Глава 87 - Воспоминание

«Давно не виделись, не так ли?» Годжо Дайсаку выглядит почти так же, как помнит его Шики — старейшина держится с определённой долей изящества и благопристойности, как и подобает человеку его возраста и статуса в клане Годжо. Но всё это ничего не значит, когда Шики видит тёмные круги у него под глазами — явный признак того, что Дайсаку-сама терял сон из-за недавних событий. Впрочем, их сегодняшний разговор должен облегчить его состояние, учитывая, что Шики не намерена оспаривать отстранение, которое должно стать её «наказанием». Она приветствует старейшину в ответ и садится рядом с ним на энгаву. Дайсаку-сама тяжело вздыхает. «… Что ж. Тебе есть что сказать в своё оправдание?» В словах больше усталости, чем осуждения. А значит, это не упрёк в её сторону… не то чтобы любое порицание со стороны Дайсаку-сама могло оказать на Шики какой-либо ощутимый эффект, и они оба это знают. «Я ценю ваши усилия с другими старейшинами», — только и отвечает Шики. Судя по всему, последние несколько дней дались Дайсаку-сама нелегко. «И, полагаю, мне стоит быть благодарным, что ты это ценишь», — бормочет себе под нос Дайсаку-сама, потирая виски, словно пытаясь отогнать надвигающуюся головную боль. — «Хотя бы один из вас вежлив, когда я за вами прибираю. Тебе повезло, что на этот раз Такатоми открыто не выступил против тебя и не потребовал более сурового наказания». Шики неопределённо пожимает плечами. «… Хаянари рассказал мне, о чём ты думаешь», — прямо заявляет старейшина, без дальнейших церемоний переходя к теме. — «Ты планируешь согласиться на отстранение от учёбы в обмен на любую информацию о Гето Сугуру, которой может обладать клан Ягю. Это так?» «Да». Дайсаку-сама тихо хмыкает. «Я не сомневаюсь, что ты уже обдумала все плюсы и минусы своего решения. Но всё же я должен спросить — неужели это того стоит? Сосредоточить своё внимание на Пользователе Проклятья?» «Гето-сан хорошо прячется», — мягко отвечает Шики. И, что более важно: «У Сатору-ниичана нет ни времени, ни возможности провести по-настоящему тщательный поиск. Если я возьму длительный перерыв от своих обычных обязанностей и занятий, то, думаю, это будет продуктивным использованием моего времени». Старейшина слегка поперхнулся. «… Перерыв?» «Разве это не так?» Если Шики отстранят от учёбы, то, очевидно, от неё не будут ожидать, что она останется на территории техникума на весь срок её предписанного отстранения. Вероятно, ей всё равно будут поручать миссии, конечно. Но поскольку предпосылка её отстранения — «обдумывание своих поступков», это значит, что увеличения её рабочей нагрузки по миссиям, скорее всего, не будет. На самом деле, может быть и наоборот — чтобы дать ей больше времени на «перевоспитание» своим кланом. Всё это означает вот что: примерно полгода Шики должна держаться подальше от токийского техникума, и по большей части она будет предоставлена сама себе под предлогом размышлений… Так не логично ли ей найти другую задачу, на которой можно сосредоточиться в это время? Ту, на которую у неё не хватало времени и внимания, пока она была хорошей ученицей техникума дзюдзюцу? Дайсаку-сама бросает на неё бесстрастный взгляд. «Ты действительно планируешь использовать своё отстранение, чтобы… гоняться за Пользователем Проклятья особого класса?» Шики склоняет голову. «Вы не одобряете?» «Я думал, ты просто планируешь передать информацию, которую мы получим от клана Ягю, нашему почтенному главе клана, а не вмешиваться в его поиски лично». Дайсаку-сама прикладывает морщинистую руку к голове. «Что ты вообще собираешься делать, если найдёшь его?» «Сломаю ему ноги, чтобы не смог убежать», — немедленно отвечает Шики. «… И зачем я вообще спросил?» — бормочет себе под нос Дайсаку-сама, не убирая руки. «Хорошо. Ты планируешь сломать ему ноги. Ты ведь понимаешь, что он не станет на это безропотно соглашаться?» Шики бросает на старейшину странный взгляд. «Конечно, не станет». Это же очевидно, не так ли? Пожилой мужчина делает глубокий вдох. «Я имею в виду… Гето Сугуру — опасный Пользователь Проклятья, и я не думаю, что бой с ним — хорошая идея». «Вы думаете, я