Глава 13. И в горе, и в радости

Эпизод I. Долг

Прошло меньше недели с того дня, как Артур полностью выздоровел. Ещё вчера он чувствовал лёгкую тяжесть в груди и слабость в левой руке — следы яда гаргульи уходили медленно, несмотря на зелье Нимуэ. Но сегодня утром принц вышел на тренировочную площадку без повязок и без боли, которая отдавалась при каждом резком движении. Рыцари встретили его радостными возгласами, сэр Леон хлопнул по травмированному плечу чуть сильнее обычного, и Артур впервые за долгое время не скривился от неприятных ощущений, а позволил себе улыбнуться по-настоящему и искренне. Тренировка шла полным ходом. Двор звенел от ударов мечей, от криков и усмешек рыцарей, от тяжёлого дыхания. Артур сражался с сэром Персивалем — не в полную силу, но уже достаточно быстро и уверенно, чтобы почувствовать, как тело снова слушается его, как мышцы помнят старые движения. Пот стекал по вискам, рубашка прилипла к спине, и впервые за эти дни он ощутил что-то похожее на облегчение. Жизнь возвращалась на круги своя. Как только он парировал очередной выпад и уже готовился к контратаке, через низенькие ворота площадки быстрым шагом прошёл Гвен, запыхавшийся, с красными щеками. — Сэр Артур! — крикнул он, перекрывая шум. — Его величество требует вас немедленно! Артур замер. Меч в его руке опустился. Сэр Персиваль опустил своё оружие и отступил на шаг, вопросительно глядя на принца. — Что-то случилось? — спросил Артур, вытирая пот со лба рукавом. Слуга приблизился, понизив голос. — Король ждёт в тронном зале, сэр. Сказал лишь, что это не терпит отлагательств. Принц кивнул — коротко, резко. Внутри что-то неприятно сжалось. Он знал этот тон. Знал, что за «срочно» отца обычно следует что-то серьёзное: война, послы, казнь или… очередной приказ, от которого невозможно отказаться. Артур воткнул меч в ножны на поясе, бросил быстрый взгляд на сэра Леона. — Продолжайте без меня, — велел он. — Я скоро вернусь. Леон кивнул, в его глазах мелькнула тревога. Артур быстрым шагом направился к замку, чувствуя прохладу на коже. Сердце стало биться чаще — не от тренировки, а от предчувствия. Он ещё не знал, что именно ждёт его в тронном зале, но уже ощущал знакомый привкус, витающий в воздухе. Долг. Опять долг. Двери тронного зала распахнулись перед принцем с тяжёлым скрипом. Факелы горели ярко, но свет казался холодным. Отец сидел на троне — неподвижный, как статуя, только пальцы постукивали по подлокотнику. В зале не было никого, кроме них двоих. Артур остановился в нескольких шагах от трона. — Отец, — произнёс он спокойно, хотя внутри уже нарастало напряжение. — Ты звал меня. Утер поднял взгляд. В его глазах бегал радостный огонёк и непреклонная решимость, а губы растянулись в довольной улыбке. — Я нашёл тебе достойную партию, сын! — объявил он, и каждое слово дальше звучало как приговор, а не что-то заставившее принца обрадоваться. — Принцесса Елена из Гаванта! Дочь лорда Годвина. Их земли богаты, армия сильна. Ваш союз укрепит Камелот. Союз с ними закроет северные границы и заставит Сенреда дважды подумать, прежде чем переходить реку. Артур стоял перед отцом, руки сжаты за спиной, взгляд опущен к каменному полу. Он чувствовал, как слова отца ложатся на плечи дополнительным весом — холодным, металлическим, неизбежным. — Отец, я не готов жениться, — ответил принц тихо, но твёрдо, поднимая глаза. — Мы можем укрепить границы иначе. Переговоры, дипломатия… Утер поднял ладонь, обрывая его на полуслове. Движение было резким, привычным, как удар меча. — Хватит, Артур. Елена красива, умна, воспитана. Я видел её в прошлом году — она прекрасно подходит! Послезавтра будет бал в честь гостей из Гаванта. Ты будешь там. Это не просьба, Артур. Ты будешь там! — король приподнял бровь, не желая слушать пререканий. Артур стиснул зубы так сильно, что оскал не остался незамеченным. Он кивнул — коротко, невольно — и развернулся. Шаги его гулко отдавались в огромном зале, пока принц не скрылся за дверью. Утер проводил сына взглядом. На лице короля мелькнула тень недовольства. Он знал, что Артур упрям, но надеялся, что красота Елены и тяжесть короны всё-таки перевесят, а главное — удачное отсутствие назойливой служанки рядом.

