Глава 130 - Близко

Финальный бой турнира сводится к матчу между Оккоцу Ютой и Тодо Аоем. Надо признать, Тодо Аой не тот, с кем Шики очень хорошо знакома. Она знала о нём уже довольно давно; имя «Тодо Аой» привлекло её внимание, поскольку парень был связан с колдуном дзюдзюцу Особого Класса Цукумо Юки. Он был её учеником. Цукумо Юки открыто назвала Тодо Аоя своим учеником, когда парень поступил в Киотский Техникум Дзюдзюцу, и это было заявлением. Парень был искусен, в этом не было сомнений. Это стало ясно во время его недавнего боя с Кинджи. С самого начала он с лёгкостью справлялся с темпом Кинджи, и они оба обменивались ударами кулак в кулак. Рукопашный бой был явно одной из сильных сторон Тодо, и его хорошо дополняла его проклятая техника. Судя по тому, что Шики смогла разобрать из своих наблюдений, проклятая техника Тодо Аоя, казалось, была формой телепортации. Точнее, ограниченной формой телепортации. Похоже, телепортация Тодо работала путём обмена позициями двух выбранных целей и активировалась хлопком ладоней. На первый взгляд, это довольно простая и ограниченная техника. Но даже несмотря на её кажущиеся ограничения, Тодо всё же доказал в бою с Кинджи, что эта техника была опасным инструментом в его руках. Дезориентация от внезапного перемещения без предупреждения и постоянная необходимость учитывать резкую смену своего положения и направления — не самое простое, к чему можно приспособиться, особенно когда ты заперт в жаркой схватке с сильным колдуном дзюдзюцу. Конечно, Кинджи не сдался без боя. Он был совершенно застигнут врасплох в первый раз, когда внезапно поменялся местами с Тодо, и тут же получил удар по лицу, в то время как его собственный удар ушёл мимо, но его единственной реакцией было стереть кровь, капающую с разбитой губы, и злобно оскалиться. На что Тодо ответил собственной ухмылкой, и это задало тон всему оставшемуся бою. Тодо казался особенно обрадованным, когда раны Кинджи начали затягиваться сами по себе после использования Расширения Территории. Шики полагала, что это понятно, учитывая, что никто из студентов Киото не казался особенно выносливым. Само собой разумеется, парень был взволнован, наконец-то заполучив ровесника-противника, которого он не мог случайно покалечить или убить. Шики задаётся вопросом, каково это. ...Но ей бесполезно задаваться таким вопросом, не так ли? В конце концов, Тодо удаётся вырвать победу у Кинджи. Если бы бой свёлся к соревнованию на выносливость, шансы, несомненно, были бы в пользу Кинджи. В конце концов, проклятая техника Кинджи позволяла ему многократно и последовательно «играть» в своём Расширении Территории. Но Тодо удалось одолеть Кинджи, буквально повалив его на землю в борьбе и удерживая там. Победа была присуждена ему, когда Кинджи не смог вырваться из борцовского захвата другого парня. Они оба — специалисты по рукопашному бою. Но в то время как у Кинджи манера боя больше похожа на уличного бойца, и он полагается на свою выносливость, Тодо более утончён и тактичен в бою. Это тот, кто сражается с помощью техники. То, что Кинджи смог поспевать за таким умелым бойцом, как Тодо, даже несмотря на расхождение в технике, многое о нём говорит... и это также многое говорит о его сильной зависимости от Расширения Территории, чтобы компенсировать небрежность, преобладающую в его движениях. Теперь, когда Кинджи наконец столкнулся с противником, который может превзойти его грубую силу, возможно, он будет более склонен отшлифовать и усовершенствовать свой стиль боя. Если посмотреть на вещи с этой стороны, Кинджи извлёк из своего матча гораздо больше пользы, чем Кирара из своего. Второй матч Кирары был против светловолосой второкурсницы, с которой она столкнулась в лесу во время события первого дня. Хотя это и не была мгновенная победа, Кираре всё же удалось одержать верх без особых проблем. Величайшей силой Нишимии Момо была её ловкость и манёвренность, но, к несчастью для неё, проклятая техника Кирары могла принудительно притягивать и отталкивать выбранные цели, не оставляя ей путей к отступлению. Затем Кирара решила уступить