Глава 124 - Конец парада

Шики пригибается и бросается вперёд. Над головой длинные кольца тёмных верёвок просвистывают в воздухе там, где только что была её голова, едва касаясь развевающихся прядей белых волос. «Ларю! Задержи её!» Сияющая конструкция в виде гигантской руки материализуется прямо на её пути, полностью затмевая её. Её намерения совершенно очевидны: титаническая ладонь давит вперёд и вниз, заслоняя ночное небо... Шики без паузы рассекает её, подняв клинок над головой. Затем её вторая рука присоединяется к первой, образуя крепкий двуручный хват, и она делает выпад мечом вперёд. Среди грохота падающих обломков раздаётся отчётливый щелчок — звук затвора камеры. Ещё одна из техник Пользователей Проклятья, хотя её эффект не проявляется мгновенно... «Какого чёрта...?! На неё не действует?!» Одна из девушек медленно опускает руки, её пальцы так сильно сжимают мобильный телефон, что костяшки белеют. «Как она всё время уклоняется от наших...?! А-а-а-а!» Девушка резко отшатывается назад, её потрясённый голос срывается на болезненный крик, когда она сгибается пополам и хватается за запястье. Ибо теперь из её ладони торчит окровавленный кончик острого кинжала — кинжала, вошедшего по самую рукоять с тыльной стороны ладони. Кинжала, который теперь аккуратно пронзает всю её руку — её руку и мобильный телефон, который она так крепко сжимала. «Нанако!» Другая девушка тут же бросается к своей упавшей спутнице, страх и беспокойство смешиваются в пронзительном вопле. Тёмные верёвки заслоняют Шики поле зрения. Проклятые верёвки. Верёвки, способные нарушать проклятые техники, а это значит, что Шики должна использовать свой меч для противодействия, а не защищаться Белым. Было неожиданно, как Белый почти полностью дестабилизировался, когда она инстинктивно использовала его для защиты от этих верёвок в самый первый раз. Но это было всего лишь неожиданностью; Пользователям Проклятья Гето понадобится нечто большее, если они хотят от неё спастись. Шики наклоняет лезвие клинка и рассекает вверх. Отрезанный кусок проклятой верёвки Пользователя Проклятья падает, извиваясь, и рассыпается в прах, не успев коснуться земли. «Ого!» Направление верёвок меняется. «Уничтожила, вот так просто... блин, как думаешь, сколько лет шаманам моего племени понадобилось, чтобы сплести это?» «Если это такая драгоценная реликвия», — Шики наступает на один конец верёвки, когда та проносится мимо, фиксируя её на месте и натягивая. — «Тогда, возможно, стоит подумать о том, чтобы хранить её в святыне, а не использовать как оружие для совершения терактов». Клинок в её руке опускается, и ещё одна часть надоедливой проклятой верёвки исчезает. Стоящий перед ней темнoкожий Пользователь Проклятья цокает языком. Либо от раздражения, либо от досады, предполагает Шики. Против большинства колдунов, которые в бою полагаются на свои проклятые техники, его верёвка была бы чрезвычайно полезным инструментом, чтобы противостоять им и мешать. Однако Шики не нужна её проклятая техника, чтобы поднять меч в своих руках против врагов. Очевидно, Пользователь Проклятья этого не ожидал. Но, с другой стороны, откуда ему было знать, чего ожидать? Шики из клана Годжо была известна в основном двумя вещами: склонностью к кровопролитию и способностью рассекать что угодно оружием с острой кромкой. Первое было сильно преувеличено, а второе, хоть и было правдой, но тоже не совсем точным. По крайней мере, в деталях того, на что Шики была способна на самом деле. Даже в клане Годжо способности Шики не были так чётко задокументированы, как хотелось бы некоторым старейшинам, во многом благодаря неустанным усилиям Сатору-ниичана по дезинформации. Неудивительно поэтому, что те, кто не входил в клан, строили неверные догадки, основываясь на недостаточной информации, и приходили к выводу, что именно проклятая техника Шики позволяла ей рассекать всё, на что падал её взгляд. Если Пользователь Проклятья рассчитывал именно на это — что лезвие клинка Шики притупится, если её проклятую