Часть 4 странное собрание vs новая информация

Василиса стояла на шатком мосту из множества покачивающихся дощечек. По сторонам тянулись ряды огромных песочных часов в рост человека. В них медленно пересыпался желтый песок. Стоило Василисе сделать шаг, как дощечки закачались сильнее, а часы понеслись назад, стремительно ускоряясь. Путешествие длилось минуту, затем мост и часы исчезли. Девочка очутилась посреди каменной комнаты. Причем камень был необычный, темно-синий с белыми прожилками. По углам на резных подставках стояли золотые чаши. Из них вырывались пригоршни мелких искр. Также в комнате находилась длинная скамья с множеством подсвечников на ней. В каждом подсвечнике была свеча — старая, совсем огарок или новая, свежая, еще не использованная. На каменной стене висели часы, такие же точно, как в библиотеке. Глаз зацепился за белое кольцо в стене. Присмотревшись, Василиса заметила едва заметную прямоугольную щель вокруг него. Дверь, замаскированная под стену. Девочка подошла ближе и осторожно приоткрыла её. Яркий свет на мгновение заставил зажмуриться. За дверью тянулся длинный зеркальный коридор. Стоило выйти в него, как дверь комнаты с тихим щелчком захлопнулась, показывая свою другую, наружнюю сторону, сливаясь с другими такими же зеркальными дверями в коридоре. Так и заблудиться недолго. Василиса вернулась в синюю комнату и взяла со скамьи один подсвечник со старым оплывшим огарком. Выйдя, она оставила его перед дверью, прежде чем снова посмотреть вперед по коридору. По стенам тянулись одинаковые двери-зеркала и казалось, конца им не будет. Интересно, куда же отправился Нортон-старший со своей процессией? Василиса прошла немного вперед, ведя рукой вдоль зеркал. Наконец остановилась, вглядываясь в отражающую поверхность. — Здесь? — спросила она тихо у самой себя. И толкнула дверь. Василиса оказалась в темноте. Она огляделась, пытаясь хоть что-то разглядеть. И заметила вдалеке мерцающий огонек. Девочка пошла к нему, потому что других ориентиров в этом месте не было. Огонек оказался настенным фонарем, а рядом колыхалась тяжелая черная занавеска. Осторожно проскользнув внутрь, Василиса оказалась в небольшой ложе. Внизу располагался просторный зал, как в цирке или театре. Свет слегка дрожал, отбрасывая дрожащие тени на стены, так как исходил от живого огня. Чаши-светильники были подвешены цепями к крюкам на стенах и потолке. На круглом помосте в центре зала находилось массивное каменное кресло-трон. Вокруг помоста раскинулись ряды скамеек со спинками. Василиса пригнулась рассматривая людей на скамейках. Те самые, в виолетовых плащах. Наверное, Нортон-старший тоже был среди них, но девочка видела только затылки в капюшонах и не могла определить наверняка. Пока не услышала голос. – Астрагор! Я призываю тебя, древний Дух! – прозвучал громкий голос, гулким эхом прокатившись по залу. – Прошу твоего совета, Астрагор… Василиса всмотрелась в фигуру перед помостом. Нортон-старший, одетый в тот же темно-фиолетовый плащ, что и у остальных, держал в руке толстое черное копье с алым наконечником. Резкий стук отразился от стен, когда он неожиданно поднял копье, ловко перевернул его и резко ударил острием о пол. Гигантское кресло на помосте тут же вспыхнуло ярким огненным светом. Камень оказался прозрачным в алых прожидка, а спинка и подлокотники горели множеством алых искр. Сразу же, неизвестно откуда и каким образом, повалило нечто густое и желеобразное, обволакивая гигантский трон, словно огромный осьминог длинными вязкими щупальцами, и нестерпимый алый свет камня оделся в матово-серое. Темные фигуры выжидали. А Василиса напряженно всматривалась в их спины, затаив дыхание, чтобы не выдать себя. – Приветствую тебя, разгадавший мое числовое имя, – прошелестел вдруг низкий голос, и голос этот шел из самой глубины овитого «щупальцами» трона. – Что желаешь ты знать? – Все об Алом Цветке, великий Дух, – ответил Нортон-старший. – И о нашей с тобой договоренности. – Я не отрекался от своих обещаний, – бесстрастно произнес