Слова ранят словно пули, линган гули гули гули.

Неделя-две прошли в напряженном ожидании. Лололошка, после инцидента, был тише обычного. Он старался не думать о словах Эбардо, но его наивность и доброе сердце не позволяли ему полностью отвернуться от произошедшего. Сейчас он находился в своей комнате, предоставленной ему Шрамом после того, как он официально стал контрабандистом. Комната была скромной, но уютной, и Лололошка пытался найти в ней утешение. Он перебирал какие-то старые бумаги, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появились Ашра и Сан-Фран. Их лица были полны смущения и вины. Говорит Ашра робко, избегая прямого взгляда Лололошки — Ло… мы… мы пришли. Сан-Фран кивает, его весёлость полностью исчезла, осталась лишь искренняя растерянность — Прости нас, Ло. Мы тогда… мы поступили неправильно. Мы были слишком увлечены идеей победить Эбардо, что совсем забыли о тебе. Лололошка поднял на них глаза. В его взгляде больше не было прежней боли, только усталость и легкая грусть. Тихо, но с оттенком твердости говорит Лололошка — Я знаю. Но… я понимаю. Вы тоже были под давлением. И, честно говоря, я тоже не смог бы тогда справиться. Ашра смотрит на него с облегчением, но и с новой волной вины — Ты… ты нас прощаешь? — Слабая улыбка тронула губы Лололошки — Да. Мы же друзья. Так ведь? Сан-Фран и Ашра облегченно выдохнули. Напряжение, висевшее между ними, начало рассеиваться, уступая место вновь обретенной гармонии. Еще пара недель пролетела незаметно. Лололошка, казалось, вернулся к своему обычному состоянию, хотя в его глазах осталась тень пережитого. Он снова шутил, помогал друзьям, но иногда задумывался, вспоминая слова Эбардо. В городе, тем временем, царило обычное суетливое спокойствие. Близился день рождения Лололошки. Ему исполнялось 17 лет, и он с нетерпением ждал этого дня, вспоминая, как еще будучи Эо, он говорил о своем 17-летии. Он намекал своим друзьям, Седрику, даже Шраму, но, казалось, все погрузились в свои дела. Лололошка, поначалу расстроенный, решил взять все в свои руки. Он приготовил себе небольшую комнату-кухню, которую ему удалось найти, и начал готовить себе торт. Он хотел, чтобы, когда друзья придут, у него был праздник, пусть и скромный. Близилась ночь. Свечка на торте, символизирующая его 17-летие, почти догорала. Лололошка сидел один, глядя на нее. В его глазах смешивались надежда и разочарование. — Ну, это, наверное, какая-то шутка. Сейчас они придут, с подарками, поздравят… — подумал ло в мыслях. Но никто не приходил. Тишина в комнате становилась все более гнетущей. Слезы навернулись на глаза Лололошки. Он чувствовал себя одиноким и забытым. Внезапно, дверь его комнаты со скрипом отворилась. Лололошка вздрогнул, но, увидев перед собой фигуру Эбардо, его сердце сжалось от новой волны печали. Голос Эбардо, как всегда, был холодным, но в этот раз в нем прозвучала нотка… чего-то неопределимого. Он заметил Лололошку, сидящего одного, и это его не устраивало. — Что это за уныние, мальчик мой? Ты выглядишь… не так, как подобает моему сыну. Он подошел ближе, его взгляд упал на недогоревший торт и свечку. Его брови слегка нахмурились. Голос Эбардо стал жестче — Сегодня… твой день. И ты сидишь здесь один, с догорающей свечкой? Кто посмел устроить такое? Кто посмел забыть о тебе? Он осмотрел комнату, его взгляд задержался на Лололошке, который не мог сдержать слез. В голосе Эбардо прозвучала непривычная мягкость, которую он тут же попытался скрыть — Не плачь, Лололошка. Я не позволю никому тебя обижать. И уж тем более – забывать. Он протянул руку, и в его ладони появился небольшой, но изящный предмет. Это был хроноскоп – крошечное устройство, похожее на карманные часы, но с циферблатом, показывающим не время, а спирали времени, переливающиеся разными оттенками. Эбарло протягивает ему хроноскоп — Это… мой подарок. Он поможет тебе не только видеть прошлое, но и… почувствовать его. Возможно, ты даже сможешь найти ответы, которые так ищешь. И… — он слегка запнулся, словно подбирая слова — … чтобы ты больше никогда не чувствовал себя забытым. В любой момент, когда тебе понадобится… моя помощь, просто взгляни на него. И я приду. Лололошка с удивлением взял хроноскоп. Его пальцы коснулись прохладного металла, а глаза не могли оторваться от завораживающих спиралей времени. Несмотря на все, что произошло, в его груди затеплился маленький огонек надежды. Он посмотрел на Эбардо, и впервые за долгое время, в его взгляде промелькнула не только боль, но и легкое, недоверчивое удивление. На лице Эбардо промелькнула тень удовлетворения, которую он тут же скрыл — А теперь… хватит грустить. Пойдем. Я думаю, нам есть о чем поговорить. И, возможно, мы найдем способ достойно отпраздновать твой день рождения. Пусть даже не так, как тебе хотелось бы. Но… так, как смогу я. Эбардо, с неожиданной для него бережностью, взял Лололошку за руку и вывел из комнаты, оставив позади одинокую, почти догоревшую свечку и едва уловимый аромат торта, который так и не был разделен. Часть его дня рождения, казалось, была испорчена, но с появлением Эбардо, наступил, по крайней мере, конец одиночеству, а начало чего-то нового, странного и, возможно, даже… приятного.