металлическое сердце

Наконец-то, чертежи были готовы. В них — идеально точно выверенные схемы, скрупулезно доведенные до идеала. Самое время отправляться за деталями. К тому же, Феликс уже давно сделал заказ в своём излюбленном месте. “Chronos” — небольшой магазин часов и механизмов на окраине города, — стал идеальным источником деталей для всех творений Феликса. Время здесь будто действительно текло медленнее. Пыльный воздух был густ от запаха старого масла и металла, а тишину нарушало лишь размеренное тиканье десятков циферблатов, сливающееся в странную, умиротворяющую симфонию. Его владелицей и единственной работницей была Сон Юнхи: молодая девушка лет двадцати четырех с блестящими карими глазами и длинными угольными волосами. Она постоянно носит очки и удивительно хорошо разбирается в механизмах. Как Феликс выяснил из их разговоров, девушка с отличием закончила инженерный, так что это неудивительно. Постепенно они стали говорить всё чаще и больше, могли часами обсуждать тонкости работы шестеренок, позже переходя на более личные темы. Однако о себе рассказывала только Юнхи: за всё время Феликс даже ни разу не снял перед ней маску, но она не настаивала. Им хватало их общения. Между ними возникло нечто вроде тихой профессиональной симпатии. Техник не признавался в этом сам себе, но постепенно чисто теоретическая заинтересованность стала трансформироваться во что-то большее. Юнхи уже привыкла к своему постоянному клиенту Феликсу. Он был замкнутым, но вежливым и милым, а ещё безумно умным. Иногда, забирая заказ, он задерживался, рассматривая сложные механические часы в витрине. Парень действительно притягивал к себе. Она дала ему номер телефона для срочных заказов, на деле надеясь пообщаться, но он ни разу не воспользовался им. Несмотря на это, Юнхи довольствовалась теми тихими моментами, когда они могли часами болтать о своём. Она думала, что он создает механические арт-объекты, но боится показать свое творчество, поэтому не давила. Лавка встретила его привычным спокойствием и мирным тиканьем часов. Юнхи аккуратно поправляла стрелки каких-то антикварных часов, а как только она увидела вошедшего, на её лице расцвела лёгкая улыбка. — Снова за деталями. Когда же поделишься своими творениями? — спросила девушка. Феликс вспомнил о хэллоуинском деле и невольно улыбнулся, хмыкнув. — Возможно, скоро. Скоро все увидят, на что он способен. Юнхи передала ему пакет с деталями. Техник невесомо прошелся по нему пальцами — вот он, будущий сердечник бомбы. Не растрачиваясь на слова, он развернулся и пошёл к выходу. — Даже не останешься поговорить сегодня? — в голосе Юнхи сквозила явная обида. — Извини, слишком сильно занят. — буркнул Феликс и скорее вышел из лавки. ──────── • ✙ • ──────── Пакет с глухим стуком приземлился на стол мастерской, заставив подпрыгнуть несколько винтиков. Начинается веселье. Феликс никогда не отвлекался на телефон во время работы, поэтому даже не помнит, где его оставил. Диск вставляется в проигрыватель. AC/DC — Highway to Hell На руки, поверх тонких чёрных, надеваются толстые рабочие перчатки. Светлые длинный волосы собираются в небольшой хвостик сзади. Безразмерное черное худи заменяется спортивной майкой. Вот он — безумный техник во всей своей красе. Чертежи разбросаны по всему столу, поверх бумаги приземляются многочисленные детали и разработки механизмов. Феликс всегда начинал с сердца. Порошок аммиачной селитры методично смешивался с опилками и свинцовой дробью. Рядом стояла банка с вязкой жидкостью — нитроглицерином, под светом неоновой лампы играющая радужными разводами. Капли падали на серую массу и медленно впитывались, оставляя тёмные пятна. Воздух наполнился сладковатым, химическим запахом. Он его обожал. Тут, в стерильную тишину его концентрации прокрался чужой образ. Теплое пятно среди идеально выверенных чертежей и строгих деталей — в воспоминании девушка улыбается, поправляя очки на переносице. Юнхи. Мысль была настолько инородной и нелепой, что рука Феликса дрогнула. Паяльник едва не соскользнул с контакта. — Блять! Ярость, острая и мгновенная, как удар тока, вспыхнула в его висках. Он посмел. В своём строгом храме техники позволил себе отвлечься. Чувства — самое страшное, что может случится с человеком, особенно замешанном в криминале. Вторая половинка постоянно будет под прицелом, и станет легким рычагом давления для противников. Нельзя. В его жизни нет места чувствам. Чтобы перестать думать и вернуться в привычный ритм, Феликс с шипением прижег кожу ладони, оставляя аккуратный круглый ожог. Боль принесла отрезвляющую ясность. Бомба обрела тело — гладкий, холодный алюминиевый цилиндр, идеально отполированный. Смесь была утрамбована внутрь с почти безумной тщательностью. Затем пришло время внутренней системы. Медные провода в яркой разноцветной изоляции оплели цилиндр, как кровеносные сосуды. Паяльник с раскаленным жалом шипел, как адский огонь. Клеммы, блестящие и острые, смыкались, словно нервные окончания, готовые передать последний импульс. Кто-то посмел открыть дверь мастерской, но сразу осознал свою ошибку. Феликс даже не взглянул на посетителя. — Иди нахуй, блядина! Рука техника, не задумываясь, схватила первый попавшийся тяжелый предмет — обрезок стальной арматуры. Тяжелый кусок раскаленного металла полетел в сторону двери. Никто не смеет тревожить его во время рождения его творения. И так его собственный мозг решил предать своего владельца, заставив отвлечься. Финальный шаг. Душа — детонатор и таймер. Запах горячей канифоли смешался с запахом химикатов, пока техник методично спаивал части между собой. И вот перед ним — идеальное создание, верх инженерного разума. Его извечная любовь и безумное творение. — Моя красавица. — пальцы в перчатках пробежались по холодному металлу, пока в глазах горел первобытный огонь. Она идеальна. Феликс откинулся на спинку стула, с наслаждением протянув руку к банке энергетика. Его взгляд скользнул с идеального цилиндра на огромные настенные часы: 4:30. Сегодня даже закончил как-то рановато.