Пролог

Красные огоньки камер мерцали в полумраке студии, как глаза голодных хищников, выслеживающих добычу. Лив замерла в центре комнаты, и каждый щелчок затвора отдавался в висках колючим холодным страхом. Это не было похоже на её мечту. Не было суеты стилистов, стоек с одеждой, привычного творческого хаоса. Была только тягучая, давящая тишина, нарушаемая шепотом мужчин в дорогих, но безвкусных костюмах. Их взгляды, тяжёлые и оценивающие, скользили по её коже, оставляя ощущение липкости, а из-под манжет проглядывали цветные всполохи татуировок. Якудза. Слово, которое раньше ей встречалось только в тревел-шоу о Японии. «Расслабься, Лив. Ты выглядишь прекрасно», — звучал в памяти подбадривающий голос Майка. Он же протянул ей ту самую бутылку с водой. Заботливо открытую. Глупая, наивная девочка, которая так жаждала любви и признания, что проглотила наживку. ­­— Расстегни пуговицы. Ещё, — фотограф рявкнул на ломаном английском. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Лив бросила взгляд на дверь, где минуту назад исчез Майк, пообещав «позвонить в агентство». — Можно паузу? Мне нужен воздух, — голос её предательски дрогнул. Голова кружилась. Один из мужчин, с татуировкой гейши на руке, которая ухмылялась вместе с ним, не выдержал: —Хватит цирка. Оябун не любит ждать. Крепкие руки схватили её за плечи, не оставляя шанса вырваться. В голове пронеслось: «Всё. Конец». — Снимите с неё это. — Нет! Майк! — её крик был заглушён треском рвущейся ткани. Пуговицы, словно слёзы, разлетелись по полу. Тошнота подкатила к горлу. — Устроим охоту? — прошипел кто-то у самого уха, проводя влажным языком по её щеке. Её грубо вытолкнули в коридор. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, ноги подкашивались, но инстинкт самосохранения и адреналин заставили их двигаться. За спиной гремел дикий, похотливый хохот. — Беги, девчонка! Веселей будет! —Всё равно не уйдёшь! Она мчалась по закольцованному, как адская карусель, коридору отеля, в отчаянии стучалась в глухие двери. На её мольбы на трёх языках, проходящая мимо, горничная ответила лишь испуганным взглядом, захлопнув дверь перед самым носом. Мир оказался равнодушным и жестоким. Спасительный звук закрывающегося лифта! Лив ринулась к нему, судорожно нажимая на все кнопки. — Попалась! — железная хватка снова впилась в её руку. Гейша на его коже будто ожила, тряся острым веером. Сил вырываться уже не было. С лёгким шелестом двери лифта разъехались. На пороге стоял он. Высокий, в безупречной рубашке цвета слоновой кости, с лицом, высеченным из камня, обрамляющимся длинными черными волосами ниже плеч. Его взгляд скользнул по Лив, по её разорванной одежде, залитому слезами лицу, и затем медленно перешёл на её преследователей. В его глазах не было гнева. Лишь холодная уверенность. — Отпусти её, — его голос был тихим, низким, но он резал воздух, как лезвие. Мужчины замерли, узнав его. — С каких пор ты лезешь в наши дела, Шин? Это не твоя территория. Шин не ответил. Он шагнул из кабины лифта. Плавно, почти небрежно, как будто разминаясь. Мужчина, державший Лив, инстинктивно отступил на шаг, ослабив хватку. — Эта девушка, — произнёс Шин, и в его тихом голосе зазвенела сталь, — идёт со мной. — Купи свою, щенок! — зашипел второй якудза, делая выпад вперёд. Последовало одно мгновенное движение. Рука Шина взметнулась, и жёсткое ребро ладони со всей силой врезалось в горло нападавшего. Тот захрипел, рухнув на колени, давясь кашлем. Всё произошло так быстро, что Лив показалось, что это ей померещилось. В следующее мгновение Шин был уже перед тем, кто держал её. Его пальцы, железными клещами, впились в запястье якудзы, и раздался неприятный хруст. Тот с гримасой боли отпустил Лив. — Я сказал, отпусти, — это уже не было просьбой. Он резко дёрнул якудзу на себя, и тот, потеряв равновесие, грохнулся на пол рядом со своим хрипящим напарником. Шин стоял над ними, не утруждая себя дальнейшими действиями. Он даже не был напряжён. Вся его поза говорила: «Это — только начало». Он повернулся к Лив. — В лифт. Быстро, — бросил он коротко с еле уловимым акцентом. Лив, всё ещё дрожа, послушно зашла в кабину, прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дух. Шин вошёл следом, нажал кнопку первого этажа. Он не смотрел на неё, его внимание было приковано к цифрам над дверью. Он уже решал следующую проблему. Лифт тронулся. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Когда двери разъехались на первом этаже в безлюдном холле, он указал на кожаный диван в углу. — Оставайся здесь. Никуда не уходи. Поняла? Она молча кивнула, парализованная страхом и наркотиком, который ей подмешали в воду. Шин, не дожидаясь её ответа, развернулся и быстрым, решительным шагом направился обратно к лифту. Перед тем, как двери за ним закрылись, Лив увидела, как он достал из внутреннего кармана пиджака что-то черное. Её кровь застыла. Парализующий страх сменился животным инстинктом бегства. «Оставаться? Сейчас? Да он вернётся и прикончит тех двоих, а потом займётся мной! Он один из них! Даже хуже!» Мысли путались, голова кружилась. Неоновые огни за стеклом вращались в причудливом калейдоскопе. Она не должна ему доверять. Собрав последние силы, она ринулась от дивана и выбежала на улицу. Ослепляющее мельтешение Токио, гул машин, поток людей — всё это обрушилось на неё, усиливая панику и дезориентацию. Она побежала, куда глаза глядят, толкая прохожих, спотыкаясь о собственные ватные ноги. «Прочь! Быстрее уходи отсюда!» Но её тело окончательно предало её. Дыхание перехватило. Неоновые вывески расплылись в цветные пятна, звуки стали глухими, как под водой. Последнее, что она успела понять — что бежит по узкому переулку, пахнущему рыбой и помоями. Мир опрокинулся на бок, а затем окончательно погрузился во тьму. Она рухнула на холодный, мокрый асфальт, как кукла с оборванными ниточками. Только потом, очнувшись, она поймёт, что это был не конец её кошмара. Это было только начало. Начало другой, ещё более опасной игры.