Глава 115 - Поверхность

«Годжо-сан! Годжо-сан, могу я занять у тебя минутку, пожалуйста?» Шики останавливается и оборачивается на зов. Прошло довольно много времени с тех пор, как она в последний раз видела Ичиносэ Киичи, одного из токийских студентов, который в прошлом году случайно оказался втянут в инцидент с Араей Соуреном. Их последняя встреча состоялась... по крайней мере, где-то до отстранения Шики. Она не помнит точно. Это первый раз, когда она видит его в этом году. Что неудивительно: к студентам-четверокурсникам относятся более или менее как к полноправным колдунам в рамках подготовки к их скорому выпуску, а Ичиносэ — единственный оставшийся студент-четверокурсник в своём классе. Насколько Шики знает, Ичиносэ был весьма занят с самого начала учебного года. Так что же привело его обратно в токийский техникум так внезапно? Они... приятели, полагает Шики. Она не так близка с Ичиносэ Киичи, как со своими одноклассниками, но в целом он произвёл достаточно приличное впечатление. Не считая того, что он стоял в стороне, когда Кинджи задержали в Киото во время прошлогоднего обменного мероприятия, но, учитывая тогдашнее положение парня, его нельзя в этом полностью винить. Шики, возможно, и не была этим довольна, но она достаточно хорошо понимает логику. Всё это означает... Шики не в таких уж дружеских отношениях с Ичиносэ, чтобы он подходил к ней ради светской беседы. Это означает, что парень намеренно её искал. Зачем? «Здравствуй, Ичиносэ-сан», — вежливо приветствует Шики. Зачем ты здесь? — «...Как неожиданно видеть тебя здесь». «А, да, полагаю, "неожиданно" — вполне подходящее слово. Они и вправду сильно загружают четверокурсников», — смеётся парень и инстинктивно обезоруживающе ей улыбается. ...Шики терпеливо ждёт, пока её семпай продолжит говорить и перейдёт к сути. Ичиносэ слегка дёргается, улыбка сползает с его лица. «Эм... Я хотел спросить тебя кое о чём, что недавно услышал, Годжо-сан». «О чём же?» «Об обменном мероприятии». Тёмные глаза внимательно наблюдают за ней. «Я слышал, что ты подала прошение о том, чтобы взять с собой первогодку Особого Класса?» Не совсем. Если бы не упрямая настойчивость верхушки на «недостаточных методах» клана Годжо по «сдерживанию Особого Класса», то Шики это вообще не пришло бы в голову. «Да», — вместо этого говорит Шики. «Прошение»... безусловно, интересный способ интерпретировать то, что Шики предложила во время той встречи. Честно говоря, она всё ещё удивлена, что верхушка не прислала кого-нибудь ещё, чтобы исправить достигнутое «соглашение». Этого она никак не ожидала... «Серьёзно?» — Ичиносэ отшатывается, явно поражённый. — «Я думал, это необоснованные слухи! Зачем тебе...?» Шики склоняет голову, услышав слабую нотку чего-то почти обвиняющего под явным шоком в этих словах. «Зачем мне что?» «Зачем тебе...» — Ичиносэ ловит себя на полуслове и прикрывает рот рукой, кашлянув. — «Я... прошу прощения, честно, не хотел показаться грубым. Я просто удивился. Я думал, Айкава-чан преувеличивает, когда рассказывала мне об этом, но потом я услышал то же самое от Нозому-сан. Что ты настаивала на включении того первогодки Особого Класса в обменное мероприятие в этом году». «И почему это должно быть проблемой?» — спрашивает его Шики. Старший студент бросает на неё озадаченный взгляд. «Потому что... обменное мероприятие — это способ для студентов разрекламировать себя? Показать свои способности? Чтобы они могли получить лучшие возможности, когда выпустятся как полноправные колдуны?» А, Шики поняла, в чём проблема. То, что говорит Ичиносэ, — правда; помимо «развития более тесных отношений» между двумя сестринскими школами дзюдзюцу, цель обменного мероприятия также состоит в том, чтобы служить сценой для демонстрации студентами своих навыков более широкому миру дзюдзюцу. Для колдунов из кланов — чтобы похвастаться силой своих многообещающих новых