Часть 2 новая семья vs старые образы

Большие часы на стене в библиотеке пробили шесть, когда Василиса перевернула последнюю страницу. Толстенный том в жестком переплете оказался справачником по математике. После задач Марты Михайловны подобное казалось Василисе достаточно интересным и полезным для развития. Впрочем, она с такой же научной заинтересованностью читала почти все книги из отцовской библиотеки по порядку. Тяжелые энциклопедии, старинные мемуары, сборники сказок про фей и колдунов. Девочка даже пыталась разобраться в текстах на странных неизвестных ей языках, но потом решила оставить эту затею до тех пор, пока в библиотеке не останется понятных ей книг. Хотя, учитывая сколько времени она проводила здесь каждый день, этот момент не казался таким уж далеким. Несмотря на размеры двухэтажного дома с большим садом, множеством чудесных комнат и раскошной гостиной, здесь чувствовался недостаток "безопасных" мест. Тем более, что, кроме чтения, в отцовском "поместье" было не так уж много занятий. В тот вечер, когда тетя Галя, сообщила "радостную" новость, выяснилось, что "нарушитель периметра" – это не сам отец Василисы, а всего лишь его водитель. Высокий угрюмый мужчина с длинными черными волосами, стянутыми в хвост, представился, как господин Эрн, рабатающий на господина Огнева. Он показал взволнованной соседке бумаги, пошептался с ней и судьба Василисы на ближайшее будущее была решена без её особого желания. Уже третий месяц прошел с тех пор, как Василиса впервые оказалась на пороге "поместья". Новый дом, роскошный, огромный, с великолепным садом, слишком резко контрастировал с маленькой простоватой, но такой привычной квартирой Марты Михайловны. Этот контраст сразу насторожил Василису, не позволяя вестись на внешнюю "сказочность" и приветливость незнакомого места. Что предчувствия не обманули, девочка поняла по лицам встречавших её четверых детей и женщины, возвышавшейся над ними. Двойняшки четырнадцати лет, Норт и Дэйла, девятилетний Эрик и восьмилетний Ноэль молча проводили новоиспеченную сестру недружелюбными взглядами, когда их няня, представившись госпожой Азалией, жестом приказала Василисе следовать за ней в дом. Комнату девочке выделили небольшую, но в ней имелось всё необходимое: окно – источник дневного освещения и свежего воздуха, стол с двумя стульями – возможность заниматься делами требующими опоры, вроде чтения и письма, шкаф – место для хранения личных вещей, кровать – возможность с удобством восполнять потраченные за день силы через сон. Василиса решила, что пока большего пространства ей и не нужно. Вопрос с едой также был вскоре решен: госпожа Азалия сообщила, что ужин по расписанию в восемь. За столом девочка в который раз оценила обстановку и окончательно убедилась в своем положении "чужачки" для злобно посматривающих на неё детей и няни, вероятно, предпочитающей тактику игнорирования проблемы. И, конечно, в данной ситуации "проблемой" являлась сама Василиса. После ужина открылся ещё один факт о новой семье: братья и сестра чаще всего действуют сообща, подчиняясь старшему из них, Норту... А ещё этот их старший вообще не умеет драться. Когда все четверо окружили Василису в коридоре, она, конечно, не надеялась на разговор по душам, но ожидала, что они хотя бы будут действовать логичнее, атакуя совместно. Но нет. Норт, то ли из гордости, то ли банально недооценив противника, решил сразиться один на один. Хотя сражением это нельзя было назвать: новый брат просто размахивал кулаками, а Василиса без труда уворачивалась, вообще не видя смысла атаковать или пытаться сбежать. Вскоре на шум подошла госпожа Азалия и молча забрала четверых своих подопечных. Василиса же получила возможность еще раз пройтись до своей комнаты, чтобы наверняка запомнить маршрут по ранее не знакомым ей коридорам. Позже, в своей комнате, девочка еще раз обдумала все происходящее. Недружелюбное поведение братьев и