технику нарушит его уникальный Проклятый Инструмент, — то он жестоко ошибался. К чести этого человека, он быстро меняет тактику, как только понимает, что использовать проклятую верёвку для прямой атаки на Шики — ошибка. Вместо того чтобы продолжать манипулировать верёвкой, как хлыстом, нанося удары в её сторону, он тут же переключается на окружение и использует её, чтобы вырывать и запускать в воздух различные куски упавших обломков. Целясь прямо в Шики. Она подпрыгивает в воздух, переворачиваясь через первый кусок, и использует второй как точку опоры, чтобы устремиться вперёд. Плита крошащегося механизма на мгновение заслоняет ей обзор, падая между ними, но как только Шики отбрасывает её ногой в сторону, Пользователя Проклятья уже нет. Шики немедленно разворачивает клинок и наносит удар назад. Сопротивление, за которым следует болезненный стон... …а затем темнoкожая рука смыкается прямо на самом клинке, не обращая внимания на кровь, хлынувшую в кулаке. Пальцы мужчины сжимаются; его намерения ясны. Если он не может использовать верёвку, чтобы вывести оружие Шики из строя, он сделает это, схватившись за обнажённый клинок обеими руками. Разрушение клинка сделает меч бесполезным, а Шики ведь нужен клинок, чтобы правильно использовать свои способности, не так ли? Однако, если он хочет сломать её меч, ему придётся постараться получше. Шики намеренно ослабляет хватку на мече. Она не отпускает его; Киёхира-сенсей учил её, что так делать нельзя. Но она целенаправленно ослабляет хватку, чтобы Пользователь Проклятья не мог немедленно использовать то, как Шики держит клинок, в качестве противовеса и точки опоры против неё в своей самоубийственной попытке сломать её оружие. И за то короткое мгновение, которое требуется ему, чтобы осознать это... Шики уже развернулась, чтобы полностью встретиться с ним лицом к лицу, её ранее спрятанный кинжал теперь полностью виден в другой руке и нацелен прямо ему в лицо. Реакция Пользователя Проклятья предсказуема: он инстинктивно отшатывается назад, пытаясь избежать удара. Шики немедленно следует за ним, напирая вперёд. Её кинжал не попадает в цель — череп мужчины, — но его ослабевшая хватка на её клинке означает, что Шики легко удаётся высвободить его, провернув. Два отрубленных кончика пальцев падают на землю, а затем тёмные верёвки обвивают её лодыжку и резко дёргают в сторону, насильно выводя её из равновесия. «Мигель!» «Мигель!» Шики выбирается из пыли и обломков под панические крики Пользователей Проклятья, сжимая в руке окровавленный меч. Рукоять проклятого клинка Мурамаса радостно дребезжит в её хватке. Красные струйки крови неуклонно исчезают, впитываясь в металл проклятого клинка, оставляя его форму вновь безупречной. Жадная, кровожадная вещица. (Хотя, с другой стороны, именно поэтому она и выбрала его из хранилищ клана Годжо, не так ли? Шики не нужен был Проклятый Инструмент, наделённый другой проклятой техникой или особой способностью. Ей просто нужно было прочное оружие. А этот клинок Мурамаса был самым прочным из всех; к тому же, его склонность поглощать кровь, пролитую под его лезвием, также означала, что он самоочищался.) Шики смотрит на Пользователя Проклятья, орудующего верёвкой. Самого опасного из всех, по её оценке, несмотря на всю неэффективность выбранного им Проклятого Инструмента против неё. Он был единственным из Пользователей Проклятья Гето, кто всё это время активно вступал с ней в бой, в то время как остальные пользовались возможностью атаковать со стороны, откуда могли. Пользователь Проклятья занимает боевую стойку на другом конце улицы. Его рука всё ещё кровоточит — на ней по-прежнему не хватает нескольких кончиков пальцев. Он неспособен использовать Обратную Проклятую Технику? … Или он хочет, чтобы она так думала? Шики обдумывает перспективу нанесения ему более серьёзных травм, чтобы проверить это. … Способен он использовать Обратную Проклятую Технику или нет — это не то, что ей придётся проверять целенаправленно. Рано или поздно она это