Интерлюдия 8: тишина

Годжо Шики — пугающая личность. Это не что-то новое. Панда довольно рано понял, что в том, как глубокие синие глаза девушки осматривают всё вокруг, есть что-то необъяснимо ужасающее. Возможно, инстинкт. … Кроме того, когда колдун Особого Класса представляет тебе кого-то, говоря, чтобы ты его не расстраивал под страхом превращения в сашими, это, вероятно, не шутка. Или, по крайней мере, не совсем шутка. Даже если это исходит от Годжо Сатору. Прожив всю свою жизнь в Токийском техникуме, Панда до сих пор встречал самых разных колдунов, и очень немногие из них вызывали у него те же чувства, что и Годжо Шики. Это было правдой, когда они были маленькими детьми, и остаётся правдой даже сейчас. Шики — пугающая личность. Но в то же время она друг. Шики, может, и пугающая, но она не причиняет вреда своим друзьям. Панда всё ещё считает её ужасающей, но есть разница между признанием того, что кто-то ужасен, и активным страхом перед ним. С этим пониманием общаться с Шики намного проще. Шики считает Панду другом, и Панда тоже считает её своим другом. Когда они были младше, они даже играли вместе! Хотя, оглядываясь назад… было как-то грустно, что Панда, кукла-Проклятый Труп, знал о веселье больше, чем Шики, настоящий человек. Эмоции — это то, что Панда испытывает, но не то, с чем он связан так же, как человек – по крайней мере, по словам Яги. Есть что-то до странности утешительное в знании, что есть и люди, которые не понимают эмоции так, как должны понимать их люди. Может, это и неправильная формулировка. Просто… хоть этот эмоциональный разрыв и не является «хорошей» вещью, всё равно приятно знать, что Панда не единственный, у кого есть эта проблема. Если это вообще «проблема». Панда наблюдает и учится у студентов, проходящих через Токийский техникум год за годом. Жизнерадостность в его натуре, и не так уж сложно понять, как представить себя в «социально приемлемом» образе другим людям, даже несмотря на вопиющий недостаток, ну, его необычную внешность в виде большой панды. Но это нормально! Панда совершенно счастлив тем, как он выглядит, и, честно говоря, он не хотел бы ничего другого. Даже если бы у него была волшебная возможность как-то стать человеком, Панда бы ею не воспользовался. К тому же, это довольно забавно, когда люди ошарашенно смотрят на него, встречая впервые! Никогда не надоедает, хех. У всех одноклассников Панды были восхитительно поражённые выражения лиц, когда их представили друг другу. Лицо Тогэ в то время было наполовину прикрыто, но его глаза комично расширились, когда он вошёл в класс в первый день и увидел Панду, сидящего за одной из парт. Забавный парень. Панда в ответ улыбнулся и помахал ему. Ему было любопытно, каково это — иметь одноклассников. Панда заметил, что Шики, похоже, хорошо ладит со своими одноклассниками, так что было вполне естественно задаться вопросом, какими будут его собственные одноклассники. Будут ли они хорошо ладить друг с другом? Будут ли они шутить и тусоваться вместе? Если даже кто-то вроде Шики смог стать хорошим другом со своими одноклассниками – без обид её звёздным навыкам заведения друзей, конечно, – то мог ли Панда ожидать, что и в своих одноклассниках найдёт хороших друзей? Юта — классный парень, хоть и немного робкий. Но он определённо учится выбираться из своей скорлупы. Тогэ тоже очень весёлый! Панда в восторге и очарован его речью из начинок для рисовых шариков. Маки, вероятно, самая напряжённая из них четверых, но с ней на удивление легко поладить, несмотря на то, что она из Зенинов. Честно говоря, она — самая не-Зенин из Зенинов, которых Панда когда-либо встречал. Даже ворчливый Мегуми ведёт себя больше как Зенин, чем она, особенно с его ворчливой манерой. … Панде следует сделать пометку никогда не упоминать эту мысль вслух рядом с Мегуми. Требуется целая вечность, чтобы стряхнуть с хвоста этих Божественных Псов, когда Мегуми натравливает их на него. Мегуми тоже довольно забавный парень, хотя и иначе, чем