Глава 110 - Сочувствие

Кинджи прав. «Оримото Рика» действительно оказалась недалеко от того места, откуда они выбрались из особняка с привидениями. Это означает, что им потребовалось всего несколько мгновений, чтобы пробраться через разбросанные обломки и другие препятствия среди ближайших руин, прежде чем в поле зрения появился знакомый гуманоидный силуэт Проклятого Духа. Он угрожающе парил в воздухе, подобно тому, как тёмные тучи сгущаются над горизонтом, предупреждая о надвигающейся грозе; нельзя отрицать, что разъярённый Проклятый Дух особого класса, безусловно, представляет собой внушительную фигуру. Хотя Шики и другие студенты Токийского Техникума больше не были целью его гнева, чистейшую ненависть, исходящую от него, ощутил каждый. Инумаки-сан тяжело спотыкается, едва оказавшись в радиусе действия, и лишь то, что Панда поспешно выбрасывает мохнатую лапу, чтобы поддержать его, мешает ему упасть. На Зенин-сан это действует не так сильно, как на Инумаки-сана, вероятно, из-за её меньшей чувствительности к намерению, которое несёт в себе Проклятая Энергия, но, судя по тому, как она напряглась, девушка тоже определённо уловила что-то неладное. Впрочем, Шики понимает, что любой мог бы резонно обеспокоиться, увидев Проклятого Духа особого класса, сердито парящего над ними, даже если он не является прямым получателем его… внимания. … Что также логично поднимает вопрос о том, что Проклятый Дух выбрал своей целью теперь. Ранее в особняке он, казалось, был только рад сосредоточиться на Шики и её одноклассниках, пока Шики не сказала ему всё уничтожить. Так что же могло заставить его внимание так пристально переключиться на что-то другое, словно... ЮТА МОЙ! ... ну. Это, безусловно, всё объясняет, предположила Шики. Она легко приземляется, осторожно обходя зазубренный край, кажется, особенно острого обломка. Рядом с ней раздаётся громкий грохот, сопровождаемый резким взвизгом: Кинджи, очевидно, не столь осторожный, поскальзывается на каком-то обломке. «Сосредоточься». Шики легонько толкает неуклюжего одноклассника ногой. «Я и так сосредоточен!» … Это спорно, думает она. Кинджи бормочет что-то невразумительное себе под нос, пока карабкается на ноги. Затем, более слышимым тоном говорит: «Есть идеи, что здесь происходит?» Панда резко вдыхает. «Это тот Проклятый Дух!» «Ага, в смысле, мы все это видим, очевидно». Кинджи машет рукой в сторону Проклятого Духа особого класса прямо перед ними. «Я говорю о…» «Нет, я не о Проклятом Духе Юты», — Панда качает головой и тоже указывает в общем направлении духа. Вернее, мимо него. — «Я о том, кто стоит позади!» Кинджи вытягивает шею, щурясь. Рядом с ним Кирара также повторяет его движение. «Это тот призрак, о котором ты упоминал ранее?» «Это не призрак», — вмешивается Шики. Он, безусловно, похож на человека. Не просто гуманоидный, как в случае с «Оримото Рикой», а настоящий человек. Судя по одной лишь внешности, она понимает, почему Панда мог принять его за призрака. Если нечто выглядит как человек и лишь лишено телесной формы, то чем ещё это может быть? Но в этом случае внешность может быть весьма обманчива. Кроме того, независимо от того, насколько он может напоминать призрака, количество Проклятой Энергии, исходящее от этого существа, не является чем-то столь же безвредным. Или, по крайней мере, не полностью. Шики также видит его блестящие линии, и это не линии простого призрака. Возможно, когда-то он им и был, что делает его чем-то более близким к мстительному духу. «Ага, в смысле, теперь-то мы это знаем». Панда морщится. «После того, как он уже забрал Юту. Кстати говоря, а где вообще Юта?.. О. О нет». «О нет» и вправду. Проклятый дух, не-призрак, принял облик молодой девушки-подростка. На ней пышное платье в западном стиле, которое Цумики, возможно, и узнала бы, но Шики не знала, как оно называется. Тем не