сестры, пренебрежительное отношение няни, явно враждебный настрой Норта, слова госпожи Азалии о том, что отец в отъезде, но скоро должен вернуться... И не только это. Для более детального разбора и лучшего понимания записала все свои размышления в тетрадь. Почти с того самого момента, как научилась писать, Василиса начала вести личный дневник, записывая в него свои рассуждения, чтобы не копить "пока неактуальную" информацию в голове. Позже в этот же дневник были записаны новые данные: о предполагаемых доходах Нортона-старшего (на основе образа жизни семьи), о расписании дня братьев и сестры, уезжающих на учёбу в частную школу с самого утра задолго до Василисы, о том, почему ей разрешили посещать прежнюю школу и даже секцию борьбы с единственным условием – постоянным сопровождением господина Эрна. Сюда же были внесены примерный план "поместья", все странные правила, установленные няней (не оглядываться на ворота, когда тебя на машине вывозят в школу, не гулять возле ограды и так далее). На страницах другой тетради Василиса расчитывала сумму, накапливающуюся из выдаваемых ей каждый день карманных денег. Большую часть она откладывала на случай, если отец окажется таким же негостеприимным, как и все остальные в доме, и, увидив свою новую дочь, решит отправить её обратно к Марте Михайловне. Иногда, выезжая на выходных в город, чтобы погулять с лучшим другом, Василиса позволяла себе пройтись по магазинам и потратить некоторую сумму на покупку одежды, канцтоваров и прочих необходимых вещей, вроде инвентаря для тренировок. Поскольку в новом доме, как ни странно, не было ни одного телефона, для поддержания связи с Лешкой и другими людьми из "внешнего мира", пришлось также обзавестись мобильником. Точнее, это Лешка предлагал купить мобильник, но Василиса предпочла спутниковый телефон. Объяснила просто: если в доме нет телефонов, есть высокая вероятность, что там вообще нет мобильной связи. Друга такой ответ вполне устроил и он согласился на покупку двух спутниковых телефонов, приняв второй в качестве подарка от Василисы. То, что у нее были и другие личные причины для покупки именно спутникового, а не мобильного телефона, девочка предпочла не уточнять. Не сообщала она другу и о том, что иногда ходит за покупками (чаще всего в магазины техники, электроники или, как ни странно, детских игрушек) без него. Вскоре продавцы, посещенных ей мест, запомнили милую рыжую девчушку, со странными запросами на испорченные и списанные вещи, которые больше никто не купит. И хотя её всюду приследовал "вечный страж" в лице господина Эрна, это не мешало выходить из очередного магазина с каким-нибудь еще одним "условно бракованным" товаром, приобретенным почти даром из-за явных дефектов. В таких случаях молчаливый охранник мог мельком покоситься на пакет в руках девочки, но он предпочитал не спрашивать, зачем ей всё это. Няня, пару раз заставшая Василису после подобной покупки, только недовольно кривилась, а братья и сестра об этом и не догадывались, так как на все выходные они исчезали неизвестно куда. Впрочем, Василисе это было не совсем неизвестно, но она продолжала старательно делать вид, что ничего не знает... И не чувствует. И не просыпается каждое полнолуние, стоя у открытого окна, со светящимися в темноте ладонями и загадочными мерцающими циферками вокруг них. Такого до переезда с Василисой еще не случалось, потому эта информация также пополнила её "дневник структурирования мыслей". Кстати, о цифрах и мыслях, часы уже пробили семь, значит, размышления пора прервать. Василиса сидела на подоконнике в библиотеке, малиновая штора скрывала её от посторонних глаз. Рядом лежал небольшой фонарик - брелок с карабином. Вообще в доме, несмотря на наличие электричества и центрального отопления, предпочитали свечи и камины. Но Василисе привычнее был фонарь, способный поместиться в карман брюк, чем свеча, которой легко можно опалить и укрытие из малиновых штор и