4. Роза и Колючка. Часть 4

— Калеб... Крис вот уже минут пять долбила дверь ванной комнаты. Девушка пыталась быть как можно тише, ведь не хотела разбудить Рона в эти ранние утренние часы. А именно — в шесть утра. Гадёныш-Калеб, в силу своей ебучей дальновидности, поставил будильник ещё до того, как прийти за подругой. Это вылилось в то, что он, пытаясь слезть с кровати, пнул её, грубо разбудил, а теперь ещё и не желает выходить оттуда. — Отвянь, — донёсся его глухой голос из-за двери. — Калеб, ты обиделся? — недовольно прошипела девушка. — Слушай, прости, окей? Я больше не буду лезть к тебе с поцелуями. Я вообще случайно! — Случайно! — передразнил он её. — Ты случайно взяла и засосала меня?! — Боже мой! — Крис снова ударила по двери. На этот раз громко. — Ты что такой нервный? Никогда не целовался, что ли? — Хотя девушка прекрасно знала, что она была первой, кто узнал бы об этом. — Ты хотел кому-то отдать этот поцелуй? Давай я извинюсь перед ней и объясню ситуацию. — Лучше передо мной нормально извинись! — Крис отчётливо услышала, как парень всхлипнул. — Ты плачешь? — удивлённо спросила она. Неужели ему было настолько неприятно, что он плачет из-за этого? — Не плачу! — снова прозвучал его голос. — Дай мне ещё пять минут. — Калеб... — тише обычного прозвучал её голос. Надежда на то, что всё не так серьёзно, как ей казалось, гасла с каждой секундой. — Калеб, прости, пожалуйста, — прошептала девушка так, чтобы он её услышал. Эмоции схлынули, и теперь Крис осталась стоять наедине со своим смятением и грустью. Она подозревала, что ему кто-то нравится, и даже смирилась с тем, что он не хочет этим делиться, но сейчас... Она отчётливо чувствовала... Как это называется? Как в душе скребут кошки! Её мучали вопросы: она ему омерзительна? Противна? Он ненавидит её? Нет. Девушка сбросила с себя наваждение. Чего она себя накручивает? Что бы ни случилось, между ними не произошло ничего такого, что можно было бы считать точкой невозврата. Он выйдет, и они поговорят. Но чуть позже. Сейчас им надо собраться в школу. — Калеб... — снова произнесла Крис. — Калеб, прости меня. За дверью послышалось копошение, новые всхлипывания. В дверь что-то стукнуло, и Крис была уверена, что это Калеб поскользнулся. Он тихо выругался — что девушка слышала от него крайне редко — но, когда она позвала, не отозвался. В следующую секунду хлынула вода. Крис продолжала молчать, прислушиваясь. А потом щелчок. От неожиданности Крис отскочила. В маленьком дверном проёме показался Калеб. Мокрый. Или вспотевший. Немного красный. Неужели алкоголь ещё действует? — Дай мне десять минут. Я хочу искупаться, — тихо сказал он, немного хмурясь. — Хорошо, — после секундной паузы ответила девушка. И всё же его поведение её сильно задевало. Хотя виновата она была сама. Взяла и ни с того ни с сего полезла к нему целоваться. Ещё и языком, ко всему прочему. От воспоминаний перехватывало дыхание. Девушка отчётливо чувствовала, как жар поднимается по шее к ушам. Блять. Кристина вернулась в комнату. Не зная, чем бы себя занять, она принялась заправлять постель. Взбила подушки, расправила одеяло. Потом несколько раз разгладила сверху рукой, чтобы не было холмиков. А потом ещё пару раз — скорее пытаясь снять нервозность и напряжение, чем сделать поверхность идеальной. В конце концов, к такому перфекционизму она приучена не была. Стоит ли ей сбегать домой и принести рюкзак со школьной формой? Кристина начала по памяти перечислять сегодняшние предметы и вспоминать, сделала ли она уроки. Ей редко приходилось волноваться о подобном — в большинстве своём она хорошо училась за счёт смекалки и хитрости, девушка не была особо усидчивой — но сегодня первым уроком была история, а её вела, спаси Господи не выполнить домашнее, некая Аманда Гро́ил. Она же бабушка Калеба. Мама Ванессы. От одного взгляда этой женщины Крис пронизывало иголочками вдоль всего позвоночника. На её уроках девушка становилась крайне восприимчивой, внимательной и немного нервной. А всё потому, что Аманда, спаси Господи, относилась к Крис с особой строгостью, яростью и даже ревностью. И Крис