Глава 78 - Просмотр фильмов

Хотя в школе дзюдзюцу никогда не бывает много учеников, сама школа всегда хорошо обеспечена и располагает всевозможными удобствами, которые могут внезапно понадобиться её ученикам — или действующим колдунам, в зависимости от ситуации. Это означает, что как только Сатору-ниичан даёт Оккоцу-сану задание смотреть фильмы, каким-то образом тут же выясняется, что в токийском кампусе есть комната с большим телевизором и мягким диваном, идеально подходящая для такого случая. Лично Шики подозревает, что раньше это была одна из школьных комнат для совещаний, прежде чем её в одностороннем порядке приспособили для новой цели. Длинные шторы, тяжёлые и тёмные, задвинуты на окнах. Они хорошо блокируют свет, создавая иллюзию ночи, хотя на улице всё ещё светит послеполуденное солнце. Также здесь есть низкий столик с чайным сервизом, от которого лениво поднимается в воздух пар. «Почему здесь чай?» Кинджи щурится на глазурованный чайник и керамические чашки, словно это какие-то инородные предметы. «Потому что я попросила», — сообщает ему Шики. «Кто пьёт чай во время просмотра фильма?» — выпаливает Кинджи. Шики склоняет голову. «… А что не так с чаем?» «Абсолютно ничего», — вмешивается между ними Кирара, одной рукой зажимая рот высокому парню, прежде чем тот успеет высказать ещё какие-либо комментарии на эту тему. Кинджи, со своей стороны, закатывает глаза, прежде чем небрежно отмахнуться от руки Кирары. — «Нет такого правила, которое запрещало бы пить чай во время просмотра фильма». «Но обычно же пьют газировку или сок, разве нет?» — ворчит Кинджи. Кирара указывает на Шики. «Ты хоть раз видел, чтобы она пила газировку?» Кинджи замолкает и переводит на неё взгляд. «Мне не нравится газировка». Шики однажды пробовала дынную газировку, любезно предоставленную Сатору-ниичаном, и она не горит желанием повторять этот опыт — ни с какой газировкой, на самом деле. Насколько она понимает, все эти напитки, как правило, чрезмерно сладкие, а Шики не особенно любит сладкое. В отличие от одного её кузена-сладкоежки. «… Ну, дело твоё, наверное». Кинджи морщится. «Я всё равно считаю, что это немного странный выбор. Из-за этого столика у меня такое чувство, будто я сижу на какой-то мини-чайной церемонии, а не на киномарафоне». Шики недоумённо моргает. Для неё столик выглядит совершенно нормально. «Не обращай внимания на Кинджи», — Кирара хлопает её по плечу. — «Ты поймёшь, когда мы как-нибудь сходим с тобой в кинотеатр. Полагаю, ты там раньше не была?» Шики отрицательно качает головой. «Да, я так и думал». Кирара улыбается ей, и это должно было бы быть ободряющим выражением, если бы не почти напряжённый оттенок чего-то ещё в изгибе его губ, который появляется и исчезает, прежде чем Шики успевает что-либо понять. «Это ещё один пункт в наш список желаний?» — весело спрашивает Кинджи. «Шансов, что Сузуриги-сан согласится отвезти нас в кинотеатр, больше, чем в салон пачинко», — сухо замечает в ответ Кирара. «Эй, после кино мы всегда можем заглянуть в одно из моих старых местечек». Кинджи широко ухмыляется с озорным блеском в глазах. Кирара закатывает глаза — жест, полный раздражения и в то же время нежности. «Смотри, как бы тебя Сузуриги-сан ножом не пырнул или что-то в этом роде». «Эй, на моей стороне будет одзё-сама», — мгновенно отвечает Кинджи. — «И это ради исследования. Верно, Шики? Ты же говорила, что тебе интересно узнать, что из себя представляет моё Расширение Территории, да?» Шики кивает. «Вот видишь». В победной улыбке Кинджи теперь почему-то сквозит нотка самодовольства. «Как ещё она узнает, что такое пачинко, если никогда не зайдёт в салон пачинко и не попробует сыграть на автомате сама?» «Я не собираюсь с тобой об этом спорить», — фыркает Кирара. — «Но не говори, что я тебя не предупреждал, когда Сузуриги-сан начнёт сверлить тебя