свой матч Оккоцу, что и привело их к последнему бою, который ознаменует завершение этого турнира. «Надери ему задницу, Оккоцу!» — кричит Кинджи с места рядом с Шики. Для того, кого в матче едва не задушили до потери сознания, он сейчас кажется удивительно энергичным. Что ж, Шики полагает, это хорошо, что он, похоже, не зацикливается на своём поражении? — «Дело в шляпе!» «Выложись на полную, Оккоцу!» — Кирара складывает руки рупором у рта, болея за парня вместе с их одноклассником. Айкава глубоко вдыхает, её руки подрагивают, словно она собирается последовать примеру Кирары и поболеть за Оккоцу, но ей не удаётся завершить движение. Девушка колеблется, вместо этого её дыхание вырывается тихим выдохом, как будто у неё происходит какая-то внутренняя борьба. Её взгляд метнулся к Кинджи и Кираре, а затем обратился к Шики. Шики недоумённо моргает, глядя на старшую девушку. «Т-ты не собираешься за него болеть?» — бормочет Айкава, слегка краснея. От гнева или от смущения? Что бы это ни было, Шики не заинтересована в угадывании настроения своей семпай. «Нет. В этом нет смысла». Потому что это даже не состязание. ...Или, строго говоря, это состязание, учитывая, что это всё-таки соревнование между Киотской и Токийской школами. Но по правде говоря, это не настоящее состязание. В конце концов, честное состязание требует, чтобы обе стороны были более или менее равны, а это совсем не тот случай. Тодо Аой силён. Он также ученик колдуна дзюдзюцу Особого Класса. Однако сам он не колдун дзюдзюцу Особого Класса. А Оккоцу, при всей его относительной неопытности, — да. Следует также иметь в виду, что, хотя Шики и называет Оккоцу неопытным — потому что так оно и есть — он всё же добился заметных успехов с тех пор, как попал в Токийский Техникум Дзюдзюцу. Быть неопытным не значит быть слабым, и, несмотря ни на что, Оккоцу всё равно колдун дзюдзюцу Особого Класса. Даже если причины, стоящие за быстрым решением присвоить Оккоцу Юте ранг колдуна дзюдзюцу Особого Класса, были в значительной степени политическими, это всё же не тот ранг, который раздают направо и налево. Став свидетельницей выступления Тодо Аоя против Кинджи и сравнив это со своей оценкой текущего уровня Оккоцу Юты... Шики не думает, что исход этого боя вызовет какие-либо сомнения. (И, действительно, не вызывает.) Первый ход Тодо — ввязаться с Оккоцу в ближний бой. Интересный выбор, учитывая, что Оккоцу вооружён, а Тодо нет, и у Шики не сложилось впечатления, что Тодо достаточно искусен, чтобы сражаться с Оккоцу голыми руками, пока тот владеет оружием. Похоже, и сам парень не питает на этот счёт иллюзий; быстрый обмен ударами между ними стремителен, сосредоточен, и в тот самый момент, когда кажется, что Оккоцу вот-вот пронзит клинком плечо другого парня... Хлопок. Звук хлопка разносится по арене, и меч Оккоцу с лязгом падает на землю. Тодо внезапно оказывается прямо в личном пространстве Оккоцу, заставляя того отступить, поскольку он внезапно вынужден отбиваться от серии жестоких ударов после того, как его без предупреждения обезоружили. «Он что, только что поменялся местами с мечом Оккоцу?» Кинджи напряжённо наклоняется вперёд. «Очевидно, да». Похоже, Тодо намеренно сдерживался в своём матче против Кинджи, где он использовал свою технику только для обмена позициями между собой и своим противником. Правда, Кинджи дрался на кулаках, а не использовал оружие, как Оккоцу, так что у Тодо не было возможности «поменяться» местами с неодушевлённым предметом. Однако очевидно, что критерии того, какие цели могут быть затронуты его техникой обмена, не ограничивались живыми существами. Каково же тогда было требование? Находиться в пределах досягаемости самого Тодо? Обладать определённым уровнем Проклятой Энергии? Возможно, и то, и другое? Взгляд Шики внимательно следит за движениями бойцов. Несмотря на удивление от потери оружия, Оккоцу быстро восстанавливается; Тодо удаётся нанести всего один хороший удар — который Оккоцу выдерживает, не дрогнув, и, по сути, кажется невредимым, поскольку его тело усилено Проклятой Энергией, — прежде чем удар локтем в