проиграю?» Шики не может сказать, что она полностью уверена в своей победе в бою с Гето-саном, но не думает, что в таком столкновении все карты будут против неё. И… условие её победы — не столько выиграть бой, сколько убедиться, что он не сможет сбежать. …Что также означает, что ей нужно драться, чтобы покалечить, а не убить. Ох, так вот почему Дайсаку-сама не уверен в ней? «Это не просто вопрос победы или поражения», — заявляет старейшина, медленно качая головой. — «Если твои усилия увенчаются успехом, и тебе удастся его найти, то, я полагаю, высока вероятность, что это приведёт к бою. И… если только тебе не удастся загнать его в угол в изолированном месте, любой бой с участием Гето Сугуру, скорее всего, приведёт к неисчислимому количеству жертв среди посторонних. Судя по его новой философии, у него не будет причин проявлять внимание к не-колдунам вокруг. Всё, что ему нужно сделать, — это выпустить пару дюжин своих Проклятых Духов в окрестности, и…» Дайсаку-сама делает рукой жест, не требующий пояснений. «Гето Сугуру опасен. В этом нет никаких сомнений», — говорит он. — «Однако до сих пор, похоже, он намерен спокойно выжидать, довольствуясь развитием своего смехотворного культа и используя его для накопления богатств. Провоцировать его… может изменить этот статус-кво. Если в результате он решит активно использовать свою проклятую технику в более разрушительных целях, это будет настоящей катастрофой». Шики хмурится. «Вы хотите просто оставить его в покое?» «Если он заинтересован в зарабатывании денег, то это лучше, чем некоторые другие альтернативы, на которых он мог бы сосредоточиться», — указывает старейшина, слегка пожав плечами. — «Это может показаться безответственным, но правда в том, что у нас просто не хватает колдунов, чтобы охотиться на Пользователей Проклятья. Так что, пока они не создают слишком много проблем, мы просто оставляем их в покое, в большинстве случаев. Многие из них знают об этой негласной политике и активно ею пользуются». Это неудивительно. Всегда есть Проклятые Духи, которых нужно изгнать, и время, которое колдун тратит на охоту, усмирение или убийство Пользователя Проклятья, — это время, которое можно было бы потратить на изгнание Проклятых Духов. Поэтому, хотя администрация и ведёт регулярно обновляемый список Пользователей Проклятья, она фактически не назначает колдунов для их поимки. Если колдун сталкивается с Пользователем Проклятья, от него ожидается либо усмирение, либо убийство; однако от колдунов не требуется разыскивать Пользователей Проклятья, пока они сражаются с Проклятыми Духами. «В случае с Гето Сугуру…» — Дайсаку-сама на мгновение замолкает. — «Он особого класса. Ни один обычный колдун не справится с задачей его выследить и сразиться с ним. Единственный, кто способен на это без сомнений, — наш почтенный глава клана. Но учитывая, что Гето довольно хорошо спрятался, найти его — нелёгкая задача, а у почтенного главы клана просто нет времени гоняться за ним. Не тогда, когда Гето не представляет собой активной угрозы, так что нет причин оправдывать отказ Сатору-самы от других своих обязанностей ради этого». Сколько Проклятых Духов смог бы изгнать Сатору-ниичан за те неопределённые недели и месяцы, что ушли бы на выслеживание и погоню за Гето Сугуру? Ответ был: далеко не достаточно, чтобы это того стоило, особенно если взвесить это против мириад других обязанностей, давящих на плечи её кузена. «Вы пытаетесь сказать, что это не стоит и моего времени?» — спрашивает Шики. «Да», — откровенно отвечает старейшина. — «Даже если отбросить тот факт, что в борьбе с Гето Сугуру нет никакой выгоды… Твоё время драгоценно, так же, как и время Сатору-самы. Нет причин тратить его на пустяки». «Это не вам решать», — мягко говорит она. «Возможно, и нет», — легко соглашается Дайсаку-сама, склоняя голову. — «И всё же я всего лишь старик, который постоянно беспокоится о различных делах, за которые он косвенно несёт ответственность». Мужчина снова вздыхает, на этот раз устало. «Пожалуйста, подыграй мне». Он смотрит на неё. «Итак, ты говоришь, что намерена… усмирить Гето Сугуру, если найдёшь