Глава 88 - Сбор

Сатору-ниичан вернулся рано. Шики, по крайней мере, этому весьма удивлена. Потому что, согласно расписанию, которым кузен поделился с ней перед отъездом, ему должно было понадобиться ещё две недели, чтобы завершить свою работу и вернуться в страну. …Хотя, возможно, ей и не стоило удивляться его раннему возвращению. Учитывая всю неразбериху последних событий, связанную со смертью двух высших чинов, вполне логично, что Сатору-ниичан постарался ускорить свой график и вернуться раньше запланированного. И всё же, даже если так, Шики ожидала, что до возвращения Сатору-ниичана пройдёт ещё неделя. Вот только... Прошло всего три дня с её встречи с Дайсаку-самой, и вдруг утром во время завтрака раздвижные двери с громким хлопком распахиваются. Шики удивлённо поднимает голову и оказывается приятно поражена увиденным. Киёхира-сенсей, с другой стороны, неловко давится своим супом мисо. «Моя дорогая маленькая кузина!» — возвестил Сатору-ниичан, ворвавшись в комнату, словно белый вихрь. Оккоцу-сан подпрыгивает на месте, едва не роняя свою миску, что вызывает у старшего мужчины беззаботный смех. «Ооо, похоже, ты привела много друзей, хм? Маленькая школьная экскурсия?» «Что-то вроде того», — говорит Шики. Киёхира-сенсей грубо кашляет. «Что ты здесь делаешь?!» «Что за вопрос, Киёхира». Сатору-ниичан печально качает головой, преувеличенно вздохнув, он плюхнулся рядом с мужчиной, закинув руку ему на плечи. «Я глава клана! Разве это не совершенно нормально, что я здесь?» Киёхира-сенсей дёрнулся. «…Я понимаю, что ты беспокоишься о Шики, но надеюсь, это не означает, что ты отбросил свои другие обязанности, чтобы поспешить сюда». «Боже, ты говоришь так, будто не рад меня видеть». Сатору-ниичан с лёгким фырканьем закатывает глаза. Затем разворачивается и придвигается так, чтобы сидеть рядом с Шики. «А как насчёт тебя, хм?» «Я всегда рада тебя видеть», — честно говорит ему Шики, за что получает от кузена ослепительную улыбку. А ещё короткое поглаживание по голове… без которого она вполне могла бы обойтись, учитывая, что Сатору-ниичан воспользовался случаем, чтобы снова взлохматить ей волосы. Но поскольку он, скорее всего, поспешил вернуться в Японию ради неё, Шики безропотно терпит этот чрезмерно ласковый жест. — «Надеюсь, это не слишком сильно тебе помешало». «Ты для меня всегда в приоритете», — говорит ей Сатору-ниичан, слегка подмигнув. — «Кроме того, не я один отложил дела, чтобы вернуться ради тебя». Не он один? Прежде чем Шики успевает спросить кузена о его словах, двери в комнату снова раздвигаются, что само по себе становится ответом на её недоумение. Шики моргает. «…Кен-джичан?» Её дядя не был за границей, как Сатору-ниичан, но его отправили на миссию в префектуру Фукуока. Это далеко от Токио — и всё же, нет никаких сомнений, что её дядя сейчас стоит перед ней, в поместье клана. Он выглядит довольно растрёпанным, без сомнения, из-за поспешных сборов, и... «Шики», — говорит он, и в его тоне слышится отчётливый оттенок облегчения, хотя его сопровождает и нечто более сложное, чем простое облегчение. Потому что, хоть её дядя и рад её видеть — а Шики рада видеть его, — она всё ещё помнит их телефонный разговор, когда она сказала ему, что убила старейшин Ягю. Реакция Кен-джичана… мягко говоря, он не был этому рад. Он не был рад, что высшие чины вмешиваются в дела Шики, и он также не был рад, что Шики убила двоих из них за это. Кен-джичан знает, что у Шики нет обычных для среднестатистического человека оговорок по поводу убийства, но он также знает, что она не из тех, кто занимается бессмысленной резнёй. Убийство ради убийства бессмысленно. Шики, как никто другой, осознаёт хрупкость жизни, существующей в окружающем её мире, из-за природы её проклятых глаз. Ты не согласен. …Тогда скажи мне, Кен-джичан. Что я должна была сделать вместо этого? Когда высшие чины снова придут за мной