Огонь и вода

На главной площади Джерико ревела музыка, первобытная и дикая. В воздухе, пропитанном запахом костров и прелой осенней листвы, гулко разносились удары. Люди били ладонями в шаманские бубны, создавая рваный, гипнотический ритм, который, казалось, заставлял вибрировать сами камни под ногами. Для Айзека всё это выглядело сюрреалистично, как безумная насмешка над здравым смыслом на фоне происходящих вокруг кошмаров. Но в этом времени и в этом месте это был жуткий, не терпящий возражений ритуал, проводимый каждую пятницу. Ритуал, где веселье тесно граничило с откровенным безумием, а живые танцевали до изнеможения ради мертвых — в отчаянной попытке помочь их неупокоенным душам найти дорогу на ту сторону, где больше нет боли, крови и страданий. Вокруг Айзека пульсировала жизнь в своей самой первозданной, животной форме: нормисы и изгои, взрослые с изможденными лицами и дети в странных нарядах — все они двигались, кружились, тяжело дышали. Их кровь кипела от танца, словно этот жар мог отпугнуть руку смерти и заглушить крики их погибших близких. Но внутри самого Айзека царил могильный холод. Там, под слоями одежды, ровно и бездушно тикало его механическое сердце, заменяя живой пульс ровным гулом металла. В его груди полыхала невыносимая боль, темная и густая скорбь. Судьба вновь сыграла с ним в свою садистскую игру: он наконец-то смог увидеть родного человека, чей голос слышал в последний раз лишь в глубоком детстве, но лишь для того, чтобы снова потерять. Он стоял неподвижно в самом эпицентре этого дикого хоровода. Толпа огибала его, как поток воды огибает черный валун. Айзек не слышал ни музыки, ни криков — он тонул в собственной оглушающей тишине, пока этот вакуум не разорвал знакомый, обволакивающий голос. — Айзек, всё хорошо? — спросила девушка. Её голос, как всегда, прозвучал мягко, но с той скрытой властностью, которая заставляла прислушаться. Тонкая ладонь легла ему на плечо. Прикосновение было прохладным, но оно мгновенно выдернуло его из оцепенения. Селена. Её янтарные глаза, подчеркнутые темными тенями, отражали пламя костров, делая её взгляд пронзительным и пугающе прекрасным. — Да, — глухо ответил он, даже не попытавшись скрыть напряжение. — Скорбь не поможет тебе справиться с потерей. Ты должен держаться, быть сильным. Не позволяй разуму слабеть из-за утраты, — на бледном лице Селены появилась натянутая, почти призрачная улыбка. — Танец помогает очистить разум от негатива. Он помогает мертвым обрести покой. Селена сделала шаг, и её темная юбка, похожая на сотканный из ночи дым, взметнулась в воздухе. Она начала плавно двигаться вокруг него, грациозная и опасная, словно заманивая его в сети этого ритуального транса. — Слушай музыку, Айзек. Двигайся вокруг костра. Ты почувствуешь облегчение, просто поверь мне, — её шепот, казалось, проникал прямо в его мысли. Айзек не отрывал от неё глаз. Глядя на то, как она танцует, как луна и огонь играют в её темных волосах, он почувствовал, как напряжение в груди на долю секунды ослабевает. Уголок его губ дрогнул, складываясь в слабую, но искреннюю улыбку. Он сделал шаг вперед, готовясь поддаться её притяжению и раствориться в танце, но боковое зрение уловило диссонанс. Среди мелькающих тел и языков пламени его взгляд выцепил фигуру в тени. Человек стоял абсолютно неподвижно, не поддаваясь общему ритму. Он наблюдал из густой темноты переулка, его силуэт казался вырезанным из самого мрака. Поняв, что Айзек заметил его, незнакомец медленно, словно издеваясь, развернулся и зашагал прочь, растворяясь в тенях, словно бросая безмолвный вызов. Оставив ничего не понимающую Селену в самом сердце бушующего танца, Айзек сорвался с места. С каждым его шагом прочь от площади бой шаманских бубнов и