***

Вечером Артур не спешил гасить свечи в своих покоях. Он стоял у окна, глядя на тёмный двор, где последние слуги заканчивали работу. В груди ныло — тупо, постоянно, как старая рана, которая не заживает. Он скучал по Мерилин. Не по её рукам, которые убирали комнату, не по её шуткам и шуму, что его так часто раздражали, хотя и по ним тоже. Он скучал по тому, как она смотрела на него — без страха, без расчёта, просто как на человека, а не принца с тяжёлым бременем долга. И от этой тоски становилось ещё тяжелее дышать. Он вызвал её. Не как служанку. Как… он сам не знал, как. Просто хотел услышать её голос и убедиться, что её дела идут хорошо. Мерилин постучала тихо, почти нерешительно. Артур не привык такому. Когда девушка вошла, она тут же по привычке оглядела комнату: разбросанные пергаменты, неубранная посуда, смятый плащ на кресле. Но взгляд её задержался на Артуре. — Вы звали, сэр? — спросила она ровным голосом, в котором уже почти не звучало привычной лёгкости. — Хотели узнать где ваши носки? — не удержалась она, поджав губы. Артур улыбнулся — второй раз за день. От одного её присутствия в груди стало чуть легче, словно кто-то ослабил тиски.— Мерилин, мне нужна твоя помощь, — сказал он, шагнув ближе. — По-дружески. Я… хочу, чтобы ты нашла себе замену. Толковых слуг в Камелоте мало, а Гвен один не справляется. — Я вижу, — она указала на неубранную посуду от ужина на столе. Артур тяжело выдохнул, глядя ей в глаза.— И ещё… послезавтра бал. Гостей будет много, Гвен будет на грани. Если бы ты могла… Помоги ему завтра с подготовкой, прошу. Мерилин прищурилась, — Бал? — переспросила она, внутри очень заинтересовавшись и окрылившись. Принц на миг оживился, но тут же снова помрачнел. — Какой повод? — произнесла девушка, заставив принца замереть. Артур отвёл взгляд, не смог посмотреть ей в глаза. — Гости из Гаванта, — ответил он уклончиво и сухо. — Просто помоги, Мерилин. Ради старых времён. Если у тебя, конечно, нет дел… — принц вопросительно покосился на неё. Она молчала секунду дольше, чем следовало. Потом кивнула. — Ради Гвена, — сказала Мерилин. — Не ради вас. Не привыкайте. — а затем подметила, — Дел нет, я помогаю Гаюсу. Травы, перевязки… Лекарское дело. Артур отчего-то кивнул, словно одобрительно. — Понятно. — Тогда объявим завтра набор. — сказала девушка. — Уверена, желающих стать слугами при дворе найдётся масса. — она хлопнула в ладоши, а затем с издёвкой уставилась на принца. — Возможно, кто-то вроде Седрика вам подойдёт? Артур не смог выдавить улыбки. Вдруг он онемел. — Да, насчёт этого… — протянул неуверенно принц. — Я поняла. — отрезала Мерилин, наблюдая за тяжёлым монологом в его голове. — Кто-то другой. — махнула она рукой, слегка неловко и краснея, — Что ж. Займусь списком. Спокойной ночи! — спешно завершила разговор девушка. Когда она вышла, Артур остался стоять посреди комнаты. Сердце сжалось так сильно, что на мгновение перехватило дыхание. Он понимал, что теряет её. И не знал, как это остановить. Но она всё ещё была рядом. И не планировала уезжать или быть далеко. Вроде бы.

Эпизод II. Упавшая корзина

Утро следующего дня было суетливым. Мерилин поднималась по винтовой лестнице замка, неся корзину с костюмом Артура для бала. Её разум был далек — разговор с принцем оставил горький осадок, мысль о том, чтобы быть не рядом с ним при дворе терзала душу. Девушка не заметила трещину в ступени, споткнулась, и корзина полетела вниз, рассыпав одежду. — Проклятье! — выругалась Мерилин, опускаясь на колени, чтобы собрать вещи. Шаги за спиной заставили её обернуться. Артур, спускавшийся следом, замер, глядя на беспорядок. — Вы правы, хороших слуг в этом замке трудно отыскать, — отшутилась она, глядя на него снизу-вверх и широко улыбаясь. Его брови поднялись, но вместо упрёка он присел рядом, подбирая рубашку. — Вроде бы, это мои вещи. — ровно и без привычных интонаций произнёс принц, уставившись на белую ткань в своих руках. — Да, видите, ещё немного и вы сами научитесь справляться, — Мерилин обомлела от помощи, но умело это скрыла. Её щеки лишь слегка подрумянились. Их руки случайно соприкоснулись, когда оба потянулись за валяющимся в стороне поясом, и она быстро отдёрнула пальцы. Артур посмотрел на неё, его взгляд смягчился, в нём не было ненависти или оставшегося гнева недовольного принца. — Вы выглядите… — она подбирала слово, — неважно, — честно произнесла Мерилин, ошараживая Артура. Он ожидал что угодно, но не это. — Этот мятый костюм, упавший на грязный пол, и то выглядит лучше. Она встретила его глаза, и на миг ей показалось, что он хочет сказать ей что-то важное. — Что-то случилось? — спросила Мерилин, оглядев не выспавшегося принца. Она встала и обвила корзину руками. — Ничего, — Артур покачал головой, глотая слова. — Раз так… — она умело спрятала своё разочарование, — Спасибо за помощь. Дальше я справлюсь, костюм нужно выстирать и погладить. — Мерилин слегка поклонилась, отходя в сторону и давая принцу пройти. — Тебе спасибо, — принц всё ещё не мог смириться с мыслью, что она больше не его служанка. Вдруг все помарки в её работе показались ему сущей мелочью. Девушка быстро кивнула, но внутри всё кричало. Артур говорил спасибо — произошло что-то ужасное. В прачечной Мерилин бросила корзину на стол. Прачка, пожилая женщина по имени Марта с усталыми глазами и пышными формами, недовольно покачала головой. — Мой рабочий день кончился, девочка, — сказала она, вытирая руки о фартук,— А тебя здесь не должно быть! — Принц велел подготовить костюм, — Мерилин знала, что не нравится прачке. Она всегда забывала забирать вещи вовремя, пока ещё была слугой Артура. — О! Ты вернулась? Мне снова ожидать вещи принца до самой ночи? — спросила Марта, довольно прищуриваясь. — Нет. Я здесь всего на несколько дней, уже ищу себе замену, — грустно протянула Мерилин, больше не в силах держать маску. — Я сама постираю. Это для принца. — Что ж. Что-то подсказывает мне, что замену принц будет искать долго, — женщина сняла фартук, кидая на стол. — И это постирай. У тебя должок передо мной. Прачка впервые звучала не зло, а с доброй усмешкой. Женщина с материнским сожалением оглядела девушку и молча ушла. Мерилин взялась за рукав костюма, её пальцы замерли. Воспоминания нахлынули, как прилив. Она вспомнила танец с Артуром в темноте его комнаты. И вот теперь — эта лестница, его мягкий взгляд, когда их пальцы соприкоснулись. От бессилия она упёрлась лбом в деревянный стол. Стукнулась. — Ауч! — выкинула девушка, потерев голову. «Почему всё так сложно?» — подумалось ей, дыхание сбилось и Мерилин захотелось выть.