его. Предположим, что Сатору-сама позволит тебе заняться этим самоназначенным заданием, и что тебе это удастся, что будет дальше?» «Это зависит от Сатору-ниичана». Честно говоря, Шики и сама не совсем уверена. «Тогда, что намерен делать наш почтенный глава клана?» — предельно разумно спрашивает Дайсаку-сама. — «Я полагаю, он не станет убивать этого человека. Хочет ли Сатору-сама использовать влияние клана, чтобы добиться для него помилования? Согласится ли он вообще? Сможет ли Сатору-сама действительно изменить мнение Гето о его нынешней позиции по отношению к не-колдунам? Всё это хорошо, если он это сделает, но…» Старейшина на мгновение замолкает. «Насколько мне известно», — осторожно продолжает он. — «У Сатору-самы уже были короткие столкновения с Гето за последние несколько лет. И, судя по тому, что я видел, не похоже, чтобы что-то изменилось. Гето Сугуру по-прежнему в тени управляет своим маленьким культом, в то время как Сатору-сама усердно изгоняет проклятия по всей стране и по всему миру. Две параллельные линии, которые никогда не пересекутся, пока каждый из них твёрд в своём избранном курсе». Шики задумчиво хмыкает. «Вы думаете, нет смысла говорить с Гето-саном, даже если его найдут». «Я был бы весьма рад оказаться неправым», — великодушно допускает Дайсаку-сама. — «Но я не думаю, что это очень вероятно, судя по признакам. Когда дело касается определённых вещей — или, вернее, определённых людей, — наш почтенный глава клана может быть… сентиментальным. К сожалению, Гето Сугуру — один из них». «Он не очень хороший друг». Шики не знает, назвала бы она своего кузена сентиментальным, но Дайсаку-сама прав в том, что Гето-сан — тот, о ком Сатору-ниичан заботится, даже сейчас. … Довольно странно так соглашаться со старейшиной. «Но так было не всегда. Именно поэтому у нас и возникла эта проблема, не так ли?» — тихо бормочет Дайсаку-сама. — «Сатору-сама… было время, когда я бы осмелился сказать, что Гето Сугуру был для него хорошим другом. Но, полагаю, всё начало меняться на втором году их обучения, после того инцидента со Звёздным Плазменным Сосудом, а потом…» А потом Гето-сан стал Пользователем Проклятья. Старейшина глубоко вздыхает. «Неважно, каким он был раньше, это не меняет того факта, что Гето Сугуру теперь Пользователь Проклятья. Даже если решение совершить то преступление было продиктовано импульсивностью… у него были годы, чтобы обдумать свои действия и выразить раскаяние. Одуматься и исправиться. Но сделал ли он это? Нет, вместо этого он лишь собрал вокруг себя других Пользователей Проклятья и расширил свой культ. Это… вызывает беспокойство». Шики моргает. «Если это вызывает беспокойство, то почему вы считаете, что лучше оставить его в покое? Разве вас не должно волновать, что он замышляет?» «Геноцид?» Дайсаку-сама качает головой. «Его высокие цели никогда не осуществятся, пока Сатору-сама остаётся верен своим собственным убеждениям и принципам. То, чего желает наш почтенный глава клана, — это реформа нашего общества, а не необратимое уничтожение нашей нынешней цивилизации путём массового истребления человеческого населения». Шики тоже не видит особого смысла в планах Гето-сана, но полагает, что это просто одна из причин, почему она не Пользователь Проклятья, как он. «Хотя жаль», — говорит Дайсаку-сама. — «Если настанет день, когда этот молодой человек наконец-то одумается, это будет замечательно… к сожалению, похоже, яд Цукумо укоренился в нём слишком глубоко». Шики изгибает бровь, услышав имя, которое она не ожидала услышать. «Цукумо Юки?» «Что ж, возможно, это немного несправедливо по отношению к ней», — допускает старейшина. — «Но Цукумо не полностью невиновна в том, что направила Гето Сугуру на его нынешний, избранный им путь. Будь она любым другим колдуном, её, без сомнения, назвали бы Пользователем Проклятья за ту немалую роль, которую она в этом сыграла, — но верхушка не желает, чтобы двое из трёх нынешних колдунов особого класса стали Пользователями Проклятья». «Особый класс» описывал исключительный уровень силы, выходящий за рамки традиционной системы рангов, используемой для колдунов. И