выяснит. Потому что её цель — обезвредить этих Пользователей Проклятья, чтобы они не могли продолжать сеять хаос по всему городу или приводить в действие какие-либо запасные планы, которые мог иметь Гето. Сам процесс этого естественным образом подразумевает, что она узнает больше об их возможностях — точно так же, как эти Пользователи Проклятья, без сомнения, приходят к новому пониманию собственных навыков Шики. Шики нужно либо сдержать, либо вывести из строя этих Пользователей Проклятья. Сдерживание было бы вариантом, если бы она могла проконсультироваться здесь со специалистом по барьерам. К сожалению, он в настоящее время был не в состоянии помочь. Что оставляло «выведение из строя» как единственный оставшийся вариант. «Переговоры» — это то, что сработало бы, только если бы был способ заставить этих Пользователей Проклятья отступить, а никто из них, похоже, не был открыт для такой возможности. Ранее Шики прямо заявила им, что у них есть возможность сдаться. Даже несмотря на то, что это они напали на неё первыми. Это они решили пойти на эскалацию и затянуть всё в длительную драку. Что Шики совсем не радовало. Она устала, и истощение опасно тянуло её тело вниз. Шики застряла где-то посередине между странным состоянием сверхосознания того, на чём она сосредоточена, и ощущением, будто она вот-вот заснёт стоя. У неё не то чтобы кружилась голова, и всё же… Сосредоточься. Это не закончится, пока Пользователи Проклятья не перестанут быть угрозой. Шики поднимает меч... … и вкладывает его в ножны, расслабляя стойку, выпрямляясь и вставая прямо. К очевидному замешательству единственного Пользователя Проклятья, стоящего напротив неё на открытом пространстве. Выражение замешательства на его лице тут же сменяется чем-то, указывающим на страх перед неминуемой гибелью, когда гнетущая волна Проклятой Энергии внезапно заявляет о себе над ними. «Гнетущая» — то есть для Пользователей Проклятья. Лично Шики всегда находила присутствие Сатору-ниичана скорее успокаивающим, чем ужасающим. «Что такое?» Сатору-ниичан спускается с неба, небрежно засунув руки в карманы, тёмная повязка плотно закрывает его глаза. С виду спокойный и невозмутимый. «Ребята, вы что, накинулись толпой на мою милую маленькую кузину? Ц-ц-ц. У вас совсем стыда нет?» Голос Сатору-ниичана беззаботный, разговорный. Не похоже, чтобы что-то было не так, и всё же… Шики протягивает руку и мягко тянет кузена за рукав. Сатору-ниичан рассеянно хлопает её по руке своей, но не поворачивается к ней. «Ну? Что за молчание?» — его голос звучит прямо-таки дружелюбно. Однако у Шики складывается впечатление, что её кузен… сейчас совсем не дружелюбен. — «Всего мгновение назад вы, кажется, так веселились, нападая на Шики». Пользователь Проклятья с верёвкой медленно поднимает руку. Свою кровоточащую руку, на которой теперь не хватает половины среднего пальца и кончика указательного. «… Думаю, тебе стоит проверить зрение. Годжо, уверяю тебя, во всём этом не было ничего весёлого». «Тогда напрашивается вопрос, зачем вы вообще пытались драться с моей очаровательной маленькой кузиной», — качает головой Сатору-ниичан. — «Проклятые Духи могут не понимать, что к чему, но я-то думал, что люди поумнее в вопросах спасения собственной шкуры. Но, видимо, нет!» И с этими словами Сатору-ниичан поднимает руку. Сжимает её в кулак перед собой и резко отводит руку в сторону. Окружающие здания, и без того наполовину разрушенные, окончательно разваливаются в какофонии раскалывающегося дерева и крошащегося бетона. Воздух наполняют испуганные крики и вопли, поскольку другие Пользователи Проклятья, рассредоточенные по всей территории, неожиданно теряют свои укрытия. Начинается паническая суматоха, и гигантская конструкция-рука появляется ещё раз, на этот раз образуя защитный купол, когда они оказываются наполовину погребёнными под обломками. «Я скажу это только один раз», — бесцветным тоном заявляет Сатору-ниичан. — «У вас, ребята, есть один шанс сдаться». «А если нет?» — спрашивает темнoкожий