Глава 75 - Повороты и перипетии

«Знаешь», — недоуменно говорит Сатору-ниичан. — «Мне кажется, ты всегда ввязываешься в такие интересные дела, когда меня нет рядом». «Это не специально». … Это и вправду, вправду не так. Просто почему-то всё это всегда происходит само по себе, как ни загадочно? Шики не из тех, кто намеренно суёт свой нос в дела, которые её напрямую не касаются, или ищет неприятностей. Но она также и не из тех, кто будет сносить неприятности молча. С неприятностями лучше всего разбираться быстро и прямо — и навсегда, если это возможно и приемлемо. Её кузен фыркает. «Так. Ещё один гражданский ребёнок, да?» Молодой человек качнулся назад на пятках, засунув руки в карманы и задумчиво хмыкнув. «У тебя определённо талант находить новых рекрутов». «Это не специально», — с лёгким раздражением повторяет Шики. Хотя, раз уж на то пошло… «Ты думаешь, этот мальчик станет хорошим учеником?» «А почему нет?» — небрежно пожав плечами, парирует Сатору-ниичан. — «Судя по тому, что ты мне только что рассказала, у этого паренька много Проклятой Энергии, и за ним ещё и Проклятый Дух особого класса охотится. Похоже, он идеально подойдёт для техникума дзюдзюцу, не так ли?» Либо так, либо смертный приговор по милости вышестоящих, которые, как правило, не любят, когда в поле их зрения так внезапно появляются неожиданные, опасные элементы, полагает Шики. Или вообще появляются, если только их нельзя легко схватить и взять под контроль. … Если подумать, этот странный мальчик, появившийся на последней миссии Кинджи и Кирары, потенциально может соответствовать этим критериям в глазах вышестоящих, учитывая отсутствие каких-либо прежних связей с миром дзюдзюцу. Предварительная проверка Оккоцу Юты подтвердила, что его происхождение вполне гражданское — сын офисного работника и домохозяйки, живущих в обычном районе, с младшей сестрой, посещающей местную начальную школу. На первый взгляд, в таком простом происхождении не было ничего особенного. За исключением значительного количества Проклятой Энергии, разделяемой между мальчиком и Проклятым Духом, следовавшим за ним по пятам. Проклятая Энергия уровня особого класса, что встречалось не так уж часто. «Ученики поступают в техникум дзюдзюцу, чтобы научиться изгонять проклятия. Они не приводят с собой Проклятых Духов особого класса!» «Успокойтесь, Такаги-сенсей», — Сатору-ниичан легонько цыкает на вмешательство другого мужчины в их разговор. — «Как учитель, разве ты не должен радеть за образование и совершенствование молодёжи?» С другой стороны стола в переговорной Такаги-сенсей медленно делает глубокий вдох. «Моя работа — готовить учеников к тому, чтобы стать колдунами. А Оккоцу-куну сейчас нужна помощь от колдуна, а не то, чтобы его бросали в омут с головой в опасную, незнакомую среду. Мы не знаем, что провоцирует того Проклятого Духа, который его преследует. Если он в конечном итоге подвергнет опасности кого-либо из других учеников, последствия этого будут…» Сатору-ниичан протягивает руку вбок и притягивает Шики ближе к себе. Не сопротивляясь, Шики позволяет своему старшему кузену обращаться с ней бесцеремонно. «Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться», — говорит он Такаги-сенсею, многозначительно похлопывая Шики по плечу. Шики послушно сидит рядом с кузеном, моргая. Такаги-сенсей делает движение, будто собирается схватиться за голову от надвигающейся головной боли, но в последний момент, видимо, передумывает. На его голове из-за недавней травмы намотаны слои бинтов, так что это, вероятно, к лучшему. Его пальцы дёргаются и неловко замирают в воздухе на мгновение от прерванного движения, прежде чем он наконец медленно их опускает. «Это… всё равно не совсем…» — беспомощно обрывает фразу Такаги-сенсей на мгновение. Шики и Сатору-ниичан