листы книги... И страницы третьей тетради, которую девочка предпочитала вести, ночью, когда меньше шанс, что кто-то увидит. Шорох под дверью библиотеки заставил, насторожиться. Руки среагировали мгновенно застегнув молнию на спортивной кофте, схватив секретную тетрадь и сунув под кофту так, чтобы снаружи не было видно. Следующее мгновение ушло на то, чтобы четким движением зацепить на поясе фонарь и подтянуть повыше брюки, опять же прикрывая погашенный источник света кофтой. Когда дверь начала медленно отворяться, девочка выпрямилась до отказа и замерла почти сливаясь со стеной. Прислушалась. – Ну и где рыжая? – голос Эрика звучал разочарованно – ты же говорил, здесь будет? – Да здесь она, прячется где-то. – Норт захлопнул дверь, входя вслед за братом. Они еще что-то говорили между собой. Кажется, обсуждали новую сестру. Василиса не сильно вслушивалась в разговор, ей казалось более увлекательным, слушать их шаги, отсчитывать, сколько они сделали и сколько еще им нужно сделать до ее укрытия. – И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то... Слово "испытание" щёлкнуло в мозгу, заставляя подсчет шагов отойти на второй план. – Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи на своих тренировках... – Глупое, бессмысленное занятие! – Норта явно злило, что занятия у-шу позволяют сестре постоянно побеждать его в драках, не нанося при этом ни единого прямого удара. – Я вот думаю о другом... Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и ТАМ? Ударение на этом слове насторожило еще больше. Снова щелчок в мозгу... И параллельно щелчок и скрип открывающейся двери. Тяжелые, мерные шаги. – Что вы делаете в библиотеке? Вам больше не начто потратить субботнее утро? Норт? – произнес новый, спокойный, равнодушный голос... И подоконник под Василисой будто исчез, на миг превратившись в глыбу льда. – Мы искали рыжую, папа... Правая рука непроизвольно дрогнула. – Она сюда часто приходит. Мозг защелкал настойчивее, мешая сосредоточиться. – Норт, ты забыл о чем я просил тебя? – в равнодушии голоса скользнули холодные нотки металла... Болезненным эхом отозвались они в груди Василисы. И, видимо, не только в ее груди. – Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг. – ответ Норта звучал как-то тускло. Впрочем, сейчас для Василисы все вокруг звучало как будто из далека. Вот, Нортон-старший тоже упомянул, какое-то испытание, на котором должен сосредоточиться Норт. Вот, Норт снова повторил свое "да, отец" (при этом руки Василисы снова дрогнули, а поле зрения начало сужаться, расплываясь по краям). Брат хотел сказать что-то еще, но к девочке мгновенно пришло осознание: если ничего не сделать, она просто упадет в обморок! И тут же мозг щелчком дал подсказку: Лицо! Ты должна увидеть его лицо! Мысль. Вес. Решение. Рывок, и алая ткань остается позади. Василиса вытягивается по струнке перед шторой, прерывая невнятное бормотание брата. – Прошу простить за прерывание и за то, что невольно стала свидетелем вашего разговора. Осознаю свою вину за подслушивание и готова принять любое наказание, господин Оль... – глаза маленькой рыжей девочки встретились с равнодушным взглядом мужчины... На миг силуэт расплывается, будто засвеченный вспышкой. Высокий, худощавый, широкие плечи... длинные светлые волосы собраны в низкий хвост, а эти холод и сталь в серых глазах... Василиса запнулась и тут же моргнула, прогоняя наваждение. Нет! Нет. Все не тае. Стоящий перед ней, Нортон-старший, действительно был высок, худощав и широкоплеч, но его светлые волосы не были длинными, а глаза... Нет. Глаза не чисто серые, с зеленым отливом, как у Норта. – ...