если бы двое из трёх колдунов особого класса оказались Пользователями Проклятья, это было бы совсем нехорошо для боевого духа. Также возникал вопрос о том, какой сигнал это послало бы другим колдунам, если бы баланс сил сместился в пользу Пользователей Проклятья. …Или так они думали. Шики по-прежнему уверена в Сатору-ниичане как в Сильнейшем из особых классов, и хотя она сама ещё не совсем колдун особого класса, она уверена в своей способности сражаться с одним из них, даже если это будет бой насмерть. Но не все колдуны будут смотреть на это так, и наличие двух особых классов на стороне Пользователей Проклятья, пусть даже номинально, подало бы им идеи. Логично, почему администрация колебалась бы с таким шагом. Несмотря на их недовольство Цукумо, они, вероятно, не спешили называть её Пользователем Проклятья, опасаясь более серьёзных последствий, которые могли бы прокатиться по миру дзюдзюцу, если бы они это сделали. Это похоже на причину, по которой верхушка также не решалась бы назвать Шики Пользователем Проклятья: такой поступок принёс бы больше хлопот, чем пользы. Хотя в случае Шики это было меньше «страх перед тем, что её статус Пользователя Проклятья может означать для мира дзюдзюцу в целом», и больше «страх возмездия со стороны клана Годжо», о котором беспокоилась бы верхушка. Дайсаку-сама вздыхает. «Короче говоря», — говорит он. — «Моё честное мнение по этому вопросу — я бы не советовал тебе охотиться на Гето Сугуру. Я рекомендую оставить это дело нашему почтенному главе клана… не то чтобы я знал, что именно он планирует в отношении своего бывшего лучшего друга. Но их общая история должна хотя бы означать, что насилие будет последним средством в столкновении между ними». В отличие от тебя, — вот невысказанные, но громко звенящие в воздухе слова, повисшие после этого заявления. Что Шики находит довольно несправедливым, если честно. Не её вина, что Гето-сан любит убегать, и чтобы помешать ему убежать, почти наверняка потребуется какое-то членовредительство, чтобы твёрдо отбить у Гето-сана охоту быть… непостоянным. Он не сможет бегать вечно. А если она сломает ему ноги, то бегать ему станет намного сложнее, верно? «…» Очевидно, Дайсаку-сама тоже не может найти ничего плохого в её логике, судя по его молчанию после того, как она высказала свои мысли. Шики удовлетворённо кивает самой себе. «Если ты на этом настаиваешь, я не могу тебя остановить», — наконец говорит он. — «Но ты услышала моё мнение об этом предприятии, на котором ты всё ещё так настаиваешь. Помяни моё слово, я поговорю об этом с нашим почтенным главой клана… Если я не смогу тебя отговорить, возможно, его слова окажутся убедительнее моих». «У Сатору-ниичана нет причин меня отговаривать». Это будет ему помощью, если Шики сможет сосредоточить своё внимание на задаче, которую он выполнить не может. Верно? «Это опасно, и есть множество причин, почему Сатору-сама сам был бы лучшим кандидатом для этой задачи», — бесстрастно говорит Дайсаку-сама. — «… Но я оставлю это ему». Ещё один долгий, громкий вздох. «Гето Сугуру… когда-то была надежда, что он вырастет и станет одним из незаменимых столпов мира дзюдзюцу, наряду с Сатору-сама», — тихо бормочет старейшина. — «Жаль, что однажды его придётся убить, но даже если он выживет… пока он питает ненависть к не-колдунам, он представляет опасность, которую необходимо каким-то образом нейтрализовать, чтобы он не мог угрожать другим. Интересно, сможет ли Сатору-сама сделать правильный выбор, когда придёт время». Шики молча анализирует тихое размышление старейшины. «Вы сомневаетесь, сможет ли Сатору-ниичан убить Гето-сана?» «А разве ты не сомневаешься?» Дайсаку-сама поворачивается к ней. «Как я уже упоминал, Сатору-сама порой бывает довольно сентиментальным. Всё то, о чём мы говорили про Гето Сугуру… я не сомневаюсь, что почтенный глава клана всё это знает. И всё же… что ж, боюсь, это в природе старика — беспокоиться». Но ему не о чем беспокоиться. Сатору-ниичан не хочет убивать Гето-сана. Это не значит, что он не может или не сделает этого, — просто для совершения такого поступка потребуются поистине