дикая музыка становились всё тише, уступая место звенящей тишине пустых улиц. Человек всё шел и шел впереди, скользя по брусчатке без единого звука, пока его след не оборвался у массивных стен старой церкви. Айзек толкнул тяжелые двери. Внутри царил полумрак. Воздух был спертым: помимо густого, удушливого запаха церковного ладана и плавящегося воска свечей, в нем витал другой, тошнотворный и едва уловимый аромат — запах жженой плоти, напоминающий о старых, не прощенных грехах. Айзек остановился. Тишина вокруг стала настолько тяжелой, что, казалось, давила на плечи физическим весом. Впереди, у самого алтаря стояла фигура. Айзек медленно, не сводя с незнакомца ледяного взгляда, потянулся к поясу, где покоилась рукоять его томагавка. — Эй, — окликнул его Айзек, голос эхом разлетелся по пустым сводам. — Кто ты? Человек не ответил. Он продолжал стоять спиной, безвольно опустив руки по швам. Но его поза… в ней было что-то глубоко неправильное, неестественное. Плечи были опущены под жутким, асимметричным углом, словно суставы вышли из пазов, а голова слегка склонилась набок. Именно так висят брошенные тряпичные куклы, когда жестокий кукловод отпускает свои нити. Внезапно фигура шагнула вперед. Его левая нога подвернулась под немыслимым углом. В мертвой тишине церкви раздался влажный, тошнотворный хруст ломающейся кости, но человек даже не вздрогнул. Не издал ни единого звука. Он просто перенес вес тела на сломанную, вывернутую лодыжку и сделал еще один рваный шаг ближе к алтарю. — Стой! — Айзек сорвался с места, инстинктивно бросившись к нему, но замер, словно натолкнувшись на невидимую стену, всего в метре от фигуры. Человек медленно повернул голову. Айзек судорожно выдохнул, почувствовав, как леденеет кровь. Это был Эд. Но его вид был поистине ужасающим. На Айзека смотрело лицо, полностью лишенное всякой искры жизни, превратившееся в пустую оболочку. Лицевые мышцы обмякли до состояния жуткой маски. Но хуже всего были его глаза. Они стали абсолютно черными — ни белков, ни радужки. Лишь два бездонных провала, в которых, казалось, клубился мертвый пепел разрушенного мира. Губы Эда растянулись в широкой, механической улыбке. Она была настолько натянутой и противоестественной, что кожа на щеках побелела и натянулась до предела, готовая лопнуть. — Какая интересная… аномалия, — голос парня звучал глухо, с жутким эхом, словно исходил из глубины старого, испорченного радиоприемника. В каждом слове слышался легкий металлический скрежет. Это был не голос Эда. И интонации — слишком спокойные, слишком древние и пропитанные абсолютной властью — не могли принадлежать этому телу. Айзек почувствовал, как по позвоночнику стекает ледяной пот. Краем глаза он заметил, как древние витражи церкви вокруг них начали неуловимо меняться. Стекла плавились, узоры искажались: вместо святых Айзек видел обугленные стены и танцующие языки пламени. — Вот ты где, Айзек. А я повсюду тебя… искал. Ты ведь не из этого времени, — жуткая марионетка склонила голову на другое плечо, и шейные позвонки угрожающе хрустнули. — От тебя пахнет… будущим. И чужими ошибками. — Что ты сделал с Эдом? Кто ты? — голос Айзека прозвучал тверже и жестче, чем он себя чувствовал, а пальцы до побеления сжали рукоять томагавка. — Я? — марионетка медленно подняла руку. Движения были дергаными и резкими, как у сломанного часового механизма. Парень поднес собственные дрожащие пальцы к лицу и… с садистской силой вонзил ногти в собственную щеку. Он потянул вниз, раздирая кожу. Густая темная кровь хлынула по его подбородку, пачкая воротник. Он даже не моргнул. В его черных глазах не было ни капли боли — лишь холодный, исследовательский интерес. — Я просто зритель. А этот жалкий кусок плоти… всего лишь удобный