готова принять любое наказание, господин Огнев. – четко законченный , вопреки всему, рапорт, будто вырвал девочку из странного состояния. Зрение полностью восстановилось, как по очередному щелчку, вернулась безупречная ясность мысли и осознание: из-за этого помутнения она едва не ошиблась фамилией. – В моем доме не принято подслушивать,–холодно сообщил отец с едва заметным удивлением рассматривая дочь. – Еще раз прошу прощения, но я действительно не хотела подслушивать – Черты Василисы смягчились, она приняла более расслабленную позу– Видимо, я так сильно погрузилась в чтение, что не заметила вашего присутствия – Мило улыбнувшись, девочка под изучающим взглядом отца прошла к книжной полке и поставила математическую книгу на место. Затем снова повернулась к собеседнику. И вновь её лицо озарила кроткая улыбка извинения. Некоторое время отец молча разглядывал ее, а потом вдруг вытащил из кармана пиджака листок и протянул дочери. На краешке листка было написано: "Василисе". – Я нашел это в твоей комнате на столе – произнес отец – Прочитай. Все та же яркая улыбка на лице. За долю секунды цепкий взгляд проанализировал протянутый листок на предмет потенциально опасных веществ. Тонкие пальцы изящно развернули записку. " Василиса, будь вечером в библиотеке, мне нужно поговорить с тобой. Эрик" – Что это значит? – не было похоже, что отец действительно ждал ответа. Василиса удивленно пожала плечиками. Смотря на записку, краем глаза зацепила силуэты троих напротив. Бледное испуганное лицо Эрика, неловко переминающегося с ноги на ногу, ясно дало понять: это не розыгрыш. – Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? – продолжал спрашивать отец, игнорируя поведение младшего сына. Какой ответ ему нужен? Правда? Или ложь, способная смягчить положение? Мгновение ушло на выбор верной стратегии. Василиса слегка повернулась к шкафу, вскользь бросив мечтательный взгляд на книги. – Я очень люблю читать. – девочка вновь блеснула улыбкой. С минуту Огнев-старший разглядывал дочь с неким подобием любопытства. – Хорошо, – произнес он наконец – Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете? Норт отрицательно покачал головой, Эрик опустил голову. Ещё минута прошла в тишине. Мужчина внимательно вглядывался в лицо Василисы, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно приняв какое-то решение, цепко схватил дочь за плечо и повлек за собой к выходу. Норт младший проводил их торжествующим взглядом. Они сошли по широкой лестнице, спускающейся в холл, и встретили по пути госпожу Азалию. Та, не обратив на Василису ровно никакого внимания, низко поклонилась Нортону - старшему. Отец с дочерью вышли из дома и пошли по узкой извилистой дорожке, все более углубляясь в сад. Остановился Огнев старший только в самой заброшенной части сада возле неприметного сарайчика. Трава здесь росла по пояс скрывая маленькую постройку почти до половины высоты двери. Новая мысленная вспышка на миг превратила это строение в еще более старое, более разрушенное и стоящее среди множества таких же поколеченных зданий. – Пришли, – произнес Нортон старший, отпуская плечо дочери и возвращая к реальности – Тебе придется провести некоторое время здесь. Скажем, до вечера. – Как скажете, Господин Огнев. – вновь улыбнувшись, Василиса подошла к двери сарая и отперла ее. Нортон старший посмотрел на нее с плохо скрываемым любопытством. –... И еще... Я запрещаю тебе появляться в семейной библиотеке. – Хорошо. – Васлиса кивнула, открывая дверь. – И забудь о школе... И о тренировках. Теперь твоя жизнь сильно изменится. – Поняла. Нортон старший слегка прищурился молча рассматривая дочь. Василиса в ответ смотрела на него с улыбкой, ожидая продолжения. – Что-то еще? Мне можно войти? Господин Огне...?! – она не договорила. Раздался звонкий хлопок и щеку будто обожгло пламенем. Василиса вздрогнула и слегка опустила голову. Пощечина? Она сделала что-то не так? – Ты должна называть меня "отец".