собери меня по осколкам

Магазин встретил их пыльной тишиной и теплым светом. Пока Юнхи сидела на диванчике в подсобке и всё не могла остановиться плакать, Феликс буквально летал по всему пространству: заваривал чай, искал аптечку. Когда всё было готово, он сел перед ней, протягивая горячую кружку. – Давай тебя подлатаем. Я дотронусь, хорошо? Феликс сам помнил, как тяжело ему давались прикосновения после пережитого. Пусть тот ублюдок и не успел совершить желаемое, травму он ей всё равно оставил. Салфетка в антисептике аккуратно прошлась по ранке на губе, стирая кровь. Как только в руки попал тюбик с заживляющей мазью, Феликс замялся. Простая бытовая вещь, а теперь — целое препятствие. Нужно снять перчатки. Обнажить старые шрамы на ладонях. Парень изо всех сил надеялся, что в таком состоянии Юнхи не решит рассматривать его ладонь. Сняв правую перчатку, он быстро, но методично распределил состав, и сразу же натянул ее обратно. Тихие всхлипы Юнхи постепенно прекратились. Она наконец-то подала голос. – Можно тебя обнять? Такая, казалось, простая просьба, заставила Феликса застыть. В детстве он обожал любые проявления тактильности. Сейчас же – боялся как огня. Он не мог поверить, что чужие касания могут принести что-то кроме жгучей боли. Но ведь всегда нужно давать жизни второй шанс? Феликс раскрыл руки, позволяя обнять себя. С первым касанием он замер. Тело стало сковывать уже привычное электрическое напряжение, всё внутри кричало: “беги!”. Дыхание перехватило. Парень чувствовал каждый стук своего сердца — громкий, неровный, бьющийся где-то в горле. Внутри всё сжалось в один сплошной, оголённый нерв. А потом…потом тело окутало непривычное, нежное тепло. Оно растекалось от точки соприкосновения, смягчая окаменелость плеч, разжимая сжатые челюсти. Феликс наконец-то сделал глубокий вдох. Руки медленно, почти невесомо опустились на спину девушки, выводя причудливые круги. Голова осторожно опустилось на плечо напротив. Это было не объятие. Это было возвращение. По крупице. По одному выдоху за раз. Наверное, ему они нужны были даже больше, чем Юнхи. Но отстранившись, он увидел в глазах напротив не схожее спокойствие, а удивление и немой вопрос. Что пошло не так? Он переборщил? – Ёнбок? Имя, уже ставшее чужим, резануло слух и посеяло тяжелую панику внутри. Нет. Нет, нет, нет! Он же сменил имя и город, скрывает внешность за маской, да и не был знаком с Юнхи в “прошлой жизни”. Как она могла его узнать? Тщательно выстроенная стена рушилась. Взглянув под ноги, он нашел недостающую часть пазла. Черная медицинская маска, за которой он так упорно скрывал лицо всё это время, теперь лежала на полу. Просто взяла и слетела во время объятий, оставив его полностью открытым. – Ли Ёнбок же, да? С инженерного? Мы учились на одном потоке, но ты пропал на третьем курсе. Горло сковывает липкий страх, цепкими лапами проникающий под кожу. Она его знает. Осознание подползло к горлу. Вся та хрупкая тишина, что установилась между ними, взорвалась в один миг. Он резко отпрянул, словно от огня. Его дыхание вновь стало частым и поверхностным. – Ты ошиблась, – выдавил он, и голос прозвучал чужим, хриплым. – Ли Ёнбок умер год назад. Он не смотрел на нее, не смотрел на маску на полу. Он видел только выход. Схватив свою куртку, Феликс, не сказав больше ни слова, выбежал из магазина, хлопнув дверью. Он бежал по холодным улицам, и пыльный, теплый свет подсобки остался далеко позади — еще один обломок прошлого, который он не смог унести с собой. А в тишине магазина осталась Юнхи, одна, с незажившей раной на губе и новым, еще более горьким вопросом в глазах. Феликс исчез прежде, чем она успела что-то понять или сказать, что она не ошиблась, что она точно помнит его лицо с пар в университетской аудитории.. Глухой хлопок отозвался в тишине, словно выстрел. Ее пальцы сами потянулись к губе, коснулись тонкой корочки заживающей раны. Она провела по ней кончиком, ощущая легкое, колющее онемение. Но эта боль была ничто по сравнению с новой, щемящей пустотой внутри. Взгляд девушки упал на черную маску, лежавшую на полу. Всего несколько минут назад она была частью загадочного изобретателя Феликса. А теперь это был просто кусок ткани, валявшийся в пыли. И лицо, которое она увидела, точно было лицом Ли Ёнбока. Она помнила его как никто другой. Ведь пока на втором курсе никто не обращал на парня внимания, Юнхи интересовалась им. Даже больше – она была влюблена в Ли Ёнбока. Того замкнутого, талантливого парня с инженерного, на которого она смотрела с трепетом. И сейчас, хоть и боялась себе признаться, начала влюбляться в Феликса Ли. Два образа, два имени, столкнувшиеся в одном человеке и снова разлетевшиеся осколками. Так и не успев начать отсчёт, остановились их новые часы — стрелки сломались, а корпус пошел трещинами.