взглядом». «… В общем!» — Кинджи прочищает горло, отворачиваясь от своего одноклассника, чтобы порыться в тяжёлой картонной коробке, которую они получили от Сатору-ниичана. — «Иди сюда, Оккоцу, нам Годжо-сан прислал целую кучу фильмов, и я понятия не имею, с чего начать». «О-окей!» Оккоцу-сан, который последние несколько минут встревоженно молчал, слегка вздрагивает и поспешно подходит по приглашению Кинджи, едва не споткнувшись о подушку на полу. Картонная коробка, перед которой сидит на корточках Кинджи, доверху наполнена различными дисками с фильмами. Фильмов очень много, и если Шики правильно поняла своего кузена, то они должны охватывать широкий спектр разных жанров. В конце концов, колдун ни при каких обстоятельствах не может позволить своей эмоционально заряженной Проклятой Энергии выйти из-под контроля, что требует от него сохранять спокойствие в любых стрессовых ситуациях. «Есть что-нибудь, что тебе кажется интересным?» Кинджи дружески толкает младшего парня в плечо. «Я… эм…» — Судя по всему, Оккоцу-сан растерялся от обилия выбора. — «… Я просто выберу один наугад?» «Тоже вариант, наверное». Кинджи выпрямляется и встаёт. «Тогда я пойду настрою телевизор и всё такое». Шики смотрит на широкий экран и тоже поднимается. «Я помогу…» «Нет-нет, я справлюсь, можешь оставаться на месте», — быстро отвечает Кинджи. Сбоку Кирара издаёт приглушённый смешок, а Оккоцу-сан с недоумением смотрит на них. — «Можешь просто, эм… пить чай, наверное?» Шики бросает на своего одноклассника невозмутимый взгляд. Это из-за её последней неудачи с одним из школьных компьютеров? Она по-прежнему утверждает, что пользовалась им как обычно — экран компьютера внезапно погас сам по себе и отказывался включаться, что бы она ни делала, — это была техническая неисправность самого устройства, не так ли? Такаги-сенсей согласился! И таинственное исчезновение всех записанных видеофайлов со школьной видеокамеры в прошлый раз тоже нельзя было свалить на неё! «Или, ну, может, нам чего-то ещё не хватает?» — Кинджи ненадолго замолкает. — «Эй, подожди, разве твой кузен не говорил, что даст Оккоцу Проклятый Инструмент или что-то в этом роде, чтобы он, эм, направлял в него свою Проклятую Энергию во время нашего киномарафона?» «Говорил», — подтверждает она. «… Так где он?» Кинджи демонстративно осматривает комнату. «Потому что я точно не вижу здесь ничего подходящего». «Его принесёт Панда», — объясняет Шики своему однокласснику. «До сих пор не могу поверить, что здесь и вправду есть кто-то по имени Панда», — бормочет Кинджи себе под нос. Вряд ли это так уж странно. «Ты преувеличиваешь, не так ли?» «Поверь мне, нет». Кинджи закатывает глаза. «Ты слишком много времени провела среди колдунов, чтобы иметь нормальное представление о том, что нормально, а что нет». Это… не совсем неправда. Шики осознаёт, что её необычное воспитание исказило некоторые аспекты её мировоззрения, и её мышление сильно отличается от мышления обычного прохожего. Так что, возможно, Кинджи в данном случае совершенно прав. …Хотя она всё ещё считает, что имя Панды идеально ему подходит. Её мысли прерывает стук в дверь, и Шики поднимает взгляд одновременно с остальными. Она светлеет. «Панда!» В комнате появляется знакомый силуэт её друга. «Привет! Простите, что немного опоздал, я был…» Слова Панды прерываются громким стуком; звук открытого футляра от диска, выпавшего из ослабевших пальцев и упавшего обратно в коробку. Оккоцу-сан смотрит широко раскрытыми глазами, а рядом с ним Кинджи и Кирара выглядят не лучше. Что немного странно, потому что с чего бы им… Ах, точно. Представление! Правильное представление обеих сторон должно помочь сгладить ситуацию, верно? Шики помнит, как Юзуки когда-то говорил что-то в этом роде. «Панда, это мои одноклассники и будущий новый ученик, которого они подобрали на последней