микрофон. — Аргус… — выдохнул Айзек, мгновенно осознав, с кем имеет дело. Окровавленный парень сделал шаг назад. Пространство вокруг начало невыносимо давить на виски, воздух стал плотным, как вода. Тени в углах церкви сгустились. Они словно тянулись к Айзеку, как живые щупальца, желая утащить его во мрак. В голове Айзека на долю секунды вспыхнула резкая, ослепляющая боль — мощная галлюцинация заставила его поверить, что его собственная кожа горит и плавится. — Не бойся, мальчик. Я пока не играю с тобой, — мягко, с пугающей нежностью произнес абсолютный дух хаоса из разорванного, окровавленного рта парня. — Я просто смотрю. Если вернёшься домой, передай Селене… что я чувствую, как бьется ее сердце. ____________ Музыка на площади оборвалась резко, словно кто-то перерезал невидимую, туго натянутую струну. Дикий, первобытный ритм шаманских бубнов захлебнулся, уступив место звенящей тишине. Лишь центральный костер продолжал с гулом пожирать сухие поленья, выбрасывая в черное осеннее небо снопы искр, похожие на кружащихся светлячков. Толпа расступилась, пропуская Дженнифер и её людей. Они только что вернулись с захоронения — одежда пахла сырой землей и хвоей, а на лицах лежал отпечаток невыносимой усталости. Пришло время почтить память тех, чьи жизни были жестоко вырваны в ходе последних кошмарных событий. В том числе и матери Айзека. На площади воцарилось тяжелое, почти осязаемое молчание. Дженнифер медленно, словно неся на плечах невидимый крест, поднялась на деревянную платформу. Она обвела взглядом сотни лиц, обращенных к ней. Эти люди доверили ей свои жизни, они смотрели на нее с надеждой, но для самой маранг каждая такая церемония прощания превращалась в изощренную пытку. Она видела в их глазах отражение собственных потерь. Задержав поникший взгляд на толпе, Дженнифер судорожно сглотнула, сделала глубокий, рваный вдох и заставила себя выпрямиться. — Одна из многочисленных привилегий маранг, — её голос, поначалу тихий, начал набирать силу, разносясь над притихшей площадью, — это возможность время от времени стоять на этом месте… и видеть людей, объединенных не происхождением, не кровью или чьим-то авторитетным мнением. Нас объединяют общие взгляды. Наши страдания. Наши надежды, наши невосполнимые потери и наше отчаянное стремление жить. Именно это, и ничто иное, сливает нас воедино. Делает нас народом. Офелия, стоящая чуть поодаль, слушала речь маранг, но её обостренные инстинкты внезапно забили тревогу. Краем глаза она уловила движение. Сквозь толпу скользила странная фигура, с ног до головы закутанная в плотный черный плащ. Так обычно одевались самые доверенные приближенные Дженнифер, но в движениях этого существа было что-то текучее, неправильное. Офелия внутренне напряглась, как струна. — Сегодня нас объединила невообразимая утрата, — продолжала Дженнифер, и её голос дрогнул, выдавая затаенную боль. — Профессора Людвига Долгана, покровительницы Роны Найт, великого да Винчи Айзека Найта, и многих ни в чем не повинных изгоев и нормисов… больше нет с нами. Те, кто потерял своих близких, низко склонили головы. Послышались тихие всхлипы. — Но мы будем их помнить… — уже тише, почти шепотом произнесла Дженнифер. — И верить в скорейшее окончание этого безумия. Фигура в черном начала бесшумно, словно змея, протискиваться в ближние ряды. Чувство надвигающейся катастрофы ударило Офелию под дых. Она рванулась вперед, пытаясь проследить за незнакомцем, но черная ткань мелькнула и растворилась в море скорбящих людей. В это же самое мгновение Селена, стоявшая в первом ряду, замерла. Влажный, ледяной холод коснулся её затылка. Волоски на шее встали дыбом от чужого дыхания, пахнущего медью и тленом. — Ужасно, не так ли? — прошептал женский голос, вкрадчивый и