Эпизод III. Предсказания

Сумерки окутали Камелот, небо пылало багрянцем. День почти прошёл. Мерилин, несмотря на свою клятву Гаюсу, набралась смелости и спустилась в подземелья замка, где пряталась пещера Килгарры. Факел в руке дрожал слабо, шаги отдавались глухо, как в пустой гробнице. Её вели слова Нимуэ — те последние, что жрица сказала перед смертью: «Все мы видим это с момента его рождения… Ты будешь рядом с ним… Эмрис…». Эти слова жгли изнутри, не давали спать, не давали дышать спокойно. Она должна была услышать подтверждение. Или опровержение. Хоть что-то. Килгарра лежал в полумраке, огромный, неподвижный. Золотые глаза лениво приоткрылись, когда она вошла. Он даже не шевельнулся — только выдохнул тяжёлый дым из ноздрей, пропитанный презрением. — Опять ты, — прогремел низкий голос. — Что заставило тебя нарушить мой покой? Мерилин замерла. Кулаки сжались. — Мне нужны ответы, — ответила она холодно. — Если не хочешь говорить — я уйду. — Девушка развернулась к выходу, шагнула прочь. — Стой, — бросил дракон резко, почти лениво, но в голосе прозвучала сталь. — Раз уж приползла — спрашивай. Мерилин остановилась и медленно повернулась, сопротивляясь мыслям об уходе. Факел в её руке дрожал сильнее. — Нимуэ сказала перед смертью… — начала она тихо, но твёрдо. — Что все, связанные со Старой Религией, видят одно и то же. Пророчество. Ты тоже его видишь? Килгарра издал звук — короткий, презрительный хмык, почти рык. — Конечно вижу, — отрезал он. — Все мы видим. И все мы уже устали надеяться. Мерилин стиснула зубы, но сдержалась. — Тогда говори прямо. Что это значит? Дракон чуть повернул голову. Золотые глаза сузились, блеснули насмешкой. — Пророчество в котором Артур объединяет Альбион, позволяет магии снова существовать спокойно. И рядом с ним волшебница. Рука об руку. — прояснил Килгарра. — Вот только после того, как ты убила Нимуэ. — дракон разочаровано покосился на неё. — Пророчество стало ярче. Я вижу, что у тебя есть два пути, — продолжил дракон спокойнее. — Иди рядом с Артуром Пендргоном — и принц умрёт. Тьма, что однажды придёт за вами, заберёт его жизнь. Отдалишься — он будет жить. Но магия останется в цепях. Выбирай. Мерилин смотрела на него долго. — Есть ли третий путь? — спросила она тихо, хотя знала. — Нет. Она медленно выдохнула. — Если ты знал всё с самого начала, почему молчал? — Ты не спрашивала. — с издёвкой проговорил дракон. — Но веришь или нет, я всегда направлял тебя на верный путь. Я защищаю магию. — Ты обманщик и лжец. Почему я должна поверить тебе на этот раз? — девушка стиснула зубы. — Можешь не верить. Но это ты пришла ко мне за ответами. — Килгарра внимательно наблюдал за ней. — Что за тьма придёт за Артуром? Отвечай! — велела она. — Увы, я не вижу этого яснее. Судьба принца не предопределена. Его жизнь в твоих руках, Эмрис. — Килагарра покачал головой и отполз назад. — Тогда здесь нечего выбирать. — буркнула Мерилин, а затем развернулась. — Артур будет жить. — Ты оставишь магию умирать?! — рявкнул Килгарра, срываясь с цепей. Они колко прозвенели. — Магия останется в цепях, ради того, чтобы жил этот принц? Тот самый, что так неуважителен к тебе и презирает магию? Девушка замерла. Под «магией» дракон имел ввиду лишь себя. — Вот что тебе надо? Свобода? Килгарра замер и отступил назад. — Я твой друг, я не желаю тебе зла. — Ты желаешь смерти Артуру. — прохрипела она, поднимая палец вверх. — Не будь дурой! Чувства ослепили твои мысли! — дракон запылал огнём от гнева. Мерилин взмахнула рукой. Килгарра пытался заговорить вновь, но издавал лишь приглушённый рокот. Девушка ушла. Шаги её были ровными. Пустыми. Но окончательными и уверенными.

