримасу. — «…Звучит как-то нелепо, когда произносишь это вслух». «Ну, это правда», — пожимает плечами Кинджи. — «Проклятые Духи действительно невидимые монстры для большинства людей». «А… много ли Проклятых Духов?» — тихо спрашивает Оккоцу-сан. Затем, после короткого колебания, добавляет: «…Как Рика-чан?» «Да, Проклятых Духов много. Но на самом деле не таких, как Рика», — отвечает Кирара. — «Рика — Проклятый Дух особого класса, верно? Проклятых Духов особого класса не так уж часто встретишь». «Не знаю», — задумчиво трёт подбородок Кинджи, — «Такое чувство, что мы в последнее время сталкиваемся с большим количеством угроз особого класса, так что это, вероятно, более вероятно, чем ты думаешь». «Обычно угроз особого класса не так уж много». Надо признать, что количество опасностей особого класса, с которыми Шики сталкивалась в последнее время, было довольно… частым. Но это аномалия, а не норма, как, по-видимому, считает Кинджи. «Правда?» — скептически щурится Кинджи. Шики кивает. «…Но Рике-чан можно помочь, верно?» — решается спросить Оккоцу-сан. Шики вздыхает. Самый простой ответ — тот же, что она дала мальчику раньше: Убить его. Учитывая, насколько переплетена их Проклятая Энергия, возможно, будет некоторая… потенциальная отдача, по крайней мере, до тех пор, пока Шики не сможет лучше прочитать их связи. Но, поскольку убийство — это не тот ответ, который он ищет… «Сатору-ниичан сможет ответить на детали этого вопроса». По крайней мере, как только он освободится от дел с вышестоящими. «Сатору…?» — недоумённо моргает мальчик. «Он должен был навестить тебя уже один раз». Кратко, но всё же. Шики с трудом верится, что Сатору-ниичан не оставил бы на него впечатления. Оккоцу-сан издаёт звук озарения. «О! Тот беловолосый мужчина, который задал мне несколько вопросов на днях. Он твой брат?» «Нет. Мы кузены». На данный момент Шики уже даже не удивляется этому вопросу. «Не волнуйся, я тебя прекрасно понимаю». Кинджи протягивает руку и хлопает Оккоцу-сана по плечу. «Они очень похожи, и даже ведут себя как брат с сестрой!» Шики игнорирует эту реплику. «Сатору-ниичан знает больше меня», — говорит она ему. — «Он сможет проанализировать твою ситуацию. Но в зависимости от обстоятельств и того, насколько активно злонамеренна Рика, возможно, он даст тебе тот же ответ, что и я». Оккоцу-сан кусает губу. «Это не… Я-я имею в виду, несчастные случаи были и раньше, но не такие плохие, как последний в школе. Рика-чан… опасна, я думаю, но она не злонамеренна». «Она мстительный дух». И Шики ещё не встречала Проклятого Духа, который не был бы враждебен к людям — Проклятые Духи Гето-сана были единственным исключением, но это потому, что они были укрощены его проклятой техникой. Не похоже, что между Оккоцу-саном и Рикой здесь то же самое, учитывая явное отсутствие у мальчика контроля над мстительным духом. Но было ли это из-за недостатка навыков или просто потому, что он был неспособен оказывать какой-либо контроль над поведением Проклятого Духа… Шики задаётся вопросом, сможет ли мальчик оправдать какие-либо ожидания её кузена. Конечно, он не обязан, но ему определённо пойдёт на пользу, если он это сделает. В конце концов, сила — это то, что имеет первостепенное значение для колдуна. Если Оккоцу-сан желает сохранить хоть какое-то подобие собственной воли в мире дзюдзюцу, будь то от вышестоящих или от Годжо Сатору, то она ему будет крайне необходима.