и теми, кто меня окружает — я должна просто позволить им уйти? Шики не из тех, кто будет активно искать возмездия за каждую совершённую против неё несправедливость, но было бы ошибочно утверждать, что прощение в её натуре лишь из-за этого факта. Кен-джичан не стал бы просить её простить высшие чины, но именно такое послание было бы отправлено, если бы Шики никак не отреагировала на их вмешательство, особенно после того, как она уже сказала высшим чинам испытывать её терпение под угрозой смерти. Я бы никогда не попросил тебя сидеть сложа руки, когда другие действуют против тебя со злым умыслом, Шики. Но убивать людей — это не то же самое, что убивать Проклятых Духов; это не то, что следует делать легкомысленно. Да. Шики знает. (Красные линии всегда там, даже когда она на них не сосредотачивается. Так легко протянуть руку и перерезать.) «Итак! В последнее время ты была довольно занята, хм?» — голос Сатору-ниичана выводит Шики из её мыслей, когда Кен-джичан полностью входит в комнату. Несмотря на усталость, её дядя всё же приподнимает уголки губ в небольшой, лёгкой улыбке, когда замечает, что она на него смотрит — Шики предварительно решает считать это хорошим знаком; хотя в этом вопросе между ними ещё не всё улажено, он не злится на неё из-за этого. Послушно Шики поворачивается к своему кузену. В последнее время ты была довольно занята, хм? «Немного», — говорит она. «Ага. Ах, точно», — Сатору-ниичан щёлкает пальцами. — «Забавная история, я тут наткнулся на Дайсаку по пути сюда. Не хочешь рассказать мне, почему он, едва взглянув на меня, начал плакать?» Шики в замешательстве хмурится, с лёгким недоверием воспринимая то, что она слышит от кузена о старейшине. «…Начал плакать?» «Ладно, хорошо, он на самом деле не плакал, я преувеличил», — признаётся Сатору-ниичан. — «Но выглядел он так, будто очень хотел». Ну, если так… то, учитывая то, что Шики обсуждала со старейшиной на их последней встрече. «Может быть, это из-за твоих планов преподавать в техникуме дзюдзюцу?» Сатору-ниичан на мгновение замирает. Последствия её слов явно не ускользнули от него — почему Дайсаку-сама должен знать об этих планах, и какая возможность откроется в результате различных факторов — и Шики готова позволить кузену разобраться во всём самостоятельно. Сатору-ниичан лучше неё разбирается в политике, хоть и не любит её так же сильно, и она не сомневается, что он сможет прийти к тем же выводам, что и она. «…Ты превращаешь своё отстранение в возможность», — говорит он, его пальцы бесцельно барабанят по столу, пока он собирается с мыслями. — «Признаюсь, я не совсем так представлял себе этот процесс…» «Но это удобно, не так ли?» — резонно замечает Шики. «Это правда», — бормочет Сатору-ниичан. — «Но если это твоя главная причина согласиться на отстранение, то я буду возражать против этого чисто из принципа». Шики моргает. Принцип? Какой принцип? «Потому что я бы никогда не попросил тебя отказаться от чего-то важного для тебя ради моих собственных целей, глупышка». Сатору-ниичан ущипнул её за щеку. «Юность — драгоценная вещь, и я хочу, чтобы ты смогла в полной мере насладиться каждой её частью. Что бы ни случилось, высшие чины не смогут отнять это у тебя, я обещаю». Часть Шики, несомненно, тронута чувствами, которые выражает её кузен. В то же время, однако, есть и другая её часть, которую слегка раздражает острая боль в щеке от выходок кузена. Она намеренно отстраняется от его руки. «Высшие чины ничего у меня не отнимают». «Хм. А старейшины?» «Старейшины клана предложили идею отстранения, но в конечном счёте именно я на это согласилась». Возможно, по разным причинам, но всё же именно Шики согласилась на назначенное ей «наказание». Если бы она твёрдо отказалась, старейшины не смогли бы заставить её подчиниться их желанию. Взгляд Сатору-ниичана — знающий, понимающий. «…Не буду унижать тебя, спрашивая, действительно