лицо отбрасывает его. И, несмотря на его усилия по обезоруживанию Оккоцу, это далеко не так эффективно, как он мог бы надеяться. Оккоцу поднимает руку, и активация проклятой техники Кирары почти мгновенно возвращает ему упавший меч. Точно так же, как он сделал в своём бою против Шики... Хлопок. Ясно, чего намеревался добиться Тодо: поменяв местами Оккоцу с мечом, летящим к нему, он добился бы того, что парень оказался бы по другую сторону от летящего меча, тем самым вновь лишив его оружия. Однако, к несчастью для Тодо, техника Кирары работает не так. Подобно его собственной телепортации, проклятая техника Кирары применяется между очень конкретными целями. Простое изменение индивидуального местоположения целей не отменяет действующую между ними технику. И вот, даже несмотря на принудительное перемещение, рука Оккоцу крепко сжимает рукоять меча. Он разворачивается и делает сальто в воздухе, не сбиваясь с ритма, нанося удар... В воздух летят брызги крови. Длинная, кровавая рана пролегла по диагонали от плеча Тодо до самой спины. Если бы Оккоцу вложил больше силы в этот удар и действительно довёл его до конца, Тодо мог бы быть разрезан по диагонали на две части. На этом матч должен быть окончен, тогда... Тодо разворачивается с широкой улыбкой. Выражение его лица не разъярённое и не страдальческое, а, скорее, говорящее об энтузиазме. «Вот так-то лучше, Оккоцу!» ...похоже, Шики ошибалась, думая, что бой закончится в этот момент. На самом деле, матч на этом не заканчивается. Вместо этого Тодо с хищной ухмылкой на лице нетерпеливо бросается к Оккоцу. Он хоть понял, что мог только что умереть? Или он был так... странно восторжен, именно потому что знал это? Шики мельком бросает взгляд на своего одноклассника, единственного другого человека, которого она знает, кто живёт ради азарта битвы. Или, в данном случае, ради азарта игры. «Что? Почему ты смотришь на меня?» — спрашивает Кинджи. — «Да ладно, тебе следует сосредоточиться на бое Оккоцу! Я думаю, Тодо окончательно слетел с катушек, ты только посмотри на него». Шики не совсем понимает, что значит «слетел с катушек», но, судя по заметно возросшей интенсивности Тодо, когда он идёт на второй раунд против Оккоцу... она думает, что может рискнуть предположить, что имеет в виду её одноклассник. Тодо — тот, кто жаждет драки, и не видит проблемы в том, чтобы с энтузиазмом и целеустремлённостью к ней стремиться. Поскольку парень счёл Оккоцу тем, кто способен дать ему хороший бой, всё его внимание сосредоточилось на молодом Особом Классе. Который, в свою очередь, доказывает, что есть причина, по которой его так быстро назвали колдуном дзюдзюцу Особого Класса. Оримото Рика материализуется над Тодо с гулким, воющим криком. Тодо тут же разворачивается на пятках, блокируя удар Проклятого Духа сверху голыми руками. От силы удара парень уходит в землю, под его ногами образуются трещины, даже когда он делает мощный рывок, который временно отбрасывает Проклятого Духа назад, его руки разводятся и... Меч Оккоцу рассекает его левое предплечье, разводя руки парня в стороны, прежде чем он успевает активировать свою проклятую технику. Возможно, Тодо и смог бы этого избежать, если бы не было ещё и Проклятого Духа Особого Класса, действующего как неминуемая, надвигающаяся угроза прямо перед ним... Но, к несчастью для него, появление Оримото Рики в бою — это то, что безвозвратно склоняет чашу весов в пользу Оккоцу. Вскоре Тодо Аой оказывается прижат к земле, насильно удерживаемый и усмирённый в манере, не похожей на ту, что была с Кинджи ранее... хотя и заметно более потрёпанный и обильно истекающий кровью. Хотя Оккоцу намеренно воздерживался от нанесения ему каких-либо серьёзных травм, он всё же орудовал настоящим стальным клинком. Оккоцу, со своей стороны, даже не выглядит запыхавшимся, стоя над барахтающимся Тодо. Хотя бой и продлился дольше, чем ожидала Шики, это всё равно очень решительная победа. Бесспорная и неопровержимая. Что здесь и важно — это та самая победа, которая нужна Оккоцу Юте. Лёгкая победа над сильным колдуном дзюдзюцу, которая заставит