миссии», — говорит Шики своему давнему другу. — «Справа налево: Хоши Кирара, Хакари Кинджи и Оккоцу Юта». «Привет, приятно познакомиться». Панда поднимает мохнатую лапу, слегка помахивая ею в знак приветствия. Шики поворачивается к остальным присутствующим в комнате. «Это Панда. Думаю, можно сказать, что мы друзья детства». Она впервые встретила Панду, когда была вся та заваруха с возобновлением суда над Ягой Масамичи, и Сатору-ниичан просто приставил к ней Панду. Это было, когда ей было… шесть лет, в первый год, который она провела на попечении клана Годжо. …С тех пор прошло много времени, не так ли? «Постой, постой, постой», — внезапно срывается Кинджи. — «Ты это серьёзно? Нельзя же просто так закончить представление!» Шики поднимает бровь на реакцию своего одноклассника. «…Я назвала тебе его имя и наши с ним отношения. Тебе нужно было что-то ещё?» «Да, например, нормальное объяснение??» — говорит Кинджи и дико жестикулирует в сторону Панды. Рядом с ним Кирара быстро и решительно кивает. Шики не понимает, к чему они клонят. «Шики». Кирара прижимает руку ко лбу. «Сказать, что у тебя есть друг по имени "Панда", — это не то же самое, что сказать, что он на самом деле панда. И панды обычно не разговаривают! … Эм, без обид, прости, просто это очень неожиданно, и я…» «Никаких обид», — великодушно кивает Панда. — «Большинство людей чувствительны и легко пугаются, так что не торопитесь, успокаивайтесь». Кирара моргает, глядя на Панду, долго смотрит на него, а затем поворачивается к Шики с таким взглядом. Шики не может расшифровать его значение, но хорошо, что её одноклассники, кажется, последовали совету Панды и успокоились. Ни один из них больше не выглядит таким шокированным, и вместо этого они смотрят на Панду скорее с любопытством, чем с чем-либо ещё. «…Друзья детства?» — наконец произносит Кинджи. — «Как Фушигуро?» Вроде того. Шики встретила Панду задолго до того, как встретила брата и сестру Фушигуро, но это всё равно другое. С Пандой были игровые встречи, которые устраивал Сатору-ниичан. Но с Фушигуро… Шики жила под одной крышей с Цумики и Мегуми с тех пор, как её кузен однажды внезапно вернулся с ними. Если бы Шики сравнивала свои отношения с ними, она бы сказала, что она ближе к брату и сестре Фушигуро, чем к Панде. Но даже так, это не меняет того факта, что Панда всё равно является важным другом. «Что-то вроде того», — отвечает Панда за них обоих. «Ясно. А вся эта твоя, эм…» — Кинджи на мгновение замолкает. — «… То, что ты панда. Это что-то связанное с дзюдзюцу? Какая-то проклятая техника?» Панда кивает, а затем качает головой. «Да — дзюдзюцу, нет — проклятая техника. Я просто таким родился». Каким-то образом это объяснение только ещё больше сбивает с толку Кинджи и Кирару. …Однако они все отвлеклись. Шики не забыла, что единственная причина, по которой они все здесь собрались, — это киномарафон для Оккоцу-сана, а сам парень всё ещё неловко топчется у той коробки с фильмами, пока Кинджи и Кирара продолжают пялиться на Панду, как на какое-то экзотическое животное. К счастью для них, Панда покладистый и не обижается на их разглядывание, но это всё равно немного грубо, не так ли? Шики полагает, что может понять их удивление; Панда — это внезапно мутировавший Проклятый Труп, и хотя его внешность определённо не чудовищна — в отличие от некоторых других Проклятых Трупов, которые Шики могла бы вспомнить, — она всё же уникальна и необычна. Никто из них также не очень хорошо знаком с Ягой-гакучо, поэтому они не знают особого стиля его кукол — Проклятых Трупов. И всё же есть разница между удивлением и грубостью. Прямо сейчас Шики думает, что её одноклассники начинают склоняться к последнему. «Если у вас есть ещё вопросы о Панде», — говорит Шики своим одноклассникам, жестом приглашая Панду войти в комнату. — «Я бы порекомендовала спросить об этом