ядовитый. Селена скосила глаза. Позади неё стояла женщина, чье лицо было полностью скрыто под широкими полями шляпы. С краев шляпы струилась полупрозрачная черная вуаль, делая её похожей на скорбящую вдову. — Потерять ни в чем не повинного человека… из-за своей собственной ошибки. Селена медленно, не делая резких движений, обернулась. Незнакомка, не произнеся больше ни слова, плавно достала из ножен изогнутый ритуальный кинжал. Лезвие тускло блеснуло в свете костра. Женщина хладнокровно полоснула им по своей собственной ладони. Густая алая кровь сорвалась с пальцев и тяжело упала на булыжники площади. Пока Селена пыталась осмыслить происходящее, фигура в черном плаще уже подобралась к самому краю платформы, где Дженнифер заканчивала свою речь. Офелия, вынырнув из толпы и заметив это, бросилась вперед, безжалостно расталкивая людей локтями. Никто другой не обращал внимания на угрозу — плащ приближенного служил идеальной маскировкой. Но подойдя вплотную к деревянному помосту, фигура резким, неестественным движением сдернула с себя ткань. Под ней не было человека. Это была Тень — сгусток живого, пульсирующего мрака. — Маранг!!! — в отчаянии закричала Офелия, понимая, что физически не успевает преодолеть разделяющие их метры. Тень взмыла вверх, занося над Дженнифер когтистую руку, сотканную из концентрированной тьмы. Но крик Офелии разорвал тишину. Маранг молниеносно обернулась и, повинуясь инстинктам воина, бросилась в сторону, чудом уклонившись от смертоносного удара, который лишь распорол воздух там, где секунду назад была её шея. Крик Офелии вывел Селену из оцепенения. Она резко обернулась к платформе, оценивая угрозу, а затем бросила взгляд назад, туда, где стояла женщина в вуали. Но там было пусто. Незнакомка растворилась, словно её и не было. Лишь лужа крови на камнях шипела и пузырилась, будто кипящая кислота, разъедая брусчатку. До толпы наконец дошло осознание происходящего. Площадь взорвалась какофонией криков. Паника накрыла людей ледяной волной. Тени выбрали идеальный момент для удара: когда Дженнифер и изгои покинули пределы защитного купола Невермора, расслабившись во время священной церемонии. — Уведите детей! — голос Дженнифер перекрыл всеобщий гвалт, в нём зазвучала сталь. Женщины, подхватывая на руки кричащих малышей, бросились в рассыпную, ища укрытие в ближайших домах. Мужчины и изгои, сбросив оцепенение скорби, обнажали оружие, готовясь к бойне. Тем временем под гулкими сводами старой церкви Айзек услышал доносящиеся с улицы крики, полные животного ужаса. Он резко обернулся к выходу. — Что там происходит? — встревоженно бросил он, его рука инстинктивно сжалась в кулак. — Небольшой подарок, а то ты тут совсем заскучал. Пора повеселиться, — губы Эда растянулись в жуткой, садистской улыбке, не принадлежащей этому телу. Айзек снова повернулся к марионетке, но в этот момент произошло нечто страшное. Тело парня резко, конвульсивно дернулось, словно через него пропустили высоковольтный разряд. Непроглядная, мертвая чернота в его глазах мгновенно растворилась, сменившись кристально чистым, первобытным ужасом. Эд закричал. Это был не голос древнего духа, а пронзительный, срывающий связки вопль обычного паренька. Сознание Эда вернулось в тело, и вместе с ним обрушилась вся тяжесть физических увечий. Он осознал, что его лодыжка сломана, а щека разорвана собственными ногтями. Связь оборвалась так же внезапно, как и возникла. Аргус ушел, оставив после себя лишь сломанную игрушку. Эд рухнул на каменный пол церкви, сворачиваясь в клубок и захлебываясь собственным криком и кровью. — Сука! — яростно выплюнул Эд, до хруста сжав челюсти. Айзек мгновенно оказался рядом, опустившись на корточки возле бьющегося в агонии парня. — Ты как, Эд? Слышишь