ждут, пока он соберётся с мыслями, Шики делает это терпеливо, в то время как Сатору-ниичан ждёт с видом развлечения. — «…Я понимаю, что вы уверены в её способности усмирить Оккоцу, если он или его Проклятый Дух создадут какие-либо проблемы. Но это всё равно не…» «Всё равно не что, хм?» Может, Такаги-сенсей беспокоится о побочном ущербе? Шики не особо волнуется насчёт битвы с Проклятым Духом, даже если он особого класса, но она не может гарантировать, что сможет изгнать его без какого-либо ущерба для окружающей обстановки. «Я всё ещё не думаю, что это лучший способ действий», — признаётся Такаги-сенсей тихим, противоречивым тоном. — «Помимо опасений за безопасность… если Оккоцу Юту примут в качестве ученика, это, несомненно, привлечёт ещё больше внимания со стороны вышестоящих, а я думаю, что токийским ученикам этого уже и так хватило. Я просто хочу, чтобы у детей была безопасная среда для обучения и развития своих навыков, без необходимости беспокоиться о… всём этом, на самом деле». Слова произнесены немного торопливо, но, тем не менее, искренне. При всех его недостатках, Такаги-сенсей действительно искренне заботится о своих учениках — что видно по тому, с каким вниманием он обучает Кинджи и Кирару. Если бы Шики была девушкой без опыта колдуна первого класса на момент поступления в техникум, возможно, она тоже нашла бы его руководство бесценным. Но это не тот случай. Годжо Шики — колдун первого класса из клана Годжо и глава одной из его ветвей; что ещё важнее, она носительница пары проклятых глаз — единственная, кроме её кузена и главы клана, кто обладает такими глазами. Политическая сцена и интриги, в которые Такаги-сенсей так явно не желает впутывать своих учеников, — это то, с чем Шики росла как талантливый молодой колдун клана. Так что это желание защитить своих учеников, о котором заявляет Такаги-сенсей, не распространяется на Шики. Она не держит зла на своего учителя за это. В конце концов, обстоятельства их нынешней реальности делают невозможным для Шики быть ничего не знающей ученицей, нуждающейся в защите учителя в такой манере… или даже той, кого может защитить кто-то вроде Такаги-сенсея. Не то чтобы это, кажется, останавливало его от попыток защитить Кинджи и Кирару, за что Шики не может его винить. На мгновение она задаётся вопросом, не пытается ли Такаги-сенсей компенсировать здесь какую-то меру вины. В том испытании, которое пережили ученики во время Обона, Такаги-сенсея винить нельзя, но недавние события во время обменного мероприятия в Киото и последняя миссия… Обе ситуации были неожиданными, конечно, но Такаги-сенсей был ответственен за своих учеников в обоих случаях и не смог должным образом справиться с этим. «Ты не окажешь своим ученикам никакой услуги, знаешь ли». Сатору-ниичан наклоняет голову в сторону другого мужчины. Его слова звучат лениво и протяжно, но глаза остры. «Есть разница между защитой и сюсюканьем. И на самом деле, сколько бы причин ты ни находил, чтобы всё приукрасить… разве основная причина, по которой ты так против принятия Оккоцу Юты в ученики, не в том, что ты не думаешь, что справишься с ним как учитель?» Такаги-сенсей напрягается. «Это не…!» «Может, ты и неплохой учитель для Кинджи и Кирары, тут я тебе отдам должное», — небрежно прерывает его протест Сатору-ниичан. — «Но для Шики? Можешь ли ты честно сказать то же самое?» Лицо мужчины слегка бледнеет. «Это… я…» «Такаги-сенсей не так уж плох», — говорит Шики, чувствуя себя обязанной выступить в защиту своего учителя. Сатору-ниичан скептически изгибает бровь. «Правда? Тогда я уверен, ты не против рассказать мне, чему ты научилась у него как ученица в его классе в этом году?» «…Теперь я лучше умею пользоваться видеокамерами». И компьютерами тоже. Хотя часто её незнакомство с устройствами