Ягу-гакучо». «… Это… директор? О, подожди, я помню его по тому собеседованию, которое он проводил, когда я поступал в школу», — задумчиво кивает Кирара. — «Но почему именно Яга-гакучо? Я не думаю, что часто вижу его на территории школы». «Он отец Панды», — сообщает ему Шики. Кинджи, решивший именно в этот момент сделать глоток только что налитого чая, тут же выплёвывает этот самый чай на весь стол. Включая чашки и чайник, стоящие на столе, а также проливая его на пол. Воздух наполняют громкие кашляющие звуки, пока он, давясь напитком, тщетно пытается отдышаться. «Прошу прощения», — удаётся выговорить парню, как только он оправляется от сильного приступа кашля, — «Что это сейчас было?» …Однако Шики больше не в настроении отвечать на его вопросы. Она смотрит на беспорядок на столе, а затем многозначительно поднимает на него взгляд. Это заставляет Кинджи слегка кашлянуть ещё раз — на этот раз виновато, а не от того, что он подавился, — и схватить стопку ближайших салфеток. Оккоцу вздрагивает и тоже спешит помочь парню убрать беспорядок. И беспорядок он действительно устроил знатный. Шики понимает, что это была непреднамеренная ошибка со стороны Кинджи, но это не меняет того факта, что он только что потратил и испортил прекрасный чайник чая! Девушка качает головой и издаёт обречённый вздох. Панда протягивает лапу и дружески хлопает её по плечу, а затем подходит, чтобы тоже помочь с уборкой. Шики, понаблюдав мгновение, в конце концов присоединяется к ним. В итоге они приносят новые подушки из соседней комнаты, чтобы заменить те, которые, к несчастью, промокли из-за Кинджи. «Итак», — приятно говорит Панда, как только они полностью закончили с уборкой. — «Оккоцу Юта, верно? Приятно познакомиться. Это ты раньше выбирал фильм, да? Решил, что мы будем смотреть?» «Э-эм, да!» В очередной раз дружелюбие Панды, кажется, очень помогает успокоить других. Несмотря на первоначальный шок, Оккоцу-сан, похоже, достаточно хорошо привык к Панде. Темноволосый парень посылает Панде небольшую, робкую улыбку, на которую Панда отвечает ободряющей улыбкой. «Думаю, я как раз отложил его вот здесь…» Кирара заглядывает через плечо Оккоцу-сана, щурясь на то, что тот поднимает. «"Человеческая многоножка 3"? Он же вышел в прошлом году, да?» Оккоцу-сан моргает. «Ты его уже смотрел? Эм, тогда я могу поменять на что-нибудь другое…» «Не-а, я просто знаю, потому что видел рекламу в кинотеатрах, когда он вышел, но сам никогда не смотрел», — качает головой Кирара. «Я тоже не смотрел», — пожимает плечами Кинджи. — «Но его можно смотреть как отдельный фильм? Или нам нужно посмотреть 1-ю и 2-ю части, прежде чем браться за эту?» «Насчёт этого не уверен», — тихо мычит Кирара. — «…Хотя если начинать с 1-й, то нам придётся искать её в этой коробке, а я не думаю, что она как-то отсортирована». Все четверо на мгновение молча смотрят на коробку с фильмами. Сатору-ниичан очень тщательно позаботился о том, чтобы у них был широкий выбор фильмов, но нельзя было отрицать, что в коробке царил некоторый беспорядок… «С другой стороны», — говорит Кинджи. — «Давайте просто начнём с 3-й части, а? И сможем вместе жаловаться на всё, что не имеет смысла». «Меня устраивает», — соглашается Кирара. «Здесь возражений нет», — вставляет Панда. «Похоже, у нас большинство». Кинджи встаёт и берёт диск с фильмом у Оккоцу-сана. «Тогда я его запущу…» «О, кстати, прежде чем ты это сделаешь». Панда достаёт из-за спины маленькую плюшевую игрушку в форме круглого воробья и передаёт её Оккоцу-сану. «…Спасибо?» — говорит парень, явно сбитый с толку. «Пожалуйста», — весело отвечает Панда. — «Это тренировочный инструмент, который ты будешь использовать для обучения контролю своей Проклятой Энергии». Каким-то образом объяснение Панды только ещё больше сбивает Оккоцу-сана с толку. «Это одна из кукол — Проклятых Трупов