исключительные обстоятельства. Потому что Сатору-ниичан любит его, верно? Гето-сан — его лучший друг, и для Сатору-ниичана это не изменилось даже после того, как тот парень стал Пользователем Проклятья. Даже спустя все эти годы позиция Сатору-ниичана в этом вопросе не изменилась. Шики этого не понимает. По её мнению, Гето-сан вовсе не был хорошим другом для Сатору-ниичана. … По крайней мере, с тех пор, как стал Пользователем Проклятья. Часть её смутно помнит дни, когда они были одноклассниками, улыбались и смеялись друг с другом, но те дни давно прошли. И, судя по нынешней траектории событий, казалось, что те дни вряд ли когда-нибудь вернутся. Но Сатору-ниичан всё ещё готов попытаться, и теперь остаётся только выяснить, чувствует ли Гето-сан то же самое, где-то глубоко под своими планами массового убийства и полного переворота мирового порядка. Что ж… этого они не узнают, если у них даже не будет возможности нормально поговорить друг с другом. И все эти годы избегания уже становятся просто смешными. Хмф. Сломать ноги Гето-сану, если он попытается сбежать, — это определённо хорошая идея. «…Знаешь», — начал Дайсаку-сама разговорным тоном, прерывая наступившую тишину. — «Если бы ты ещё не определилась со своими планами на время предстоящего отстранения… я бы порекомендовал тебе воспользоваться возможностью и поближе познакомиться с внутренним устройством клана Годжо». Нет, спасибо. «Вы знаете, что я не люблю политику». «Да, да, ты уже говорила об этом», — старейшина терпеливо кивает с кривой улыбкой на губах. — «Но для той, кто так открыто её не любит, ты весьма искусно в ней разбираешься. А нож нужно поддерживать в остроте». «Это просто самооборона». Шики бросает на Дайсаку-сама настороженный взгляд. Она до сих пор не забыла, что именно он ни с того ни с сего передал ей пост главы ветви Тобиумэ. … Если подумать с этой точки зрения, то, наверное, к лучшему, что она нашла себе другое занятие на время отстранения. Такое, которое не включает в себя столько политики, сколько альтернатива, предложенная старейшиной. «Ах, если бы только среди молодого поколения было больше тех, кто понимает важность изучения "самообороны", как ты», — замечает Дайсаку-сама и внезапно на мгновение бросает взгляд в сторону. Любопытная Шики прослеживает взгляд старейшины. Хаянари-сан, безмолвно стоявший рядом с ними на протяжении всего разговора, продолжает смотреть прямо перед собой, даже не вздрогнув, и сохраняет молчание, превосходно подражая неподвижной каменной статуе. «…Что ж», — Дайсаку-сама отворачивается от своего демонстративно неотзывчивого молодого помощника. — «Давайте пока отложим дела, связанные с Гето Сугуру, и вернёмся к нашей первоначальной теме». «К моему отстранению?» — спрашивает Шики. «Да. К твоему отстранению», — кивает старейшина. — «Скажу прямо. Среди старейшин, которые предложили или поддержали это, есть немало тех, кто… скажем так, не совсем одобряет решение почтенного главы клана взять Оккоцу Юту под своё крыло». Дайсаку-сама пожимает плечами. «Чтобы не было недопонимания, есть и немало тех, кто весьма воодушевлён перспективой присоединения к клану Годжо ещё одного потенциального колдуна особого класса. Но есть и те, кто более… насторожен». «Они боятся, что подумает верхушка?» Шики это не впечатляет. «Они считают неразумным наживать новых врагов», — поправляет Дайсаку-сама. — «А это, несомненно, произойдёт, если мальчик действительно попадёт под опеку клана Годжо. Не считая нашего ренегата Пользователя Проклятья и отсутствующего беглеца, Сатору-сама — единственный оставшийся колдун особого класса, и он — глава нашего клана. Ты — потенциальный колдун особого класса… и дочь клана Годжо. Из-за твоей крови права клана на тебя никто не может оспорить. Но Оккоцу Юта, с другой стороны…» Старейшина медленно качает головой. «Они думают о поддержании баланса», — говорит он. — «Они верят, что существует такое понятие, как достаточная власть. Глупо. Но они говорят разумно, когда указывают на то, что остальной мир дзюдзюцу не будет смотреть на клан Годжо в хорошем свете, если мы, скажем так, приберём к рукам новейшего потенциального