означает, что она довольно медленно с ними работает, так что нередко Кинджи или Кирара ловко берут всё на себя, нажимают несколько кнопок и возвращают ей. «Отлично». Сатору-ниичан складывает руки на груди. «Что-нибудь ещё?» «Такаги-сенсей организовал для меня несколько спаррингов с Кусакабэ-сенсеем». Если подумать, в последнее время спаррингов не было, с тех пор как… примерно с Обона. После этого было довольно много миссий, а ещё была та поездка в Китай. Затем сразу же последовала неразбериха с Расширением Территории Кинджи. Шики… вероятно, сейчас тоже не очень-то любят в клане Ягю. Кусакабэ-сенсей, как колдун, тесно связанный с кланом Ягю и талантливый практик фехтования Шин Кагэрю, мог получить или не получить указание держаться от неё на определённом расстоянии в качестве выражения недовольства клана Ягю. Что может быть ещё одной причиной недавнего отсутствия спаррингов. Жаль. Он показал несколько интересных приёмов с использованием Шин Кагэрю. «Так что на самом деле нет ничего, чему твой Такаги-сенсей здесь научил тебя сам», — голос Сатору-ниичана прорывается сквозь её мысли, возвращая внимание Шики к продолжающемуся разговору — и к очевидному растущему дискомфорту её учителя. В голосе её кузена нет упрёка, если быть точным, но он… в некотором смысле, ошеломляюще нейтрален, и от этого его слова, произнесённые с прямотой, становятся ещё острее. Что ж. Такаги-сенсей — пользователь шикигами; точнее, он колдун, который является пользователем шикигами в более традиционном смысле. Тот, кто предпочитает сражаться на расстоянии, держась подальше от любой непосредственной опасности и поддерживая шикигами, отправленных в ближний бой вместо него. Это сильно отличается от того, как тренировали Мегуми, или от того, что Шики помнит о боевом стиле Гето-сана. Оба они призывали фамильяров, чтобы те сражались за них — Мегуми своих шикигами Десяти Теней, а Гето-сан — Проклятых Духов, которых он поглотил с помощью Манипуляции Проклятыми Духами, — но ни один из них не был из тех, кто оставался бы в стороне и держался на расстоянии, как предпочитало большинство пользователей шикигами. В некотором смысле, это вполне разумно. Призванное существо не будет полезно, если его призывателя выведут из строя, а неумение колдуна вести ближний бой стало бы вопиющей слабостью, которой могли бы воспользоваться другие. Такаги-сенсей не был неспособен к ближнему бою, но в этом он был… определённо слаб, особенно по сравнению с его мастерством призыва и использования своих шикигами. Что также означало, что ему было нечему научить Шики в плане боя, даже в качестве спарринг-партнёра. Бой на расстоянии был её слабой стороной, но это не то, с чем Такаги-сенсей мог бы помочь, поскольку Шики не собиралась добавлять боевых шикигами в свой арсенал инструментов. Для неё это было бы пустой тратой Проклятой Энергии, а последнее, что нужно было Шики, — это тратить свои запасы Проклятой Энергии, учитывая её предыдущий опыт. … Такаги-сенсей ни в коем случае не плохой учитель. Кинджи и Кирара многому у него научились. Просто он оказался не особенно подходящим учителем для Шики. Но он всё равно старается изо всех сил и готов прислушиваться к её мнению, поэтому Шики не считает его плохим учителем. За её тренировками следит Сатору-ниичан, и за её спиной стоят ресурсы и поддержка клана Годжо. Шики не завидует своим одноклассникам из-за дополнительной заботы и внимания, которые они получают от своего учителя; не то чтобы ей это было нужно. «Всё в порядке, Сатору-ниичан», — говорит она своему кузену, который в ответ корчит гримасу и драматично вздыхает. «Ты такая покладистая, добродушная малышка», — говорит он ей, отчего Такаги-сенсей внезапно слегка давится. Но Сатору-ниичан игнорирует мужчину, вместо этого протягивая руку к Шики, чтобы