Тогэ. О, стойте, Мегуми! «Эй, ребята, как думаете, управление Проклятым Духом похоже на управление Шикигами?» — Панда поворачивается и спрашивает своих одноклассников. Было бы полезно попросить Мегуми дать Юте какой-нибудь совет? Потому что, если бы это было так, то... «Чёрта с два», — отвечает Маки, что тут же рубит эту идею на корню. Чёрт. — «Да, есть Шикигами, которые выглядят так же уродливо, как Проклятые Духи, но иметь дело с Проклятыми Духами и связывание Шикигами — это две совершенно разные вещи». «Хм-м…» Юта, несомненно, делал успехи. Но с тех пор, как Шики начала дополнительные тренировки Юты, Оримото Рика проявилась лишь единожды, и это длилось недолго из-за того, что у Юты закончилась Проклятая Энергия. Сюрприз, учитывая, что у Юты было много Проклятой Энергии. Даже больше, чем у Годжо Сатору, если верить некоторым слухам. Но, по словам Шики, он также очень расточительно её использовал. Отчасти Панда задавался вопросом, не были ли стандарты Шики слишком высокими, учитывая, что сама девушка была гением. С другой стороны, Юта ведь тоже был гением, не так ли? Даже если отбросить всё это дело с Особым Классом, обычные дети из гражданских семей определённо не втягивались в сражения так быстро, как Юта. Панде ли не знать, учитывая, сколько студентов Токийского техникума он повидал за эти годы. Да, Панда не знает, сможет ли Юта освоить контроль над Оримото Рикой к тому времени, когда в этом году наступит обменное мероприятие. Но он знает, что если видимые улучшения, которые Юта демонстрирует в своих спаррингах с Шики, будут продолжаться в том же духе, то Юта в одиночку выиграет обменное мероприятие, даже не призывая своего Проклятого Духа. Воистину Особый Класс. В центре комнаты девушка с белыми волосами уходит от удара, нацеленного в неё, и тут же разворачивается, приземлившись – и её удар отбрасывает одного черноволосого парня через весь тренировочный зал. «Лосось?» — спрашивает Тогэ, вытягивая шею. Панда прикрывает рот лапой. «Ты в порядке, Юта? Или это намёк, что пора вмешаться и дать себя избить до полусмерти, пока ты переводишь дух?» Панда ценит, что Шики находит время тренироваться не только с Ютой, но и с остальными из них во время этих сессий. Серьёзно, это почти нереально, как её выносливость кажется бесконечной – это что-то связанное с Обратной Проклятой Техникой? Блин, Обратная Проклятая Техника такая полезная. «Я… я ещё могу продолжать!» Юта с трудом поднимается на ноги. «Не перенапрягайся, Оккоцу», — кричит Маки. Впрочем, Панду не обмануть – девушка не столько обеспокоена своим одноклассником, сколько горит желанием снова сразиться с Шики. В прошлый раз, когда они спарринговали, Маки использовала метеоритный молот; на этот раз она держит дротик на верёвке. Блин, она действительно не шутила, когда называла себя специалистом по оружию. Юта упрямо качает головой и снова нетвёрдо поднимает деревянный меч в руках. Крепче сжимает рукоять, и лезвие тут же замирает. «Ещё раз, пожалуйста, Годжо-семпай». На другом конце комнаты Шики ничего не говорит. Но она склоняет голову в лёгком кивке, её выражение лица не меняется, и тоже поднимает свой меч. Шики — друг Панды. Это значит, что Панда знает её, и он знает, что эта тренировка — её собственный способ присматривать за ними. Годжо Сатору, возможно, и попросил её приглядывать за их классом, но он не просил её помогать им тренироваться. Теперь, если бы только Шики могла придумать способ узнавать людей получше, который не включал бы в себя обильное количество насилия… Эх. Это дело наживное. Может, Панде стоит поднять этот вопрос в разговоре с Цумики, когда он увидит её в следующий раз. . . Работа колдуна дзюдзюцу вечна, нескончаема. Нашествие проклятий захлестнуло весь мир, и священный долг колдуна — изгонять подобные проявления злобы. Те, кто обладает силой, должны использовать её ради тех, кто на это неспособен. Благородная миссия, передаваемая от отца к сыну из поколения в поколение, и Хатанака Тадао не исключение. Вот только... Вот