менее, общий образ напоминал невинную куклу… …что было невероятно далеко от истины, ибо эта «кукла» держала в руках большую раму для картины. А внутри рамы — нарисованный портрет очень знакомого человека: Оккоцу Юты. Шики молча изучает Проклятого Духа и проклятый портрет, который тот держит. Необычная техника, определённо, если это действительно то, что он… ВЕРНИ ЮТУ! ОН МОЙ МОЙ МОЙ! Перед ними Оримото Рика рычит, наклоняясь и шипя прямо в лицо другому Проклятому Духу. Однако она не атакует. Неудивительно, но, возможно, понятно, учитывая, что Оккоцу-сан, похоже, каким-то образом оказался в ловушке внутри портрета другого Проклятого Духа. «Он не твой», — отвечает другое проклятие. Его голос высокий и детский, с нотками возбуждения. — «Он не твой! Я забрала его, так что он мой!» Оримото Рика визжит — нечестивая какофония, говорящая о резком несогласии. Одной только громкости достаточно, чтобы сотрясти все обломки вокруг в своего рода мини-землетрясении, и всё же маленький, похожий на призрака Проклятый Дух перед ней остаётся недвижим. Панда трёт глаза, глядя на эту сцену. «… Это только мне кажется, или кому-то ещё это странно напоминает двух детей, дерущихся из-за игрушки?..» Шики склоняет голову. Немного грубо называть кого-то игрушкой, но в данном случае она, кажется, понимает, почему Панда мог провести такое сравнение. Оба Проклятых Духа довольно… инфантильны в своих манерах. Так что то, как они сражаются за Оккоцу-сана, смутно напоминает истерику детей, ссорящихся из-за любимой игрушки, разве что значительно более разрушительную с точки зрения побочных эффектов. «Не, определённо не только тебе», — вмешивается Зенин-сан, прищурившись. Высокая девушка издаёт тихое «ц». — «Как, чёрт возьми, он позволил себя так поймать, разве он не должен быть Особым Классом?» «Окака», — вставляет Инумаки-сан, смутно укоризненно. Зенин-сан не выказывает никаких признаков раскаяния из-за возможного выговора от одноклассника. Однако она любезно не продолжает свои предыдущие слова, вместо этого складывая руки на груди и лишь издавая лёгкое «хмф». На мгновение её взгляд перемещается на Шики. «… И что? У нас есть план по его спасению, или мы просто…» — девушка взвешивает большой кинжал в руках в жесте, не требующем пояснений. — «Ну, знаете, пойдём прямым путём?» Её слова не были… вызывающими, если быть точной. Как и её действия не походили на поведение недовольного, своенравного колдуна, который явно не намерен подчиняться решению Шики как старшей по званию на месте событий. Тем не менее, по какой-то причине у Шики складывается впечатление, что отношение Зенин Маки к ней граничит с непокорством. Хм. Возможно, это из-за давней вражды между их кланами? Исторически сложилось, что Зенины никогда особо не любили Годжо. И определённые события последних лет не расположили их к клану Шики. Но это не та проблема, которую нужно было решать в данный момент. Пока Зенин Маки не переходила черту, нюансы её отношения мало беспокоили Шики. «Погоди, что ты имеешь в виду под "прямым путём"?» Панда кладёт лапу на плечо Зенин-сан, как бы физически удерживая её. «Ты говоришь о том, чтобы избить Проклятых Духов, или о том, чтобы разбить портрет, в котором застрял Юта?» «Или то, или другое, или оба, я не привередлива», — пожимает плечами Зенин-сан. «Я не думаю, что это вопрос привередливости», — качает головой Панда. — «Типа, мы уверены, что это действительно поможет нам вернуть Юту? Что, если, разбив портрет, мы просто запрём его навсегда или что-то в этом роде?» «Ментайко, шаке». «Тогда что? Ты предлагаешь нам просто стоять здесь и ничего не делать?» — в голосе девушки просачивается нотка разочарования. Зенин-сан яростно оборачивается, прищурившись. «Эй, никто этого не говорил», — цокает языком Кинджи. — «Ты должна признать, что Панда прав. Есть мысли, Шики?» … Шики думает, что у