Пользователь Проклятья. Несмотря на отсутствующие пальцы, он смещается так, чтобы встать между Сатору-ниичаном и остальными растрёпанными Пользователями Проклятья, которых только что вытеснили на открытое место. Безошибочный жест защиты, что достойно похвалы, особенно учитывая, что он пытается противостоять именно Сатору-ниичану. «Шики, моя дорогая маленькая кузина», — говорит Сатору-ниичан, не отводя взгляда от Пользователей Проклятья. — «Напомни-ка мне, какова официальная политика в отношении Пользователей Проклятья, которые отказываются сотрудничать?» В целом, с Пользователями Проклятья обращаются довольно щедро. Потому что колдуны — это редкость, поэтому даже Пользователям Проклятья, совершившим преступления, проявляют снисхождение — до тех пор, пока они готовы покаяться и искупить свои преступления, подчинившись власти Руководства Дзюдзюцу. Но раз Сатору-ниичан говорит об официальной политике, то в большинстве случаев это... «Казнь». «Слышали?» — Сатору-ниичан щёлкает пальцами. — «Казнь! У нас есть добровольцы, желающие принять это предложение? Что такое, я слышу оглушительное "Нет"? Да, я тоже так не думаю». Ещё один Пользователь Проклятья выходит вперёд, становясь рядом с обладателем верёвки во главе их небольшой группы. Это высокий светловолосый мужчина, тот, чья проклятая техника позволяет ему создавать большие конструкции в виде собственной руки. «Где Сугуру?» — спрашивает он. Нетрудно заметить, что это то, о чём все Пользователи Проклятья сильно беспокоятся. Внезапное появление здесь Сатору-ниичана лишь подчёркивает явное отсутствие Гето Сугуру, а ведь он их лидер, командующий ими... Ах, да. Гето ведь тоже называет этих Пользователей Проклятья своей семьёй, не так ли? Если эти чувства искренни и взаимны со стороны его последователей, то у них тем более есть причина беспокоиться о своём пропавшем лидере. Шики изучает выражение лица своего кузена и думает, что у неё есть догадка о том, где сейчас Гето Сугуру. «С Сугуру я разобрался», — губы Сатору-ниичана изгибаются в усмешке без тени улыбки, что почти полностью подтверждает подозрения Шики. — «… Так что теперь ваша очередь». «Что ты сделал с Гето-самой?» Кареглазая девушка, держащая тканевую куклу, проталкивается вперёд, свирепо глядя на него. «Устранил его из ситуации», — легко отвечает Сатору-ниичан. «Что значит "устранил"?» — хмурится светловолосый Пользователь Проклятья. — «Ты… нет. Ты убил Сугуру?» Небольшая пауза, наполненная ужасом и мрачностью, судя по тому, что Шики может наблюдать по украдкой брошенным друг на друга взглядам Пользователей Проклятья. Сатору-ниичан, однако, остаётся совершенно невозмутимым перед этим обвинением. «Сугуру», — медленно и отчётливо произносит её кузен. — «Больше не будет проблемой. Вопрос сейчас в том: собирается ли кто-нибудь из вас создавать проблемы?» «Ты… ты действительно убил его?» — на этот раз говорит не мужчина. Это одна из девушек среди Пользователей Проклятья, которая подаётся вперёд и свирепо смотрит на Сатору-ниичана, её гнев смешан с отчаянием. Кинжал Шики всё ещё торчит в её руке, хотя кажется, что девушка сейчас совершенно не замечает собственной травмы. — «Как… как ты мог это сделать? Он доверял тебе! Он всегда тебе доверял! Он называл тебя своим...» Девушка срывается на сдавленный, нечленораздельный крик. Рядом с ней темноволосая девушка делает шаг вперёд и кладёт ей на плечо успокаивающую руку. «Гето-сама называл тебя своим "лучшим другом"», — тихо продолжает другая девушка вместо первой, которая теперь впала в бессвязные рыдания, несмотря на её решительную попытку не устроить публичный срыв. … Сатору-ниичан не убивал Гето Сугуру. Шики была в этом почти уверена. Она знала, что её кузен, несомненно, способен на такой поступок. Но если бы он убил его, то она бы знала. Его реакция была бы… другой. Хотя очевидно, что Сатору-ниичан сейчас не в самом приятном настроении, в его поведении под поверхностным раздражением также проскальзывала нить чего-то, говорящего об облегчении. Шики