только Хатанака Тадао не особенно сильный колдун. Сила воли и решимость важны, когда речь идёт о пути колдовства. Но что действительно определяет, подходит ли человек для колдовства, так это не преданность делу, а врождённый талант. Такова жестокая правда, которую все должны принять, вольно или невольно. В юности было время, когда Тадао мечтал однажды стать могущественным колдуном Первого Класса. Увы, этому не суждено было сбыться. Вместо этого он передал свою мечту сыну, тщательно взращивая таланты своего ребёнка, гораздо большие, чем его собственные... А потом его сын умер. Умер, потому что Тадао внушил ему, что он должен стать колдуном. Что это его долг — стать колдуном. Что ему нужно посвятить себя колдовству. Что ему суждено изгонять Проклятых Духов, как это делали их гордые предки. Что всё меньшее было оскорблением крови, текущей в его жилах, и позором для имени семьи. Его сын умер, потому что Тадао продолжал давить, давить и давить на него, полагая, что нет ничего важнее, чем стать могущественным колдуном, который мог бы внести значимый вклад в мир дзюдзюцу. Тадао ошибался. Было кое-что поважнее. Какое-то время Тадао был поглощён сожалением. День за днём, рыдая и крича, все приличия были утеряны перед лицом боли, разрывающей его сердце на части, его сын был мёртв и... И... … … И неважно, с какой душераздирающей трагедией столкнулся человек, солнце продолжает вставать каждый день. Время идёт вперёд. Тадао тоже учится идти дальше и продолжать свою жизнь. Жизнь, которой был лишён его сын, молодой колдун, пробившийся до Второго Класса исключительно ради удовлетворения своего отца и погибший в схватке с Проклятым Духом Второго Класса в течение недели после собственного повышения. Так Тадао стал работать на администрацию в качестве надзирателя за экзаменами на повышение. Талант редок, благословен… но он так мало значит при оценке колдуна. Мастерство — вот что важнее всего. Если колдун не может доказать, что он готов, вне всяких сомнений, Тадао не позволит ему пройти. Какой смысл в более высоком ранге, если у тебя нет для него силы? Какая польза от чести, если такая честь достаётся ценой собственной жизни? Тадао всё ещё не считает, что ошибся в своих действиях по отношению к Зенин Маки. Да, клан Зенин обращался к нему заранее, но Тадао не согласился бы препятствовать девушке, если бы не был полностью уверен, что она не выживет в мире дзюдзюцу. … Прошло несколько месяцев с тех пор, как Тадао посещал Токийский техникум. Не было никаких новостей о том, что юную девушку отчислили из класса первокурсников или перевели на административный путь. Однажды она непременно пожалеет об этом. В этом Тадао уверен. В чём он, однако, менее уверен… … Это… трудно сказать. Но Тадао… начинает сомневаться в администрации, которой он служит. Штаб-квартира дзюдзюцу всегда служила порядком в хаосе мира дзюдзюцу. Для Тадао было честью служить. Но... Но Годжо Шики не солгала. Тадао навёл справки об имени, которое она упомянула. «Киношита Хансукэ» действительно был бывшим студентом Токийского техникума. Несчастный ребёнок, погибший молодым на миссии с неправильно присвоенным рангом, согласно записям… но чем больше Тадао продолжал вникать в инцидент, тем больше странностей всплывало. Временные рамки были неверны, предварительные расследования были странно расплывчаты, и... Когда Тадао спросил у знакомого, кто поручил такую миссию первокурсникам, ему молчаливо дали понять, чтобы он больше не спрашивал. … Тадао не привыкать к тому, как действуют в администрации. Мысль о том, что кто-то использовал внутренние механизмы таким образом, чтобы… чтобы саботировать, нет, убить молодого студента, так, чтобы никто и не догадался!.. Детей нужно лелеять и защищать. А не… это. Никогда. . . «Что ж, вот это зрелище. Я думал, ты говорил, что никогда добровольно не ввяжешься в политику клана?» «А по мне видно, что я делаю это охотно?» Другой парень перед ним тихо хмыкает, притворно размышляя, пока его рука украдкой