меня? — А-а-а! Ж-жить буду… — простонал тот, дрожа всем телом. — Что… что это было?! — Потом всё объясню. Никуда не уходи, оставайся здесь! Не теряя ни секунды, Айзек выхватил из-за пояса свой верный томагавк. Холодная рукоять привычно легла в ладонь. Он сорвался с места, вылетая из полумрака церкви прямо в эпицентр безумия. Выбежав на площадь, он на миг остолбенел. Площадь превратилась в филиал ада. Десятки Теней — бесформенных, извивающихся сгустков мрака — носились по воздуху, пикируя на людей. Нормисы и изгои отчаянно отбивались, спина к спине. Главным правилом было не дать когтям тьмы прикоснуться к голове, иначе Тень травила разум. Воздух звенел от лязга металла, рычания изгоев и свиста рассекаемого воздуха. Айзек лихорадочно заскользил взглядом по бурлящей толпе, выискивая знакомый силуэт. Паника ледяными когтями сжала его механическое сердце — Селены нигде не было видно в этом хаосе. Но внезапно из-под каменной арки вынырнула девичья фигура. Селена, тяжело дыша, подбежала к нему. Её волосы растрепались, а в руках она крепко сжимала охотничий лук, напряженно вглядываясь в мечущиеся тени. — Ты цела?! — Айзек бросился к ней, его ладони с беспокойной нежностью обхватили её лицо, проверяя, нет ли ран. — Да, — она судорожно глотала воздух, её глаза лихорадочно блестели. — На нас напали из засады. Нужно действовать, Айзек, иначе площадь утонет в крови! И помни… — она впилась в него предостерегающим взглядом, — никакой магии! Она сейчас только накормит их или навредит своим. Только сталь и физическая сила! Айзек хищно усмехнулся, ловко перекинув томагавк из руки в руку. Лезвие блеснуло в свете огня. — Я помню. Он сорвался с места, врезаясь в гущу сражения. Айзек двигался с нечеловеческой, механической точностью. Первая Тень спикировала на него сверху, но он даже не уклонился — резко уйдя в сторону, он наотмашь рубанул томагавком. Зачарованная сталь с мерзким шипением рассекла темную материю, и Тень распалась облаком вонючего пепла. Селена не отставала. Она двигалась плавно, как хищница, избегая прямых столкновений. Заняв позицию на возвышении у фонтана, она натягивала тетиву с поразительной скоростью. Каждая выпущенная ею стрела находила свою цель — она била точно в "ядра" теней, заставляя их взрываться изнутри. Когда одна из тварей подобралась слишком близко, Селена не растерялась: перехватив лук, она с разворота ударила концом древка прямо в бесформенную массу, отбросив её под удар подоспевшего мужчины. Айзек танцевал свой собственный танец смерти. Он орудовал томагавком так, словно тот был продолжением его руки. Он прикрывал спины нормисов, отсекая теневые щупальца, тянущиеся к их лицам. Его движения были лишены изящества магии, но полны грубой, первобытной эффективности. Он уклонялся, бил, рвал дистанцию и снова атаковал, не давая мраку ни единого шанса. Они работали как единый, слаженный механизм. Стрелы Селены прикрывали Айзека издалека, а его томагавк создавал вокруг неё непреодолимый щит из стали. Местные жители, вдохновленные их яростью, удвоили натиск. Наконец, спустя бесконечные минуты кровавой карусели, всё было кончено. Последняя Тень, пронзенная стрелой Селены и разрубленная топором Айзека, с визгом растворилась в холодном ночном воздухе. Борьба окончилась. Над площадью повисло тяжелое, хриплое дыхание уставших бойцов. Оружие опускалось. Изгои и нормисы, плечом к плечу сражавшиеся против общего врага, переглядывались. Жертв среди них не было — единство и молниеносная реакция сделали свое дело. Люди, осознавая, что выжили, начали радостно выдыхать. На перепачканных копотью лицах расцветали усталые, но искренние улыбки. В эту ночь они отвоевали свое право на жизнь, доказав, что слова Дженнифер о единстве были не пустым звуком. Но