легонько коснуться её носа. И более тихим тоном добавляет: «Будь немного эгоистичнее». На мгновение Шики задаётся вопросом, говорит ли её кузен всё ещё о преподавании Такаги-сенсея. Однако Сатору-ниичан не даёт ей времени на размышления и поворачивается обратно к учителю. «В любом случае, возвращаясь к тому, о чём я говорил», — он хлопает в ладоши. — «Такаги. Даже если ты не чувствуешь себя готовым взять на себя ученика особого класса, ты ведь понимаешь, что произойдёт, если ты откажешься принять Оккоцу, не так ли?» Такаги-сенсей настороженно смотрит на Сатору-ниичана. Фальшиво-весёлая улыбка на лице беловолосого колдуна не дрогнет. «…Колдунам поручат должным образом помочь мальчику в изгнании следующего за ним Проклятого Духа, не так ли?» «Бип». Обе руки поднимаются и скрещиваются на груди Сатору-ниичана, образуя перед ним букву «X». «Неправильный ответ. Оккоцу отправят в Киото». Брови Такаги-сенсея хмурятся, губы изгибаются в недовольной гримасе. «Вот как вышестоящие это преподнесут: если токийский техникум не чувствует себя должным образом готовым сдержать и справиться с угрозой, которую представляет Оккоцу Юта, то ответственность за это ложится на тех, кто в Киото», — информирует Сатору-ниичан другого мужчину. — «Мне нужно также рассказать тебе, что они там сделают с пареньком, как только он окажется полностью в их распоряжении?» «Ты говоришь… что вышестоящие попытаются сделать из мальчика оружие?» — Такаги-сенсей бледнеет от таких предположений. «Шики и меня им слишком сложно помыкать, как им заблагорассудится, и они также знают, что мы не будем представлять их интересы», — легко отвечает Сатору-ниичан. — «Они слишком долго жаждали получить шанс вцепиться когтями в колдуна особого класса, чтобы он был у них на побегушках». Такаги-сенсей опускает голову, явно обдумывая слова. И, судя по застывшему выражению его лица, он явно не находит исход, который рисует Сатору-ниичан, особенно приятным. «Вышестоящие…» — Такаги-сенсей замолкает, его губы кривятся. — «Даже если то, что вы говорите, правда, они бы не… вы говорите так, будто они злонамеренны, а это не так. Я не обязательно согласен с тем, как они поступают, но, конечно, они бы не зашли так далеко и не причинили бы ему вреда намеренно». Сатору-ниичан на мгновение смотрит на Такаги-сенсея. «…Кажется, я понимаю, почему тебе поручили эту миссию с Оккоцу». Шики на мгновение моргает в замешательстве от, казалось бы, не связанного с темой комментария, прозвучавшего из ниоткуда, прежде чем уловить смысл слов своего кузена. Такаги-сенсей, с другой стороны, явно его упускает. «Прошу прощения? Эта недавняя миссия — она была поручена моим ученикам, а не мне». «А если им двоим поручили миссию, пока Шики была в отъезде, то кто, кроме тебя, сопровождал бы их?» — мгновенно указывает Сатору-ниичан. Такаги-сенсей хмурится в смятении. «Но… какое это имеет отношение к делу?» Его голос звучит откровенно недоумённо, как будто он не может придумать, почему могло бы быть значимым, что Такаги Хаджимэ присутствует на этой миссии, связанной со встречей с Проклятым Духом особого класса и мальчиком, которого этот Проклятый Дух преследовал. «…Кроме того, это была просто миссия с неверно определённым рангом, не так ли?» — медленно говорит Такаги-сенсей, переводя взгляд с одного беловолосого колдуна на другого, сидящих в комнате. — «Вы говорите так, будто это было намеренно устроено, чтобы меня отправили на это задание, но если бы было уже известно, что миссия будет включать в себя Проклятого Духа особого класса, то, конечно, вместо этого был бы назначен другой, более подходящий для этой задачи колдун». «Может быть», — протягивает Сатору-ниичан. — «Ты просто должен был умереть». «Что?!» Шок искажает черты лица Такаги-сенсея, и он смотрит на Сатору-ниичана