талантов... и, конечно же, для действительно талантливых студентов, не имеющих таких связей, — чтобы заявить о себе. «Это выглядит как фаворитизм». То, что Шики особо настаивает на включении Оккоцу Юты, выглядит как грубая попытка выставить напоказ влияние клана Годжо, что также негативно сказывается на других студентах, желающих ярко выступить и оказаться в центре внимания. «Да, выглядит». Ичиносэ выглядит облегчённым, что ему не пришлось произносить эти слова самому, вероятно, потому, что он не хочет её обидеть. «Я... знаю, мы не очень близки друг с другом, так что это может прозвучать немного странно, но... слухи меня немного обеспокоили, когда я их услышал. Я подумал, что всё это звучит довольно нехарактерно, что ли? Так что...» Должно быть, это его сильно обеспокоило, раз уж он специально выкроил время в своём плотном графике, чтобы найти Шики и поговорить с ней лично только ради этого. Возможно, потому, что Ичиносэ сочувствовал обычным студентам, которые были бы подавлены перспективой столкнуться с Особым Классом во время обменного мероприятия? В конце концов, Ичиносэ Киичи был студентом-четверокурсником; он бы даже не участвовал в соревнованиях в этом году. Значит, он действовал от имени Айкавы? Это была явная возможность. Они вдвоём, насколько помнила Шики, всегда казались довольно дружными. Даже будучи студенткой третьего курса, она нередко сопровождала Ичиносэ на его миссиях низкого ранга. Брал ли Ичиносэ её с собой, потому что ему действительно нравилась её компания, или потому, что он жалел девушку, потерявшую своего одноклассника, — на это мог ответить только сам парень. Впрочем, всё это не имеет к Шики никакого отношения. «Я несу ответственность за вовлечение Оккоцу Юты в обменное мероприятие в этом году». Хотя Шики поспорила бы, что она не несёт всей ответственности — верхушка, учитывая их продолжительное молчание до настоящего времени, очевидно, также одобряет участие Оккоцу в этот раз. Но это не меняет того факта, что именно она изначально выдвинула эту возможность и выступала за неё; в этом смысле Шики в полной мере ответственна за эту ситуацию. «...О», — коротко и неловко произносит Ичиносэ. Любопытно. От кого-то, кто обвиняет более сильного колдуна в злоупотреблении своим статусом и влиянием, чтобы обойти правила и включить первокурсника в межшкольное мероприятие, предназначенное для второкурсников и третьекурсников, Шики ожидала бы, что неловкость — это то, что ему уж точно не свойственно. Да и парню уже поздновато сомневаться и чувствовать неловкость из-за этого, учитывая, что он ей уже высказал. Лично Шики не видит никаких проблем в использовании своего статуса в своих интересах. В конце концов, влияние клана Годжо — такой же инструмент, как и любой другой, а инструменты полезны только тогда, когда их действительно используют, как часто любит напоминать ей Сатору-ниичан. Если бы Шики не занимала того положения в клане Годжо, которое она занимала, если бы она не была благословлена мощной Проклятой Техникой и Проклятыми Глазами, то в любом случае было бы мало шансов, что её слова имели бы хоть какой-то вес против силовых решений верхушки. Тем не менее, не то чтобы колдун из клана, как Шики, впервые бросал вызов верхушке. Сатору-ниичан делает это гораздо чаще, чем она. И это не является чем-то исключительным для клана Годжо; даже клан Зенин, как известно, расходится во мнениях с верхушкой в Штаб-квартире Дзюдзюцу по поводу некоторых принимаемых ими решений. Хотя... в последнее время это случается не так уж и часто. Вероятно, в связи с ростом их влияния в администрации, используя бреши, оставшиеся после упадка клана Камо. Что, возможно, и естественно; твердолобые консерваторы, составляющие ядро доминирующей консервативной фракции, несомненно, будут до последнего сражаться против того, чтобы попасть под знамёна клана Годжо. И им оставалось обратиться только к клану