верхушку посмотреть и задуматься. Дважды подумать, прежде чем предпринимать свои дурацкие интриги. Рядом с ней Кинджи громко приветствует их победившего кохая. Кирара тоже присоединяется к поздравлениям, и даже Айкава выкрикивает несколько поздравительных слов. Шики на время отбрасывает свои блуждающие мысли и тоже хлопает Оккоцу. Несмотря на обстоятельства, официально говоря, это первый раз за много лет, когда Токийский Техникум Дзюдзюцу одержал победу над Киотским Техникум Дзюдзюцу во время ежегодного мероприятия по обмену. Так что это стоило отпраздновать, не так ли? Сама Шики не чувствует особой радости — в её глазах исход был более или менее предрешён. Само соревнование не было событием, которому Шики придавала большое значение; до тех пор, пока их цели были достигнуты, Шики не особо беспокоилась о других деталях. Но когда Кинджи, смеясь, закидывает руку ей на плечо и тянет её на ноги вместе с другими студентами из Токио, чтобы вместе подойти к Оккоцу, в её груди вспыхивает слабая искорка чего-то. Лёгкого и воздушного. Шики в замешательстве поднимает руку, пальцы проводят по тому месту, где возникло это странное беспокойство, не находя ничего. «Эй, мы победили! Оккоцу принёс нам победу!» Мимолётное ощущение мгновенно исчезает, когда Кинджи грубо хлопает её по спине. «Где твой восторг?» «...Восторг?» Разве это то, из-за чего стоит радоваться? То мимолётное ощущение, которое она только что испытала, — это был восторг? Шики сомневается. Тем не менее, у неё нет времени размышлять об этом, так как её быстро увлекают вперёд вместе с одноклассниками, не давая шанса отказаться. . . «Поздравляю с победой вашей школы». Получать поздравления — не в новинку. Шики уже получила несколько от разных людей после турнира, одни были более искренними, чем другие. Однако все они без исключения — с разной степенью сдержанности — прощупывали почву или оценивали. У Шики нет причин полагать, что Генеральный Инспектор Цучимикадо Кагемицу будет в этом плане как-то отличаться. «Благодарю вас, Генеральный Инспектор», — произносит она, соблюдая ожидаемые нормы вежливости. Генеральный инспектор улыбается. Выражение его лица не осторожно-расчётливое и не высокомерно-покровительственное, в отличие от того, что Шики наблюдала у многих других ранее. Если и можно что-то сказать об этом выражении, то оно было просто «вежливым». Шики ждёт, когда Генеральный Инспектор продолжит. Однако, вопреки её ожиданиям, Генеральный Инспектор не сразу говорит что-то ещё, кроме поздравления Шики с победой Токийского Техникума Дзюдзюцу. Между ними повисает молчание с невидимым весом. Шики никак на это не реагирует. Если Генеральный Инспектор хочет о чём-то с ней поговорить, когда Сатору-ниичан так удачно отсутствует в данный момент, то ему придётся говорить прямо. Шики не из тех, кто начинает нервничать или чувствовать себя неловко из-за затянувшегося молчания. Генеральный инспектор зря тратит время на такие мелкие уловки, если думает, что это окажет на неё давление. «...мы можем ненадолго отправиться в сам город! Знаешь, если мы сможем заставить Сузуриги... э-э». Кинджи проходит прямо между ними, лишь задним числом запоздало осознав, что мог что-то прервать. Типичный Кинджи. Хотя, Шики полагает, что в данном случае он на самом деле ничего не прерывает. «...Здесь всё в порядке?» «У меня нет желания мешать вам праздновать заслуженную победу с вашими одноклассниками, Годжо», — наконец нарушает молчание Генеральный Инспектор, коротко кивнув. Хотя именно он первым уступил в этом молчаливом противостоянии, он не выглядит особо расстроенным или обеспокоенным этим. — «Поэтому я буду говорить откровенно и кратко. Ваше повышение до Особого Класса — это не то, за что я буду добиваться компенсации от клана Годжо». Шики моргает. Генеральный Инспектор спокойно и невозмутимо смотрит ей в ответ. Странно, что он говорит так... прямо. И не то чтобы они разговаривали наедине. В конце концов, Кинджи всё ещё стоит прямо здесь, а другие студенты из Токио не так уж далеко. Несмотря на то, что они покинули арену турнира, это не обязательно означает, что дворы Киотского Техникума Дзюдзюцу уединены в той мере, в какой обычно принято вести подобные беседы. Тогда это спектакль? Какая-то внутренняя борьба в самой верхушке, которая привела к тому, что Генеральный Инспектор вот так открыто подошёл к Шики? ...