ли ты всё обдумала. Но… знаешь, сейчас может показаться, что дни тянутся вечно, но старшая школа на самом деле намного короче, чем ты думаешь». …И не о Гето-сане ли думает Сатору-ниичан, когда вспоминает свои школьные годы? Шики понимает, что имеет в виду Сатору-ниичан. Он не хочет, чтобы она пожалела о своём решении. Согласиться на отстранение означает, что Шики больше не будет посещать занятия или проводить время со своими одноклассниками в школе. Но... «Меня отстраняют от школы, а не запрещают видеться с одноклассниками». Так что это не значит, что Шики не сможет общаться со своими одноклассниками месяцами напролёт. На такой необоснованный приказ Шики в первую очередь и не согласилась бы. «Да, но это всё равно не совсем то же самое. Как бы то ни было, вы не будете проводить вместе столько же времени», — говорит ей Сатору-ниичан. «Эй, у меня тут мысль появилась», — встревает со стороны Кинджи, поспешно проглотив кусок жареного лосося, который он жевал. — «Что, если мы с Кирарой тоже добьёмся отстранения? Разве это не значит...» «В этом действительно нет никакой необходимости», — грубо обрывает Киёхира-сенсей. «Он прав», — поспешно соглашается Такаги-сенсей. — «Отстранение Годжо Шики может быть связано с… необычными обстоятельствами, но ваше собственное образование всё ещё важно». «Ну, как по мне, так это забавная идея», — легкомысленно замечает Сатору-ниичан. «…Отстранение — это не то, о чём можно шутить», — вздыхает Кен-джичан из другого угла стола. — «Если ты действительно собираешься стать педагогом, то тебе не следует поощрять своих учеников добиваться отстранения». «Вы все такие зануды», — дуется Сатору-ниичан. — «Даже во имя товарищеской солидарности?» «Не такой товарищеской солидарности, нет», — голос Кен-джичана сухой, как наждачная бумага. «Бу-у». Кен-джичан закатывает глаза, и этот жест одновременно повторяет Киёхира-сенсей. Такаги-сенсей не закатывает глаза, но его взгляд на Сатору-ниичана выражает недоверие и изумление. «Думаю, вам двоим будет лучше продолжать развивать свои боевые навыки», — говорит Шики своим одноклассникам. — «Уверена, Оккоцу-сан тоже будет рад вашей компании в школе». «А что, если Оккоцу тоже отстранят вместе с нами?» — спрашивает Кинджи. «Оккоцу Юта ещё даже официально не студент; его не могут отстранить», — устало объясняет Такаги-сенсей. — «И пожалуйста, не выводите его тайно из школы. Нам не нужно давать высшим чинам никаких поводов для нападок на токийский техникум». «Ладно, ладно, я понял», — ворчит Кинджи, наконец умолкая. Кирара с усмешкой фыркает и утешающе хлопает парня по спине. — «Шики, тебе определённо нужно научиться лучше переписываться, ага?» «Переписываться?» — растерянно моргнув, она наклоняет голову. Кинджи поднимает бровь. «Ты же будешь поддерживать с нами связь по переписке, верно? И эй, мы могли бы тусоваться вместе по выходным или типа того. Блин, не могу поверить, что я до сих пор не сводил тебя в салон пачинко—» Обе брови Кен-джичана взлетают вверх. «В салон пачинко?» «Это связано с его Расширением Территории», — поясняет Шики своему дяде. «А. Да, кажется, я помню, что слышал об этом», — медленно кивает мужчина. — «И во время обменного мероприятия в Киото высшие чины задержали его именно за это…» «Ага, это было здорово, не могу дождаться, когда это повторится в следующем году», — с серьёзным лицом говорит Кинджи. Киёхира-сенсей смотрит на парня, моргая. «У тебя действительно совсем нет веры в высшие чины, не так ли?» «Ну, а у вас бы она была на моём месте?» Кинджи указывает на себя, вызывающе и само собой разумеющееся одновременно. «…Полагаю, они не показали себя с лучшей стороны», — признаёт Киёхира-сенсей. — «Но при всех их недостатках, те, кто работает в штабе дзюдзюцу, поддерживают и обеспечивают закон и порядок в мире дзюдзюцу. Я первым соглашусь, что есть много проблем с тем, как они это делают, но они