***

Вечер перед приездом гостей был тихим и длился вечность. Мерилин сидела за столом в покоях Гаюса, ковыряя ложкой похлёбку. Лекарь смотрел на неё, хмурясь. Её молчание было красноречивее слов. — Ты думаешь, — сказал старик, отложив тарелку. — Что произошло? Мерилин пожала плечами, её голос был усталым. — Ничего. — Неправда, — отрезал он, прищурившись. — С чего ты взяла, что умеешь меня обманывать? Она вздохнула, отодвинув кашу. — Насколько ты веришь в пророчества? — спросила девушка, глядя в стол. — Ты всегда чуток к ним. Гаюс нахмурился, его пальцы замерли на книге. — Пророчества — как тени, Мерилин. Они показывают путь, но не всегда выбор судьбы. Почему ты спрашиваешь? — Он помолчал, затем добавил: — Это из-за слов Нимуэ про тебя и Артура? Или из-за Елены? Мерилин вздрогнула, её лоб наморщился. — Елены? — переспросила она. — Кто такая Елена? Гаюс выдохнул, его лицо помрачнело. — Ты не знала, — сказал он тихо, а потом продолжил. — Елена — принцесса Гаванта, дочь лорда Годвина. Она приезжает, чтобы скрепить союз… С Артуром. Гавант… они не лояльны к магам, Мерилин. Если этот брак состоится, Камелот станет ещё жёстче к волшебникам. Девушка замерла, её лицо побледнело. — Брак? — переспросила она, не веря своим ушам. Волшебница вспомнила слова дракона: «Отдалишься — он будет жить». Возможно Елена была частью этого пути — пути, где Артур останется жив, но магия будет задушена. Она сглотнула, её голос дрогнул. — Я… не знала, — прошептала Мерилин. Гаюс положил руку на её плечо, его взгляд был мягким. — Прости, что не сказал раньше. Я думал, ты слышала. — Ничего. — поджала губы девушка. — Артур тоже не рассказал мне об этом. — Мерилин стоически кивнула, а затем поднялась на ноги, пробормотав что-то о позднем часе, и ушла в свою комнату. Закрыв дверь, она рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку. Слова дракона эхом звучали в голове: «Он будет жить», словно делая выбор за неё.

Эпизод IV. Последний танец

Утро приезда гостей было ясным, но в воздухе витало напряжение. Площадь перед замком гудела: стража выстроилась в ряд, горожане толпились, шепчась. Мерилин стояла среди них, прячась среди зевак. Её сердце колотилось, но она не могла отвести взгляд от происходящего. Карета Гаванта остановилась, дверца открылась. Лорд Годвин, высокий мужчина с седыми висками, вышел первым, за ним — Елена. Она была красива: золотые волосы сияли, платье струилось, как река. Но её глаза были холодными, улыбка — дежурной. Артур вышел навстречу, его доспехи блестели, лицо было напряжённым. Он поклонился, его голос был ровным. — Принцесса Елена, добро пожаловать в Камелот, — сказал он, предлагая руку. Мерилин перестала дышать, сама того не замечая. Елена кивнула, её пальцы коснулись его локтя. — Благодарю, принц Артур, — ответила она, её голос был мелодичным, но без тепла. Мерилин смотрела, как они идут к замку, рука об руку. Принц не улыбался, его взгляд скользнул по площади, когда он случайно обернулся. Она отвернулась, и он её не заметил.

***

Бальный зал Камелота сиял, словно кто-то разлил по нему жидкое золото. Люстры из хрусталя и бронзы отбрасывали тысячи искр на полированный мрамор, музыка струнных и флейт лилась плавно, обволакивала, убаюкивала. Гости кружились в танце — бархатные плащи, шёлковые платья, смех, звон бокалов. Всё было красиво. Всё было правильно. Артур вёл Елену по паркету. Его рука лежала на её талии — ровно, без лишней нежности. Девушка была прекрасна: золотые волосы уложены высокой причёской, платье цвета слоновой кости струилось, как вода. Но от неё веяло холодом. Не тем, что завораживает, а тем, что делает всё вокруг безразличным. Принц попытался завести диалог. — Гавант славится своими лесами, — произнёс он, стараясь сделать всё возможное, дабы голос звучал естественно. — Вы любите охоту? Елена улыбнулась — вежливо, отточно, как дипломат на приёме. — Иногда, — ответила она. — А вы, принц? Что занимает ваше сердце? Вопрос повис в воздухе. Артур почувствовал, как внутри что-то встало и замешкалось. Он вспомнил Мерилин — её насмешливый взгляд, когда она подкалывала его за очередную глупость, тепло её ладони, когда они случайно соприкоснулись на лестнице. Он вспомнил, как она смотрела на него — без маски, без расчёта. И вдруг понял, что рядом с Еленой не чувствует ничего. Ни тепла, ни раздражения, ни даже лёгкого волнения. Только пустоту. — Долг. — произнёс принц в конечном итоге. — Нашу помолвку планировали с рождения, — сказал он, уходя от ответа. — Думаю, это отвечает на ваш вопрос. Елена наклонилась ближе. Её губы почти коснулись его уха. — С нами Камелот избежит крови, — прошептала она. Артур улыбнулся — автоматически, как положено. Но улыбка вышла натянутой. Танец закончился. Елена отошла к отцу, что-то тихо сказала ему на ухо. Артур так и остался стоять посреди зала, чувствуя, как музыка давит на виски. Он оглядел толпу — искал взглядом знакомое лицо. И нашёл. Мерилин стояла у стены, с подносом в руках, разносила вино. Их глаза встретились на мгновение, и девушка быстро отвернулась, возвращаясь к работе. Сердце ударило так сильно, что дыхание перехватило. Он скучал по ней и хотел было подойти, а потом вспомнил, на балу в честь чего они все находятся. Артур держался поодаль, но всё время наблюдал за тем, как Мерилин разносит вино другим рыцарям, и понимал, что ни одна принцесса, ни один союз, ни один долг не заменят того простого, живого тепла, которое она приносила в его жизнь каждый день. Его брак с Еленой стал бы его величайшей ошибкой. Поздним вечером этого же дня Мерилин, утешившееся окончанием бала, что впервой пришёлся ей не по душе, шла по коридору с подносом настоек — Гаюс настоял, чтобы она отнесла их рыцарям и гостям после бала. Шаги её были тяжёлыми, мысли — запутанными, пока на подносе не осталась одна единственная склянка с варевом от похмелья. Она помялась у знакомых дверей, а потом постучала в покои Артура. Ответа не было. Дверь оказалась приоткрытой. Мерилин вошла. И замерла. Принц лежал на кровати, рубашка расстёгнута, кожа блестела от пота. Елена сидела на нём верхом — платье задрано до бёдер, волосы растрепаны, губы прижаты к его шее. Они оба повернулись к ней одновременно. Поднос задрожал в руках Мерилин. Флакон тихо звякнул на бок. — Простите, — выдохнула она, голос сломался на последнем слоге. Девушка развернулась, забывая захлопнуть дверь, и пошла прочь — быстро, почти бегом. Она повторяла себе слова дракона: «Отдалишься — он будет жить». Так сильно и отчетливо, словно они могли заполнить глубокую пустоту и излечить её душу. «Отдалишься — он будет жить». Она отчаянно заставила себя поверить в то, что так лучше. — Мерилин! — крикнул Артур хрипло, сорвался с кровати, поправляя рубашку. Что-то опьяняло его, но это не было вином. Принц вышел за дверь. Мерилин уже исчезла в темноте коридора. Он бросился следом, сердце колотилось в горле, принц догнал её у поворота. Мир вновь шёл кругом. — Мерилин, подожди, — начал Артур, но голос сорвался. Девушка остановилась — спина прямая, плечи напряжены. Она обернулась медленно. Протянула поднос, не глядя в глаза. — Настойка на утро, — сказала она холодно. — Для вас и… неё. Принц открыл рот, но слова застряли. Елена появилась за его спиной — платье небрежно запахнуто, губы припухшие. — Артур, вернись, — позвала она сладко и властно. Он замер. Что-то внутри сопротивлялось — слабо, глухо, как сквозь вату. Он посмотрел на Мерилин ещё раз. Но не смог заглянуть ей в глаза. Мерилин поспешно откланялась и убежала. А принц покорно вернулся в комнату.