тянется вперёд. «Не знаю, трудно сказать, Якумо. Ты, безусловно, выглядишь весьма сосредоточенным на документах перед тобой…» Годжо Якумо безжалостно шлёпает вороватую руку своего кузена, не давая ей добраться до стопки бумаг на его столе. «Если не собираешься помогать, то я не позволю тебе смотреть на это, Шинья». «Эй, кто сказал, что я не помогаю?» — протестует Шинья, снова протягивая руку к документам. На этот раз Якумо настороженно позволяет ему выхватить несколько листов. — «Не будь таким грубым, Кумо. Я просто говорю, что удивительно, что ты добровольно подвергаешь себя этому. Разве не ты категорически отказался, когда твой отец и парни из его окружения пытались выдвинуть тебя в наследники Годжо?» Якумо неэстетично фыркает. Шинья ухмыляется. «Давай, выкладывай. О чём ты на самом деле думаешь?» «У меня нет привычки вкладывать свои усилия в бессмысленные цели». Не то чтобы стать наследником клана Годжо было чем-то бессмысленным, конечно. Но нельзя было отрицать, что это была бессмысленная попытка, когда другим претендентом был колдун Особого Класса во всём, кроме названия. Якумо думает, что он справился бы с ролью наследника лучше, чем избалованный Ширю, но не лучше, чем Годжо Шики. Серьёзно. Девушка была моложе его и годами возглавляла побочную ветвь семьи. И она была могущественным колдуном. Если бы Годжо Шики родилась сыном главной семьи, то Якумо не сомневается, что весь клан Годжо единогласно согласился бы назвать её следующим наследником, точно так же, как назначение самого Годжо Сатору было практически неоспоримым. У Якумо нет к ней претензий как к наследнице клана. Он не Ширю, который, похоже, воспринял это как личное оскорбление, что его не выбрали наследником. Как будто карты могли лечь как-то иначе, в пользу кого-либо, кроме Годжо Шики. Право, единственный способ, которым всё могло бы сложиться иначе, — это если бы Шики-сан была обручена с сыном главной семьи. Однако этот поезд давно ушёл. Со времён почти-катастрофы с предыдущей госпожой Камо, которая замышляла устроить брак между Годжо Шики и её сыном-не-колдуном, сам Годжо Сатору лично наказывал любого, кому приходила в голову блестящая идея устроить помолвку с Годжо Шики ради продвижения своих собственных интересов. Киёхира-сан также следил за любыми потенциальными женихами, как разъярённый медведь, а амбициозный Такезо действительно был потрёпан, как будто им. Ладно, Якумо, возможно, немного преувеличивает насчёт «потрёпан», Киёхира-сан не такой неаккуратный. Но суть та же. Весь смысл в том, что Якумо не хочет закончить, как Такезо-сан, который теперь постоянно хромает и убегает, как испуганная кошка, всякий раз, когда его пугают. Якумо любит свою семью. Своего отца тоже, даже несмотря на то, что иногда решения его отца почти вызывают у него желание придушить этого человека. «Наследство, возможно, и перешло в руки побочных семей, но мы всё ещё можем исправить эту ситуацию. Якумо, я принял решение. Я выдвину предложение о помолвке между тобой и Годжо Шики». «… Прошу прощения?» «Так будет лучше, Якумо». «Нет, прошу прощения?!» И вот Якумо здесь, саботирует своё собственное предложение о браке, пока его ни капли не помогающий кузен и лучший друг смеётся над ним с другого конца стола. «Оуу, ты не хочешь обручиться с маленькой принцессой нашего клана?» — хихикает Шинья. — «А я думал, она тебе нравится! Разве ты не помогал тайком её помощнику из Сузуриги раскопать информацию о прошлом того риелтора, даже несмотря на попытки Тадацуне-саме защитить родственников со стороны мужа своей незаконнорождённой дочери?» «Она мне нравится на расстоянии». Это даже не совсем ложь; Годжо Шики внушает страх, даже когда не пытается. Псевдо-Особый Класс, гений, проклятые глаза – и это лишь некоторые из многих, многих ярлыков, прикреплённых к ней. Любой бы почувствовал себя немного неловко и смущённо, сравнивая себя с ней. Когда-нибудь, когда Якумо станет сильнее и займёт влиятельное положение в своём клане, может быть, он попытается к ней