не могла с уверенностью сказать, что бы почувствовал Сатору-ниичан, убив своего лучшего друга, в эмоциональном плане, но она была готова поспорить, что это было бы не «облегчение». Что бы ни думали другие, Сатору-ниичан не такой человек. Странно, однако, что он не исправляет предположения Пользователей Проклятья. Почти как будто он… … Нет, пожалуй, в этом нет ничего странного. Если Пользователи Проклятья поверят, что Гето Сугуру мёртв, они не будут знать, что нужно продолжать сражаться, чтобы «спасти» его. Причина, по которой «крестовый поход» Гето вообще набрал обороты, заключалась не только в том, что он вдохновлял и собирал единомышленников, веривших в необходимость устранения не-колдунов из мира. Очень большая часть этого успеха заключалась в том, что их вёл Колдун дзюдзюцу Особого Класса. Будь Гето Сугуру обычным колдуном Третьего или Второго Класса, маловероятно, что у него было бы столько же преданных последователей, сколько было. Он также не смог бы организовать крупномасштабное нападение на густонаселённый город, подобное этому. Убери Колдуна дзюдзюцу Особого Класса во главе, и проблема будет наполовину решена сама собой. Что ж. Основная проблема того, что Проклятые Духи значительно превосходят колдунов численностью и бесчинствуют в этом мире, решена не будет, но, по крайней мере, проблема фанатичной группы Пользователей Проклятья, намеревающихся совершить террористический акт дзюдзюцу, будет решена. Даже если они останутся вместе и выберут среди себя нового лидера, до тех пор, пока этим лидером не будет другой Колдун дзюдзюцу Особого Класса с потенциалом для массового уничтожения, который мало заботится о хаосе и разрушениях, что он принесёт миру, ситуация будет управляемой и контролируемой. Лучше, чтобы группа Пользователей Проклятья Гето перестала быть угрозой порядку и стабильности мира дзюдзюцу, чем чтобы они объединились и направили свои усилия на спасение Гето Сугуру от Годжо Сатору. Шики понимает общее направление логики Сатору-ниичана, почему он не опровергает эти душераздирающие обвинения в том, что он стал палачом Гето. И поэтому она старается сохранять выражение своего лица настолько нейтральным и непроницаемым, насколько это возможно, чтобы никто из этих Пользователей Проклятья не смог понять, что это ложь. Чтобы они знали, что им здесь больше не за что бороться. Если они будут сражаться и сопротивляться до конца, то это будет уже не просто Шики, изо всех сил старающаяся вывести их из строя, не нанося смертельных ранений. «Сдавайтесь», — наконец говорит Сатору-ниичан. — «Предложение ограничено по времени, ребята. Тик-так. Сугуру заботился о вас, поэтому я даю вам шанс сделать это по-лёгкому. Я не буду просить дважды». . . Всего, помимо Гето Сугуру, в городе присутствовало девять Пользователей Проклятья. Темнoкожий Пользователь Проклятья со странной проклятой верёвкой сдался первым, за ним последовал высокий блондин. После этого остальные также постепенно сдались один за другим, некоторые более неохотно, чем другие. Молодые девушки, сбившиеся в кучку рядом друг с другом, смотрели на своих товарищей-Пользователей Проклятья так, будто их сдача была личным оскорблением или каким-то тяжким предательством, а не самым разумным курсом действий. Но в конце концов, они тоже неохотно склонили головы в знак капитуляции. Возможно, ранее они и были готовы вести затяжной бой девять против одной измученной Шики, но очевидно, что никто не хотел испытывать удачу против Сатору-ниичана. Справедливо; Шики и сама не была бы уверена в своих шансах в бою против кузена. Более того, теперь, когда Гето был «мёртв», у них не было причин продолжать сражаться. «Что случится с Пользователями Проклятья?» «Верхушка, вероятно, с удовольствием интегрировала бы их в качестве колдунов под своё командование», — мычит Сатору-ниичан. — «Хотя, наверное, это не лучший выбор. И Сугуру, вероятно, расстроился бы из-за меня, если бы всё пошло в этом направлении, так что… Я думал, мы уладим всё в частном порядке». Это