***

На следующий день Утер объявил о помолвке Артура и Елены. Тронный зал гудел от голосов, лорды аплодировали, но шепотки о войне витали в воздухе. Утер говорил о слухах: соседние королевства, особенно Сенред, собирают войска. Брак с Гавантом укрепит Камелот и отпугнёт врагов. Свадьба была назначена через три дня. Гаюс, под предлогом лечения головной боли, принёс Артуру настойки. Хотя на самом деле хотел убедиться в его самочувствии. Принц выглядел иначе: бледный, с тёмными кругами под глазами, его взгляд был пустым. Лекарь нахмурился, хотел осмотреть юношу, но тот отмахнулся. — Всё в порядке, — сказал он безжизненно. Гаюс вернулся к Мерилин, застав её за кропотливой работой. Девушка ещё раз изучала длинный списк претендентов на роль слуги принца, но девичьи глаза были стеклянными. Ничуть не живее, чем у принца. — Артур не в порядке, — заявил старик. — И ты тоже. Что происходит? Волшебница пожала плечами, её голос был равнодушным. — Ничего, — солгала она. — Он женится, а я уже почти нашла себе замену. Всё, как должно быть. Гаюс покачал головой, но не стал давить. Он видел, что они оба разбиты, но не знал, как помочь.

Эпизод V. Большой день

Мерилин бродила по лесу за Камелотом, ища покоя. Погода стояла прохладная, но от этого было даже приятнее. Её мысли были пустыми, а сердце — тяжёлым. Она села в старой беседке на окраине леса, глядя на невысокие холмы, уже окрашенные в оранжевый цвет осени. Шаги по листве за спиной заставили девушку обернуться. Гвен, в простой тунике, стоял у входа. Его лицо было мягким, но встревоженным. — Когда я услышал о помолвке, — сказал он, садясь рядом и глубоко вдыхая воздух, пропахший мокрой почвой, — сразу подумал о тебе. Мерилин слабо улыбнулась. Голос её звучал устало, — Странно. Он посмотрел на неё с тёплой иронией. — Ты не обязана притворяться, — сказал слуга Морганы. — Я давно работаю при дворе. Я давно знаю принца. Артуру без тебя плохо. Тебе без него тоже, насколько я могу видеть. Девушка тут же вспомнила сцену вчерашнего вечера. — Ему не было плохо в горячих объятиях Елены вчера вечером, — ответила она с кривой улыбкой на устах и ненадолго замолчала. — Что? — смутился Гвен. — Расскажи мне! — он не поверил её словам. — Я принесла принцу настойку и застала их с Еленой… — она подбирала слово, — вместе. — О… — протянул юноша и поморщился, посмотрев куда-то вдаль, и явно не желая представлять эту картину в своём воображении. — В конце концов, она принцесса, он принц, — Мерилин стукнула себя по коленям, и вышло естественно нервно. — Всё так, как и должно быть. — Мне очень жаль, — Гвен сел рядом, с искреннем сочувствием на лице. — Теперь ты точно не вернёшься в замок? Мерилин безрадостно усмехнулась. — Я нашла себе замену. Он выйдет на работу завтра. Теперь принц не будет гонять тебя, и ты вернёшься к обычной работе у Морганы. — Она тоже сама не своя в последнее время, — Гвен потупил глаза в пол. — Кажется, помолвка с Еленой сделала всех в этом замке несчастными. — Ты ведь знаешь, что я ценю нашу дружбу? — вдруг спросила Мерилин, а потом положила голову ему на плечо. — Но думаю, если ты не вернёшься в замок к обеду, Артур тебя казнит. Они оба засмеялись, и добрый смех полетел прочь вместе с опадающими листьями.