Зенин, как к последнему из Трёх Великих Семей, теперь, когда клан Камо оказался в трудном положении. Было бы разумно следить за новыми шагами клана Зенин. С точки зрения верхушки в Штаб-квартире Дзюдзюцу, Шики была сложным активом, который нужно было держать в узде — так что очернение её и без того сомнительной репутации обвинениями в «злоупотреблении властью» и «фаворитизме» могло быть истолковано как предупреждение от них, если подумать об этом с такой стороны. Но что ещё важнее, с точки зрения клана Зенин... Разве не хорошо было бы для них, если бы пошли слухи, что новая наследница клана Годжо — такая неподходящая личность? Учитывая, что клан Камо пал, а клан Годжо был так явно высокомерен, учитывая, что и глава клана, и наследница клана Годжо были публично известны тем, что оспаривали методы верхушки... не означало ли это, что клан Зенин был единственным разумным вариантом, к которому можно было обратиться? Мысли бесшумно проносятся в голове Шики. Возможно, об этом стоит расспросить Дайсаку-саму, когда она в следующий раз вернётся в резиденцию клана. Вполне возможно, что есть и другие факторы, которые она здесь упускает. Хотя это объясняет, почему верхушка никого не прислала, чтобы исправить результаты встречи Минамото-сан с ней. Эти догадки Шики пока держит при себе. Она сомневается, что Ичиносэ искал её ради экспресс-курса по политике дзюдзюцу; по его собственным словам, он просто был обеспокоен слухами о том, что именно Шики настаивала на включении колдуна Особого Класса в обменное мероприятие в этом году. «Могу я... могу я спросить, почему?» — нерешительно спрашивает Ичиносэ после долгого молчания. — «Колдун дзюдзюцу Особого Класса не столкнётся с нехваткой карьерных возможностей. И это немного несправедливо по отношению к обычным студентам — соревноваться с Особым Классом, не так ли? Но ты не тот человек, который стал бы делать подобное без причины». Он прав, это не без причины. Шики находит довольно несправедливым, что верхушка считает запечатывание подходящим способом взять Оккоцу Юту под свой контроль. «Это необычная ситуация», — говорит она ему. — «Короче говоря, это... в некотором роде, устрашение. И испытание для самого Оккоцу-сана. Чтобы верхушка дважды подумала, прежде чем пытаться его запечатать». Челюсть Ичиносэ отвисает. «Погодите-ка, верхушка хочет его запечатать?!» Шики не удивлена, что эта крупица информации не попала в слухи, которые сейчас циркулировали. Это согласуется с её подозрениями о мотивах верхушки — и, как следствие, возможно, и клана Зенин — пойти на то, чтобы Оккоцу появился на обменном мероприятии. Если слухи распространяются таким образом с намерением выставить её в негативном свете, то, конечно, для них имело смысл исключить из ситуации своё собственное сомнительное участие. «Запечатать колдуна Особого Класса — это... безумие, правда», — тихо бормочет Ичиносэ, широко раскрыв глаза. — «Я даже не знал, что они могут такое сделать». «Они не станут». А если бы они настояли на этом, то Шики бы воспротивилась. Это был бы не первый раз, когда она убила представителя верхушки, о чём они, похоже, так удобно забыли. «Но какое отношение запечатывание Оккоцу Юты имеет к его участию в обменном мероприятии в этом году?» — продолжает спрашивать Ичиносэ. «Возможность». Старший парень быстро моргает в замешательстве. «Я... не совсем понимаю». «Это нормально». Ичиносэ всё равно не вовлечён в эту ситуацию. Единственная другая студентка из Токио, которую это действительно затрагивает, — это Айкава Рури, единственная третьекурсница в этом году. Поскольку обменное мероприятие предназначено для студентов второго и третьего курсов, Айкава будет участвовать в этом году вместе с Шики, её одноклассниками и Оккоцу-саном. Айкава никогда её особо не любила, поэтому Шики подозревает, что координации действий с её стороны будет минимум. С другой стороны, обменное мероприятие на бумаге является «командным»... так что какой-то уровень координации всё же был необходим, вероятно. Кстати говоря, Айкава уже представилась новым студентам-первокурсникам? ...