Но Цучимикадо Кагемицу — Генеральный Инспектор; конечно, его влияние в верхушке — это не то, что можно легко сбросить со счетов... Сатору-ниичан — глава клана Годжо, и тем не менее в клане Годжо всё ещё есть старейшины, которые считают, что только они знают, что лучше для клана. Возможно, подобные ситуации применимы и в других местах? Однако это лишь случайные догадки со стороны Шики. Вполне возможно, что причины, по которым Генеральный инспектор обратился к ней, продиктованы чем-то совершенно иным. Она держит свои мысли при себе. Возможно, она спросит об этом Сатору-ниичана позже. Из них двоих Сатору-ниичан, безусловно, лучше осведомлён о подводных течениях на политической арене штаб-квартиры дзюдзюцу. Однако пока... «Понимаю», — говорит она. Это ложь. Шики не понимает, почему Генеральный Инспектор стал бы утверждать, что не желает никакой «компенсации» за то, что почти единолично повысил её до Особого Класса... если только он не получает чего-то другого от её продвижения. Если, конечно, он правдив в этом своём заявлении. Никто ничего не делает без причины; и уж тем более верхушка, которая хорошо разбирается в том, как просчитывать свои слова и действия для достижения желаемого результата. Губы Генерального инспектора на мгновение дёргаются вверх. Вероятно, потому, что он прекрасно осознаёт скептицизм Шики по отношению к нему. «Я сожалею, что не было возможности обсудить этот вопрос с вашим кланом заранее, но, может, оно и к лучшему, что всё сложилось именно так», — размышляет мужчина вслух. — «Если бы не какое-нибудь катастрофическое событие, вполне вероятно, что вопрос о вашем продвижении потребовал бы долгих обсуждений, чтобы его протолкнуть». Шики это осознаёт. Однако то, что Генеральный Инспектор говорит это ей прямо в лицо, — означает ли это, что он, несмотря на свои предыдущие заявления, намерен сделать её своей должницей? Или, возможно, он ищет «компенсации» именно от Годжо Шики, а не от клана Годжо? «Я не просила об этом повышении», — ровно говорит Шики. «Не просили», — соглашается Генеральный инспектор. — «Так что не чувствуйте себя обязанной мне за это». ...Подозрительно. Тем не менее, Шики отвешивает мужчине небольшой вежливый поклон, как того требует вежливость в подобных ситуациях. «Это всё, что вы хотели сообщить, Генеральный Инспектор?» «Да. Учитывая недавние недоразумения между кланом Годжо и штаб-квартирой дзюдзюцу, я счёл, что будет лучше лично заверить вас», — отвечает мужчина. Шики по-прежнему благоразумно скептически относится к правдивости этих слов. — «Как у Генерального Инспектора, мои личные мнения вторичны по отношению к многочисленным обязанностям, за которые я должен нести ответственность. Я обязан диктовать определённые действия в определённое время, независимо от того, как другие могут меня за это воспринимать. Но я надеюсь, вы поймёте, что, в конечном счёте, я не желаю никаких ненужных конфликтов». Если под «конфликтом» он подразумевает конфликт между консервативной и прогрессивной фракциями, возглавляемыми кланами Зенин — ранее Камо — и Годжо, соответственно, Шики не понимает, почему он говорит об этом с ней. «Постойте, а что тогда считается необходимым конфликтом?» Кинджи хмурит брови. «Конфликту есть место как инструменту. Всё хорошо в меру, как говорится», — легко отвечает Генеральный Инспектор. В отличие от других высокопоставленных старейшин, которые смотрят на одноклассников Шики с пренебрежением, Генеральный Инспектор не выказывает подобного презрения и, похоже, не обижен внезапным вмешательством. — «Мы живём в меняющиеся времена, и моё единственное желание — чтобы "перемены" не превратились в "хаос" где-то по пути... Полагаю, для достижения этой цели необходима некоторая степень гибкости». «Не уверен, что понял этот ответ», — бормочет Кинджи. Шики понимает это чувство. Эти слова не похожи