неё было достаточно времени, чтобы изучить линии не-призрака. «Её проклятая техника удерживает Оккоцу-сана в ловушке. Портрет, который она держит, — это скорее окно, обеспечивающее односторонний обзор комнаты, а не дверь, служащая полноценным входом в неё». «Ладно, значит. Уничтожение портрета, вероятно, ничего не даст?» — Кирара пытается уточнить. — «Это значит, что мы должны целиться в Проклятого Духа, пока он ещё отвлечён? Как и предлагала Зенин-сан ранее?» «Какого чёрта мы тогда ждём?!» Девушка, о которой идёт речь, закатывает рукав и разворачивается… …только чтобы тут же выругаться себе под нос и сделать небольшой шаг назад, прежде чем приготовиться. Потому что на них внезапно обрушивается поток битых обломков, вихрь из острых краёв и зазубренных фрагментов того, что когда-то составляло здание особняка. Похоже, ссорящиеся Проклятые Духи наконец-то их заметили. Впрочем, это не страшно. Преимущество внезапности не было тем, на что Шики рассчитывала с самого начала, не тогда, когда они передвигались большой группой из шести человек. Панда, появившийся как очень заметный… ну, панда, определённо не добавлял очков в категорию «скрытность». Так что, по сравнению с использованием сомнительной скрытности их группы, Шики сочла гораздо более полезным использовать их короткое окно возможностей, чтобы понаблюдать за своей целью, прежде чем предпринимать действия. «Вы тоже здесь, чтобы украсть моего друга?» Не-призрак топает ногами. Детское движение, но оно заставляет ещё одну волну обломков угрожающе подняться в воздух. «Я не отдам его никому из вас! Почему все всегда приходят и портят всё? Просто уходите, уходите…» Слова Проклятого Духа обрываются с лёгкой запинкой и влажным бульканьем, когда кончик клинка внезапно высовывается из его полуоткрытого рта. Взмахом запястья Шики ровно отсекает верхнюю половину головы Проклятого Духа. Прямо по пульсирующему сиянию мягких фиолетовых линий, таких слабых под множеством багровых линий, наслоённых поверх. Слабых, но всё же различимых. И поэтому Шики режет, как её учили. Сначала голова, а затем совпадающая фиолетовая линия, идущая вниз по запястью, к месту, где она встречается с замысловатой рамой портрета, который Проклятый Дух держит в руках. Чтобы обеспечить безопасность Оккоцу-сана, важно сначала дезактивировать технику Проклятого Духа, прежде чем… «УходиТЕ!» Шики и глазом не моргает, когда Проклятая Энергия взрывается из Проклятого Духа бурлящим вихрем. Ничто из этого не может ей навредить. Того же, к сожалению, нельзя сказать о других; Зенин-сан силой отбрасывает назад, она летит кувырком, и Инумаки-сану рядом с ней не лучше. Кинджи держится гораздо лучше, но отвлекается, пытаясь удержать Кирару рядом с собой и отбиваясь от Проклятого Духа особого класса Оккоцу-сана, который воспользовался абсолютным хаосом этого момента как возможностью броситься к портрету Оккоцу-сана. Что является тщетной попыткой. В тот момент, когда клинок Шики прорезает портрет, он рассыпается на фрагменты пыли. ЮТА! «ЮТА!» «Шики, ты мне так задолжала за это!» — кричит Кинджи, складывая пальцы в знакомую ручную печать, активируя своё Расширение Территории… и быстро затаскивает обоих Проклятых Духов внутрь тёмного барьера вместе с собой, не обращая внимания на двойной вой протеста. Усилия её одноклассника по умыканию возбуждённых Проклятых Духов заслуживают одобрения. Хотя, даже если бы они остались здесь, Шики не думает, что… «Ты уничтожаешь портрет? Почему? Разве ты не говорила, что это ничего не даст?!» … Шики почти уверена, что ранее она говорила не это. Но, возможно, её вина всё же есть в том, что она немедленно не прояснила недоразумение, когда Кирара из её слов сделал вывод, что уничтожения портрета будет недостаточно, чтобы освободить Оккоцу-сана. Что не было неправильным, если быть точным. Само по себе уничтожение портрета