колдуна особого класса». «Это не то, что происходит», — указывает Шики. Сатору-ниичан знает, что верхушка сделает с Оккоцу-саном, если они запустят в мальчика свои когти, и он защищает его от их козней. «Но выглядит это именно так», — возражает Дайсаку-сама. — «А видимость имеет значение. Она имеет огромное значение, Шики. Подумай об этом. Клан Годжо получает двух колдунов особого класса, насильно добивается опеки над пользователем Десяти Теней, затем свергает клан Камо, а теперь агрессивно вербует нового потенциального колдуна особого класса. Как ни посмотри, все наши действия в последние годы создают образ доминирования. Я не виню некоторых других старейшин за то, что они считают, что нам следует снизить напряжённость». «Я думала, они будут рады, что клан Годжо обрёл силу». «О, это, конечно, не изменилось». Старейшина издаёт лёгкий смешок. «Но они считают, что в данный момент лучше соблюдать осторожность и осмотрительность. Поэтому они и предложили твоё отстранение — приемлемое "наказание", которое также служит сигналом для верхушки, что клан Годжо не намерен монополизировать колдунов особого класса». …И поступок Шики, когда она привела Оккоцу-сана и его одноклассников с собой на территорию клана, будет воспринят как послание от Шики старейшинам Годжо, что она прекрасно знает, что они собираются провернуть с этим отстранением. В конце концов, привезти с собой Оккоцу-сана было неявным актом защиты, знаком того, что она всё ещё присматривает за мальчиком. Тем не менее… если их намерением было донести до верхушки, что клан Годжо умывает руки от Оккоцу-сана в качестве «мирного предложения»... «Тогда они будут разочарованы». Дайсаку-сама изгибает бровь. «Разочарованы?» Потому что Сатору-ниичан, скорее всего, скоро станет учителем, воспользовавшись окном возможностей, которое создаёт отстранение Шики. Шики лениво размышляет, какие лица будут у тех старейшин, когда они поймут, что наделали. То, что Сатору-ниичан станет учителем в техникуме дзюдзюцу, чтобы учить Оккоцу-сана, было шагом лучше, чем если бы он учил Оккоцу-сана как глава клана Годжо, но это также означало бы, что старейшины, по сути, ничего не добились на этом фронте, несмотря на все их тонкие манёвры. Шики ожидает, что скоро найдётся несколько старейшин, которые будут этим весьма раздосадованы. Но это ведь уже не её проблема, не так ли? … Хотя, возможно, это проблема Дайсаку-самы. «Гипотетически, — медленно начинает Шики, — как, по-вашему, отреагировали бы старейшины, если бы Сатору-ниичан выразил желание преподавать в токийском техникуме?» Дайсаку-сама замирает, а затем резко поворачивается к ней, сузив глаза. «В этом есть хоть что-то гипотетическое?» — говорит он. … Не совсем? Старейшина долго смотрит на Шики, видя её красноречивое молчание. Затем, отбросив всякое изящество и благопристойность, поворачивается и закрывает лицо руками. «Это… не совсем безнадёжно», — бормочет себе под нос Дайсаку-сама тоном, который звучит так, будто он изо всех сил пытается убедить самого себя в своих же словах. — «…Хотя клан Годжо и обладает значительным влиянием на токийский техникум, в конечном счёте это всё же один из техникумов дзюдзюцу под управлением администрации. То, что Сатору-сама станет там учителем, можно рассматривать как согласие колдуна особого класса из клана Годжо поделиться своими навыками и передать свои учения молодым колдунам не из его собственного клана. И если мальчик Оккоцу действительно потенциальный колдун особого класса, то кто же лучше подходит для его обучения, чем другой колдун особого класса?» «Вы бормочете, старейшина». Дайсаку-сама бросает на Шики сухой, испепеляющий взгляд. «Есть ли ещё какие-нибудь сюрпризы, о которых ты хотела бы меня предупредить?» «…Нет?» По крайней мере, сейчас ничего не приходит на ум. Старейшина, похоже, не убеждён. К сожалению, Шики мало что может с этим поделать. «Ах», — говорит Шики, когда ей внезапно приходит на ум другая тема. — «Я бы не сказала, что это сюрприз, но…» «Да?» Дайсаку-сама настороженно наблюдает за ней. «Клан Зенин». У Шики нет твёрдых доказательств причастности Зенинов к недавнему