действительно выполняют важную роль в нашем мире». В словах Киёхира-сенсея слышится лёгкая гримаса, и слова произносятся неохотно, с определённой долей нежелания. «В любом случае», — Кирара ставит свою пустую миску из-под супа мисо. — «Если отбросить высшие чины и всё остальное… Шики, какие у тебя планы на время отстранения? Я знаю, что ты больше не будешь посещать обычные занятия, но будешь ли ты по-прежнему выполнять миссии и всё такое?» «Я продолжу получать определённое количество миссий». В конце концов, способных колдунов было крайне мало. «Но да, у меня также будет время сосредоточиться на других занятиях». И есть один человек, на преследование которого Шики намерена потратить это время, и сломать ему ноги, чтобы он больше не смог сбежать, как только она его найдёт. «Погоди, извини», — говорит Сатору-ниичан. — «Можешь повторить? Чьи ноги ты собираешься сломать?» «Гето Сугуру». Сатору-ниичан на мгновение смотрит на неё, а затем издаёт тихий смешок. «…Да, думаю, к этому моменту он определённо это заслужил», — бормочет он, поднимая руку, чтобы устало потереть лицо. — «Я ценю твою заботу, но его лучше оставь мне. Сугуру — это моя проблема». Киёхира-сенсей кашляет. «Вообще-то, Гето Сугуру стал бы проблемой всего мира дзюдзюцу, если бы...» «Да, но в то же время и нет, и я не об этом...» «У тебя нет времени на его поиски, а Гето-сан очень, очень хорошо умеет убегать», — прямо прерывает Шики. — «Я не могу гарантировать, что смогу его найти, но если информация от клана Ягю точна, у нас будет зацепка. Уверена, Гето-сан уже знает, что я недавно убила двух старейшин Ягю, и он попытается замести следы — так что у нас есть лишь короткое окно возможностей, чтобы действовать. А ты нужен в другом месте, Сатору-ниичан». …Так что он не сможет сам воспользоваться этой информацией. И к тому времени, когда он сможет взглянуть на дела с этой стороны, Шики готова поспорить, что Гето-сан уже давно исчезнет, и они снова окажутся у разбитого корыта. «Если я найду его, то немедленно свяжусь с тобой», — это единственное, что Шики может пообещать своему кузену. Она не может обещать, что не пострадает, или что не причинит вреда Гето-сану — который, по её мнению, заслужил это за предательство Сатору-ниичана, — особенно учитывая, что они колдуны, существа, склонные к насилию и искусные в нём. И очень вероятно, что Шики придётся прибегнуть к насилию, чтобы помешать ему сбежать. Сатору-ниичан тоже это знает. «Не знаю, назвать ли тебя заботливой или упрямой», — вздыхает он. — «…Так ты будешь выслеживать Пользователей Проклятья?» Шики кивает. Сделку с Ягю заключал не сам Гето-сан, и она не сомневается, что он использовал несколько посредников, чтобы запутать следы. Но прежде чем он сможет их полностью скрыть, Шики намерена выяснить как можно больше, выслеживая их одного за другим, если потребуется. «Будь осторожна», — просто говорит Сатору-ниичан. — «…И посмотри, что сможешь сделать с теми Пользователями Проклятья, на которых наткнёшься». Шики склоняет голову и спрашивает: «Ты имеешь в виду, убить их или завербовать?» Со стороны раздаётся внезапный кашель; на этот раз своим супом мисо подавился Такаги-сенсей. Что было странно, Шики не думала, что маленькие кусочки тофу, плавающие в супе, были настолько большими, и всё же сегодня почему-то многие давятся супом… «Или то, или другое», — в голосе её кузена слышится веселье. — «Решение будет за тобой». Шики не совсем уверена, понимает ли она, на что намекает Сатору-ниичан, но всё равно медленно кивает в знак согласия. «Я буду сопровождать тебя». Шики останавливается и поворачивается. Кен-джичан ровно встречает её слегка удивлённый взгляд. «…Если ты собираешься гоняться за Пользователями Проклятья и допрашивать их о местонахождении Гето-сана, это будет сильно отличаться от охоты на Проклятых Духов», — говорит её дядя, и Шики соглашается с этим утверждением. При