так, будто не понимает слов, только что сорвавшихся с уст другого мужчины. Но он быстро восстанавливает самообладание, его выражение лица закрывается, когда он насильно возвращает ему маску спокойствия. «Я… не понимаю, что вы имеете в виду». «Давай тогда рассмотрим это гипотетически», — хмыкает Сатору-ниичан. — «Предположим, Шики не уведомили о ситуации, и она не успела добраться до Сендая вовремя. Разбушевавшийся Проклятый Дух особого класса убивает трёх колдунов — одного полу-первого класса и двух его учеников. Как ты думаешь, каковы были бы последствия этого?» «Результаты миссии были бы доложены вышестоящим, и для изгнания проклятия был бы отправлен колдун более высокого ранга», — отвечает Такаги-сенсей. «И?» «…И?» Сатору-ниичан вздыхает. «Тут нужно учитывать не только твою типичную точку зрения колдуна, Такаги», — говорит он. — «Во-первых, немедленный результат: если бы Проклятый Дух Оккоцу Юты вас уничтожил, то Шики не посмотрела бы на него по-доброму. Для него не нашлось бы места в Токио, оставив Киото и вышестоящих в качестве его единственного выхода». «Но…» «Во-вторых», — продолжает Сатору-ниичан, сметая протесты Такаги-сенсея. — «Нужно учесть и самого паренька. Он вырос в гражданской среде, Такаги. Несмотря на то, что его преследует Проклятый Дух особого класса и на протяжении его детства случались различные несчастные случаи, на его счету на самом деле нет трупов. Но если его Проклятый Дух убьёт других людей, то кровь всё равно будет на его руках. Большинство людей не очень хорошо переносят убийство, знаешь ли». Шики бросает взгляд на своего кузена при последнем комментарии. Кузен не смотрит в её сторону, но снова легонько похлопывает её по плечу. Ты не «большинство людей», и в этом нет абсолютно ничего плохого. «Так что, помимо того, что на административном уровне становится очевидно, что на свободе опасное проклятие, у тебя ещё и паренёк, который справляется со смертями на своей совести. В дополнение к тому, что его уже изгоняют и травят одноклассники, и у него сложные отношения с собственной семьёй». Каждое слово Сатору-ниичана заставляет Такаги-сенсея выглядеть всё более и более неловко, но мужчина не уклоняется ни от одного из них. «Вина, травма, беспомощность», — мягко, словно пёрышко, произносит Сатору-ниичан. — «Такое шаткое психическое состояние гражданского ребёнка сделало бы его чрезвычайно лёгким для манипуляций и подталкивания в правильном направлении, не так ли?» …Что идеально соответствовало бы целям вышестоящих. Клан Годжо слишком долго занимал подавляюще сильную позицию без соперников, даже близко не способных с ними сравниться. Достаточно долго, чтобы многие люди начали беспокоиться, особенно потому, что Сатору-ниичан ясно дал понять, что не намерен следовать тем же ортодоксальным путям, за которые многие слепо цепляются. Так что появление Оккоцу Юты, мальчика, к которому был привязан Проклятый Дух особого класса, который и сам был особым классом с учётом количества его Проклятой Энергии… вышестоящие должны были быть дураками, чтобы упустить его. Но как убедиться, что он будет хорошим, послушным маленьким инструментом? Отдалить его от Годжо Сатору. Годжо Сатору чрезвычайно любит свою младшую кузину, так что если Годжо Шики будет сильно не любить Оккоцу, то не будет беспокойства, что Годжо решит взять мальчика под своё крыло. А с хрупким психическим состоянием, Оккоцу, несомненно, окажется восприимчивым к тем, кто предлагает ему помощь. К тем, кто забирает его из враждебной среды, в которой он находится. Они подойдут к мальчику в роли властей, выносящих приговор тому, кто совершил самое тяжкое преступление — убийство, ставя себя в позицию силы и с самого начала обеспечивая себе моральное превосходство. Но вместо казни, приговора, который они могли бы