инциденту, в результате которого она убила двух старейшин Ягю, но… у неё есть подозрения. Вчера она также просмотрела большинство недавних отчётов клана о деятельности Зенинов в кабинете Киёхиры-сенсея, и это подтверждает её прежние догадки о том, что Зенины заняли пустоту, оставшуюся после отсутствия Камо. Этого следовало ожидать, но менее ожидаемо то, как Зенины, похоже, активно строят отношения со многими меньшими кланами колдунов. Один из сыновей главы клана Зенин в прошлом году женился на девушке из Нанива, а годом ранее двое других из основной семьи Зенин взяли в жёны девушек из Минамото и Матоба. Исторически среди кланов колдунов было редкостью, чтобы члены основной семьи брали жён из других кланов, из-за страха «испортить» унаследованные техники клана. Обычно члены ветвей женились на чужаках ради свежей крови, а основная семья выбирала жён среди тщательно отобранных представительниц своих ветвей либо за их таланты, либо за их родословные. Но были определённые исключения, когда основная семья сама брала жён извне… например, для создания тесных союзов. Согласно отчётам, которые просмотрела Шики, женщина из Нанива, вышедшая замуж за члена клана Зенин, была одной из их любимых дочерей, хотя сын Зенинов был лишь посредственным колдуном, который, по слухам, сильно уступал любимому младшему сыну и наследнику главы клана Зенин. Минамото представили одарённую дочь, а Матоба также выдвинули видящую кандидатку для брака. …Возможно, Шики слишком много в это вкладывает. Но ведь не было ничего плохого в том, чтобы быть осторожной, не так ли? «Ах, Зенины», — Дайсаку-сама быстро улавливает ход её мыслей. — «Я слышал от Хаянари-куна, что ты провела большую часть вчерашнего дня, просматривая недавние отчёты. Тебя беспокоит причастность клана Зенин?» Шики кивает. «Это разумное беспокойство», — соглашается старейшина. — «Не думаю, что Зенины когда-либо забыли оскорбление, когда их долгожданного пользователя Десяти Теней вырвали у них из-под носа, и фиаско с кланом Камо не улучшило ситуацию. Я не удивлюсь, если они замышляют какой-то реванш — на самом деле, я был бы больше удивлён, если бы они этого не делали». Неважно, что они замышляли. Шики разрубит всё это, если возникнет такая необходимость. Хотя… Шики бросает взгляд на старейшину. «Как вы думаете, Зенины могут нацелиться на Мегуми и Цумики?» Потому что, если это правда, что Зенины действовали за кулисами в ситуации с Ягю, то это означало, что они целенаправленно атаковали Шики. Неужели они настолько глупы, чтобы вообразить, что пойти против соглашения о невмешательстве, которое у них было с Сатору-ниичаном относительно детей, — это хорошая идея? Дайсаку-сама хмурится. «Не открыто, и не до тех пор, пока они не будут уверены в своих шансах на успех. Но если их главная цель — не просто создать проблемы для клана Годжо, а вернуть свои Десять Теней, даже несмотря на то, что Сатору-сама ясно заявил, что мальчик будет под его опекой… это ставит всё в несколько ином свете». «Мегуми не принадлежит Зенинам». Так что использовать «вернуть» и «свои» в этом контексте неправильно. «Мои извинения», — Дайсаку-сама согласно склоняет голову. — «Однако Зенины смотрят на это иначе». Потому что Десять Теней — это техника Зенинов, а значит, Фушигуро Мегуми принадлежит Зенинам. На Цумики они бы не обратили внимания — если только не смогли бы использовать её, чтобы получить преимущество в приобретении так желанных ими Десяти Теней. Но Мегуми принадлежит самому себе, и Шики без колебаний обнажит свой клинок, если кто-то подумает угрожать Цумики. «Пожалуйста, не уничтожай клан Зенин», — невозмутимо произносит Дайсаку-сама. Шики моргает. «Я ничего не говорила». «Пожалуйста», — произносит старейшина с явной болью в голосе. — «Не надо. После дестабилизации клана Камо осталось достаточно хаоса, и добавление клана Зенин на погребальный костёр ничему не поможет». Но это помогло бы брату и сестре Фушигуро, верно? «…Искренне надеюсь, что Сатору-сама скоро вернётся из своей командировки», — устало вздыхает старейшина. «Я тоже надеюсь», — кивает Шики. Дайсаку-сама замолкает и снова закрывает лицо руками.