– слова застыли в воздухе, словно покрывшись ледяной корой. Руки снова непроизвольно дрогнули, пальцы судорожно сжались в кулаки. Василиса усилием заставила себя поднять взгляд. Она вновь улыбнулась. Голос прозвучал серьезно и в то же время немного шутливо, как будто ребенок играющий в солдата: – Так точно!... Отец. Нортон старший удовлетворенно хмыкнул и ,открыв дверь, толкнул дочь внутрь постройки. Лязгнула задвижка и он удалился. Василиса осталась одна в темноте. Рука машинально поправила подол кофты, проверяя на месте ли тетрадь и фонарь. Да. Все в порядке. Улыбка исчезла с лица. Взгляд потух. Колени подогнулись четким движением, как у механической куклы. Нортон старший ей не рад. Но все же взял к себе. Она ему нужна. Зачем? Час. Девочка сидела на коленях тупо уставившись в темноту перед собой. Эрик запаниковал, когда увидел записку. Это не розыгрыш. Для него это важно. Норт был удивлен. Он не знает. Огнев старший не отдал бы ей записку, не прочитав сначала. Он знает. И все равно дал прочитать Василисе. Для него это также важно. Почему? Три часа. Руки то и дело подергивались. Веки опустились. Перед глазами туман. Проступило лицо Огнева старшего, в момент когда он отвесил дочери пощечину... Нет, не его. Волосы длинные, собраны в хвост. Зеленый оттенок глаз исчез, сделав их полностью серыми... Простой холод сменился обжигающим морозом и остротой металла. Губы приоткрылись, чтобы отчеканить фразу: "Слабаки вроде тебя никого не способны защитить. Стань сильнее." Лицо расплылось и Василиса поняла, что проваливается в сон. ... У нее были красивые огненно-красные крылья. Василиса взмахнула ими – вышло это легко, будто она летала всю жизнь. Василиса взмывала все дальше и дальше ввысь. Вдруг в мягкой бархатной темноте вспыхнули тысячи огненных лестниц, они заслонили собою все небо. Крылья опалил жар, идущий от пламени тысяч ступенек, стало трудно дышать. «Давай, – прошептал в ухо мягкий шелестящий голос, – поскорей, осталось немного… совсем чуть-чуть, главное, выбери правильную дорогу!» «Нет! – перебил голос другой, более резкий и грубый. – По лестницам из огня нельзя ходить! И кстати, разве она знает, куда идти?» " Направление неважно. Важна цель." – Василиса сделала четкий шаг вперед и... Остановилась. Тело будто сковало льдом. Неподвижно замерли ее крылья. Электрическим разлядом прошила мозг будто чужая мысль: "Но у тебя нет цели." «Не сдавайся!» – испуганно произнес первый голос. Но девочка почувствовала, как ее понесло назад со страшной силой. Словно кто-то отматывал кадры на кинопленке: мигающие звезды стремительно уплывали вдаль и таяли, превращаясь в чуждые бледнеющие точки, пока их совсем не скрыл густой серый туман, возникший неизвестно откуда. Девочка стремительно падала вниз, пока не приземлилась на что-то твердое. С трудом, но все же смогла удержаться на ногах. Туман лез в уши, рот, глаза – и вот уже это не туман, а клубы едкого черного дыма. Спину снова обожгло и Василиса резко обернулась. Ладони сжались в кулаки. Глаза широко раскрылись. Зубы стиснулись сами собой. Перед девочкой открылась ужасающая картина: ...Огонь уже полностью охватил большой частный дом. Одна за другой срываются с потолка, крыши, стен обгоревшие балки, куски обоев, штукатурки... Настежь открытая, покосившаяся входная дверь объята пламенем... В огне тают, как свечи, силуэты двух, держащихся за руки людей... Огонь отрезал им путь из дома... Василиса непроизвольно тянется рукой вперед и вдруг понимает: у неё такая маленькая ладошка... Да это же детская рука! Её тело уменьшилось. В реальности рыжие волосы – теперь длинные и черные, как дым вокруг, – развиваются на ветру подгоревшими прядями. Но это сейчас не важно! Взгляд на дом. Отчаянный рывок вперед. Но что-то сдерживает. Рука. Маленькая девочка, еще меньше Василисы сейчас, испуганно замерла рядом, держит ее за руку и с ужасом смотрит на происходящее. Но как же дом?! Там люди! Они умирают!... Они умрут. Рот раскрылся сам собой, вырывая из груди чужие слова нового, незнакомого голоса: — Мама... Мамочка! — хриплый крик пятилетнего ребёнка тонет в яростном треске взметающегося к небу пламени... Виноватая улыбка скользит по губам женщины, двумя струйками пара