Яги-гакучо», — поясняет Шики для парня, который, кажется, думает, что держит в руках обычную мягкую игрушку. Оккоцу-сан неуклюже дёргается и роняет её на пол. «Труп?!» «Это просто название, не волнуйся». Панда хлопает испуганного парня по спине и наклоняется, чтобы поднять для него маленького круглого воробья. «"Проклятый Труп" — так называют предмет, наделённый проклятием, которое позволяет ему двигаться, вот и всё». «О-о, понятно». Оккоцу-сан поспешно снова принимает воробья от Панды. «Спасибо». «Пожалуйста», — машет лапой Панда. — «Итак, вот как это работает: как только начнётся фильм, тебе нужно будет постоянно подавать в неё поток Проклятой Энергии. Если ты будешь использовать недостаточно Проклятой Энергии, этот малыш начнёт тебя клевать. Если будешь использовать слишком много Проклятой Энергии, он начнёт чирикать. Насколько я понимаю это упражнение, твоя цель — сделать так, чтобы он оставался тихим и спокойным в твоих руках, пока ты смотришь фильм». Похоже, Яга-гакучо специально доработал одну из своих кукол — Проклятых Трупов для этого конкретного упражнения. Насколько Шики знает, Проклятые Трупы обычно предназначены для разведки, в качестве приманки или для выполнения простых задач для колдунов. Что сильно отличается от роли, которую играет эта маленькая кукла-воробей. Это свидетельствует о мастерстве Яги-гакучо в создании кукол — Проклятых Трупов, раз он способен так усовершенствовать их. Но в этом нет ничего удивительного. Яга-гакучо был тем, кто создал Панду, внезапно мутировавший Проклятый Труп с собственной волей и сознанием. С самоощущением и независимостью от своего создателя. Яга Масамичи в настоящее время является ведущим экспертом в области Проклятых Трупов в мире дзюдзюцу, и Шики не знает никого, кто хотя бы приблизился к нему в его области знаний. Ни Шики, ни её кузен не обладают выдающимся талантом в создании Проклятых Трупов, и она не сомневается, что Сатору-ниичан попросил эту куклу у Яги-гакучо для тренировки Оккоцу-сана. Парень, о котором идёт речь, осторожно тычет в куклу-воробья. «Я… кажется, понимаю, что ты говоришь? Но я, эм, всё ещё не уверен, как вообще работает Проклятая Энергия. Типа, как её использовать или что-то в этом роде». «Ты здесь, чтобы этому научиться, не так ли?» Панда ещё раз хлопает Оккоцу-сана. «Все с чего-то начинают, не волнуйся. Даже Шики не всегда так хорошо контролировала свою Проклятую Энергию». Сказав это, Панда протягивает лапу, чтобы погладить Шики по голове, но останавливается и передумывает, когда Шики бросает на него многозначительный взгляд. «Как-то трудно это представить», — комментирует сбоку Кирара. — «Типа, логически я понимаю, что никто не рождается идеальным, но почему-то я всё равно не могу представить это в случае с Шики, понимаете?» «Полностью понимаю, о чём ты», — мудро кивает Панда. Шики не понимает. «То, что я выросла в клане Годжо, не означает, что я автоматически знала всё о том, как быть колдуном. Я ничего не знала о мире дзюдзюцу до шести лет, и всё, что я узнала о колдовстве, пришло после этого». «Шесть лет — это всё равно безумно рано, чтобы начинать тренироваться на колдуна», — морщится Кирара, неодобрительно. «Кланы предпочитают начинать рано». На самом деле, раньше шести. Детей, рождённых в кланах колдунов, с детства тщательно изучают и оценивают на предмет любых признаков зарождающегося таланта. В некоторых случаях достаточно легко определить, есть ли у ребёнка талант к колдовству, с момента его рождения — например, Шесть Глаз клана Годжо легко идентифицировать, как только новорождённый открывает глаза. Но это не всегда так. Многие проклятые техники не проявляются у ребёнка до нескольких лет, и даже тогда нельзя быть уверенным до тех пор, пока ребёнок фактически не проявит технику. Сатору-ниичан относится к первой категории, а Шики — ко второй. Не так