том, что Проклятые Духи рождаются от людей, люди остаются опасными способами, которые разительно отличаются от проклятий. И… в отличие от убийства проклятий, убийство людей, как правило, не одобряется. По очевидным причинам, конечно, но факт остаётся фактом: человеческие жизни имеют большую ценность. Даже жизни Пользователей Проклятья. Которые, несмотря на свои преступления, всё ещё люди — и действительно, во многих отношениях можно сказать, что они всего лишь люди. «Пользователь Проклятья» — это термин, используемый для обозначения колдуна-преступника. Того, кто владеет своим колдовством со злым умыслом, чтобы навредить другим, или использует его для деятельности, не одобренной штабом дзюдзюцу. В этом списке есть перечень преступных деяний, который Шики не помнит полностью, но убийство входит в этот список, хотя и с определёнными оговорками. Исключения делаются для самообороны. Наказания назначаются в случае незначительных проступков. А в случае вопиющего пренебрежения и массовых убийств… Штаб дзюдзюцу имеет довольно высокую терпимость к проступкам, которые они готовы принять и скрыть, когда речь идёт об их колдунах, которые являются редким и дефицитным ресурсом. Но есть предел тому, что они могут принять. Даже Гето Сугуру, колдун Особого Класса, был заклеймён как Пользователь Проклятья за убийство более ста человек в отдалённой деревне. …Но если быть честной, Шики думает, что решающим фактором в его переквалификации в Пользователя Проклятья, вероятно, стало то, что он не выказал абсолютно никакого раскаяния в своих действиях, в сочетании с ужасом того, что он совершил. Если бы Гето-сан повёл себя сокрушённо… существовала ненулевая вероятность, что высшие чины были бы готовы закрыть глаза на его небольшую резню после какого-то наказания. Колдуны Особого Класса были редкостью, в конце концов. И что значили жизни ста человек в данный момент по сравнению с количеством жизней, которые колдун Особого Класса смог бы спасти в будущем? … Официальная политика администрации заключается в том, чтобы сосредоточить усилия своих колдунов на поиске и убийстве Проклятых Духов, а не на охоте за своенравными Пользователями Проклятья. Пока Пользователь Проклятья не переходит черту в своей преступной деятельности, он вряд ли привлечёт внимание штаба дзюдзюцу. Что означает... Нечасто встретишь колдуна, который прямо решает, что будет охотиться на Пользователей Проклятья, как это сейчас планирует Шики. Высшие чины считают это пустой тратой времени и ресурсов, особенно когда большинство Пользователей Проклятья достаточно умны, чтобы скрыться, узнав о появлении колдуна в этом районе — чего нельзя сказать о Проклятых Духах, большинству из которых не хватает интеллекта для принятия таких решений в сочетании с острым осознанием своего окружения. Для большинства Проклятых Духов их интеллект простирается до «найти следующую жертву» и на этом останавливается. Пользователи Проклятья, как правило, думают о большем, чем просто о поиске следующих жертв. …Вероятно, охота на них будет интересным опытом. Шики не может сказать наверняка, каково это будет, поскольку её опыт на сегодняшний день в основном состоит в том, что на неё нападали Пользователи Проклятья, а не наоборот. В этой смене ролей есть определённая ирония. «Думаю, это правда. Был тот кукольный Пользователь Проклятья, и Арая тоже…» — замолкает Сатору-ниичан. Строго говоря, кроме этих двоих, было и множество других, кто нападал на Шики на протяжении многих лет… хотя их усилия были безуспешны, большинство из них были отражены защитой клана Годжо. Но кукольный Пользователь Проклятья и Арая Соурен были единственными, кому действительно удалось навредить Шики, и они были единственными двумя, кого Шики убила лично, своими руками. Не то чтобы её сдержанность помешала некоторым личностям в мире дзюдзюцу распространять о ней кровожадные слухи, в любом