***

Пока Мерилин скиталась по лесам, Гаюс не мог сидеть сложа руки. Он стоял в тронном зале, внимательно насторожив взгляд. Утер восседал на троне — расслабленный, довольный, с улыбкой человека, который наконец-то решил все проблемы разом. Гаюс кашлянул, прочищая горло. — Ваше Величество, могу я спросить… — начал он осторожно. — К чему такая спешка со свадьбой? Утер поднял взгляд, улыбка стала шире.— Просьба молодых, — ответил он с явным удовольствием. — Артур сам пришёл ко мне вчера вечером. До этого он говорил мне, что не готов, но, как я и предполагал, увидел Елену — и передумал. Это огромная радость, Гаюс! Наконец-то мой сын проявил благоразумие! Гаюс молчал секунду дольше, чем следовало. — Артур просил об этом? — переспросил он тихо. — Да, — Утер хлопнул ладонью по подлокотнику. — И я не намерен упускать такой шанс! Гавант — сильный союзник. Всё складывается как нельзя лучше. — Вот как… — Гаюс опустил взгляд, пытаясь прикрыть тень беспокойства. — Что не так? Я узнаю этот тон. — Утер прищурился. — Но предупреждаю тебя, Гаюс. — Не порти мне настроение. — Ничего, — старик покачал головой и расслабился, слегка приподнимая уголки губ. — Просто проявил любопытство. Он поклонился и вышел, чувствуя, как тяжесть в душе становится невыносимой. Артур не мог так быстро передумать. Не тот мальчик, которого он знал. Что-то было не так.

***

Гаюс стал наблюдать за невестой внимательнее, часто ища случайной встречи. Елена улыбалась ровно, говорила красиво, двигалась грациозно — но что-то в ней настораживало. Она неизменно отказывалась от его настоек, предпочитая собственные флаконы, которые носила на поясе. А Артур ходил рядом с ней, словно ручной пёс. Он не улыбался, а лишь смиренно потакал ей. Во время десятой репетиции свадебного танца — от которой прежний Артур бы категорически отказался — старик заметил, как тень Елены на стене дрожала неестественно: отдельно от хозяйки, будто живая. Подозрения росли, как сорняки. Вечером, когда Елена оставила один из флаконов на столе в своих покоях, Гаюс дождался, пока стража отвлечётся, и украл каплю. В своей комнате он долго изучал жидкость под светом свечи. Запах ударил в нос — резкий, сладковатый, с горькой нотой. Редкий магический цветок, который использовали только для одного: чтобы скрыть истинную сущность. Это было не просто зелье. Это была маска. Лицо старика помрачнело. Он знал, что делать. Когда Мерилин вернулась с дневной прогулки, Гаюс сразу заметил перемену: губы её посинели от холода, подол платья в грязи и листьях, руки дрожали. Но в глазах, впервые за несколько дней, мелькнула искра жизни. — Мне всё равно, — отрезала она, едва он заговорил о Елене и предположил обман. Голос был наигранно безразличным. — Прости, Гаюс, но я устала. Старик нахмурился. — Где ты была? — спросил он, указывая на грязь. — В лесу, — ответила Мерилин чуть живее. — Я тут подумала… Хотела бы съездить в Эльдор. Проведать маму. После её болезни мне бы хотелось побыть с ней. Просто… провести время. Гаюс замолчал. Посмотрел на неё внимательно — долго, изучающе. — Конечно, — кивнул он наконец. — Поезжай. — Тогда я пойду собирать сумку. — Ты поедешь сейчас? — удивился старик, приоткрыв рот. — Да! Почему нет? — Мерилин легко пожала плечами. Гаюс даже на миг подумал о том, что она и сама могла быть под воздействием зелья. Отыграла она на удивление очень хорошо. — Завтра свадьба Артура и Елены. — пояснил старик. Она замерла на миг. Потом улыбнулась, теперь слабее. — Эмм… Да. Артура и Елены. Насколько я знаю, бывшим слугам не обязательно появляться на этом мероприятии. Гаюс шагнул ближе. Положил руку ей на плечо — тёплую, тяжёлую от тревоги. — Мерилин… Прошу тебя, останься до завтра. Доверься мне. — Он понизил голос почти до шёпота. — Ты должна это увидеть. Она посмотрела на него долго. В глазах — усталость, боль, но и безграничное уважение. Потом медленно кивнула. Гаюс выдохнул. Он не планировал сдаваться.

***

Утром дня свадьбы, во время торжественного завтрака, когда все сидели за столом, Гаюс незаметно добавил в зелье Елены цветок белого дерева — компонент, способный незаметно испортить любое зелье. Руки старика дрожали, когда он ставил флакон обратно. Он знал: если его догадка верна, маска спадёт. И тогда всё изменится. Он ждал. И молился, чтобы его план удался, а Мерилин успела увидеть это своими глазами.

