эхо прошлого

Собрание прошло просто отлично. Феликс отчитался о проделанной работе, уверяя остальных, что “шоу пройдет замечательно”. Он провёл ещё пару часов в мастерской, делая своё творение ещё лучше. И сейчас, безумно воодушевленный, собирался перекусить в небольшом кафе недалеко от склада. Парень идёт в своем стандартном виде: огромное чёрное худи, такого же цвета маска на лице, и широкие джинсы. Ничем не отличается от среднестатистического жителя такого захолустного района, если не считать черных кожаных перчаток на руках. Мирный ход его мыслей прерывает женский крик. — Помогите! Кто-нибудь! Голову заполняют липкие воспоминания. ──────── • ✙ • ──────── Его родители погибли в автокатастрофе когда мальчику было всего пять, поэтому всё детство его воспитывала бабушка. Оно было соткано из тишины и запаха малинового варенья. Каждый вечер бабуля заплетала косички на его длинных чёрных волосах. Аккуратные прикосновения успокаивали, а волосы заплетались в очень красивые узоры. В эти минуты он чувствовал себя не мальчиком, а драгоценностью, бережно хранимой в деревянном доме. Но в школе всё изменилось. Злобные насмешки шипами проросли в его мягкое сердце. Его хрупкость, которую бабушка называла «изяществом», здесь клеймили «девчачьей». Ёнбок всё ещё пытался верить в силу добра: пытался подружиться с одноклассниками, приносил им собственно испеченное печенье. Но это лишь доказало его чужеродность. Добро, в которое он верил, оказалось вязкой, беспомощной субстанцией, не способной защитить. Ему криво обрезали волосы тупыми ножницами, затащив в туалет. – Хоть так на мужика будешь похож! Тогда он впервые задумался: может, они правы? Это было только началом. На его запястьях уродливо расцветали круглые шрамы от потушенных о кожу сигарет, а каждое оскорбление больно врезалось в память, оставаясь там мутными разводами. В тот день те парни-старшеклассники решили его “исправить”. Они поджидали его вечером за школой. Во дворе было темно и никого не было. Никого, чтобы услышать его крики о помощи. Их было трое. Щеку обожгла пощечина, а грубые руки схватили, прижав к холодной бетонной стене. Воздух стал густым и вязким, а внутри всё сжалось в противный комок. Онемение наступило сразу, отгородив сознание от того, что делали с его телом. Он ощущал лишь холод под спиной и далекую, как будто чужую, боль, которая рождалась где-то внизу и расходилась скупыми волнами по животу и бедрам. Мир сузился до вспышек невыносимых ощущений: песок впивался в ладони, запах чужого пота перекрывал дыхание, а каждый грубый толчок отзывался глухим ударом в кости. Сознание, словно испуганная птица, мещалось внутри черепа, пытаясь найти выход. Они оставили после себя порванную одежду, грязную липкость на теле и непреодолимую тяжесть. Ёнбок чувствовал себя сломанным. Испорченным. Бабушка всегда говорила: “твоё тело – твой храм”. Но сейчас в него вломился кто-то чужой и переставил всю мебель по своему усмотрению, оставив внутри лишь звенящую пустоту. Его тело больше не принадлежало ему. Оно стало саркофагом, в котором был заживо похоронен тот мальчик с красивыми косичками. ──────── • ✙ • ──────── Воспоминания короткой вспышкой пронеслись в голове. Феликс сорвался, побежав на звук. В переулке, слабо освещенным уличным фонарем, крепкий мужчина прижимал девушку к стене явно против её воли. Холод пробежался по спине, подбираясь цепкими лапами к горлу. Да, он всё еще боится, и он физически слабее этого амбала. Но он знает, каково это – корчиться от боли, крича о помощи в пустоту. Он не позволит сломать ещё кого-то. – Что это мы тут делаем, парень? – басистый голос Феликса грохотом разнесся по переулку. – А ты третьим хочешь? Налетай! – мужчина мерзко загоготал, отвлекшись от девушки. Резким движением Феликс подлетел к мужчине, и пока тот не успел среагировать, надавил на болевую точку на чужой шее. Качок скорчился от боли, упав на колени. – Если ты, сука, ещё раз посмеешь дотронуться до того, кто слабее тебя, я вырву твои руки вместе с этим мерзким языком и заставлю ползать на коленях, умоляя не убивать тебя. Понял? – низкий голос Феликса удавкой обвивался вокруг шеи мужчины. Уверенность быстро стерлась с лица напротив. Мужчина сбежал с бесконечным страхом в глазах. Феликс обернулся на тихие всхлипы. Свёрнутая в комочек, девушка без остановки плакала. – Пойдем, отведём тебя в тепло. – парень протянул руку, но девушка отшатнулась, подняв на него глаза. Мозг пробило резким осознанием. – Юнхи? Она выглядит ужасно. Из ранки на губе течёт кровь, на скуле уже видны очертания синяка, а из глаз безостановочно льются слёзы. Юнхи тем временем благодарит всех существующих богов, узнавая парня перед собой. Она вкладывает ладонь в руку напротив: Феликс держит надёжно, но не сильно крепко, давая свободу. – Я…он… – слова не складываются в предложения, прерываясь судорожными всхлипами. Юнхи трясущимися руками достает из кармана ключ от магазина и молча протягивает парню. Что ж, планы изменились.