поднимаются к потолку моментально испаряющиеся слёзы... — Позаботься о сестре,... —пересохшие губы называют имя прежде, чем исчезнуть под пылающими обломками некогда красивого дома... Раз! Глаза резко распахнулись. Два! Василиса рывком села на охапке сена. Наваждение мигом прошло. Надо обдумать. Анализ. Красные крылья, лестницы, голоса – это сон. Представшее перед этим лицо мужчины – просто знакомый образ. Не более. А то, что было потом... Пожар. Люди в огне. Маленькая девочка рядом. Другая внешность и... Её крик. Василиса автоматически поправила под кофтой тетрадь. Нет. Это не сон. Но и не реальность... То есть, не ЭТА реальность. Не здесь и не сейчас. Размышления были прерваны звуком приближающихся шагов – кто-то крался к сарайчику. Василиса прислушалась. Шаги замерли у самой двери. – Эй, сестричка! – Голос Норта раздался, словно гром среди ясного неба. – Ты там не замерзла? Послышался то ли смех, то ли писк. Значит, и Дейла здесь. – Рыжая-рыжая! – затянул Норт. Василиса выпрямилась и будто в забытьи тряхнула головой. И правда, волосы снова рыжие, ненамного длиннее плечь, собраны в высокий хвост. Она в реальности. Здесь "безопасно". Подняла глаза на дверь, ожидая дальнейших действий брата. – Если ты не хочешь с нами разговаривать, то мы не скажем, что велел передать тебе отец, – тоненьким голоском сообщила Дейла. Василиса промолчала. План. Тихо поднялась. Бесшумно, словно тень, скользнула к двери. – Эй! – снова крикнул Норт – у тебя что язык от холода заледенел? Раздался дружный хохот. Ноэль тоже здесь. Эрик... Хотя, не важно. Василиса снова приняла самый обычный вид милой и послушной девочки. – Отец сказал мне сидеть здесь до вечера. И я собираюсь так и сделать. Так что, если вы хотели пообщаться, к сожалению, это пока не удастся. БАХ! Дверь сарайчика выдержала сильный удар снаружи. Василиса не отреагировала. – Отец велел нам освободить тебя вечером, – прошипел Норт зловеще, – но госпожа Азалия сказала, что вечер долгий и нам можно не торопиться… Угадай, кого мы послушаем? – Не хорощо, когда дети нарушают указания отца. Но, как ваша сестра, думаю я должна вас понять и не рассказывать о вашем ослушании. – Ты и так ничего ему не расскажешь – выпалил Норт, но звучало это не так нагло и убедительно, как ему бы хотелось. – В любом случае, у меня есть одно предложение... Молчание. – Слушаю. – Мы тебя выпустим, если ты расскажешь, от кого та записка и что в ней, – равнодушным голосом произнес Норт. Он кашлянул, стараясь скрыть истинные чувства. – Ну, что скажешь? Чего и следовало ожидать, ни Норт, ни остальные дети кроме Эрика ничего не знают о записке. Вероятнее всего в свои планы Огнев старший их также не посвятил. Вспышка. Снова лицо Нортона старшего перед приняло совсем другой образ. – Она все равно не расскажет, – пропищала вдруг Дейла, – наврет нам сейчас с три короба… Василиса мотнула головой, прогоняя туман в голове, но полностью он не рассеялся. На его горизонте все еще маячили жаркие отсветы недавнего видения. Тетрадь под кофтой будто приобрела больший вес. Пришла мысль, что в такой сырости она может намокнуть. Надо как можно быстрее вернуться в комнату. – Расскажу, – поспешила заверить Василиса.  – Только я почти уверена, что вам этого говорить не стоит. Норт хмыкнул. – Ты, главное, скажи! А мы уж сами решим, стоит или не стоит. – Сначала откройте дверь, не хочу все время кричать. Василиса стояла у двери. В саду было очень темно, но через щели пробивалось слабое пятно света. Взяли с собой фонарик. Снаружи шло совещание. Наконец Норт опять стукнул в дверь. – Ладно, мы тебя выпустим… Только не вздумай убежать, – угрожающе предупредил он. Луч света метнулся ближе. Послышался лязг открываемой задвижки. Стоило двери приоткрыться и Василиса, толкнув её, выскочила наружу. Она ловко проскочила мимо остолбеневших братьев и сестры, почти их не задев. Так же быстро оставила их позади, шмыгнув прямиком к крыльцу дома.