всерьёз рассмотреть, если бы не несбалансированная политическая ситуация с кланом Годжо… они проявят великодушие. Они позволят этому молодому преступнику получить второй шанс искупить свою вину. Если, и только если, он будет слушаться приказов, которые ему отдают для его же блага. «Э-это…» Часть Такаги-сенсея, кажется, отчаянно хочет отрицать то, что слышит. Но другая, гораздо большая часть, выражает осознание того, что это имело бы смысл. Колдуны постоянно взвешивают прибыль и убыток друг против друга при принятии решений. Для вышестоящих потеря трёх колдунов — колдуна полу-первого класса и двух учеников, у одного из которых была нежелательная проклятая техника, оскорбляющая их чувства, — была приемлемой. Это было нечто совершенно приемлемое, если взамен они получат контроль над податливым молодым колдуном особого класса, которого смогут обучать по своему усмотрению. Выражение лица Такаги-сенсея выглядит слегка болезненным от этого нового понимания того, как недавняя миссия потенциально могла бы развернуться. «Оримото Рика умерла около пяти лет назад», — говорит Сатору-ниичан. Оримото Рика — это, должно быть, «Рика-чан» Оккоцу-сана, девочка, которая после смерти стала мстительным духом и с тех пор преследует своего друга. Расследование обстоятельств этого дела всё ещё продолжалось, но… «Ты думаешь, Окна, размещённые в Сендае, действительно не замечали присутствия Проклятого Духа особого класса всё это время?» Ответ на это — определённое, громкое нет. Шики знает администрацию как отсталую и застойную, полную традиционалистов, которые слишком назойливы для своего же блага или блага кого-либо ещё. Но несмотря ни на что, от них всё же есть польза, и они не совершенно некомпетентны. В противном случае в мире дзюдзюцу было бы гораздо больше хаоса и беспорядка. Итак. Те, кто поручил эту миссию с участием Оккоцу-сана Кинджи и Кираре, скорее всего, точно знали, что делали. Смерть Такаги вдобавок к смертям его учеников стала бы решающей страховкой, гарантирующей, что Оккоцу не попадёт под эгиду токийского техникума. Что токийскому техникуму будет трудно принять мальчика, и сам мальчик будет неохотно оставаться в токийском техникуме. …Что оставило бы Киото единственным разумным вариантом. По совпадению, это был также вариант, который предоставлял вышестоящим удобный доступ к их новому оружию особого класса. «К счастью, мы имеем дело не с такой ситуацией». Рука ложится на голову Шики, ласково взъерошивая её волосы. Ей придётся снова расчёсываться позже, не так ли? «Так что у нас здесь гораздо больше пространства для манёвра». Шики кивает. «Вышестоящие не учли Кинджи и Кирару». Они недооценили Кинджи, думая, что у него нет шансов выжить против Проклятого Духа особого класса — даже с его собственным Расширением Территории. И они также упустили из виду Кирару, скорее всего, думая, что самый неприметный первокурсник Токио не сможет оказать никакого значимого сопротивления. Но то, что они оба были беспомощны против Араи Соурена, не означало, что они останутся беспомощными навсегда. Кинджи выстоял против Проклятого Духа особого класса, эффекты его Расширения Территории сделали его достаточно стойким, чтобы переносить ранения, которые вывели бы из строя или убили другого колдуна. Именно Кирара успешно передал Шики сообщение о происходящем, вместо того чтобы быть парализованным страхом, как мог бы быть гражданский, не привыкший к опасным для жизни ситуациям. «Именно», — Сатору-ниичан щёлкает пальцами. — «Кстати, твои одноклассники молодцы… кстати, где они сейчас?» «С Шоко-сан, в морге». Кирара всегда смешно дёргалась, когда они навещали Шоко-сан в школьном морге, что было немного забавно, но Шики не совсем понимала, почему. Шоко-сан всегда тщательно следила за тем, чтобы её запасы в техникуме были в