Дух. – Надеюсь, и ты помнишь о своих. – Да, помню. На алом камне вспыхнули сотни искорок и тут же погасли, словно дрожь пробежала по телу «осьминога». – Время Алого Цветка близится. – Значит, волшебный цветок действительно расцветает раз в тысячу лет… – Нортон-старший сделал шаг к трону, глаза его заблестели. – И выполняет одно желание? – Не просто желание, – ответил Дух, – а волю, высказанную семерыми ключниками. – Но что это за воля? – продолжил Нортон-старший. – Можно ли использовать ее для того, чтобы сотворить новый мир? Мир для избранных? Третью планету, еще один разрыв… Свой мир – лучший из трех. Новый мир вместо двух старых… Василиса вздрогнула и слегка подалась вперед, обращаясь в слух. Люди в темных плащах зашептались, более радостно, возбужденно. Какое-то время в воздухе висело молчание. – Знаешь ли ты, что такое Алый Цветок, о, разгадавший мое числовое имя? – наконец равнодушно спросил Дух. – Он – сердце планеты, живой пульсирующий мост, соединяющий два мира: Эфлару и Осталу. — При этих словах Василиса кивнула себе, отмечая информацию. "Действительно, двумирье" пронеслось в голове, а Дух между тем продолжал. — Ты хочешь погубить их таким желанием? Алый Цветок не сумеет сотворить новую Землю, но изменить ваш мир сможет. – Срок Эфлары истекает, – продолжил Нортон-старший, – и если люди не вмешаются, вскоре она исчезнет. Та Земля, что зовется Осталой, должна поглотить ее: Временной Разрыв стремительно сокращается. Снова повисло молчание. – Это верно, – наконец ответил Дух. – Но Алый Цветок убережет от беды. Не проси меня сказать, как он это сделает. Тебе ли не знать, сердце планеты вне времени и его законов, и я не властен над ним. Добудь сердце Алого Цветка, Нортон, и мы изменим мир… Вместе. Но помни, – добавил Дух, – о нашем договоре. Ты должен приступить к первой его части, чтобы задуманное свершилось. Василиса нахмурилась, пытаясь понять, о чем речь. Нортон-старший низко поклонился Духу. – Почему же к сердцу планеты должны идти только юные? – вновь спросил он, выпрямляясь. – Не лучше ли доверить дело опытным часовщикам? И ответ последовал: – Алый Цветок сам юн и чист, потому что рождается заново раз в тысячу земных вращений. И доверится лишь юным душам. Отдайте Ключи от Расколотого Замка семерым достойным и пятерым их помощникам – ровно двенадцать должны встать на Часовой Круг. – Тринадцатого июня, – произнес Нортон-старший, – запустят Часовой Круг… Но в нашем распоряжении лишь три Ключа! – Семь… Семь Ключей в игре. – Дух помолчал и вдруг торжественно продекламировал: – Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный – путь к самому сердцу укажет… Василиса нахмурилась еще сильнее. Почему-то от этого "стишка" ей стало не по себе, по спине пробежал колючий холодок. – Кто владеет остальными Ключами? – спросил Нортон-старший. – Белая Королева обещает, что к назначенному времени еще три ключника встанут в круг. – А Черный? – жадно спросил Нортон-старший. – Черный Ключ тоже в игре? – Как добра не бывает без зла, так и белого не может быть без черного, – несколько туманно ответил Астрагор и девочка в своем укрытии поежилась. Слишком знакомые слова... А Дух добавил: – Все Ключи будут в игре, Часовой Круг завертится вовремя. Черная Королева не бездействует и тоже готовит своего ключника. Фиолетовые фигуры, сидевшие до этого неподвижно, неожиданно зашевелились, кое-кто даже вскочил с места. По залу прошел изумленный, тревожный, даже рассерженный шепот. – Но не беспокойся об этом, – продолжил голос из глубины трона. – Черный Ключ манит, потому как свойства его не совсем известны, но это не значит, что он более могуч, чем остальные Ключи от древнего замка, расколотого безумным волшебством. Нортон-старший низко поклонился. – Благодарствую за истину, Астрагор, – тихо сказал он. Его голос гулким эхом пролетел по залу, завертелся вихрем в куполообразном потолке, многократно усилился. Фиолетовые фигуры вновь обратились в молчаливые статуи, как и Василиса в своем укрытии над ними. А Дух неожиданно повторил: – Найдите семь Ключей от сокровищницы. Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный – путь к самому сердцу укажет… Фиолетовые фигуры вновь заволновались, раздались восклицания, громкие реплики, и Нортону-старшему пришлось поднять руку, чтобы восстановить спокойствие. – Кое-что еще, Астрагор… – Нортон-старший помедлил. – Рубиновый Ключ. – Один из твоих детей будет владеть им. Я видел это сам. Зал неожиданно взорвался громкими аплодисментами, заставив Василису снова вздрогнуть и пригнуться еще ниже. Люди в мантиях одновременно задвигались, все хлопали в ладоши, выражая восторг Нортону-старшему, а тот лишь слегка наклонил голову. – Могу ли я спросить тебя еще об одном, великий Астрагор… – начал тихо Нортон Огнев, когда все немного успокоились, но Дух внезапно перебил его: – Да, есть еще один человек, кто знает мое числовое имя, и мы беседуем с нею время от времени… И ей я сообщил то же, что и тебе. – И кто же это, великий Дух? – Белая Королева, – ответил голос. – Так она просила себя называть и впредь. А сейчас прошу простить – Эфлара по-прежнему для меня недоступна, мне тяжело находиться здесь даже в таком виде… Но скоро все изменится, не так ли, Нортон? Прощай. Дым начал таять, серые щупальца ослабли, алый свет потускнел, возвращая каменному креслу прежний пыльно серый вид. Нортон Огнев медленно повернулся к остальным и люди в фиолетовых плащах застыли в уважительном ожидании. – Елена, я прошу вас присутствовать с нашим Золотым ключником на посвящении Норта и… остальных моих детей. – Спасибо, Нортон, – прошептала названная им женщина, вставая на одно колено и целуя край его фиолетовой мантии. Василиса нахмурилась, безошибочно определив по голосу ту самую Елену Мортинову, которая цеплялась к ней в гостиной. – Все мы знаем, что слова Астрагора нельзя подвергать сомнению, – обратился тем временем отец Василисы к собравшимся в зале. – Мы убеждались, и не раз, – Астрагор всегда говорит правду. Поэтому Эфларе действительно грозит гибель. Люди в плащах покорно склонили головы. Нортон-старший ступил на возвышение. Гигантское кресло казалось простой каменной грудой. Огнев подошел и уселся в него, облокотившись на поручни. Черное копье с алым острием он продолжал сжимать в правой руке. – Старая Эфлара действительно погибнет… Но наш мир изменится, и изменится к лучшему. Зал снова взорвался аплодисментами, но отец Василисы поднял руку, и они тут же стихли. – Перейдем к делам не менее важным… – резко произнес он. – Какие новости из Астрограда? – В РадоСвете много верных людей, Нортон, – подала голос Елена. – Они готовы встать за тобой, лишь только ты появишься в Лазоре. А вот мастера… — Что мастера? – холодно переспросил Нортон-старший. – Опять Лазарев? – Да, Константин Лазарев, часовых дел мастер. — Василиса в мыслях отметила это, возможно важное, имя, как и название "РадоСвет". А Елена продолжала. — Он ведь не первый раз восстанавливает ремесленников против тебя, и многие прислушиваются к нему. Он говорит, что ты приведешь мир к концу… – Для ремесленника любое повышение налогов – конец света, – презрительно отозвался Нортон-старший. – Что знают они о Поглощении? Неучи… Я сам займусь Лазаревым. Но для этого я должен опять оказаться в РадоСвете. – Наш человек сообщил, что все в порядке, – произнесла Елена. – Все прошло, как задумано. Астариус обязан будет провести повторное голосование. Бывший член РадоСвета имеет право попытаться вновь войти в состав правления. – Хорошо, – довольно кивнул Нортон-старший. – День-два, и я буду заседать в Лазоре. Но кое-кого там уже не будет. Последние слова прозвучали зловеще, заставив Василису задуматься. Если Эфлара - это действительно другой мир, какие там стандарты морали? Например, убийство аморально? Или Нортон-старший имел ввиду более лояльный способ избавления от конкурентов? Надо будет обязательно выяснить. – Позвольте, господин… От толпы отделился человек. Он приблизился к Огневу и скинул с головы капюшон. Человек склонился в низком поклоне, и в свете пламенных чаш блеснула