ничего бы не дало для освобождения пленённого первокурсника. Вот только Шики здесь не просто уничтожает портрет. Даже если кажется, что Шики просто взяла свой меч и использовала его, чтобы прорезать портрет, тем самым уничтожив его, на самом деле это не так. Потому что это не сам портрет, а активная техника, которую Шики только что прервала. В этом случае, именно прекращение техники заставляет портрет превратиться в кучу пыли, отражая разрушение, а не разрушение портрета вызывает прекращение действия техники. И теперь, когда техника больше не существует как препятствие… Шики мгновенно погружает руку в пепельные останки портрета. Вопреки тому, что они выглядят как кучка пыли размером с мяч тэмари, она может просунуть в неё руку. Тем не менее, пространство внутри кажется относительно ограниченным, и ей не требуется много времени, чтобы найти то, что она ищет. Или, вернее, кого. Шики сжимает пальцы вокруг другой руки и резко тянет назад. И из вздымающегося облака клубящейся пыли появляется силуэт знакомого темноволосого парня, сильно кашляющего. «Г-Годжо-сан?..» Голос парня звучит ошеломлённо и растерянно. Но нет времени на утешения; едва ли через две секунды после того, как ноги Оккоцу-сана касаются земли, барьер Расширения Территории Кинджи раскалывается и рушится. ЮТА! «ЮТА!» В отличие от предыдущих криков, которые оба были полны гнева, когда меч Шики коснулся проклятого портрета, теперь крики, зовущие Оккоцу-сана по имени, стали более отчётливыми: крик Оримото Рики был полон искреннего восторга, тогда как крик другого Проклятого Духа — явно нет. «Ты в порядке, Юта?» Панда поднимает лапу, как будто чтобы похлопать Оккоцу-сана по плечу… затем, кажется, передумывает. Размытое движение, и Шики также делает несколько шагов назад, когда Оримото Рика немедленно вцепляется в дезориентированного парня в крепких объятиях. … Если бы эти объятия предназначались кому-то другому, а не потенциальному колдуну дзюдзюцу Особого Класса, как Оккоцу Юта, то силы этого восторженного объятия, похоже, хватило бы, чтобы сломать несколько рёбер. Однако в данном случае парень, о котором идёт речь, лишь несколько раз успокаивающе хлопает своего Проклятого Духа, что-то тихо шепча ему на ухо, что заставляет его успокоиться. Через несколько мгновений его тело растворяется и исчезает, очевидно, умиротворённое теперь, когда оно наконец воссоединилось с Оккоцу-саном. Уладив это, парень поворачивается к другому Проклятому Духу, заламывающему руки. «Юта! Я-я правда…» «Мария-чан», — прерывает Оккоцу-сан, прежде чем Проклятый Дух успевает закончить. Голос парня тихий, но твёрдый, на этот раз лишённый всякой нервозности и опасений, которые Шики привыкла слышать от него. — «Достаточно». На мгновение кажется, будто парень собирается что-то сказать, но тут он замолкает и уставляется на неё. Почему? В Проклятом Духе, не-призраке, вроде нет ничего необычного, что… ах. Шики, кажется, понимает. Ранее она отрезала верхнюю половину головы Проклятого Духа. Но она целилась не в физическое тело, а лишь в линии её техники, которые оказались там скрыты. В итоге голова Проклятого Духа в настоящее время всё ещё остаётся прикреплённой к остальному телу тонкой ниточкой крови. Ничего примечательного, хотя Шики полагает, что это представляет собой жуткое зрелище. «А-ах… ах… аххх…!» Проклятый Дух, похоже, тоже наконец осознаёт, что с его внешностью что-то не так, теперь, когда Оккоцу-сан смотрит на него. Он шатается назад, как будто взгляд Оккоцу-сана — это физическая вещь, которая ранит его. «Н-нет, я не… не смотри, не смотри на мЕНя тАК…» «Как "так"?» — рычит Кинджи позади неё, занеся кулак, чтобы… «Хакари-сан, подожди!» — кричит Оккоцу-сан, заставляя другого парня запнуться. Это неправильное решение, и колебания Кинджи дорого ему обходятся. Похожий на ребёнка Проклятый Дух разворачивается, выбрасывая