Эпизод VI. И в горе, и в радости

День свадьбы был холодным, почти зимним. Небо затянуло тяжёлыми, низкими тучами — они висели так низко, что казалось, вот-вот рухнут на Камелот. Церковь выглядела мрачно: высокие стрельчатые окна тускло светились изнутри, словно внутри горел не свет, а тлеющие угли. Мерилин не хотела идти. Но Гаюс настоял — тихо, но твёрдо. Она уступила. Села в самом последнем ряду, спрятавшись за спинами леди в высоких шляпках. Зал наполнился запахом воска. Десятки золотых подсвечников горели ярко. Утер и Годвин стояли поодаль алтаря, они оба сияли от гордости, улыбки натянутые, как струны. Елена ждала там же — прекрасная, неподвижная, как статуя из белого мрамора. Артур вошёл последним. Шаги его были тяжёлыми, словно каждый стоил ему невероятных усилий. Он выглядел как человек, идущий на казнь — плечи опущены, взгляд пустой, лицо бледное, будто кровь выкачали. Он не смотрел ни на кого. Только вперёд — на Елену, взглядом, что окружающие могли принять за влюблённость. Священник начал молитву. Голос его звучал ровно, торжественно, — И в горе, и в радости… до тех пор, пока смерть не разлучит вас… Елена заговорила первой. Она читала клятву наизусть — красиво, уверенно. Но вдруг голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. А потом её лицо исказилось, резко, как от боли. Кожа потемнела, словно изнутри неё разлилась тьма, а глаза вспыхнули ядовито-зелёным цветом. Она закричала — коротко, резко, почти по-звериному. Тело изогнулось. Платье разошлось по швам с треском, руками невеста пыталась удержать его. Но теперь, перед всеми в церкви стояла незнакомая женщина средних лет — с острыми чертами лица, в чёрном одеянии, глаза острые и полные разочарования. Зал ахнул — единым вздохом. Кто-то вскрикнул и начал молиться. Гости повскакивали, их стулья загремели. Гаюс рванулся вперёд — в руках уже были кандалы с рунами. Он накинул их на ведьму мгновенно, и цепи вспыхнули золотым светом. Незнакомка зашипела, но сопротивляться не смогла. Артур моргнул. Словно проснулся ото сна. Глаза прояснились. Сначала в них отразилась растерянность, потом отвращение, потом облегчение. Он посмотрел на ведьму — с такой ненавистью, будто только сейчас понял, что произошло. А потом — невольно, первым делом — нашёл взглядом Мерилин. Она вскочила на ноги, широко раскрыв рот. Их взгляды встретились — на долю секунды. В глазах Артура прочитались боль, вина, и что-то очень похожее на любовь. Лорд Годвин кинулся к ведьме, заставляя её смотреть на себя. — Где моя дочь?! — закричал он, голос задрожал от ярости и ужаса. Ведьма усмехнулась — медленно, торжествующе, — Вы найдёте её тело… в тенях Гаванта, — ответила она хрипло. — Камелот и Гавант всё равно падут. И теперь цена будет велика. Утер шагнул вперёд. Король ударил её пощёчиной — звонкой, тяжёлой, от которой голова ведьмы мотнулась в сторону. — В темницу! — рявкнул он. Голос его дрожал от ярости. — Допросить до рассвета. Если не заговорит, казнить на площади! Стража подхватила ведьму. Её смех — низкий, хриплый — эхом отдавался под сводами, пока её уводили. Артур стоял у цветочного алтаря. Облегчение хлынуло волной — такой сильной, что закружилась голова. Он был свободен. Чары спали. Но когда он снова посмотрел туда, где сидела Мерилин, её уже не было. Она ушла тихо, без единого слова.

Эпизод VII. Ведьма в кандалах

Ночь в темнице была сырой и ледяной. Каменные стены сочились влагой, капли падали с потолка — медленно, ритмично, словно отсчитывая время до казни. Ведьма сидела в кандалах на лавке, её острые глаза блестели в полумраке, как у хищника, который ещё не решил, играть или убивать. Дверь скрипнула — тихо, осторожно. Через порог тюрьмы перешагнула Моргана — плащ скрывал лицо, но осанка выдавала её: прямая спина, чуть приподнятый подбородок. Девушка остановилась на безопасном расстоянии, не подходя к клетке. — Ты зашла слишком далеко, — сказала она отстранённо, голос ровный, но с едва уловимой дрожью напряжения. Ведьма усмехнулась. — А ты… — она медленно поднялась, цепи звякнули, — Ты не так проста, как кажешься. — ведьма подошла к прутьям клетки, обвила их ладонями, и стала вглядываться в кулон Морганы, висевший на шее. — Вижу, мы с тобой… на одной стороне. Моргана чуть напряглась. Пальцы под плащом сжались. — Каков был твой план? — спросила она. Ведьма показала руки — свежие порезы, воспалённые, кровоточащие. — Утер пытал меня, — сказала ведьма спокойно, почти равнодушно. — Я ничего не сказала. Зачем мне говорить тебе? Моргана звякнула ключами — звук резкий, отчётливый в тишине. — Я хочу дать тебе шанс. Приказ о твоей казни уже подписан. Ведьма прижалась вплотную к решётке. Цепи натянулись. — В тебе сильная магия, — сказала она тихо, почти с уважением. — Странно, что Утер слеп. — незнакомка вновь уставилась на кулон. — Король Сенред затеял войну. Погибнут многие. Если бы принц был мой — Камелот сдался бы без боя. Но теперь… кровь прольётся. Моргана задумалась. — Ты утверждаешь, что ты защищала мирных людей Камелота? — спросила она наконец, умело скрывая удивление. Ведьма чуть наклонила голову. — Я не монстр. Как Утер. Как Годвин. — Голос её стал ниже, почти человеческим, — Я желаю справедливости. — Она гордо подняла голову. — Отпусти меня. И мы поговорим. Без решётки. Моргана обернулась на стражника — тот спал крепким сном, под действием её заклинания. Ключи ещё несколько минут назад находились в его руке. — Ты хочешь воссесть на трон? — вдруг спросила ведьма, уверенная, что попала в точку. Моргана замерла. Едва ли она об этом думала. А если и представляла себя на троне, то только в самых смелых снах. — Король Сенред поддержит тебя, — продолжила та спокойно. — Его волнуют земли и золото. Он всё равно начнёт войну. На его стороне придворные маги. Ведьма Моргауза… она тоже на его стороне. Если ты станешь королевой — она вернётся. Магия возродится. Мы объединим королевства. Моргана долго молчала. В глазах её мелькнуло что-то новое — не страх, не гнев. Идея. — Зови меня Эовин, — сказала ведьма, нарушая тишину. Моргана медленно кивнула. Пальцы её сомкнулись на ключах. — Я подумаю над твоим предложением. — прошептала она.