И Инумаки Тогэ, и Зенин Маки были из кланов колдунов. Оккоцу Юта был колдуном Особого Класса. Учитывая проблемы Айкавы с неравенством статусов и преференциальным отношением из-за таких вещей, как «родословная» и «талант», Шики предполагает, что девушка не стала бы торопиться представляться своим новым кохаям. Нужно будет не забыть спросить у первокурсников. Айкава, может, и не обделена колдовским талантом, но было бы вежливо хотя бы провести базовое знакомство и согласовать планы до начала обменного мероприятия. «Шики, вот ты где!» — внезапно раздаётся голос Кинджи с другого конца открытого коридора. — «Давай, Кирара сказала мне привести тебя. Мы опоздаем на... Ичиносэ?» «Привет, Хакари», — Ичиносэ дружелюбно машет парню рукой, слегка улыбаясь. «Что ты здесь делаешь?» Поражённое выражение быстро исчезает с лица Кинджи, он наклоняется вперёд и щурится на темноволосого четверокурсника. «И что тебе было нужно от Шики?» Улыбка Ичиносэ приобретает слегка раздражённый оттенок. «Это не то, о чём ты думаешь, не нужно смотреть на меня так подозрительно. Я просто недавно услышал кое-какие тревожные слухи, так что...» «Про Оккоцу Юту?» «Да». «Хм, так и думал», — фыркает Кинджи. — «Всё ещё подчищаешь за Айкавой?» «Я не подчищаю за ней», — тут же отрицает Ичиносэ. — «И это не только из-за Айкавы, понятно? Некоторые колдуны, с которыми я работал, говорили вещи, которые показались мне довольно странными, так что, полагаю, я просто... хотел обрести душевное спокойствие или что-то в этом роде». «Зачем?» Сомнительные слухи, касающиеся Шики, не казались чем-то, о чём Ичиносэ стал бы беспокоиться. На самом деле, для него было бы логичнее беспокоиться об Айкаве, а не о Шики. «Я знаю, что я не очень хороший семпай или что-то в этом роде — не то чтобы вам, ребята, он вообще нужен, — но, по крайней мере, я всё ещё самый старший студент Токио», — вздыхает Ичиносэ. — «Так что... это совершенно нормально, что я беспокоюсь о вещах, влияющих на токийский техникум, не так ли?» «Думаю, я могу это понять». Кинджи наконец перестаёт смотреть на него с подозрением. «Ты уже получил здесь своё "душевное спокойствие"?» «...Вроде того». Небольшая пауза, во время которой Ичиносэ бросает быстрый, украдкой взгляд в сторону Шики. «...В этом году дела с верхушкой снова идут наперекосяк?» «Дружище, не знаю, заметил ли ты, но дела всегда идут наперекосяк, когда в этом замешана верхушка», — невозмутимо заявляет Кинджи. Ичиносэ фыркает; внезапный звук, похожий наполовину на испуганный кашель, наполовину на поспешно подавленный смех. «Прошу прощения?» «Ты меня слышал», — добродушно закатывает глаза Кинджи. — «Я просто говорю из личного опыта». «Я... думаю, с этим не поспоришь». Очевидно, Ичиносэ также вспомнил, как прошло последнее обменное мероприятие, где Кинджи был заперт верхушкой за «преступление», заключавшееся в неожиданном использовании Расширения Территории во время турнирного раунда против своего оппонента. Правда, если бы Кинджи не был одноклассником Шики, возможно, обращение, которое он получил от верхушки, было бы другим... ...а возможно, и нет? У консерваторов были очень традиционные взгляды на то, каким должно быть дзюдзюцу, а Проклятая Техника Кинджи, несомненно, была нетрадиционной техникой, которая не совсем соответствовала их взглядам. Предположим, Шики не училась бы в токийском техникуме, и зная то, что она знает о темпераменте Кинджи... он бы неизбежно вступил в конфликт с верхушкой в той или иной форме, в тот или иной момент. «Удачи на обменном мероприятии в этом году», — говорит им Ичиносэ. — «...