уж сложно понять, почему кланы колдунов так сосредоточены на обучении своих детей с раннего возраста. С одной стороны, они просто используют своё преимущество для создания более сильных колдунов, используя ресурсы, накопленные веками. Чем больше у них колдунов и чем они могущественнее, тем больше власти и влияния они будут иметь в мире дзюдзюцу. Но, к сожалению, колдовство — это в основном врождённый талант. Не все, кто родился в клане, обладают талантом к колдовству, а это значит, что у клана есть ещё больше причин сосредоточиться на тех, кто такой склонностью обладает. «Это как-то удручает», — говорит Кинджи. «Возможно», — пожимает плечами Шики. Таков порядок вещей, когда тех, кто способен стать колдуном, так мало, а кланы колдунов полны решимости укреплять свой авторитет за счёт силы своих колдунов. Возможно, это не совсем так для небольших кланов колдунов, которые не так сосредоточены на накоплении власти и влияния, но Шики меньше знает о маленьких кланах. Чоки, вероятно, знал бы об этом больше. Помимо желания различных кланов копить власть, это также неоспоримая истина, что количество проклятий в мире значительно превышает количество колдунов, способных с ними бороться. Так что, конечно, они хотели бы обучить как можно больше колдунов, чтобы справиться с растущей угрозой. Сатору-ниичан, как Сильнейший, играл ключевую роль в изгнании проклятий, но в конечном итоге он был всего лишь одним человеком, и даже он не мог быть везде и сразу. Не помогало и то, что верхушка постоянно создавала проблемы. …Иногда Шики действительно не понимает, о чём думает верхушка. «Не думаю, что кто-то понимает», — сочувственно соглашается Панда. «Какая разница, что они думают?» Кинджи закатывает глаза. «Уж точно не тебе, это точно», — сухо замечает Кирара, на что другой парень издаёт резкий смешок. «Ну, тут ты прав». Кинджи делает два шага и плюхается на диван, толкая Оккоцу-сана и круглого маленького воробья, которого тот держит в руках. На этот раз Оккоцу-сану удаётся поймать куклу — Проклятый Труп, прежде чем она снова выскользнет у него из рук. — «Ладно, хватит уже об этом. Я сейчас включу фильм!» Панда садится на диван с другой стороны от Оккоцу-сана, мгновенно занимая оставшееся место. Шики и Кирара вместо этого стягивают себе несколько подушек на пол. Хорошо, что они раньше взяли несколько чистых подушек из другой комнаты, потому что Шики не может представить, как сидеть на пропитанной чаем подушке и быть этому очень довольной. Некоторые участки пола всё ещё остаются довольно влажными, но, к сожалению, с этим пока ничего не поделаешь. Кинджи направляет прямоугольный пульт в руках на телевизор, и экран моргает и оживает. «О, да, дайте-ка я проверю, работает ли этот малыш…» — Панда протягивает пушистую лапу к кукле-воробью, которую держит Оккоцу-сан. Почти мгновенно она начинает чирикать, заставляя Оккоцу-сана слегка запаниковать. — «Ага, теперь точно работает». Чириканье становится выше и настойчивее. «Ты можешь отрегулировать количество Проклятой Энергии, которую он ощущает?» Шики подозревает, что главным препятствием для Оккоцу-сана в правильном контроле его Проклятой Энергии является тот простой факт, что у него её слишком много, а отсутствие контроля усугубляется его относительной неопытностью. Как будто иметь целое ведро воды и пытаться вылить всего одну каплю. «Может быть, будет легче, если ты увеличишь порог». «У-увеличить?! Но я не…» «Чириканье означает, что ты сейчас используешь слишком много Проклятой Энергии, не так ли?» — указывает она. Оккоцу-сан смотрит на неё. «Но я не чувствую, что делаю что-то особенное?» Значит, это происходит подсознательно с его стороны? Неудивительно, что парень с таким количеством Проклятой Энергии даже не замечает, когда её использует… «Определённо используешь», — сообщает ему Кирара. — «Я предполагаю, что