приблизиться. Он хотел бы встретиться с ней как кто-то, заслуживающий внимания сам по себе. А не как кандидат в мужья, стремящийся нажиться на ней и привязать её к главной семье, какой бы хорошей идеей это ни считал его отец. Как только Якумо закончит здесь свою работу, он выяснит, какой старейшина вложил эту блестящую идею в голову его отца, и выскажет свои возражения. Вежливо, разумеется. Якумо — здравомыслящий человек, который верит в решение своих проблем цивилизованным способом, где это возможно. . . У Годжо Дайсаку проблема. И снова Годжо Шики вступила в конфликт с высшими чинами. … Он даже не удивлён уже, по правде говоря. Но это не меняет того факта, что это всё ещё проблема. Если высшие чины недовольны Шики, они, как правило, жалуются старейшинам клана, которые затем превращают это в проблему Дайсаку. Не помогает и то, что всё ещё есть ряд людей, которые не в восторге от того факта, что юная девушка из побочной семьи является нынешней наследницей клана Годжо. Глупцы. Любой, кто недооценивает Шики, делает это на свой страх и риск. Дайсаку понимает, что всегда будут те, кто недоволен Шики в качестве наследницы клана. Самым простым способом решения этой проблемы было бы устроить помолвку между Шики и сыном главной семьи из фракции традиционалистов. Политический брак, чтобы ослабить кипящую напряжённость в клане. К сожалению, это не совсем жизнеспособное решение. Даже если оставить в стороне отчётливое беспокойство о том, что Шики изрежет своего избранника, если парень её чем-то обидит, есть также тот факт, что Годжо Сатору и Годжо Киёхира ничуть не скрывают, что они думают о любом, кто пытается претендовать на руку юной девушки. Дайсаку немного беспокоит их чрезмерная опека, но… не то чтобы они делали это без причины. Их позиция понятна, особенно учитывая то, что происходило в прошлом на этом фронте. А это значит, что Дайсаку должен мягко отклонять любые восторженные предложения, прежде чем кому-либо из этих двоих придёт в голову сделать грубое предупреждение. Несмотря на то, что назначение Шики наследницей клана было спорным из-за того, насколько оно было беспрецедентным в истории клана, только дурак не смог бы осознать, насколько выгодно было бы для неё присоединиться к их родословной. … Однако на этот раз, похоже, Дайсаку не нужно было ничего предпринимать в отношении Годжо Якумо. Парень, казалось, достаточно хорошо справлялся с разрушением брачного предложения своего отца самостоятельно. Якумо был способным парнем и тем, кого Дайсаку, возможно, поддержал бы в качестве следующего наследника клана, если бы Шики не представила себя как лучший вариант – тот, который никто не мог упустить из виду. Она проницательна и ответственна. Усердна и трудолюбива. К тому же, гораздо менее своенравна, чем Сатору-сама, что является благословением. Но, как и Сатору-сама, она не питает любви к высшим чинам и каким-то образом постоянно попадает в ситуации, в которых настраивает их против себя. Сквозь нарастающую головную боль Дайсаку признаётся себе, что его забавляет, как Шики удалось втянуть высшие чины во включение Оккоцу Юты в обменное мероприятие этого года, не беря на себя никаких обязательств со своей стороны. Умная девочка. Он задаётся вопросом, где она этому научилась. Даже если не считать её мастерства в колдовстве, Шики — проницательный ребёнок, который знает, как добиться желаемого результата. Дайсаку в очередной раз подтверждает мысль, что она была бы отличной наследницей клана… если бы только она прибегала к угрозам насилия немного реже. В случае с другими это могло бы быть просто словесной угрозой и не более; в случае с Шики это был ультиматум. Дайсаку было всё равно, насколько это было эффективно, это был простой способ навлечь на себя враждебность и внушить страх своей репутацией. Не всегда это плохо, но… всё в меру. Дайсаку вздыхает. Об этом стоит упомянуть ей, когда она в следующий раз вернётся на территорию клана. Он ожидает, что увидит её несколько раз до того, как