Признаться, мне кажется, что я, вероятно, должен говорить это студентам Киото». На этот раз смеётся Кинджи. Однако, в отличие от полузадушенного смеха Ичиносэ ранее, смех Кинджи был открытым и беззастенчивым. «Ага, Киото в этом году не повезёт», — уверенно заявляет Кинджи. — «Если бы верхушка не провернула то, что провернула в прошлом году, мы бы и в прошлом году победили». Шики раньше не особо задумывалась об этом, но логично, что Кинджи — и, возможно, Кирару тоже — задел их проигрыш киотскому техникуму во время последнего обменного мероприятия. Токийский техникум был победителем, технически говоря. Если бы Кинджи не сняли принудительно с мероприятия из-за его Расширения Территории, то, естественно, токийский техникум был бы объявлен победителем на основании их выступления. В этом году то же самое точно не повторится. У Шики нет особых соревновательных чувств по поводу победы в школьном мероприятии, но у неё есть чувства по поводу грубого вмешательства со стороны верхушки. Если они попытаются провернуть что-то подобное снова в этом году с Оккоцу или с кем-либо ещё... Шики не позволит, чтобы это прошло тихо. «Постарайтесь не слишком запугивать студентов Киото, пожалуйста», — улыбается Ичиносэ. Слова дружелюбные и беззаботные, но почему-то Шики кажется, что парень говорит это совершенно серьёзно. — «Это должно быть Мероприятие Доброй Воли». «Скажи это верхушке», — цокает языком Кинджи. — «Знаешь, если бы они действительно хотели Мероприятие Доброй Воли, что-то вроде совместной поездки или командных упражнений имело бы больше смысла, чем заставлять студентов избивать друг друга, не так ли?» Возможно. Вот только: «Главная цель мероприятия — не улучшение отношений между сестринскими школами». «Да, и я говорю, что это обидно», — мудро кивает Кинджи. — «Как думаешь, техникум когда-нибудь оплатит классную поездку? Классный отпуск? Даже если он не межшкольный?» Шики склоняет голову, сбитая с толку странным поворотом разговора. Ичиносэ, похоже, тоже озадачен тем, куда Кинджи клонит, прежде чем в его глазах вспыхивает осознание, и выражение его лица становится раздражённым. «Хакари, если техникум даже не предлагает студентам настоящих летних каникул, то с чего ты взял, что они оплатят что-то вроде классного отпуска?» «Эй, это просто мысль», — ухмыляется Кинджи. — «Знаешь, как люди с нормальной работой время от времени берут отгулы, чтобы съездить в отпуск, верно? У колдунов должно быть то же самое! Вся эта постоянная фигня с высокими ставками и высоким стрессом должна быть нездоровой. Нужно расслабляться и отдыхать». И всё же дисбаланс в соотношении колдунов и Проклятых Духов означает, что колдуны всегда работают не покладая рук, чтобы изгнать как можно больше. Брать отпуск вовсе не запрещено, но это, безусловно, имеет тенденцию... не поощряться, в свете острой нехватки кадров. И чем выше ранг колдуна, тем плотнее и жёстче становится его график миссий. Даже Сатору-ниичан в этом плане не исключение. Ичиносэ качает головой с кривой улыбкой. «Мысль хорошая, но я не думаю, что твоё предложение получит какую-либо поддержку». «Откуда ты знаешь, если даже не попробуешь?» — парирует Кинджи. Затем подходит и хлопает парня по плечу. — «Тебе следует быть к этому повнимательнее, особенно учитывая, что в следующем году ты станешь официальным колдуном. Если колдовство — это твоя работа, то ты должен убедиться, что выжимаешь из неё все возможные выгоды! И требовать лучших льгот! Отпускные дни и оплачиваемый отгул — это важно, знаешь ли. Для работающих колдунов даже больше, чем для студентов». Ичиносэ тупо моргает. «...