точно была уверена — дело в Калебе. Старушка просто боится, что она утащит её бедного внучка на дно тартарары и будет там мучить, издеваться и глумиться над ним. Дай Бог эта женщина, спаси Господи, никогда не узнает, что Крис насильно поцеловала её дорогого внучка. Вопрос, который она пыталась игнорировать вчерашней ночью и сегодняшним утром, снова лез в голову — зачем? Почему она его поцеловала? Девушка пыталась воспроизвести все эмоции прошлой ночи, все ощущения, чтобы понять, на кой черт она это сделала. Это абсолютно точно не было обдуманным решением — даже на трезвую голову она много не думала. Крис стояла, снимала на видео, как Калеб играет, на радостях кричала его имя, махала ему и всячески поддерживала. Она заранее выяснила, когда и во сколько будет выступление, готовилась. И когда эта ненормальная залезла на сцену, протягивая к Калебу свои мерзкие ручонки, у неё просто снесло башню. Девушка отчаянно пыталась понять: почему же? Это была ревность. Она точно это чувствовала. Но с чего бы ей ревновать его? Крис никогда не замечала за собой романтического интереса к его персоне. Конечно, она иногда по-дружески ревновала его. Но это было не только по отношению к девушкам, но и к парням. Дело было просто в том, что его внимание направлено не на неё, а на кого-то другого. Но его прошлые друзья или знакомые не пытались поцеловать его, не говоря уже о незнакомках! Единственное, что Кристина сейчас понимала, — ей не нравилось, когда другие пытаются поцеловать Калеба. А самой с ним целоваться... Что ж, это определённо было неплохо. Дверь отворилась, и в комнату зашёл Калеб, завёрнутый в банный халат, с полотенцем на мокрой голове. Он принёс с собой неловкость и вызвал у подруги новую порцию внутреннего самобичевания. Пересекаясь с ней взглядом, он застыл. Глаза на секунду сфокусировались на её губах, а потом упёрлись в пол. Воздух, казалось, нагрелся до немыслимого уровня, заискрился. Крис почувствовала себя загнанной. Не потому, что ей стыдно. Нет. Она обидела его. Расстроила своей близостью. И это оказалось так больно! Крис никогда бы не подумала, что ей будет больно или обидно от того, что человек хочет отказаться от неё. В этот момент всегда включался режим "убавления важности", как его называла сама девушка. Просто на автопилоте. Но Калеб... Возможно, Кристина просто никогда не рассматривала возможность того, что он откажется от неё. — Ты тоже искупайся, — донёсся до девушки мужской голос. — Алкоголем пахнуть будет. Она не ответила. Просто сидела секунду, виновато опустив голову, а потом встала и прошла мимо. — Я пока занесу твою форму и портфель, — сказал Калеб вслед, не оборачиваясь. Злясь на саму себя за глупость, девушка заскочила в ванную, едва удерживаясь от того, чтобы хлопнуть дверью так громко, чтобы перебудить весь их район. Крис застыла у самого порога, переводя дыхание. Надо было сказать. Хоть что-нибудь! Она же хотела обсудить с ним то, что сделала. Последнее, чего она хотела, — это замалчивать и недоговаривать. Недовольно мотая головой, она направилась к умывальнику. Поднесла руку к тюбику с жидким мылом, намереваясь убрать им плотный макияж, который, Крис подозревала, уже хорошенько размазался. Но, взглянув на себя в зеркало, девушка застыла. — Нет, — ошарашенно шепнула она. — Нет-нет. Блядь! Да ты издеваешься! Из зеркала на неё смотрела она же. Тушь и тени, на удивление, остались целы. А помада... А помада, мать её, была размазана. Не то чтобы немного выходила за контур губ. Она была размазана так, словно Крис прошлой ночью с кем-то от души пососалась. Вы только аккуратнее там, — прозвучал в голове весёлый голос, — а то проблем не оберётесь. У подростков ведь только одно сейчас на уме. Вы тоже с выводами не перебарщивайте. Мы, вообще-то, брат с сестрой. Брат с сестрой. Девушка в отчаянии закусила губу, пытаясь отогнать наказывающий стыд. Крис больно ударила себя ладонью по лбу. Она снова услышала весёлое хрюканье водителя. А потом — еле сдерживаемый смех Рона. — Не-ет! — протянула девушка, садясь на корточки, а потом и вовсе падая на задницу. Дура. Она самая настоящая дура!