на те, что должен говорить традиционалист. «Признание собственного невежества — первый шаг к пониманию», — кивает Генеральный Инспектор в сторону Кинджи. — «Если вы хотите узнать больше о нашем мире, то любопытство и открытый ум станут инструментами, которые сослужат вам хорошую службу. Возможно, вам стоит поговорить со своим учителем о текущем положении дел — ваш учитель Кусакабэ Ацуя, да?» «Ага, Кусакабэ-сенсей преподаёт у второкурсников в Токио». «Хороший наставник», — хмыкает Генеральный Инспектор. — «Кусакабэ также родом из гражданских, так что вы можете найти его точку зрения особенно полезной в этом отношении. Полагаю, с любыми дальнейшими вопросами вам лучше обращаться в клан Годжо». Кинджи смотрит на Шики с потерянным выражением лица. Шики не может сказать, что удивлена; возможно, у Генерального Инспектора и были благие намерения, когда он давал этот совет, но Шики знает, что Кинджи никогда особо не интересовался текущей политикой дзюдзюцу. Хотя, если это изменится, у её одноклассника будут ресурсы, чтобы узнать больше по этому вопросу. «Э-э, спасибо?» — говорит Кинджи. «Пожалуйста», — любезно отвечает Генеральный инспектор, явно позабавленный тем, что слова парня больше походят на вопрос, чем на выражение благодарности. — «А теперь, я полагаю, мне пора откланяться. Хотя есть ещё кое-что, о чём я должен упомянуть...» Генеральный инспектор делает паузу, поворачиваясь к Шики. Шики ждёт, когда он продолжит. Если речь идёт о «компенсации», которой Генеральный инспектор якобы не хочет, то, возможно, он думает... «Фушигуро Цумики», — говорит Генеральный Инспектор. Это... совсем не то, что Шики ожидала услышать от Генерального Инспектора, ни с того ни с сего. «Я, как и многие другие, слышал интересные слухи о том, как гражданская девушка недавно пробудила в себе силы колдуньи, несмотря на то, что всю свою жизнь она, несомненно, прожила как не-колдун», — начинает мужчина. — «Признаюсь, поначалу истории звучали довольно дико. Но правду невозможно отрицать. Было ли неожиданное нападение Сугуру Гето на Сайтаму как-то с этим связано?» Шики не отвечает. Если Цумики уже привлекла внимание Генерального Инспектора, то любой её ответ будет потенциально опасен, особенно когда сама Цумики всё ещё приспосабливается к своим новообретённым способностям. «Есть ли какая-то правда в том, что исследования клана Камо причастны к такому революционному развитию событий?» Ещё одна пауза. Генеральный инспектор проницательно смотрит на неё. Он ждёт не ответа от Шики; он ждёт от неё реакции. Шики не доставит ему такого удовольствия. «Клан Зенин, как новый нарождающийся лидер фракции традиционалистов, молчаливо выразил готовность выступить от имени клана Камо. Ибо клан Камо, хоть и пал, всё ещё остаётся одной из Трёх Великих Семей, и поэтому клан Зенин считает своим благородным долгом протянуть руку помощи. Итак, как вы думаете, какие действия может предпринять клан Зенин, если решит защищать клан Камо?» У клана Зенин и так уже есть много причин враждовать с кланом Годжо, даже не втягивая в это дело клан Камо. И, оглядываясь назад, Шики вспоминает, что поведение Камо Норитоши во время мероприятия по обмену указывало на то, что парень, возможно, был открыт к развитию дружеских отношений с кланом Годжо. Но если клан Зенин вмешается... Шики переводит взгляд на Генерального Инспектора. Она чуть не упустила это, так как мужчина сначала упомянул Цумики, заставив Шики беспокоиться о благополучии своей подруги. Но Генеральный Инспектор практически кричит ей в лицо, что клан Зенин что-то замышляет, и... И дело в том, что, хотя Шики и знает, что Генеральный Инспектор, должно быть, ищет в этом какую-то выгоду, она не может просто так проигнорировать это его «благонамеренное предупреждение». Потому что Шики — наследница клана. Она наследница клана Годжо, и если Генеральный Инспектор предупреждает её, чтобы она присматривала за кланом Зенин, она обязана сама разобраться в этом. Это её обязанность. Это то, что она была бы обязана сделать, даже если бы Цумики не была втянута в эту историю. Правда, опасность для