руку вперёд, из которой прямо в лицо Кинджи выпрыгивает большое собакоподобное проклятие. То, что является почти точной копией собакоподобного Проклятого Духа, с которым Шики и её одноклассники столкнулись вначале, обыскивая особняк… что, по крайней мере, отвечает на вопрос, откуда тот Проклятый Дух взялся. Мысли быстро проносятся в её голове, пока её тело инстинктивно движется, чтобы пнуть ближайший кусок сломанной арматуры в сторону собакоподобного Проклятого Духа, яростно вгрызающегося в тело её одноклассника. Быстрее любой стрелы, стальной кусок беспрепятственно несётся по воздуху и прочно вонзается в заднюю часть шеи бешеной собаки, прямо туда, где скопление красных линий пересекается в багровой паутине. Собакоподобный Проклятый Дух дёргается с влажным бульканьем и затихает. Его голова безвольно свешивается набок — а затем превращается в кровавое, бесформенное месиво, когда Кинджи поднимается из-под его массивной туши, грубо выдёргивает арматуру из его тела и использует её как дубину, чтобы размозжить череп Проклятого Духа. Если бы не переполняющая Проклятая Энергия, текущая сейчас по телу Кинджи, благодаря его Расширению Территории, быть растерзанным в упор таким Проклятым Духом было бы довольно опасно. Даже при этом вся передняя часть Кинджи забрызгана кровью. Его собственной кровью, из ран, оставленных острыми когтями и скрежещущими зубами. На мгновение Шики даже может разглядеть белые кости, составляющие часть его зубов и челюсти, прежде чем плоть запузырится на его лице и разгладится под слоем новой кожи. Кинджи в последний раз вбивает арматуру в голову пса-проклятия, оставляя от него кровавую лужу на земле, затем разворачивается, когда ещё две такие же гончие бросаются на него сзади. Но щёлкающие челюсти на этот раз смыкаются на куске металла, а не на плоти, когда Кинджи использует своё импровизированное оружие в качестве приманки и буквально пробивает в одном из них дыру голыми кулаками. Другого блокирует Панда, который бросается вперёд и валит на землю другого собакоподобного Проклятого Духа; Кирара следует за ним по пятам, а Инумаки-сан прикрывает тыл. … Вчетвером они справятся, Кинджи определённо не требуется дополнительная помощь; Шики не сомневается, что её одноклассник сможет вскоре закончить этот бой. И поэтому Шики возвращает своё внимание к текущей ситуации: а именно, к Проклятому Духу, ответственному за весь этот беспорядок, которого она только что прижала ногой к земле. Проклятый Дух дико извивается, поднимая к ней руки, как будто чтобы призвать ещё своих псов… И Шики отсекает обе его руки. Проклятый Дух визжит от боли, и Шики поднимает клинок, чтобы покончить с этим… «Годжо-сан, не убивайте её!» «…» Меч Шики останавливается в волоске от частично обезглавленного Проклятого Духа. «… Какова причина, Оккоцу-сан?» «Ага, какого чёрта ты говоришь ей не убивать Проклятого Духа?» — тон Зенин-сан резкий и острый. — «Тебе не кажется, что ты уже достаточно натворил, Оккоцу?» Парень слегка морщится, явно сожалея о неприятностях, с которыми столкнулся Кинджи, из-за его желания пощадить Проклятого Духа. Шики всё ещё ждёт, чтобы услышать его доводы. Это довольно редко, но существуют случаи исключительных обстоятельств, когда Проклятого Духа требуется запечатать или разобраться с ним каким-то другим способом, а не просто убить. Оккоцу-сан, может, и неопытен, но он всё же учится на колдуна дзюдзюцу, и он технически сам является колдуном дзюдзюцу Особого Класса… Оккоцу-сан глубоко вдыхает: «Она не Проклятый Дух». «Ты, чёрт возьми, издеваешься?» — голос Кинджи раздаётся прежде, чем Шики успевает отреагировать на это нелепое заявление. Окровавленный и потрёпанный, Кинджи подходит быстрыми шагами и указывает на медленно рассеивающиеся трупы собакоподобных Проклятых Духов, которых он и Панда только что убили. — «И ты называешь