хрупкое счастье, повисшее над площадью вместе с запахом озона и пепла, разбилось вдребезги всего через несколько секунд. Вдалеке, там, где силуэт высокой скалы врезался в черное осеннее небо, Дженнифер уловила движение. Огромные, неестественно ломаные тени скользили на фоне лунного диска. До слуха толпы донесся леденящий кровь звук — не то скрежет металла по стеклу, не то пронзительный визг раненого зверя. Улыбка мгновенно стерлась с лица маранг, уступив место мертвенной бледности. — Не может быть… — в первобытном ужасе тихо выдохнула она. Словно по невидимой команде, сотни лиц одновременно обратились к небу. Новая, еще более мощная волна паники накрыла площадь, смывая остатки недавней радости. — Предвестники смерти… — сквозь стиснутые зубы произнес Айзек. Его рука, только что отпустившая рукоять томагавка, вновь судорожно сжалась на ней. — Значит, эти твари-вампиры не вымерли, и старые легенды не врали. Та кровь женщины призвала их, — голос Селены прозвучал холодно, но в её янтарных глазах отразилась тревога. — И что же нам делать? — Мы ни разу не сталкивались с ними. У нас нет ни тактики, ни понимания их слабых мест… Толпа сгрудилась, десятки испуганных глаз устремились на маранг. Люди ждали приказа, ждали, что их лидер сейчас обнажит оружие и поведет в бой. Но в глазах Дженнифер они увидели лишь отражение собственного панического страха. — Гасите огонь! Уходим отсюда, живо! — её голос сорвался на отчаянный крик. — Нужно увести эту стаю подальше от города! Не теряя ни секунды, маранг схватила плотно скрученную ткань, обмотала её вокруг деревянного древка и подожгла от центрального костра. Люди, обезумевшие от страха, принялись затаптывать пламя, засыпать его землей и заливать водой. В считанные мгновения площадь погрузилась в кромешную, спасительную темноту. — По коням! — скомандовал Салем. Изгои вскочили в седла. Лошади, чувствуя витающую в воздухе смерть, нервно храпели и били копытами. Айзек взлетел на спину массивного вороного коня, одним плавным движением затаскивая Селену позади себя. Она крепко обхватила его за талию, чувствуя, как под курткой ровно и мощно гудит его механическое сердце. Отряд сорвался с места, оставляя нормисов прятаться по подвалам и запертым домам. Увидев среди густой чащи деревьев одиноко мелькающий, дразнящий огонек факела Дженнифер, стая Предвестников изменила курс. Огромные кожистые крылья рассекали воздух с мерзким свистом, монстры пикировали вслед за убегающей добычей. Вырвавшись из леса на широкую пустошь, где лунный свет заливал пожухлую траву, отряд резко затормозил. Изгои синхронно спрыгнули с лошадей, образуя защитный круг. Ожидание было недолгим. Монстры обрушились на них черным градом. Они атаковали с воздуха, нападая своими длинными, искривленными когтями, и с земли, сбивая людей с ног мощными ударами кожистых крыльев. Воздух наполнился криками, лязгом стали и нечеловеческим рычанием. Оружие изгоев оказалось почти бесполезным. Клинки скользили по их толстой, серой коже, похожей на застывший камень, оставляя лишь неглубокие царапины. Чтобы свалить хотя бы одного упыря, требовались слаженные усилия троих человек. Салем, ловко увернувшись от смертоносного выпада, подскочил к жене. Двумя точными ударами тяжелого меча он помог Дженнифер отсечь крыло наседающему на неё вампиру, после чего пронзил тварь насквозь. — Что нам делать?! Их слишком много, они нас просто вымотают! — прокричал Салем, тяжело дыша и прижимаясь к жене спина к спине. — Начнем атаку магией? Мы сожжем их! — Нет! — резко ответила Дженнифер, отбивая очередной удар. — Мы не знаем, как их искаженная природа отреагирует на концентрированную магию! Исход может быть еще хуже, заклинания могут срикошетить или мутировать! — Тогда какая у