его лысина. – Приветствую, Мандигор, – обратился к нему Нортон-старший. – Я рад, что ты смог обмануть совет и посетить наше маленькое собрание… — "Совет?" Еще одна мысленная пометка в голове Василисы. — Что тревожит тебя? – Мы наслышаны, господин, – начал Мандигор после еще одного низкого поклона, – что у вас нашлась дочь… э-э, потерянная двенадцать лет назад. Девочка в укрытии насторожилась. Это про нее, что ли? – Да, это так, – сухо произнес Нортон-старший и снова в памяти Василисы всплыл образ мужчины с длинными светлыми волосами и ледяным голосом. Но быстро пропал, стоило девочке тряхнуть головой. – И она должна пройти посвящение на часовую степень, – вкрадчиво продолжил лысый Мандигор. — И это правда. – Не значит ли это, господин, что если ваша дочь… э-э, та самая дочь, сможет плести эферы, не будет ли это значить, что она, по сути своей, является… – Это будет значить совсем другое, Мандигор, – ровным голосом произнес Нортон-старший. – Великий господин, – вскинул руки Мандигор, – ты мудр и справедлив… Но если у нее окажется высокая степень, дающая право на наследство… – Моим наследником будет Норт, мой старший сын. – Нортон-старший вдруг резко встал и шагнул к Мандигору – тот даже попятился от неожиданности. – Я пойду на любые меры, лишь бы не допустить того, о чем ты хотел спросить, Мандигор. Лысый человек молчал, встревоженный мощным натиском. Василиса внимательно вслушивалась, подмечая детали и запоминая незнакомые слова: может пригодиться в будущем. – Ты думаешь, что она сможет часовать? – тихо спросила Елена, но Василиса услышала. – Но как же так? – продолжила Елена громче, – Она ведь всю жизнь прожила на Остале – в мире без магии, где сам воздух вреден для часовщика! Василиса негромко фыркнула. Чушь какая! Не бывает миров, где бы полностью отсутствовала "магия" или хотя бы ее состовляющие. Иначе, там не было бы жизни. Ведь жизнь - тоже энергия, а энергия - действующая часть магии. Похоже, Огнев-старший был с ней согласен. – Чепуха, – устало возразил Нортон. – На Остале действуют законы эферов наравне с физическими. Правда, люди пользуются часами только для измерения времени, поэтому не ведают о часодействе. Остальцы доверяют лишь техническому прогрессу. А это означает, что они нескоро еще полетят к звездам или найдут дорогу в другие миры. Эфларцы же выбрали лучшее – предпочли часодейство. Нам осталось всего лишь сохранить наш мир… и сделать его лучше. – Но если твоя дочь… – начала Елена и Василиса подметила в ее голосе угрожающие нотки. – Если она получит часовую степень, и ты дашь ей имя… – Я помню о давнем обещании, госпожа Мортинова. – В голосе Нортона-старшего громыхнуло знакомое железо. – И я вновь повторяю: моя дочь не получит от меня часодейного имени. – Но как же тогда Ключ, ведь он нам нужен! – Завтра, – нетерпеливо произнес Нортон-старший. – Завтра все прояснится, Елена. Женщина молча поклонилась и отступила от каменного трона. А Василиса снова почувствовала, что ее собираются втянуть в какую-то авантюру. – Астариус уже знает об этой вашей дочери, – подал голос Мандигор, особенно выделяя слово «этой». – Как видно, и у него есть верные люди… среди нас. Мандигор оглянулся, обводя присутствующих подозрительным взглядом. – Это был Кэртис, – внезапно произнесла Елена. Она полуобернулась, и Василиса увидела, как на ее губах заиграла холодная улыбка. Люди в фиолетовых мантиях тут же зашумели, переговариваясь, по залу прокатилось ошеломленное разноголосое эхо, послышались гневные возгласы: – В камень предателя! – Смерть ему! – Его статуя уже украшает подземелье Черновода! – хрипло выкрикнула Елена и презрительно ухмыльнулась. "Окаменение? Интересный способ наказывать предателей..." — пронеслось в голове Василисы. Подождав, пока волна смятения уляжется, Нортон-старший заговорил вновь: – Не будем уделять этому вопросу столько внимания: предателя уже нет среди нас. Астариус? Он слишком стар, чтобы нам мешать. Я думаю, – тут Нортон-старший усмехнулся, – он скоро отойдет от великих дел. Но вернемся