Цумики действительно служит дополнительным стимулом, чтобы убедиться, что она не подвергнется ненужной опасности... Для того, кто всего несколько мгновений назад говорил о нежелании «ненужного конфликта», довольно лицемерно тут же разворачиваться и провоцировать напряжённость в отношениях между кланами Зенин и Годжо, не так ли? Но он ведь на самом деле не обвиняет клан Зенин в чём-либо. Генеральный инспектор просто информирует Шики о том, что клан Зенин, возможно, планирует использовать клан Камо, что Цумики может пострадать, и поэтому любые последующие действия, которые Шики может предпринять, аккуратно отделены от него. В конце концов, Генеральный инспектор не приказывал ей напрямую что-либо делать в её новом качестве колдуньи дзюдзюцу Особого Класса. «И пока мы ведём этот захватывающе односторонний разговор», — сухо произносит Генеральный Инспектор, — «Что касается другого ребёнка Фушигуро — как в наши дни поживает Фушигуро Мегуми? Зенин Акимицу упомянул, что жизненно важно, чтобы носителю Десяти Теней была предоставлена возможность должным образом понять своё наследие и полностью развить свои способности. "Возможность учиться у такого могущественного колдуна дзюдзюцу, как Годжо Сатору, редка, но только клан Зенин хранит истинные секреты Десяти Теней", — полагаю, таковы были его точные слова». Как будто Цумики было недостаточно, он ещё и Мегуми в это втягивает? «Интересно», — тихо бормочет Шики, её слова тихие, но острые, как бритва. — «Что же такого в клане Зенин, что так напугало вас, Генеральный Инспектор?» Мужчина замирает, останавливаясь. Его глаза впиваются в Шики, как будто он не ожидал, что она это скажет, — что заставляет задаться вопросом, чего он от неё ожидал, говоря то, что он сказал. Затем Генеральный инспектор улыбается. «Я боюсь не клана Зенин, а хаоса, который может разразиться вследствие безжалостных амбиций», — говорит он. — «Нет ничего плохого в том, чтобы быть амбициозным, и я не виню клан Зенин за то, что они пользуются открывшимися перед ними возможностями... но есть предел допустимого». Так что Генеральный инспектор не скрывает, что считает, что клан Зенин переходит границы. Это, безусловно, добавляет новый контекст к его решению о повышении Шики до Особого Класса. «Вы не боитесь амбиций клана Годжо?» — спрашивает она. На это Генеральный инспектор издаёт тихий, слышимый смешок. «Думаю, мы оба знаем всё, что можно сказать об амбициях Годжо Сатору», — говорит он. Безусловно, хотя Сатору-ниичан и желает добиться перемен, у него нет никаких грандиозных планов по установлению верховного правления клана Годжо над миром дзюдзюцу или чего-то в этом роде. Что, возможно, и не является тем, к чему стремится клан Зенин, но... Они позиционировали себя как нового лидера фракции традиционалистов после падения клана Камо. Что они намерены делать со своим новообретённым влиянием? Существует множество различных вариантов, и все они касаются Шики и её окружения. А это значит, что она не может себе позволить это игнорировать. Шики и до этого присматривала за кланом Зенин, но то, что Генеральный Инспектор поднял такие вопросы... вызывает беспокойство. Генеральный Инспектор уходит лёгкими шагами. Потому что он знает, что Шики, и как обеспокоенная подруга брата и сестры Фушигуро, и как наследница клана Годжо, не сможет проигнорировать его слова. Ему даже неважно, что Шики разгадала его намерения. Шики издаёт лёгкое «ц»‚ когда Генеральный инспектор исчезает из виду. «...Буду честен», — начинает Кинджи. — «У меня такое чувство, что половина этого разговора прошла мимо моих ушей. Сначала я подумал, что этот парень довольно крутой для старейшины, но он что, начал угрожать тебе в середине или типа того...?» «Ему это было не нужно». Что, вероятно, и было самым раздражающим в этом. Шики бросает косой взгляд на своего ничего не понимающего одноклассника. «...Возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы попросить у Кусакабэ-сенсея дополнительных уроков по расширению твоей осведомлённости о текущих делах. Ранее Генеральный Инспектор был прав». «Эй, что это должно означать?»