Эпизод VIII. Последствия

Ночь в Камелоте была обманчиво тихой. Стража стояла под окнами покоев принца — молчаливые тени в доспехах, приставленные Утером на случай, если чары ведьмы окажутся сильнее, чем все думали. Артур стоял у окна, опираясь ладонями на холодный подоконник. Он смотрел на тёмный двор, на редкие факелы, на пустоту, которая казалась живой. Он думал о Мерилин. О том, что она увидела. Он скучал по ней каждую минуту — так сильно, что грудь болела физически, как от старой раны. Теперь, когда чары спали и разум прояснился, тоска стала невыносимой. Он вспоминал её голос, её насмешливую улыбку на лестнице — и каждый раз чувствовал, как внутри что-то сжимается. Он сам оттолкнул её. Сам позволил ей уйти. И теперь не знал, простит ли она его когда-нибудь. Тук-тук. Сердце ухнуло вниз, а потом взлетело. Артур резко повернулся. — Войдите! — сказал принц громче, чем хотел, надеясь — в глубине души, глупо, по-детски, — что это она. Что Мерилин всё-таки пришла. Что она не смогла уйти навсегда. Дверь открылась. Вошёл юноша лет восемнадцати — худощавый, с ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Одет аккуратно, в форму слуг замка, но стоял неловко, словно боялся сделать лишнее движение. Поклонился — слишком низко, слишком поспешно. — Здравствуйте, сэр, — сказал он, голос чуть дрожал от волнения. — Меня зовут Итон. Мерилин посоветовала меня… в ваши слуги. Сказала, что вы поймёте. Улыбка Артура умерла ещё на подходе. Принц почувствовал, как земля уходит из-под ног. — О, — произнёс он глухо. — Значит, ты мой новый слуга. — Если вы будете довольны, милорд, — Итон снова поклонился, не поднимая глаз. Принцу захотелось закричать. Или ударить кулаком по стене. Или просто сесть на пол и закрыть лицо руками. Он не хотел нового слугу. Он хотел видеть на его месте Мерилин. Артур сглотнул. Голос вышел хриплым. — Почему Мерилин не познакомила нас лично? Итон замялся. Поднял глаза — большие, честные, виноватые. — Она… уехала, сэр. Сказала, что ей нужно присмотреть за матушкой. Артур почувствовал, как в груди что-то оборвалось окончательно. — Что-то случилось с Хунит? — спросил он. — Нет, сэр. Она сказала, что Хунит в порядке. Просто хочет провести время с семьёй, — отвечал новый слуга. — Это всё, что она сказала? — спросил принц тихо, почти шёпотом. Юноша опустил голову ещё ниже. — Вообще-то нет… — начал он неуверенно. — Она сказала… — Итон запнулся, словно решая, стоит ли говорить. Потом всё-таки продолжил, глядя в пол, — Она сказала, что мне выпала огромная честь служить вам, милорд. Сказала, что вы — самый достойный человек, которого она когда-либо знала. Артур закрыл глаза на миг. Слова ударили сильнее, чем он ожидал. Он почувствовал, как горло сжимается. — Спасибо, Итон, — произнёс он наконец. Голос был пустым. — Можешь идти. Завтра начнёшь. Юноша поклонился ещё раз и быстро вышел, словно боялся остаться лишнюю минуту. Дверь закрылась с тихим щелчком.

***

Мерилин скакала домой в Эльдор — прочь от Камелота, прочь от всего, что ещё держало её там. Ветер хлестал по лицу, холодный и резкий, высушивал слёзы раньше, чем они успевали скатиться. «Отдалишься — он будет жить», повторяла она себе вновь и вновь. Голос дракона звучал в голове постоянно — низкий, древний, спокойный, как приговор. Он не кричал, не угрожал. Просто повторял. И каждый раз, когда она вспоминала Артура — его улыбку, его упрямство, его прикосновения — слова возвращались, как удар. «Отдалишься — он будет жить», повторяла она себе вновь и вновь. Она повторяла эти слова про себя — не как угрозу, а как молитву. Как единственное, что ещё держало её на плаву. Пусть Артур живёт. Даже если без неё. Лошадь устало фыркнула. Мерилин остановилась, дёрнув за поводья. Слёзы всё-таки прорвались — горячие, быстрые. «Отдалишься — он будет жить», повторяла она себе вновь и вновь. Если дракон и хотел ею манипулировать — у него получилось блестяще. Теперь его слова стали её щитом и странным горьким утешением. Почти спокойствием. «Отдалишься — он будет жить», повторяла она себе вновь и вновь.

***

Утром в Камелоте объявили — пленённая ведьма сбежала.