означает, что Сатору-ниичан планирует всё устроить в качестве главы клана Годжо, а не Колдуна дзюдзюцу Особого Класса из Руководства Дзюдзюцу. Пользователи Проклятья будут иметь дело с Годжо Сатору, чтобы загладить свою вину, вместо того, чтобы подчиняться верхушке. Шики уже видит, каким недовольными будут старые ископаемые из-за этого… «Это сделает дело прерогативой клана Годжо?» — интересуется Шики. Если бы они смогли повернуть спор в этом направлении, то любой, кто хотел защитить интересы клана от посягательств со стороны Руководства Дзюдзюцу и их совета, был бы вынужден сделать шаг назад и тщательно обдумать, хотят ли они настаивать на этом вопросе или нет. «А это мысль, не так ли?» Сатору-ниичан стучит пальцем по подбородку. «Сугуру напал на Сайтаму… но Сузуриги первыми отреагировали на месте происшествия, а они — вассалы Годжо. Ты и я также позаботились об остальном беспорядке, так что технически всем этим делом от начала и до конца занимался клан Годжо». Они, вероятно, могли бы даже заявить, что активно защищали интересы клана Годжо, учитывая активы клана в этом районе. С тех пор, как Шики и Сатору-ниичан переехали из резиденции клана, многие последовали за ними в Сайтаму. Ряд местных предприятий в этом районе так или иначе имели связи, ведущие обратно к клану Годжо, не говоря уже о приобретённой недвижимости… Шики помнит, что видела отчёты об этом от Чоки, хотя детали и цифры сейчас ускользают от неё. Она вздыхает. «Никто из Пользователей Проклятья Гето не будет тебе за это благодарен, Сатору-ниичан». Её кузен смеётся, как будто она сказала что-то действительно смешное. «Хорошо, что я делаю это только для собственного душевного спокойствия, а не потому, что хочу их благодарности, верно?» «Для собственного душевного спокойствия или для Гето Сугуру?» Сатору-ниичан вздыхает. «Обязательно быть такой проницательной печенькой?» Чем? Шики моргает, глядя на кузена, слегка озадаченная, и тут же получает в награду за свои хлопоты увесистый шлепок по макушке. «… И то, и другое понемногу», — говорит Сатору-ниичан. — «Сугуру не согласен с тем, как Руководство ведёт дела — даже в большей степени, чем я, и большинство его последователей разделяют это мнение. Не говоря уже о том, что большинство его рекрутов изначально были Пользователями Проклятья, так что, по-видимому, у всех у них есть свои причины повернуться спиной к Руководству. Заставлять их подчиняться любому наказанию, которое решит верхушка, будет просто головной болью для всех вовлечённых сторон». Шики проводит рукой по своим волосам, на мгновение пытаясь распутать свежий беспорядок, оставленный рукой кузена, прежде чем бросить это как безнадёжное дело. «Если убедиться, что они не будут в долгу перед верхушкой, это также означает, что у них будет меньше возможностей для взаимодействия. Что также ограничивает шанс того, что они позже обнаружат, что Гето на самом деле жив, верно?» Край губ Сатору-ниичана изгибается в кривой усмешке. «Моя милая маленькая кузина так хорошо меня знает». Учитывая, что верхушка, во главе с Генеральным Инспектором Цучимикадо, устроила целое представление из своего желания, чтобы Сатору-ниичан покончил с угрозой, которую представлял Гето Сугуру… они определённо зададут вопросы по этому поводу, как только они вдвоём вернутся в Киото. Сатору-ниичан мог лгать Пользователям Проклятья, но он не сможет сделать то же самое перед верхушкой. Во-первых, клан Годжо — определённо не единственный клан, в архивах которого есть записи, идентифицирующие и описывающие Проклятый Предмет «Тюремное Царство». И во-вторых, если Сатору-ниичан скажет, что Гето мёртв, а затем его попросят предоставить доказательства этого утверждения — что не является необоснованной мыслью, учитывая их дружбу и то, что Сатору-ниичан действительно проявлял снисхождение в прошлом, — тогда ложь будет быстро раскрыта, и его позиция ослабнет. Лучше быть ясным и откровенным с самого начала. Есть также тот факт, что: «Если ты сможешь доказать Руководству, что Гето