случае… «Я буду сопровождать тебя», — снова говорит её дядя. — «Если ты собираешься гоняться за Пользователями Проклятья… две пары глаз будут лучше, чем одна». Шики не думала о том, что будет одна. Она никогда не рассматривала это в таком ключе, так как Чоки будет помогать ей в расследовании. Но… было бы неплохо снова проводить больше времени со своим дядей. Жизнь в общежитии техникума дзюдзюцу означала, что она виделась с Кен-джичаном реже с начала учебного года, и не помогало то, что Кен-джичана также посылали по всей стране — а иногда и за границу, как и Сатору-ниичана, — как могущественного и надёжного колдуна Первого Класса. Проводить больше времени вместе во время расследования, вероятно, также означало бы, что они смогут больше общаться друг с другом. Кен-джичан, может, и не злится на Шики за убийство двух старейшин Ягю, но… Что ж. В этом они не сходятся во мнениях. Шики знает, что если бы на её месте был Кен-джичан, он бы отреагировал иначе… но Кен-джичан — не Шики, а Шики — не Кен-джичан. Может быть, Кен-джичан взвесил бы жизни старейшин Ягю против будущих последствий того, что их выживание означало бы в отношении других высших чинов, и решил, что готов столкнуться с манипуляциями высших чинов по мере их поступления. Шики приняла другое решение. …Может быть, это был правильный выбор, а может, и неправильный. Шики не знает, как это определить. Она выросла в клане Годжо, постоянно видя, как человеческие жизни взвешиваются по ценности и заслугам, и хотя она никогда не смотрела на вещи так же, как старейшины… возможно, это всё же повлияло на её принятие решений, просто более тонкими способами, чем то, что было очевидно с первого взгляда. Шики не знает, была ли она «права» или «неправа», но она знает, что она бы приобрела или потеряла. Она просто выбрала то, что считала более важным для себя, чтобы лучше защитить тех, кто её окружает, в будущем. Поступил бы Кен-джичан «правильно»? Взрослые не идеальны. Они тоже совершают ошибки, как в суждениях, так и в действиях. Не нужно далеко ходить за примерами, достаточно посмотреть на высшие чины. Но в целом, те, кто старше, как правило, более опытны, более осведомлены, и из этого тоже можно извлечь определённые уроки. И, даже если отбросить всё это… Кен-джичан важен для Шики. Его мнение — это то, что её тоже волнует. Шики многому может научиться у Кен-джичана, даже если он не является и никогда не был её наставником в том смысле, в каком им был Киёхира-сенсей. Может быть, Кен-джичан хочет сопровождать Шики в её охоте на Пользователей Проклятья, потому что беспокоится о ней. Может быть, он хочет это сделать, потому что обеспокоен, что она убьёт ещё больше людей. …Надо признать, существует ненулевая вероятность, что это произойдёт. Она уверена, что у некоторых из них есть смягчающие обстоятельства, но из того, что Шики видела до сих пор… Пользователи Проклятья, как правило, не очень хорошие люди. И хотя не на всех Пользователей Проклятья выдан приказ об убийстве, колдунам более высокого ранга дается свобода действий по своему усмотрению в отношении Пользователей Проклятья, с которыми они сталкиваются. Вплоть до немедленной казни, хотя, вероятно, им также придётся представить подробный отчёт, объясняющий их действия и почему они сочли их необходимыми, после. «Я буду рада, если ты пойдёшь со мной, Кен-джичан», — это всё, что говорит Шики. И её слова искренни, правда. «…Он её дядя?» — шепчет Оккоцу-сан Кинджи на другой стороне стола. Это должен был быть тихий шёпот, но в тот самый момент за столом воцарилась тишина, так что его услышали все. «Ага», — отвечает Кинджи, полностью отказавшись от всякой скрытности. — «Типа, настоящий дядя. Брат её матери, а не какой-то дальний родственник». «О-оу». Оккоцу-сан больше ничего не говорит, явно смущённый вниманием, но его взгляд на мгновение показательно скользит между Кен-джичаном и Сатору-ниичаном. …Если