Отец за хлебом, и я следом.

Кто-то, обладающий информацией о тесной связи Лололошки с Эбардо, начинает распространять грязные слухи. Возможно, это кто-то из обиженных Эбардо, желающий ему зла, или же кто-то, кто видит в Лололошке угрозу. Слухи могут гласить: «Лололошка – шпион Эбардо!» «Он продал Поэну Эбардо за свою шкуру!» «Он скоро предаст нас всех, как это сделал Эбардо!» Слухи о предательстве Лололошки распространились по Поэне со скоростью лесного пожара. Жители, всегда подозрительные к любым связям с Эбардо, теперь видели в нем доказательство его вины. Страх и гнев смешались, превратившись в неистовую жажду справедливости. Заседание глав гильдий было бурным. Воздух в огромном зале, где обычно царила деловая атмосфера, был пропитан тревогой и гневом. Перед собравшимися стоял Лололошка, бледный, но держащийся. Ашра и Сан-Фран пытались его защитить, но их голоса терялись в общем шуме. — Мы не можем больше терпеть эту угрозу! Он с-с-связан с-с-с Эбардо! Он продал нас-с-с ему! — заявил змей. Мои товар-р-ры… мои люди… все в опасности из-за этой связи! Мы не можем р-р-рисковать всем р-р-ради одного! — сказал мускат. — Это неправда! Лололошка никогда бы нас не предал! Он наш друг! — сказала ашра. — Вы просто боитесь! Вы видите в нем то, чего нет! — сказал фран. Друг? Или шпион? Его «доброта» – это прикрытие. Мы видели, как он общался с посланниками Эбардо! Мы видели, как он пропадал на дни! — заявила пуговица. На этих словах Лололошка вздрогнул. Он вспомнил, как Эбардо дарил ему хроноскоп, как они проводили время, и как друзья были заняты своими делами, не замечая его отсутствия. Эти моменты, которые казались ему тогда важными, теперь оборачивались против него. Я… я действительно общался с одним человеком. Но он… он не желал нам зла. — сказал Лололошка слабым голосом. Это признание вызвало новый шквал криков. Доказано! Он признался! На колени перед народом Поэны, предатель! — сказал шляпа. Пора покончить с этим. Мы не можем позволить ему остаться. Он должен ответить за свои действия! — заявил шрам. Было принято решение. Немедленная казнь. Лололошку схватили, игнорируя его протесты и слабые попытки сопротивления. Он чувствовал, как его ведут, как толпа скандирует его имя, но теперь это были крики ненависти. Лололошку поставили на колени на холодном каменном полу центральной площади. Вокруг собралась толпа, их лица искажены злобой. Перед ним встал палач. Последние слова, предатель? — сказал палач, сказал последнее слово с полной ненавистью. Лололошка поднял голову. Он увидел лица своих друзей, стоящих в первых рядах толпы. В их глазах читались боль и растерянность, но они не могли ничего сделать. Он видел, как Ашра пытается протиснуться вперед, но ее удерживают. Сан-Фран стоял, окаменевший, словно не веря в происходящее. Лололошка закрыл глаза. Он вспомнил последние слова Эбардо: «Я всегда присмотрю за тобой». В этот момент, когда лезвие топора начало подниматься, он чувствовал лишь горькое разочарование и страх. Внезапно… Лололошка резко открыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди. Он находился в своей комнате, в поту, а его кровать была мокрой от испарины. Простыни были смяты, словно он боролся с чем-то невидимым. Что… что это было? — прошептал Лололошка, задыхаясь. Он почувствовал холод. Не тот холод, что исходил от толпы, а холод внутреннего страха. Он посмотрел на свои руки, затем на комнату. Все было на своих местах. Но ощущение ужаса не проходило. В этот момент он заметил на прикроватной тумбочке. Там лежал тот самый хроноскоп, подарок Эбардо. Он блестел в тусклом свете, и его спирали времени, казалось, пульсировали. Лололошка осторожно взял его. Он почувствовал легкое тепло, исходящее от устройства. Он провел пальцем по его гладкой поверхности. «Это был сон? Или… это было предупреждение?» — подумал Лололошка. Он почувствовал, что в его жизни произошли значительные изменения, но почему-то не мог вспомнить, как именно. Все казалось ему смутным, как будто кто-то «стер» часть его воспоминаний, оставив лишь ощущение пережитой опасности.Странная мысль мелькнула в его голове: "Может быть, Эбардо действительно был рядом… Он спас меня?" Эта мысль, несмотря на свой страх, принесла ему странное утешение. Он не знал, что именно произошло, но знал одно: он жив, и мир, каким он его знал, всё ещё существует. Но где-то глубоко внутри, он почувствовал, что это лишь начало чего-то гораздо более сложного и опасного.