порядке, будь то в её кабинете или в морге. Кираре не о чем было беспокоиться. «А, понятно». Сатору-ниичан лениво постукивает пальцами по подлокотнику дивана, на который он откинулся. «Никто не остался калекой навсегда, так ведь?» Такаги-сенсей издаёт странный звук, что-то среднее между удушьем и хрипом. Шики игнорирует чрезмерную реакцию своего учителя, как и Сатору-ниичан рядом с ней. «Немного покалечены», — отвечает она. — «С ними всё в порядке». «Рад это слышать». Сатору-ниичан, возможно, не испытывает личного интереса ни к одному из её одноклассников, но всё же приятно, что он спрашивает о них, потому что знает, что они важны для Шики. «Думаешь, кто-нибудь из них будет возражать, чтобы Оккоцу и его маленький друг остались в Токио?» «Маленький друг?» Они оба продолжают игнорировать Такаги-сенсея. «Кирара его защищал». Шики вспоминает, как она направила свой меч на Оккоцу-сана и потребовала ответов, только чтобы Кирара заслонил его собой и заявил, что он не представляет угрозы, хотя Кирара никак не мог не видеть ошеломляющую Проклятую Энергию, которую излучал мальчик, просто стоя там, как испуганный кролик. «А Кинджи?» — спрашивает её Сатору-ниичан. Шики не совсем уверена в мыслях Кинджи о мальчике. Она не думает, что у него была какая-то особенно заметная реакция на Оккоцу-сана… но в то же время Кинджи не проявлял к нему никакой враждебности, ни явной, ни скрытой. Это, вероятно, указывало на то, что Кинджи тоже не считал Оккоцу-сана «угрозой». И... «Я думаю, Кинджи доверился бы суждению Кирары». «Тогда последний вопрос», — Сатору-ниичан опускает руку, опираясь локтем на согнутое колено, чтобы подпереть подбородок одной рукой. — «Что ты думаешь об Оккоцу и его Проклятом Духе?» Что думает Шики… У неё пока нет очень сильного мнения об Оккоцу Юте. Мальчик показался ей… нервным и напуганным, но, возможно, любой гражданский был бы таким, если бы внезапно оказался на обочине битвы с участием Проклятого Духа особого класса. Если предварительные отчёты верны, то мстительный дух Оримото Рики сопровождал его годами, и, вероятно, требуется определённая сила духа, чтобы жить с Проклятым Духом особого класса, следящим за каждым твоим действием. Обычно, если человека преследует Проклятый Дух, его либо быстро убивают, либо он сам совершает самоубийство. Если бы Оримото Рика начала буйствовать и причинять серьёзный вред другим людям, от нанесения тяжких увечий до убийства… смог бы Оккоцу-сан сохранить ту же силу духа? Есть ли способ помочь Рике-чан? … Он не убежал. Когда Проклятый Дух бушевал, он не убежал. По словам Кирары, Оккоцу-сан даже пытался остаться и помочь, хотя его усилия в итоге оказались безуспешными. Было ли это просто потому, что он не хотел, чтобы Рика причинила кому-либо вред, или потому, что он беспокоился о Проклятом Духе? «Он мягкотелый», — наконец говорит Шики. — «Если он не сможет контролировать своего Проклятого Духа, я его убью». «Звучит неплохо», — Сатору-ниичан смеётся над её молчаливым согласием принять мальчика в Токио и признанием того, что она будет присматривать за мальчиком и его Проклятым Духом вместо него. Её кузен не является учителем в токийском техникуме, так что он не может постоянно следить за мальчиком сам. Такаги-сенсей наклоняется вперёд, хмуря брови. «…Если всё так, как вы говорите, и вышестоящие намерены сделать из Оккоцу оружие, то позволят ли они вообще токийскому техникуму взять его под опеку?» «А почему бы и нет?» — лениво возражает Сатору-ниичан. — «Шики уже доказала, что способна усмирить этого Проклятого Духа, и она согласилась следить за ситуацией здесь. В Киото ведь нет никого особого класса, верно? Им пришлось бы засунуть бедного паренька в одну из своих камер содержания или что-то в этом роде и молиться, чтобы этого хватило для сдерживания