***

Укладывая рядышком на кровать чёрный женский портфель, Калеб устало плюхнулся на спину. Сейчас чуть меньше восьми, а он уже успел морально истощиться. Парень нервно тёр глаза, судорожно переводя дыхание, а потом принялся ладонями бить себя по голове. Придурок. Идиот настоящий. Он вскочил на кровати, снова садясь, и уткнулся головой в ладони. Она догадалась. Она точно догадалась! Но что он мог сделать? Она лежала с ним всю ночь. Прижималась своим телом к его. Настолько близко! Настолько горячо! В голову били вчерашние воспоминания: как она перекинула через себя его руку, когда вела его в комнату. Как рука оказалась в опасной близости от её груди. Калеб — маньяк. Иначе как мог он так реагировать на такой невинный жест? Ещё с детства, когда она впервые обняла его. Будь он адекватным ребёнком, отец не дразнил бы его за яркий румянец. В отчаянных попытках оправдать себя мозг снова подкидывал картинки прошлого — того, как девушка вела себя... так. Как начинала переодеваться перед ним ещё в детстве. Как без предупреждения лезла обниматься — прощаясь, здороваясь или просто так, в приливах нежности. Как слишком высоко хлопала его по бедру. Или как лезла к нему, пытаясь потрогать мышцы. Которые, кстати, Калеб ради неё и накачал. Он проделал огромную работу в спортзале, потому что ей нравились высокие и накачанные парни, а получил лишь её физический интерес. Сколько раз он раздевался при ней, надеясь, что она смущённо отведёт взгляд или покраснеет. Хоть что-нибудь, что указывало бы на что-то более глубокое. Что-то, как у Калеба. Но нет. Крис лишь восторженно подбегала к нему, бесстыдно распуская руки. Или в прошлом году, когда они с классом поехали на море. Этот розовый полосатый раздельный купальник с бантиками на груди, который она купила на спор. И носила с величайшей гордостью, хотя Калеб ожидал совсем другой реакции. Ведь это розовый-голубой купальник. Который, кстати, отлично на ней сидел. Калеб снова напрягся. Пах предательски потянуло, защекотало. Он шумно сглотнул. Так же шумно дышал, борясь с нехваткой кислорода в груди, в голове. "Калеб, прости, — прозвучала мысль в его голове. — Прости, я не хотела. Я случайно!" Калеб растёр глаза мягкой частью ладоней — жжение не проходило, только разгоралось сильнее. Вчера, в такси, он был на седьмом небе от счастья. Пусть ему и показалось, что она не в восторге, но она сжала его руку в ответ. Он готов был поклясться — в темноте салона она улыбалась. А сейчас? Сейчас она стояла по ту сторону двери и объясняла ему, что всё это — ошибка. Случайность. Досадное недоразумение, которое "больше не повторится". Калеб вдавил ладони в глаза сильнее, до цветных кругов. В груди разрасталось что-то тяжёлое и липкое, не дающее вздохнуть. Опустошение. И злость. Глухая, горячая злость, которую он не знал, куда девать. Зачем она тогда вообще полезла? Если не хотела его — ну и пусть бы та девчонка на сцене делала что хотела. Он бы и сам от неё ушёл, не маленький. Но Крис влезла. Встала между ними, оттолкнула, посмотрела на него так... так, будто он принадлежит только ей. А потом поцеловала. Сама. Первая. И что теперь? "Прости, я случайно"? Калеб с силой провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть не только усталость, но и вчерашний вечер целиком. Дурак. Надеялся. Придумал себе то, чего нет и быть не могло. В груди всё ещё саднило. Он ненавидел