состоится обменное мероприятие. Учитывая, что Шики также должна участвовать в этом году в Киото, где будут высшие чины… … вероятно, тщетно надеяться, что ничего из ряда вон выходящего не произойдёт. Дайсаку не сомневается, что Токийский техникум одержит в этом году ошеломляющую победу, но политическая сцена — это нечто гораздо более деликатное. Хрупкое. Всё, что может сделать такой старик, как Дайсаку, — это надеяться на лучшее и готовиться к худшему. «Хаянари-кун, в этом году ты будешь присутствовать на обменном мероприятии техникумов дзюдзюцу в качестве зрителя», — решает Дайсаку. — «… Хватит шаркать к двери, уткнувшись носом в книгу, я знаю, ты меня только что слышал, несносный ты мальчишка...» . . «Эй, ты слышал? Кажется, на обменном мероприятии нам подкинут Особый Класс!» Камо Норитоши моргает. «Ты имеешь в виду Годжо Шики?» Нишимия-сан качает головой. «Нет-нет, другого. Первокурсника, который идёт в комплекте с Проклятым Духом Особого Класса». «… Интересно». Интересно и необычно. Хотя первокурсники из Токио и участвовали в обменном мероприятии в прошлом году, это было связано с исключительными обстоятельствами, из-за которых им не хватало людей. Традиционно первокурсники, как правило, не участвуют в ежегодном обменном мероприятии. «Ты знаешь причину?» Нишимия-сан пожимает плечами и понижает голос. «Я не совсем уверена, но… я слышала от Нанива, что это связано с тем, что новый первокурсник Особого Класса едва не потерял контроль на миссии». Норитоши поднимает бровь. «Звучит как причина не спешить включать его в обменное мероприятие этого года». «И не говори, да?!» — Нишимия-сан решительно кивает, затем прикусывает губу. — «Это… вероятно, не вся правда, я полагаю. Слухи всегда преувеличивают. Но всё равно как-то страшно об этом думать, не так ли?» Норитоши определённо понимает, о чём говорит Нишимия-сан. Честно говоря, он чувствует то же самое. Знание того, что в этом году им уже предстоит столкнуться с Годжо Шики в качестве противника на обменном мероприятии, было высоким препятствием. Добавить к этому ещё один Особый Класс? О чём думали высшие чины? Почему они на это согласились? Норитоши жалеет, что у него нет больше информации о ситуации. Обменное мероприятие и так было довольно заметным «показательным событием» в мире дзюдзюцу, и включение новейшего колдуна Особого Класса, несомненно, привлекло бы к сцене ещё больше внимания. Но какое послание высшие чины надеялись распространить, используя этот метод?.. Клан Камо в руинах. Всё ещё одна из Великих Семей, но только на словах. Их и без того ослабевающее положение рухнуло после абсолютной катастрофы, которой стал прошлогодний Обон, что означало, что их разведывательная сеть для отслеживания последних событий больше не была такой эффективной и точной, как раньше. Норитоши будет нелегко докопаться до сути этого. Но в этом году Норитоши и его одноклассники будут участвовать в обменном мероприятии. Норитоши не думает, что включение колдуна Особого Класса — это грубый способ инсценировать «несчастный случай», который приведёт к его смерти и, таким образом, расчистит путь другим кланам колдунов, чтобы они разделили и поглотили клан Камо между собой… Однако он не собирается рисковать. Норитоши предпочёл бы ошибиться, но быть чрезмерно подготовленным, чем быть полностью застигнутым врасплох в худшем случае. У клана Камо нет недостатка во врагах – как и в оппортунистах, скрывающихся на заднем плане, ожидая, пока они снова оступятся. Норитоши, как наследник Камо, твёрдо намерен не предоставлять им такой возможности. Маловероятно, что в этом замешан клан Годжо. Да, Оккоцу Юта тренируется под руководством Годжо Сатору, и он учится в Токийском техникуме, где влияние клана Годжо сильно… но Годжо Сатору в плохих отношениях с высшими чинами в Штаб-квартире. Норитоши не понимает, как высшие чины смогли бы убедить Годжо Сатору оказать им помощь в их заговорах. «Камо-кун?» Норитоши резко качает головой. «Прости, я просто задумался». Прямо сейчас