В этом есть смысл». «Конечно, есть». Шики наблюдает, как её одноклассник продолжает уводить разговор с четверокурсником в сторону, и невольно задаётся вопросом, не общался ли он в последнее время с Мей-сан. Некоторые из моментов, которые он поднимает, звучат для неё немного знакомо. . . «Итак! Обменное мероприятие». Расставшись с Ичиносэ, Кинджи привёл её к Кираре — и после короткого обсуждения между ними троими, вот они здесь. В настоящее время все студенты второго и первого курсов вместе стоят на школьном травянистом поле. С одной стороны, Шики стоит слева от Кинджи, а Кирара — справа. С другой стороны, Оккоцу Юта слегка ёрзает, стоя между Инумаки Тогэ и Зенин Маки. Панда развалился на боку в траве позади них, всем своим видом показывая, что греется на солнышке. Шики это знает; она слишком много раз наблюдала такое же ленивое поведение у Ми-чан. «Да, обменное мероприятие», — протягивает Маки-сан. — «Обменное мероприятие, на которое, заметь, едет только Оккоцу, так почему мы все остальные сейчас здесь?» «Солнышко сегодня довольно приятное», — подаёт голос Панда позади неё. Что, к несчастью, приносит ему резкий пинок в бок от Маки-сан, которая даже не потрудилась обернуться, чтобы это сделать. «Окака», — Инумаки-сан косится на высокую девушку, слабо укоряя, пока Панда преувеличенно стонет позади неё. «Я даже не так уж сильно его пнула!» — протестует Маки-сан и тычет в Панду тупым концом тренировочного посоха, который держит. — «Хватит притворяться, балбес». «Я ранен...» «Ты просто смехотворный драматизатор, вот ты кто». «...Итак, обменное мероприятие», — Кинджи снова хлопает в ладоши, доблестно пытаясь завладеть вниманием первокурсников. — «Хоть Оккоцу и будет единственным из вас, кто будет активно участвовать в этом году, это не значит, что мы не можем помочь остальным из вас с тренировками». Маки-сан щурится. «... "Мы"?» «Мы», — кивает Кинджи. — «Я знаю, что Шики спарринговала со всеми вами, но она всего лишь один человек, и полезно спарринговать с разными людьми для большего опыта. К тому же, мы также сможем поработать над кое-чем ещё с большим количеством людей: Командная работа!» Кинджи делает драматическую паузу, но в ответ ему — полная тишина. Мгновение спустя Кирара ободряюще хлопает, пряча лёгкую улыбку. «Спасибо, Кирара», — Кинджи притворяется, что утирает слезу. Маки-сан, кажется, вот-вот закатит глаза от его выходок. — «Как я говорил — с большим количеством людей на совместной тренировке, мы займёмся командной работой». Традиционно Киотское Обменное Мероприятие Доброй Воли между сестринскими школами — это соревнование, которое проходит в течение двух дней, причём в первый день проводится командное соревнование, а второй день состоит из индивидуальных боёв между соревнующимися студентами. Таким образом, первый день позволяет студентам помогать друг другу, и особенно подчёркивается синергия между одноклассниками. Отсюда и идея, которую предложили Кинджи и Кирара: Упражнения на построение команды. Несмотря на то, что все трое — одноклассники, и каждый знаком с боевыми привычками друг друга, есть разница между дружеским спаррингом друг с другом и совместным боем для достижения общей цели против общего врага. Хоть они и ходили на миссии вместе, Шики и её одноклассники, как правило, использовали подход «разделяй и властвуй», а не сражались вместе как команда. Точнее говоря, Кинджи и Кирара практиковались в сражении друг с другом — во всяком случае, в большей степени, чем с Шики. Их ситуация была более или менее естественным результатом обстоятельств; большая разница в навыках, с которой они начинали, означала, что большинство миссий, которые брала Шики, были отдельными от миссий её одноклассников, так что возможности улучшить «командную работу» на этом фронте не было. К тому же, все трое были бойцами ближнего боя — Проклятая Техника Кирары делала её подходящим бойцом и на средней дистанции, но всё же вокруг неё была ограниченная область, в которой её Проклятая Техника действовала, что было жёстким ограничением её дальности. Так что, хотя в случае с Кирарой и могло быть немного больше свободы действий, если бы Шики и Кинджи сражались с одной и той же целью одновременно, скорее всего, они бы мешали друг другу. Самый простой способ избежать этого — просто разделиться и избежать проблемы с самого начала. Однако в прошлом бывали случаи, когда командное соревнование в первый день превращалось в групповые бои студентов Токио против студентов Киото. Коллективно, в одно и то же время. Таким образом, в интересах минимизации предотвратимых несчастных случаев и снижения рисков в хаотичной схватке: Тренировка командной работы. ...