бы кто-то гадал вслепую, без контекста, он бы, вероятно, подумал, что Сатору-ниичан — её дядя, а Кен-джичан — дальний родственник. Но внешность бывает обманчива — и в данном конкретном случае она очень обманчива. Реакция Оккоцу-сана — это то, к чему Шики уже привыкла, учитывая, сколько раз это повторялось вокруг неё. «Значит, ты будешь её сопровождать?» — Киёхира-сенсей смотрит на Кен-джичана. — «Полагаю, в некотором смысле это облегчение». Шики наклоняет голову. «Не слишком об этом беспокойся». Рука Сатору-ниичана опускается, чтобы снова погладить её по голове. «Если он будет тебя обижать, можешь прибежать ко мне, хорошо?» «Прошу прощения?» — голос Кен-джичана звучит слегка оскорблённым шутливым намёком. Единственный ответ, который он получает от Сатору-ниичана, — это короткий, резкий смешок. . . Экстра. . Завтрак убран со стола, и толпа медленно расходится. Киёхира извиняется и возвращается в свой кабинет, чтобы заняться очередной рутиной Тобиумэ, в то время как Шики утаскивают её одноклассники, чтобы немного побегать по территории клана. Дети, кажется, довольно энергичны. Оккоцу Юта всё ещё немного напоминает ему пугливого крольчонка, но он определённо кажется более расслабленным в окружении остальных. Сатору рад это видеть. Парень также, кажется, не избегает Шики, хотя он, по-видимому, присутствовал на месте происшествия, когда она убила старейшин Ягю. Сатору принимает это за хороший знак. «Ты хочешь мне что-то сказать?» «Хм?» Сатору поднимает взгляд. Нанами Кенто ровно смотрит на него в ответ, невозмутимо. «Ты не пошёл ни за Киёхирой-саном, ни за Шики, так что я полагаю, ты хотел что-то обсудить со мной. Я неправ?» Не-а, он прав. Но вот как бы это сказать… Беловолосый колдун на мгновение задумывается, прежде чем пожать плечами и решить просто быть прямолинейным. «Между тобой и Шики что-то произошло?» «…Нет». Сатору изгибает бровь. Он не упустил из виду, как внимательно Шики смотрела на своего дядю, когда тот вошёл в комнату. Не только потому, что она была рада его видеть, в её взгляде было и что-то, указывающее на то, что она изучала Кенто, так, как это делают дети, когда оценивают реакцию взрослых. Честно говоря, Сатору может сложить кусочки головоломки: в последнее время произошёл только один «крупный» инцидент, в конце концов. «Ты не согласен с тем, что Шики убила Ягю», — констатирует он. «…Да», — признаёт Кенто. — «Я понимаю, что бывают моменты, когда убийство необходимо, но… мне не кажется, что это один из тех случаев. Мы говорили об этом, и Шики объяснила мне свою логику. Я понимаю её мыслительный процесс и доводы, но… убивать людей просто чтобы послать сигнал, это…» «Это не то, что тебе по душе», — заключает Сатору, когда молодой человек колеблется. Кажется, теперь он понимает. Нанами Кенто не совсем так понимает политику дзюдзюцу, как Шики, и не обладает такой же решимостью, когда дело доходит до убийства. — «Вы поссорились из-за этого?» «Не совсем», — вздыхает другой колдун. — «Но мы не пришли ни к какому соглашению. Я не думаю, что убедил её в своей точке зрения, и… не могу сказать, что я согласился с её точкой зрения на этот счёт». «Ты думаешь, что ей не следовало убивать Ягю?» — спрашивает Сатору, смутно интересуясь мыслями молодого человека. «Я думаю, что независимо от того, убила она Ягю или нет, высшие чины… будут продолжать вмешиваться в будущем», — качает головой Кенто. — «Возможно, они на какое-то время притихнут, учитывая, что она убила старейшин Ягю, но… Сатору, в будущем она станет колдуном Особого Класса. Нет никаких шансов, что высшие чины оставят её в покое, и если она не убьёт каждого из них, рано или поздно кто-то снова попытается сделать то же самое, что и Ягю Нариясу». «Решат ли высшие чины быть навязчивыми — это их проблемы. Решит ли Шики настоять на своём и ясно выразить свою позицию — это её выбор». Бывают дни в его мрачные