себя за эту надежду. И за то, что продолжал её слышать — голос за дверью, извиняющийся, виноватый, чужой. Она жалела. Она не хотела. Она... Свои размышления он продолжить не успел. Крис вошла тихо, медленно. Уже в школьной форме — Калеб занёс её сразу, как пришёл — с чуть влажными волосами, капли с которых уже успели впитаться в рубашку, слегка очерчивая вчерашний топ. Девушка застыла в дверном проёме, не зная, куда деть глаза. Их взгляды пересеклись, и она снова упёрлась в пол, брови виновато сдвинулись к середине. На секунду это обрадовало Калеба. Может, она не любит его, но ему казалось, что хотя бы потерять их нынешние отношения она не хотела бы. Было ли хоть что-нибудь, что она, такая независимая и свободная, боялась лишиться? Он видел, с какой лёгкостью она отпускала других, и очень боялся оказаться на их месте. Наконец, проявляя над собой огромное усилие, Крис подошла к нему, села рядом на кровать и полезла в портфель. — Сколько времени? — тихо спросила она, доставая из сумки общую тетрадь. — Мы же не опаздываем? Надеюсь, я вчера всё подготовила. — Половина восьмого, — парень встал с кровати и вышел в коридор. Вернулся с феном в руках, чем ни капли не удивил Крис. Он подключил его к розетке рядом с кроватью, а девушка уселась по-турецки, спиной к нему. Пока она перелистывала страницы тетради, проверяя свою домашнюю работу, Калеб проходился горячим воздухом между мокрыми прядями, ласково перебирая каждую — уже привычный им двоим ритуал. Сухие пальцы впитывали влагу с волос. Кончиками Калеб случайно специально цеплял кожу на её шее, мочки ушей, верхние краешки, вызывая у Кристины мурашки. — Ты завтракать будешь? — тихо спросил Калеб после того, как отключил фен. — Буду, — так же тихо ответила девушка. На кухне Калеб уже вовсю орудовал сковородкой и соусами. Он подогревал и заново приправлял вчерашние макароны, приготовленные Роном. Кристина заворожённо наблюдала за ним — как всегда, когда он готовил. В обычный день она вилась бы вокруг, предлагая что-нибудь добавить, напевая какую-нибудь песню и щекоча его. Но сегодня она тихо сидела за островком, боясь сказать лишнего, и лишь украдкой бросала взгляды. — Мы успеем? — нервно спросила девушка. — Телефон наверху оставил, — без эмоций ответил Калеб. — Но должны. Крис с громким стуком отодвинула стул и пошла наверх, мысленно напоминая себе захватить свой мобильник тоже. Один — с тумбочки, второй, разряженный, — из клатча. Только вот... Возвращаясь по коридору обратно на кухню, она зацепилась взглядом за настенные часы. Те показывали не 7:50, а ровно на час больше. — Калеб, — осторожно позвала Крис, — а ты уверен, что твои часы верны? Просто в зале на час вперёд показывают. Она стояла в зале и не видела его, но звук деревянной лопатки, до этого ритмично бившейся о металлическую сковороду, резко оборвался. Девушке даже показалось, что она слышит, как в голове Калеба лихорадочно крутятся шестерёнки. В следующую секунду он громко стукнул лопаткой, выключил плиту, молнией пронёсся мимо Крис и взлетел наверх. Да. Время на его телефоне, должно быть, и правда отставало. Крис хотела побежать за ним, но он уже спускался. Кинул ей портфель и пиджак. — Быстрее, — рявкнул он, подталкивая её в спину. В коридоре девушка увидела свои школьные босоножки — мысленно поблагодарила парня за предусмотрительность, в спешке натянула их и выбежала за ним.