Что, честно говоря, для Шики в новинку. Большинство колдунов берут миссии в одиночку из-за нехватки персонала, что означает сражаться в одиночку. С самого начала собственное обучение Шики в клане Годжо состояло в том, чтобы научиться стоять и сражаться самостоятельно. Миссии под наблюдением, на которые её изначально посылали, включали наблюдателей, которые смотрели, как она выполняет свои миссии, вместо того, чтобы активно помогать ей в бою. Её обучение делало упор на одиночный бой. Так что что-то подобное... ново. Шики обнаруживает, что ей довольно любопытно, каково это будет. Вероятно, это будет хаотично, особенно вначале, так что, возможно... «...вначале дружественный огонь будет неизбежен, но, к счастью, у нас есть Иэйри-сенсей, чтобы прикрыть наши спины». Кинджи показывает большой палец вверх. «Так что, пока мы осторожны в том, как мы...» Как нельзя не вовремя, посреди слов Кинджи у Шики начинает звонить сотовый телефон. «Мои извинения», — говорит Шики в ответ на абсолютно преданный взгляд, который бросает на неё её одноклассник. «Ты знаешь, что можешь выключить свой телефон, когда мы посреди тренировки, верно?» — ровным тоном спрашивает он. — «Или хотя бы поставить на беззвучный?» «Беззвучный?» Шики не думает, что когда-либо видела, чтобы Кинджи «убивал» свой сотовый телефон ради тренировки... нет, в этом даже нет смысла. Сотовые телефоны предназначены для длительного использования, а не для уничтожения по прихоти только потому, что человек не хочет, чтобы его прерывал рингтон. Кроме того, разве не в этом был весь смысл рингтона — информировать пользователя, когда его кто-то ищет? «Ты не знаешь, как поставить телефон на беззвучный?» — моргает Кирара. — «Вот, я могу...» «Всё в порядке», — вежливо говорит Шики, делая небольшой шаг назад от своих одноклассников. Она смотрит на светящееся уведомление о входящем звонке и замирает. Киёхира-сенсей? «...Мне нужно принять этот звонок. Прошу прощения». Кинджи вздыхает. «Да, ладно, делай, что нужно, одзё-сама». Киёхира-сенсей, как и Шики, не слишком хорошо умеет пользоваться электроникой. Обычно Ботан или Муцуо передают его сообщения Чоки, который затем доставляет их Шики, если есть что-то срочное, что они не могут сказать лично. «Здравствуй, Киёхира-сенсей», — приветствует она. На другом конце провода раздаётся треск, а затем — хриплый голос её старого учителя. «Шики. Мост Ясохачи — там напал Проклятый Дух». Шики моргает. Это... она понимает, что говорит её учитель, что есть Проклятый Дух, который напал на этот «Мост Ясохачи», но она не понимает, какое это имеет отношение к ней, или почему Киёхира-сенсей звучит так резко, сообщая ей этот факт. «Это Проклятый Дух Особого Класса?» — спрашивает она. Резкий выдох. «Нет, и слава богам, что нет. Не знаю, выжила бы Цумики иначе». Хватка Шики на телефоне усиливается. «Цумики была там?» «Да. Это было что-то школьное, что-то вроде дурацкой проверки на смелость в местном месте с привидениями... нет, сейчас не это важно», — Киёхира-сенсей резко обрывает себя на полуслове. — «Шики, ты всё ещё в токийском техникуме?» «Да». Почему он спрашивает её об этом? «Киёхира-сенсей, Проклятый Дух...» «Это больше не проблема. Цумики в безопасности, и ситуация уже разрешена», — Киёхира-сенсей наконец улавливает её беспокойство. — «Тебе не о чем беспокоиться... хотя тебе нужно вернуться домой, как можно быстрее». Киёхира-сенсей звучит необычайно серьёзно, сурово. Почему? Если ситуация уже разрешилась, как он говорит, то разве он не должен... «...Цумики была той, кто изгнал проклятье».