тебя идея?! Мы долго не продержимся! Вместо ответа Дженнифер поднесла испачканные в крови пальцы к губам и издала резкий, оглушительный, вибрирующий свист, который, казалось, прорезал саму ткань ночи. Из густой кроны ближайших деревьев, словно сотканный из мрака, вылетел тот самый одноглазый ворон. На соседних ветвях, сливаясь с темнотой, уже сидели десятки его собратьев — абсолютно черных, безмолвных птиц, ожидающих приказа своей хозяйки. Одноглазый ворон тяжело опустился на плечо маранг, вцепившись когтями в кожаную куртку. Ей не пришлось произносить ни слова: связь между ними была древней и нерушимой. Дженнифер достала из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и аккуратно вложила его в клюв птицы. Ворон каркнул, взмыл в воздух и направился к своей стае. — Серный порошок? — Салем удивленно распахнул глаза. — Что ты задумала? — Жесткая импровизация и проверка одного очень старого мифа, — ухмыльнулась она, вытирая пот со лба. — Поделишься планом? — Смотри сам! Небо над пустошью внезапно потемнело еще сильнее. Огромная черная туча из воронов накрыла поле боя. Птицы оглушительно каркали, пикируя на опешивших вампиров, клюя их в глаза и сбивая с толку. В клюве каждой птицы был зажат крошечный сверток. Повинуясь безмолвному приказу, они синхронно разжали клювы. Свертки градом посыпались на Предвестников смерти, разбиваясь о их твердую кожу. Желтоватая серная пыль мгновенно окутала монстров едким, удушливым облаком, забиваясь в ноздри и оседая на крыльях. Пока вороны создавали хаос в воздухе, Дженнифер рванула к изгибу близлежащей реки, воды которой светились неподалеку. На бегу она достала еще один, более крупный мешок. Быстрыми, выверенными движениями она рассыпала порошок, создавая идеальный полукруг, концы которого упирались прямо в кромку ледяной воды. Вернувшись к отряду, она властно взмахнула рукой, подзывая Селену и остальных уцелевших лучников. — Обмакните наконечники своих стрел в остатки порошка! — скомандовала она. — Живо! Лучники, не задавая лишних вопросов, выполнили приказ. Селена, чьи глаза азартно блестели в темноте, быстро обработала свои стрелы, чувствуя резкий, химический запах серы. Маранг посмотрела в небо и резко кивнула. Одноглазый ворон, словно поняв жест, издал гортанный крик. Птичья стая совершила головокружительное пике, проносясь в миллиметрах от лиц разъяренных вампиров. Упыри, ослепленные яростью и едкой пылью, с диким ревом бросились в погоню за ускользающей добычей прямо по земле, тяжело перебирая когтистыми лапами. — Стрелы вверх! — скомандовала Дженнифер. — Цельтесь в серный полукруг у реки! Натянуть тетиву! Раздался синхронный скрип натягивающихся луков. Селена замерла, её дыхание выровнялось, а взгляд сфокусировался на еле видимой в темноте линии порошка. Вороны, увлекая за собой разъяренную орду монстров, неслись прямо к реке. Не сбавляя скорости, черная стая с разгону нырнула в светлую воду и тут же, хлопая мокрыми крыльями, вынырнула на противоположном берегу. Одноглазый ворон уселся на сухую корягу и издевательски каркнул, давая хозяйке сигнал: река готова принять гостей. Обезумевшие от погони вампиры резко затормозили у самой кромки воды, взрывая когтями влажную землю. Они оказались в идеальной ловушке, зажатые внутри начертанного серного полукруга. На измазанном копотью лице маранг расцвела триумфальная, хищная улыбка. — Огооонь! Град стрел, чьи наконечники были поспешно подожжены от факела, со свистом разрезал ночное небо. Как только первая пылающая стрела коснулась рассыпанной серы, полукруг вспыхнул ослепительной, ревущей стеной огня. Пламя мгновенно перекинулось на серную пыль, обильно покрывавшую тела вампиров. Монстры вспыхнули, как живые факелы. Ночную тишину разорвали их невыносимые, пронзительные