это не Проклятым Духом?» «Она призрак, а не Проклятый Дух», — тихо настаивает Оккоцу-сан, а затем ненадолго замолкает. Очевидно, он осознал абсурдность своего заявления, учитывая обильные доказательства, указывающие на обратный вывод. — «… Она больше призрак, чем Проклятый Дух. Годжо-сан, пожалуйста, позвольте мне её уговорить. Она не агрессивна, как обычно бывают Проклятые Духи…» «Прошу прощения?» «Или, по крайней мере, она не была такой, когда я столкнулся с ней в особняке», — качает головой парень. — «Я знаю, что Проклятых Духов нужно изгонять, потому что они причиняют вред другим, но Мария ничего не делала и никому не вредила в особняке! Звучит безумно, но она на самом деле также помогала ранее, внутри особняка. Я заметил, как она использовала своих псов, чтобы убивать мелких проклятий вместе с нами, и поэтому я подошёл к ней». «Она затащила тебя в картину, Юта», — подчёркивает Панда. «Я знаю, меня это тоже напугало», — кивает Оккоцу-сан. — «Я не ожидал, что она затащит меня в картину, когда сказала, что объяснит, почему она здесь… или что она уберёт выход позади меня. Но я достаточно увидел, пока был внутри картины». «И скажи на милость, что же ты увидел?» Зенин-сан скептически приподнимает бровь. «Ты уверен, что она тебе не лгала внаглую?» «Тогда это слишком много деталей для лжи, и я действительно не думаю, что это так». Оккоцу-сан, похоже, не разделяет мнения Зенин-сан. «Я видел её прошлое и то, что с ней случилось, когда она была жива. Я видел, как она умерла. Годжо-сан, я думаю, причина, по которой она заперта здесь, — это обида. Разве мы не должны попытаться разрешить всё и помочь ей уйти, прежде чем она станет мстительным духом?» Зенин-сан морщится. «Ха? Ты имеешь в виду, как священник или медиум?» «Это тот, кого мы должны позвать?» Оккоцу-сан поворачивается к ней. «… Может быть? Призраки не то чтобы частое явление, но да, есть куча ритуалов и прочего, чтобы предотвратить их искажение или проклятие. Как Обон». Зенин-сан мельком смотрит на Шики, затем возвращает взгляд на Оккоцу-сана. «Но прошлый Обон был испорчен, так что многие священники в эти дни довольно заняты. Если ты хочешь "очистить" это проклятие — если это вообще возможно — тебе понадобится кто-то с необходимыми знаниями для церемоний усмирения и всего такого. Специалист, если хочешь». «Найти специалиста…» Небольшая пауза. Затем Зенин-сан дёргает головой в сторону Шики. «Один прямо перед тобой, знаешь ли». «Ты специалист?» — спрашивает её Кинджи. «Нет», — отвечает Шики. «Я видела, как ты танцевала во время Обона», — ровно говорит Зенин-сан. «Это не делает меня специалистом», — сообщает Шики другой девушке. Это правда; Шики не тот, кто специализируется на таких ритуалах и церемониях. — «Я просто обладаю некоторыми поверхностными знаниями в этом вопросе. Достаточно, чтобы справиться с окуриби, но это не ставит меня на уровень профильного специалиста». «Ладно, хорошо, мисс Поверхностные Знания, это всё равно намного больше, чем у остальных из нас. Так каково твоё мнение о решении этой проблемы?» Мнение Шики? Простое. Она взмахивает клинком. Через несколько секунд всё, что остаётся от проблемного Проклятого Духа, — это окровавленные куски на земле. Вот, проблема решена. . . Экстра. . Ей требуется мгновение, чтобы осознать то, что она только что увидела, и когда до сознания Маки наконец доходит, что Проклятый Дух мёртв, её челюсть почти отвисает. … Почти. Это означает, что Маки намеренно закрывает рот с тихим стуком зубов, прежде чем в конечном итоге разинет рот и выставит себя дурой. На самом деле, она не знает, почему она так удивлена. Годжо Шики не из тех, у кого репутация милосердной. Ни один колдун дзюдзюцу в здравом уме никогда не пощадит Проклятого Духа только потому, что он напоминает обычного человека. Существует множество страшилок о том, что происходит, когда