для тебя это не кажется чем-то особенным, потому что у тебя и так много Проклятой Энергии, и ты, вероятно, уже привык к ней, так что для тебя нет никакой разницы». «Я увеличу чувствительность». Панда снова тянется к воробью. «Так что первый шаг — просто убедиться, что он может поддерживать стабильный поток Проклятой Энергии, верно? А потом мы можем подумать о снижении порога для отработки точности». Шики кивает в знак согласия с планом. Это более-менее совпадает с её собственными мыслями. «Ты справишься», — утешает парня Кирара. После того как Панда перенастраивает чувствительность куклы-воробья к Проклятой Энергии, наступает короткая тишина, которую прерывает тихий возглас удивления Оккоцу-сана, когда птичка начинает его клевать. Мягкий клюв не должен причинять боль, так что, вероятно, он просто испугался внезапного движения. Но тем не менее, короткая потеря концентрации означает, что кукла-воробей тут же снова разражается громким чириканьем. «Блин», — говорит Кинджи. — «Я ни слова не слышу, что они говорят в фильме, а у нас нет субтитров. Кто-нибудь здесь умеет читать по губам?» «Ничто не мешает научиться прямо сейчас». Кирара хлопает парня по ноге, свисающей с дивана рядом с ним. «Простите!» Оккоцу-сан продолжает бороться с круглым маленьким воробьём, который снова весело клюёт его пальцы. «Может, нам просто пока поставить фильм на паузу?» — предлагает Панда. — «По крайней мере, пока он не научится поддерживать стабильный поток Проклятой Энергии». «Это может быть хорошей идеей». Шики видит в этом смысл. Включать фильм сейчас, когда Оккоцу-сан явно даже не смотрит его, не имеет никакого эффекта на парня, а ведь они собрались здесь смотреть фильм в первую очередь ради блага Оккоцу-сана. «Ладно, тогда так и сделаем». Кинджи направляет пульт на телевизор, и экран застывает на изображении мужчины, привязанного к операционному столу, в то время как врач в лабораторном халате поднимает над ним скальпель. «Что ж, очаровательно». «Ну, это же фильм ужасов, верно?» — пожимает плечами Кирара. Чириканье куклы-воробья именно в этот момент звучит так, будто она соглашается со словами Кирары. «…Похоже, у большого количества Проклятой Энергии тоже есть свои недостатки», — замечает Кинджи и задумчиво прижимает руку к подбородку. — «Ставлю десять иен на то, что мы будем наблюдать, как Оккоцу борется с этой круглой птичкой следующие десять минут». «Это не должно занять так много времени». Шики не разделяет мнения своего одноклассника. Судя по тому, как кукла-воробей быстро переключается между радостным клеванием Оккоцу-сана и громким чириканьем, парень явно уже нашёл какой-то контроль над Проклятой Энергией, которую он в неё вливает. Он уже на правильном пути. «О? Я правильно слышу, что ты ставишь на "меньше десяти минут"?» — ухмыляется Кинджи. — «Кирара, а ты что думаешь?» «Думаю, безопаснее согласиться с Шики», — говорит Кирара. — «У неё, вероятно, более точная оценка в таких вещах». «Ладно, ладно. А ты, Панда?» «Пять минут», — решает Панда. — «И я ставлю на кон пачку кальпаса». «Кальпаса?» — моргает Кинджи. — «А не что-то вроде бамбуковых листьев?» Панда фыркает, слегка задрав нос. «Бамбук — это абсолютная гадость. Фу». «…А? Серьёзно?» Это явно не то, что Кинджи ожидал услышать о диетических предпочтениях Панды. Кирара тоже удивлённо поднимает взгляд на этот ответ. Конечно, внешность Панды — это внешность панды, но он же не настоящая панда… «А ты бы предпочёл есть бамбуковые листья вместо кальпаса?» — бросает вызов Панда. «Эм. Ну, я думаю, нет…?» Панда удовлетворённо кивает. «Вот и договорились». Кирара моргает. «…В этом есть смысл, но почему-то я не могу отделаться от ощущения, что в твоей логике есть что-то странное». «То же самое», — кивает Кинджи, соглашаясь с этими словами. «Не думайте об этом слишком много», — советует им Панда. «Как скажешь…»