к нашим заботам… Елена, все готово? Елена кивнула и подняла руки, сложив их лодочкой. Внезапно вокруг нее замерцала легкая, полупрозрачная дымка, и она… исчезла! Просто растворилась в воздухе. Василиса выгнула бровь. "Телепортация"? "Теневое перемещение"? "Иллюзия"? Варианты заполнили мысли. Остальные на исчезновение Елены отреагировали спокойно. В зале царила безмятежная тишина, лишь тихо потрескивало пламя в чашах: люди чего-то выжидали. Вновь показалась серебристая дымка, являя остальным стройную, высокую фигуру Елены. В руке она держала какие-то странные блестящие приборы или механизмы, издалека нельзя было разглядеть, что именно. Елена поклонилась Нортону-старшему: – Можно начинать. И вдруг Нортон Огнев резко встал и, не говоря ни слова, поднял вверх правую руку. Какую-то секунду он постоял в такой позе, а затем медленно, словно раскручивал невидимое лассо, начал водить ею в воздухе. Послышался неприятный, режущий слух свист. Он нарастал и нарастал, становясь все невыносимее. Василиса нахмурилась. Почему-то это действие пробудило в ней тревогу. В голове четко встало осознание "он узнает, что я здесь". И вдруг свист прекратился – отец опустил руку. Василиса тряхнула головой, пытаясь унять звон в ушах. – В подземелье есть посторонний… – устало произнес Нортон-старший. – Все часовые защитные нити грубо нарушены. Где-то рядом прячется… Найдите его!!! – вдруг рявкнул он. Для Василисы это послужило сигналом: она рванула к двери и пулей вылетела в коридор. Минута и она уже снова движется мимо зеркальных дверей, а впереди уже маячит подсвечник с огарком. Василиса с каждым шагом ускорялась, чувствуя, как нарастает напряжение, как зеркала как-то странно вибрируют, стены и потолок дрожали и звенели от глухих звуков, идущих отовсюду. Создавалось впечатление, что сюда бегут очень много людей. Не теряя больше времени, Василиса влетела в комнату с огненными чашами, по пути не забыв захватив подсвечник, чтобы вернуть его на скамью. Тихо и равнодушно потрескивало пламя, разбрасывая искры. Висели часы на стене – копия тех, что были в семейной библиотеке. А голая каменная стена по-прежнему не содержала никаких указаний, как проникнуть через нее назад, в библиотеку. Василиса обвела стену взглядом, коснулась ее рукой. — И что здесь? Временной разрыв? И как попасть назад? Внезапно стена заколебалась, становясь мягкой и зыбкой, запузырилась, словно мыльная пена, и в ней образовалась небольшая крутящаяся воронка. Василиса протянула руку, и ее тут же втянуло в середину, а затем выплюнуло наружу. Приземлившись на ноги, она увидела, что над ней нависает книжный шкаф, а на стене как ни в чем не бывало тикают большие часы. Вот и библиотека. Девочка огляделась на стену. За ней могла быть погоня, стоило поскорее убраться, но сначала... Василиса сняла с волос заколку и оглядела библиотеку. Когда она осторожно выглянула в коридор, там было пусто и тихо. Кажется, гости давно разошлись… Василиса вышла из библиотеки и нарочито спокойным шагом отправилась в сад. Заколка-цветок осталась лежать на одной из самых труднодоступных полок дальнего книжного шкафа, заставленная книгами так, чтобы не было заметно изменений. Стоя в саду, скрытая листвой деревьев, Василиса смотрела в окно своей комнаты на темный силуэт Нортона-Старшего. Тот вломился, резко распахнув дверь, но не увидив дочери в комнате замер со сложным выражением на лице, а затем неспешно удалился. Василиса же, как ни в чем не бывало вернулась в дом и неспеша поднялась по лестнице навстречу спускающейся Дейлы. Сестра недовольно поджала губы, но смолчала. Только фыркнула, отворачиваясь и проходя мимо, будто не замечая. Василиса также предпочла ее проигнорировать и спокойным шагом вернулась в свою комнату. Здесь она заперлась изнутри на ключ, вернее его подобие изготовленное из какой-то железки, и наконец стянула с себя неудобное платье и туфли, возвращаясь к спортивному стилю одежды. Под тихий вздох на стол лег очередной дневник, готовый пополниться новыми записями и новыми вопросами.