ничего не подозревающие колдуны дзюдзюцу попадаются на уловки хитрых Проклятых Духов, которые пытаются воспользоваться человеческим сочувствием. Может быть, Маки удивлена, потому что её попросил Оккоцу? В конце концов, это Оккоцу Юта, новый любимчик Токийского Техникума, самый молодой и недавно названный колдун дзюдзюцу Особого Класса в мире дзюдзюцу. Звание довольно новое, и Маки не совсем уверена, что это не имеет ничего общего с грубыми методами Годжо-сана, которыми он отослал того первого аттестатора из Штаба Дзюдзюцу. Как бы то ни было, Маки почти уверена, что здесь имеет место какое-то пренебрежение, поскольку текущий ранг Годжо Шики всё ещё твёрдо держится на Первом Классе. Однако, учитывая сегодняшнее выступление Оккоцу, Маки точно знает, кто из них двоих больше похож на настоящего колдуна дзюдзюцу Особого Класса. Может быть, это немилосердно с её стороны делать такое несправедливое сравнение, учитывая, что все знают, как Оккоцу Юта был лишь недавно представлен миру дзюдзюцу, но Маки всё равно. Жизнь несправедлива. Правда, если кто-то ищет справедливости в этом мире, ему лучше стать юристом, а не колдуном дзюдзюцу. «Годжо-сан!» Глаза Оккоцу расширяются, как будто он даже не предполагал, что Годжо-сан так поступит. Честно говоря, Маки тоже думала, что старшая девушка удовлетворит просьбу Оккоцу; она ведь выслушала его, вместо того чтобы сразу убить проклятие, не так ли? … Не то чтобы это в итоге помешало ей всё равно пойти и убить его. Честно говоря, немного страшно, как легко она это сделала. Убийство Проклятого Духа не было чем-то, с чем у кого-либо из них были проблемы, но убить Проклятого Духа, который выглядел как человек? Маки могла бы это сделать — она знает, что могла бы — но это всё равно оставило бы у неё неприятный осадок во рту. Годжо Шики, с другой стороны, выглядит совершенно невозмутимой. Было ли это просто из-за сильной психики или из-за её опыта? Оккоцу делает шаг к беловласой девушке. Погодите, он серьёзно намерен противостоять принцессе Годжо из-за этого? «Годжо-сан, почему?» … Ого, он действительно намерен. Какой дурак. «Это не призрак», — сообщает ему беловласая девушка, её голубые глаза спокойны и безмятежны. Под её ногами мёртвый Проклятый Дух начинает распадаться. — «Так что твои опасения по поводу его очищения излишни, Оккоцу-сан. Поскольку это Проклятый Дух, вполне нормально его убить». «Но…» «Я не знаю, что ты видел в её портрете», — продолжает Годжо-сан. — «Но неясные воспоминания и нерегулярные поведенческие паттерны — недостаточное доказательство, чтобы определить её как призрака. Мстительные духи подлежат изгнанию, за исключением редких случаев, подобных твоему». … Если Оккоцу чуть не погубил их всех из-за своего неуместного сочувствия к враждебному мстительному духу только из-за своего собственного Проклятого Духа, то Маки убьёт его, к чёрту «Особый Класс». Его Проклятая Энергия — единственное, что у него есть, и Маки постоянно доказывала, что она сильнейшая в рукопашном бою и бою на оружии среди всех своих одноклассников; она сможет его одолеть. «Её убили и заперли в особняке. И даже тогда она не проявляла агрессии — ну, до сего момента, я полагаю. Но если бы у неё была история насилия, то эта миссия ни за что не была бы такой низкоранговой», — говорит Оккоцу-сан. — «Я… Я просто не понимаю. Разве колдуны дзюдзюцу не должны помогать людям?» Годжо-сан взмахивает запястьем и вкладывает меч обратно в ножны. «Колдуны дзюдзюцу помогают живым, а не мёртвым». В её словах есть смысл, даже если Оккоцу-сан, похоже, всё ещё хочет возразить. Честно говоря, Маки, может быть, немного его понимает… Но только немного. Потому что, в конце концов, Маки становится колдуном дзюдзюцу не из благородных целей; её причины, по большому счёту, исключительно эгоистичны. (Она задаётся вопросом, эгоистичны ли мотивы Годжо Шики.)