вопли агонии. Они пытались взмыть в небо, но обожженные, слипшиеся крылья больше не могли поднять их тяжелые тела. Запертые между стеной ревущего огня и холодной рекой, твари не имели выбора. Они не умели плавать, но инстинкт выживания погнал их в воду. С громким шипением пылающие туши обрушились в реку. Они беспомощно барахтались, взбивая пену, отчаянно пытаясь удержаться на поверхности и перебраться на другой берег. Но тут вода вокруг них забурлила. Из темных, непроглядных глубин начали подниматься бледные, зловещие силуэты. Сирены. В этой реке обитали не прекрасные девы из сказок, а безжалостные речные хищницы с длинными, цепкими пальцами и рядами острых зубов. Они бесшумно хватали барахтающихся, ослабевших вампиров за ноги и с пугающей силой утаскивали их на самое дно. Один за другим Предвестники смерти исчезали под водой с глухим бульканьем. Через несколько минут дикие крики окончательно стихли. Водная гладь успокоилась, лишь редкие пузыри воздуха и маслянистые пятна копоти напоминали о недавней бойне. Очередная блестящая победа. Без единой жертвы. Люди, тяжело оседая на траву, вновь радовались, восхваляя тактический гений своей маранг. Селена опустила лук, её плечи расслабились, но когда она обвела взглядом ликующую толпу, её сердце предательски пропустило удар. — А где Айзек? — голос Селены дрогнул, она закрутила головой, лихорадочно вглядываясь в лица. Маранг и Салем мгновенно посерьезнели. Они начали прочесывать местность взглядом, окликать его, но Айзека нигде не было. Высокий силуэт в черном пальто бесследно растворился. Тем временем, вдали от реки, в густой, непроглядной тени деревьев, Айзек завершал свой собственный бой. Один из вампиров оказался хитрее: он не поддался на провокацию воронов и затаился в ветвях, готовясь нанести подлый удар в спину маранг. Но Айзек вычислил его. Резкий, безошибочный взмах томагавка разрубил жесткую шею твари. Айзек тяжело выдохнул, выпрямляясь. Он привычным жестом вытер тыльной стороной ладони холодный пот со лба и убрал окровавленный томагавк за пояс. — Готово, — прошептал он себе под нос, собираясь выйти на открытую местность к остальным. Но он недооценил живучесть Предвестников. Поверженный монстр, бьющийся в последних предсмертных судорогах, резко выбросил вперед когтистую, перепончатую лапу. Удар был слепым, но чудовищно сильным. Он пришелся Айзеку точно в грудь, отбросив его на несколько метров назад. Айзек не удержался на ногах и с размаху рухнул на спину. Затылок с тошнотворным стуком ударился об острый, поросший мхом валун. В глазах мгновенно помутнело, мир закружился в серой карусели. В ушах раздался пронзительный, нарастающий звон, заглушающий звуки леса. Он попытался приподняться, опираясь на локти, но тело отказывалось служить. Внезапно из-за камня скользнула тень. Тонкая, холодная женская рука неожиданно ласково прикоснулась к его окровавленному лбу. — Тшш… пора проснуться от сказок, мой милый, — произнес тихий, бархатный, но отравленный неприкрытой злобой женский голос. Айзек попытался повернуть голову, но из тонких пальцев незнакомки прямо в его кожу начали сочиться яркие, фиолетовые магические нити. Они оплетали его сознание, как ядовитая паутина, проникая в самые мысли. Это была не та магия хаоса Аргуса — это было что-то инородное, дурманящее. Темнота в его глазах начала сгущаться, затапливая последние островки реальности. Звон в ушах превратился в гулкое эхо. Айзек попытался позвать Селену, но губы не разомкнулись. Скосив взгляд в бок он увидел широкую шляпу с полупрозрачной черной вуалью, которая валялась возле камня. Его тело окончательно обмякло, механическое сердце замедлило свой ход, и он погрузился в глубокий, неестественный сон, из которого не мог вырваться.