любых происшествий». «Технически, в Токио тоже нет никого особого класса», — вставляет Шики, за что получает от кузена внезапный резкий щелбан по лбу. «Но если Оккоцу Юта поступит в токийский техникум в качестве ученика…» Такаги-сенсей выглядит так, будто у него не хватает слов. «Значит ли это… разве это не означает, что мы сами куём из него оружие?» «Ну», — говорит Сатору-ниичан. — «Это вроде как твоя работа, не так ли?» Такаги-сенсей застывает и отшатывается. «Абсолютно нет, Годжо, я не…» «Прости, прости, я не это имел в виду», — примирительно поднимает обе руки Сатору-ниичан. — «Ты учитель. В какой степени твоего ученика будут считать оружием, а не человеком, — это то, что ты сможешь решить». «Я учу своих учеников основам того, как изгонять проклятия и защищать себя. А не превращать их в оружие». Шики и Сатору-ниичан обмениваются быстрым, недоумённым взглядом. Все колдуны — это, в большей или меньшей степени, оружие. Оружие уничтожает проклятия и убивает врагов, не так ли? Вот только Такаги-сенсей, кажется, … странно настаивает на этой формулировке. Какое-то недопонимание, возможно? «Хорошо, не оружие», — Сатору-ниичан поворачивается обратно и закатывает глаза. — «Но ты должен признать, что для паренька будет лучше в Токио, а не в Киото, где он будет под пристальным вниманием вышестоящих». По какой-то причине Такаги-сенсей колеблется, разрываясь. Сатору-ниичан наклоняет голову. «У тебя нет уверенности в себе как в учителе?» «…Я не подготовлен к обучению особого класса». «Если тебе от этого легче», — пожимает плечами Сатору-ниичан. — «Ситуация Оккоцу сильно отличается от ситуации Шики. Он обычный гражданский, не так ли? Так что ему будет чему поучиться, начиная с основ и всего остального». «Я знаю», — тихо признаёт Такаги-сан. — «Но я…» «У тебя в любом случае будет время подготовиться. Оккоцу, вероятно, не допустят к зачислению в качестве ученика до следующего учебного года». Наступает короткая пауза, пока Сатору-ниичан внимательно изучает другого мужчину. «Если только… у тебя нет других опасений. Ты боишься?» Такаги-сенсей морщится. «Я не…» «Ну, есть и другой вариант», — беловолосый колдун плавно и явно с удовольствием его прерывает. — «Бросай преподавание и назначь кого-нибудь другого на своё место». Такаги-сенсей заикается. «Это не так просто! И где мне вообще искать квалифицированного колдуна, готового занять этот пост? Не то чтобы…» «А как насчёт начать прямо с того, кто перед тобой?» — лукаво улыбается Сатору-ниичан. — «Что думаешь о вашем покорном слуге?» Другой мужчина в шоке замолкает, его рот слегка приоткрывается, пока он пялится на довольного колдуна. Шики моргает и бросает на кузена скептический взгляд. «Вы хотите преподавать? А как же ваши миссии?» «Я смогу всё устроить», — беззаботно машет рукой Сатору-ниичан, как будто это пустяк. Как будто его расписание и так не кошмарный беспорядок, с таким количеством миссий, дел клана и всего остального, что требует его внимания одновременно. Уже было довольно удивительно, что он вернулся так рано на этот раз, когда Шики сообщила ему о ситуации с Оккоцу. — «Если уж на то пошло, преподавание может стать для меня отпуском! Разве не звучит забавно?» Такаги-сенсей внезапно начинает выглядеть гораздо менее шокированным и гораздо более скептичным. … Шики не может сказать, что ожидала такого от своего кузена. Сатору-ниичан иногда бывает спонтанным, но не настолько спонтанным, без всякой логики в своих действиях. Это должно быть что-то, о чём он уже некоторое время думал, раз уж он поднимает это как возможность. Она склоняет голову. «…Сатору-сенсей?» «Ну разве ты не прелесть», — говорит Сатору-ниичан и снова начинает трепать ей волосы. Неважно. «Я больше никогда не назову тебя "сенсей"», — фыркает Шики. «Ой, да ладно, не будь такой…»