Часть 2 Беда?

Беда?

Они замерли на пороге, глядя на незваную гостью. Крестоносица стояла смирно, а вокруг неё даже дождь присмирел, сделался теплым, будто небо плакало от облегчения. — Ха-а-а... — Кора тяжело вздохнула, нарушая чары момента. — Может, в дом-то уже зайдем? Или вы решили, что я пришла здесь мокнуть, пока вы свои души спасаете? Айвен будто очнулся. Встряхнул головой и жестом позвал всех наверх. Поднялись в горницу, побросали мокрое тряпье, расселись за тяжелым столом. Только Лиса всё не могла найти себе места. — Тут похлебка в печи... горячая еще, — прошептала она. — Могу насыпать, поедим всем миром. Кора улыбнулась, и лицо её на миг стало почти человеческим. Братья выдохнули, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь глухим, усталым покоем. Притихли в полумраке, ожидая еду. А Айвен сидел, глядя на свои пустые ладони. Совесть его, старый немой пес, снова вцепилась ему в горло. Она не давала забыть: каждый раз, когда эта девица возвращается, за её спиной громоздятся горы трупов. И этот теплый дождь за окном — лишь затишье перед такой бурей, котору Тишина в горнице стала тяжелой, как свинец. Только ложка Лисы тихонько звякнула о чугунный бок котелка, да на улице по-прежнему шептал тот самый странный, теплый дождь. Лоргон резко отодвинул от себя нетронутую миску. Дерево жалобно скрипнуло под его нажимом, выдав всё его нутро. — Зачем ты пришла на самом деле? — не выдержав, спросил он, и голос его прозвучал по-военному сухо. — Не за похлебкой же ты тащилась через пустоши и дожди. Твой след — это всегда вестник беды. Кора медленно повернула к нему свое бледное лицо. Её пустые глаза, казалось, смотрели глубоко внутрь его души — туда, где Лоргон прятал свой самый большой страх, зарытый под железным панцирем и обетами Ордена. — Беда уже здесь, братик, — произнесла она тихо, но так, что у всех по загривку пробежал холод. — Вы ведь уже собрали Орден. Значит, жребий брошен. Я пришла посмотреть, как вы будете с этой бедой встречать рассвет. Лиса подошла к столу, стараясь не шуметь. Дрожащими руками она поставила перед Корой миску, от которой валил густой пар, и положила рядом кусок черствого хлеба. — Кушайте... горячее оно. Силы-то нужны, — прошептала девочка, изо всех сил стараясь не смотреть на серебряные волосы гостьи, что отливали в полумраке неживым светом. Кора замерла, ведя носом, ловя запах простой крестьянской еды, а потом едва заметно кивнула. — Силы... — повторила она, словно пробовала слово на вкус. — Да, они нам всем понадобятся. Скоро здесь станет так холодно, что никакая похлебка не отогреет. Айвен всё это время молчал, сжимая в руке край стола. Совесть его снова заворочалась, напоминая: Орден собран по его приказу, и кровь, которая прольется на рассвете, будет на его руках. Он посмотрел на сестру, потом на Лису, и в сердце его кольнуло — за этим столом сидели те, кого он должен защитить. — Ешьте, — коротко бросил Айвен, обрывая тяжелый разговор. — Ночь будет долгой, а враг не станет ждать, пока мы наговоримся всласть. За столом снова воцарилось молчание, но теперь в нем отчетливо слышался лязг невидимого оружия. Каждому было ясно: этот ужин в старой хате может стать для них последним миром перед бескон ечной войной.