Сугуру был надёжно изолирован таким образом, что он больше не может влиять или причинять вред кому-либо, тогда они не смогут требовать, чтобы ты убил его». «Ни они, ни старейшины Годжо». Верно. Над Сатору-ниичаном всё ещё висел Связывающий Обет с тех пор, как он заручился поддержкой побочных семей в том, чтобы Шики стала наследницей клана. Если бы больше не было необходимости в смерти Гето Сугуру для поддержания мира, тогда они не смогли бы использовать обет, чтобы заставить Сатору-ниичана действовать. Это означает, что запечатывание Гето внутри «Тюремного Царства» — это не то, что им следует скрывать. Ограничить распространение информации — возможно, но не скрывать, так как это только навлечёт неприятности. Сатору-ниичан садится на плиту неровного бетона, торчащую сбоку улицы, и похлопывает по пустому месту рядом с собой, явно приглашая. «Садись». Шики садится. «… Ты тоже думала, что я убью Сугуру?» Девочка бросает на старшего колдуна совершенно невпечатлённый взгляд. «Это бессмысленный вопрос, Сатору-ниичан». «Просто подыграй мне, хорошо?» — Сатору-ниичан легко смеётся. Однако у Шики складывается впечатление, что её кузен на самом деле совсем не смеётся, несмотря на то, что делает вид. «Не думала», — пожимает плечами Шики. — «Ты не выглядел так, будто убил его». «О?» — Сатору-ниичан изгибает бровь. — «А как бы я тогда выглядел?» «Откуда мне знать?» Шики легонько пинает более длинные ноги кузена. Его ступни легко стоят на земле, в то время как у Шики болтаются в воздухе, пока они сидят рядом друг с другом. «Не так, как сейчас. Ты был бы… грустным, я думаю». «А сейчас я не выгляжу грустным?» Она поворачивается, чтобы изучить выражение лица кузена. Сатору-ниичан терпеливо выдерживает её оценивающий взгляд. «… Ты выглядишь уставшим», — говорит Шики. «Что ж… в этом ты не ошибаешься», — тяжело вздыхает старший колдун. — «Это была долгая ночь. Хотя ты определённо выглядишь более уставшей, чем я. Насколько хорошо ты ещё держишься?» «Я справлюсь». В конце концов, Шики справлялась так долго. И, учитывая, как всё сейчас складывается... Рука Сатору-ниичана обвивает её, и Шики оказывается втянутой в его объятия. Её кузен тёплый. Непоколебимый и постоянный, как всегда, успокаивающее присутствие. И всё же его голова опускается, чтобы легко лечь поверх её, как будто есть что-то в Шики, что успокаивает его. «Сатору-ниичан?» Вместо того чтобы сразу ответить на её невысказанный вопрос, Сатору-ниичан долгое время молчит. «Прости», — наконец выдыхает он ей в волосы. — «Я знаю, что ты устала. Но мне всё равно придётся попросить тебя не спать и помочь мне ещё немного. Обещаю, я заглажу свою вину перед тобой, как только всё это закончится, хорошо?» «Тебе не нужно ничего заглаживать передо мной, Сатору-ниичан», — качает головой Шики. Или, по крайней мере, так хорошо, как она может; объятия Сатору-ниичана довольно сильно сковывают её движения. — «Я рада помочь». Над ней старший колдун медленно выдыхает. «… Сугуру спросил меня, собираюсь ли я его убить», — говорит он. Так вот что его беспокоит? Что Сугуру тоже был полностью уверен, что он его убьёт? «Что ж, разве он был неправ, спрашивая?» Шики знает, что Сатору-ниичан не хотел и никогда не хотел убивать Гето Сугуру. Но в худшем случае… Сатору-ниичан не позволил бы старым чувствам помешать ему сделать то, что должно быть сделано, не так ли? «Ты тут вообще на чьей стороне?» — фыркает Сатору-ниичан. «Если бы я была преступницей, устроившей геноцид, а ты бы вышел, чтобы остановить меня, я бы тоже не возражала, если бы ты меня убил». Шики борется с желанием закатить глаза... ох, похоже, она всё-таки не смогла удержаться. Внезапно в центре её лба возникает острая боль. Шики отшатывается, её глаза рефлекторно слезятся. Сатору-ниичан только что щёлкнул её?! «Знаешь, мне кажется, недосып до тебя добирается», — сухо говорит он. — «Напомни мне как-нибудь научить тебя трюку, который я использую с Обратной Проклятой Техникой, чтобы обходиться без сна, думаю, тебе бы это пригодилось…»