перед ним стоят две основные задачи. Первая — подтвердить правдивость этих тревожных слухов и выяснить, нет ли каких-либо дурных намерений за решением включить Оккоцу Юту в предстоящее обменное мероприятие в этом году. Вторая — подготовить себя и своих одноклассников к неминуемому вызову, маячащему на горизонте. Медленно, в его голове начинает формироваться план. Если кто-то хочет выяснить, как противостоять колдуну Особого Класса, то… было бы разумно обратиться за помощью к другому колдуну Особого Класса, верно? К счастью для Норитоши и Нишимии-сан, их третий одноклассник, Тодо Аой, как раз является учеником колдуна Особого Класса. . . Гето Сугуру тихо хмыкает, заинтригованный недавним отчётом, который он получил. Все знали о появлении нового колдуна Особого Класса. Оккоцу Юта, из гражданских, первокурсник, обучающийся в Токийском техникуме. Талант Особого Класса был редок, но внимание Сугуру привлёк не только талант парня. Что изначально привлекло внимание Сугуру, так это то, как парень побудил своих одноклассников провести собственное расследование миссии, которую им поручили. Сатору никогда особо не заботился о жертвах и вовлечённых сторонах, стоящих за какими-либо миссиями; он всегда пробивался сквозь препятствия и продолжал свой весёлый путь. Шики, как и её кузен, была тем, кто больше сосредотачивался на Проклятом Духе в миссии, а не на подробностях того, почему и как миссия вообще появилась. Оккоцу Юта, возможно, официально и является учеником Сатору, но парень похож на него. На Сугуру. И если бы его можно было убедить взглянуть на вещи с точки зрения Сугуру и поверить в его миссию… … За этим парнем стоило бы присмотреть. Кроме того, было также весьма любопытно, что по его пятам следует Проклятый Дух Особого Класса, и это был ещё один факт, который мог бы однажды оказаться полезным Сугуру. Возможно, Сугуру стоит выйти на связь? … Об этом стоило бы подумать, как только Годжо Шики перестанет так пристально следить за парнем, как она это делает сейчас. Было сюрпризом, когда она появилась в Индии, в начале года. Сугуру специально решил отправиться в Индию на поиски «божественного проклятия», о котором там сообщалось, когда она устроила свою маленькую охоту на него, чтобы избежать конфронтации. Иронично, что в итоге она всё равно появилась в Индии. Честно говоря, Сугуру до сих пор не уверен, как именно ей удалось его выследить, но это определённо было сделано не с помощью ресурсов клана Годжо. Иначе Сатору уже давно бы его догнал. (Верно?) Как бы то ни было… что было, пожалуй, ещё более удивительным, чем то, как она выследила Сугуру и его семью в Индии, так это то, как Шики также отступила так же внезапно, как и появилась. Она была близко; достаточно близко, чтобы Сугуру приготовил своих Проклятых Духов в ожидании неминуемого конфликта. То, что он не желал конфликта в данный момент, не означало, что он позволит ей делать всё, что ей заблагорассудится... Но она ушла. Просто так. Естественно, Сугуру проследил за ситуацией. По-видимому, Шики немедленно вернулась в Японию, потому что в её отсутствие одна из её подруг была госпитализирована. Другая девушка, сестра паренька Десяти Теней, которого усыновил Сатору, — обезьяна. Обезьяны, несомненно, были проклятием этого мира. Само их существование — ошибка, которую Сугуру намерен исправить своими собственными руками. Печально осознавать, что, по-видимому, есть обезьяна, которую Шики так высоко ценит – даже Сатору не был так глуп, – пусть даже в этот раз это и оказалось удобным для Сугуру. И… возможно, это то, что Сугуру сможет использовать в своих интересах и в будущем, в зависимости от ситуации. Сугуру понимал, что она без колебаний убьёт членов его семьи; наверняка она поймёт, что Сугуру тоже способен убить любую обезьяну без единой капли раскаяния. Неудача в Индии была лишь временной. Сугуру всё ещё продвигался со своими планами, делая необходимые приготовления. Он весьма ждёт того дня, когда наконец сможет привести всё в движение.