моменты, когда Сатору фантазировал о том, чтобы перебить всех высших чинов, как только что описал Кенто, так что он, вероятно, не лучший человек для вынесения суждений по этому поводу. «И знаешь, высшие чины станут только хуже, если подумают, что Шики из тех, кто бросает пустые угрозы». Кенто хмурится. «То есть ты тоже считаешь, что убийство старейшин Ягю было лучшим выходом?» «Может, да, а может, и нет», — легкомысленно отвечает Сатору. Такое трудно сказать наверняка — только время покажет ответ; не зря говорят, что задним умом все крепки. Но чем бы это ни обернулось, он не собирается осуждать за это свою маленькую кузину. Не за то, в чём он и сам потенциально мог быть виновен. Конечно, Сатору не совсем такой же, как Шики, когда дело доходит до убийства. И всё же, хотя он и не разделяет её полного отсутствия отвращения… убивать легко, и Сатору признаёт, что это не совсем нормально для большинства людей. Был момент, одно мгновение, когда он балансировал на краю пропасти. Сатору всё ещё помнит его, оглушительный звук непрерывных, нескончаемых хлопков, окружавших его. Труп Аманай Рико, холодный и тяжёлый в его руках. Тихий шёпот, возникший в его сознании. Что, если я просто убью их всех? …Он мог бы это сделать. Легко и без единой капли раскаяния. Может быть, если бы он это сделал, он был бы сейчас Пользователем Проклятья, а не Сугуру. Но в тот момент появился Сугуру и остановил его, да и важнее было доставить Шики в больницу. … За эти годы Сатору убил бесчисленное множество Проклятых Духов, но он не убил очень много людей. В первый раз, когда он это сделал, он был почти поражён тем, как это было легко, до такой степени, что это почти стало тревожным. Он не думает, что то же самое можно сказать о Кенто. Кстати говоря, убивал ли Кенто кого-нибудь раньше? Вероятно, да, если он может говорить такие вещи, как «бывают моменты, когда убийство необходимо», верно? «Ты идёшь с Шики, потому что беспокоишься, что она убьёт ещё больше людей?» — с любопытством спрашивает Сатору. Кенто делает короткий, резкий вдох. «Даже если отбросить вопрос о том, согласен я или нет с тем, следует ли кого-то убивать… Сатору, я знаю, что она уже способнее подавляющего большинства взрослых колдунов, но она всё ещё ребёнок. Это не то, с чем должны разбираться дети». Прекрати эти глупости, Сатору. Ты колдун, а не ребёнок, и ты должен научиться нести ответственность, которую требует от тебя твоё положение. …Блин, какое удручающее воспоминание. «Я согласен». Кенто вздрагивает. «…Ты согласен?» «Что, это так удивительно?» Сатору закатывает глаза. «Даже если я не думаю, что ей следует убивать людей, я не стану смотреть на неё иначе, если она это сделает. Имей немного больше веры в неё, Кенто. Тебе не обязательно соглашаться с её причинами, но ты должен признать, что она не убивает без разбора. И для колдуна с её способностями, я бы сказал, что она была удивительно сдержана в совершении убийств, правда». Если бы на её месте с её способностями был Сатору, он не знает, был бы он хоть наполовину таким же терпеливым и сдержанным, как она. Он, вероятно, был бы настоящим кошмаром в детстве. Старейшины действительно избежали пули, а? По скромному мнению Сатору, им всем следует научиться больше ценить его милую маленькую кузину. То же самое касается и Нанами Кенто. …Но даже несмотря на его нынешнее несогласие с Шики, мужчина всё равно о ней заботится. Это скорее беспокойство о её благополучии, чем недоверие, заставляет его хотеть отложить свою работу, чтобы следовать за девушкой, пока она терроризирует Пользователей Проклятья Гето, и Сатору не будет упрекать Кенто за это. Он полагает, что мог бы взять на себя часть миссий Кенто на это время, чтобы тот смог провести больше времени с Шики, не беспокоясь о том, что высшие чины будут дышать ему в затылок. «Спасибо». «М-м, не стоит. Наслаждайся своим отпуском с Шики!» «…Моим чем».