Глава 11. Разбитое сердце — Часть 2

Эпизод IV. Цена

Покои Гаюса вновь превратились в лечебницу — тесные, душные, пропитанные запахом трав. Артур лежал без сознания на узкой кровати в центре комнаты, кожа его была бледной, как старый пергамент, губы посинели. Дверь с треском распахнулась, Утер влетел внутрь. Лицо короля исказилось страхом и яростью, глаза горели растерянностью. — Что с ним?! — рявкнул он, голос эхом отразился от низкого потолка. — Укус гаргульи, сэр, — ответил Гаюс тихо, но твёрдо, не отрываясь от раны. — Мне нужно время. Не могли бы вы выйти? — Он дышит? — Утер шагнул к кровати, не внемля просьбе. — Да, нам удалось остановить кровь, — кивнул лекарь. — Артур пока дышит, и я сделаю всё, чтобы так и продолжалось. Прошу вас оставить меня, сэр. Мне нужно найти противоядие. Король нехотя согласился и развернулся, бросив последний взгляд на сына. Мерилин вбежала на порог, держа в руках кувшин с водой и стопку чистых тряпок. Она едва не опрокинула всё это на короля. На миг Утер задержал на служанке свой взгляд, и вместо привычного раздражения в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, почти мольбу. Он молча кивнул ей и вышел на улицу. — Насколько плохо? — тут же спросила Мерилин, заполняя тишину. Голос её на удивление был ровным, но пальцы дрожали, когда она ставила кувшин на стол. Гаюс поднял голову — лицо его было серым от усталости. — Очень плохо, — честно ответил он. — Гаргулий не видели уже столетия. Их яд разрушает тело изнутри. Медленно. Мучительно. Нам не из чего приготовить противоядие, не уверен, что на этой земле сохранилась хоть одна гаргулья. — лекарь тяжело выдохнул. — Без противоядия… это затяжная смерть. Мерилин бросилась к полкам, как только он закончил говорить. Пальцы лихорадочно листали страницы древних фолиантов, глаза бегали по строчкам заклинаний. Но Артуру становилось хуже на глазах: дыхание превратилось в хрипы, кожа покрылась серыми пятнами, по вискам стекал холодный пот, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Девушка подошла ближе, чтобы поправить одеяло, наклонилась и задела его ледяную руку. — Ты не умрёшь, — прошептала Мерилин, едва прикасаясь к коже принца. — Каким бы упрямым болваном ты ни был… я не дам тебе умереть. Слышишь? Я обещаю. Но время шло, а Артуру становилось всё хуже. Хрипы стали реже, грудь поднималась с огромным трудом. — В пергаментах Сигана нет ничего, что могло бы нам помочь? — Мерилин захлопнула последнюю книгу со шкафа. — Увы. Я проверил всё внимательно. — Гаюс протёр уставшие глаза и вернулся к чтению, — Продолжай искать. Мерилин резко выпрямилась, глаза её блестели от слёз и отчаянной решимости. Своей выправкой она напугала лекаря. Тот оторвался от книг и уставился на неё. — Есть вариант, — сказала Мерилин, уже собирая небольшую сумку. — Остров Блаженных. Нимуэ. Мы знаем, что она владеет магией Жизни и Смерти. Она способна исцелить его. Нимуэ — жрица Старой Религии… Гаюс отшатнулся, как от удара. Книги посыпались со стола. — Нет! — крикнул он, — Ни за что! Она потребует жизнь взамен! Ты понимаешь, что это значит?! — Он бросился к ней, схватил за плечи, пальцы впились в ткань платья. — Мерилин, остановись! Ты не сделаешь этого! Мы должны найти другой выход. — Мы решим это, — отрезала она, вырываясь. Её глаза горели идеей. Если Нимуэ придётся заставить спасти Артура, она это сделает. — Я не дам ему умереть. — Ты с ума сошла?! — Гаюс почти закричал, — Это не вариант! Ты думаешь, Нимуэ просто отдаст противоядие? — он схватил её за руки, пытаясь отобрать сумку. Мерилин замерла на секунду, она увидела в его глазах не просто страх, а настоящую панику, и слёзы, которые он сдерживал всё время, что она знала его. Но потом волшебница мягко, но твёрдо высвободилась. — Я не надеюсь, что это будет легко. Никогда не бывает легко, — прошептала она. — Но я сделаю это, ради Артура. Гаюс снова потянулся к ней, решительно собираясь её остановить. Она взмахнула рукой. Время остановилось. Гаюс замер с протянутыми руками, рот открыт в крике, глаза полны ужаса. Артур лежал неподвижно, дыхание его застыло на полувдохе. Свечи замерли в полёте капель воска. Мерилин стояла посреди тишины. Она посмотрела на принца — на его бледное лицо, а затем на Гаюса — и тяжело выдохнула, — Простите, оба. Она вышла из комнаты, и через несколько минут уже подбежала к конюшням — тем, что ещё уцелели после хаоса. Лошадь Артура стояла одна среди пустых стойл, покорно ждала своего хозяина, словно знала, куда её поведут. Мерилин вскочила в седло, крепко обхватив поводья дрожащими руками. Лошадь рванула вперёд — в ночь, к острову Блаженных, к Нимуэ, к цене, которую предстояло узнать.

***

Долина павших королей, как в книжках Гаюса, была усеяна полями из красного мака. Алые лепестки дрожали под ледяным осенним ветром — нарушая законы природы. Мерилин скакала к тихому озеру, посреди которого находился одинокий Остров Блаженных, последнее пристанище королей. Рассветало и холод стал пробирать до костей. Волшебница запрыгула в старую лодку у берега, что стояла словно для неё и ждала своего момента. Она шепнула заклинание — воды расступились, и лодка понесла девушку к острову. На том берегу стояла Нимуэ — неподвижная, высокая, в красном платье, которое колыхалось без ветра. Чёрные волосы вились, как змеи. Глаза — два осколка льда. — Добро пожаловать, — произнесла мысленно она. Спокойно и без улыбки. Едва Мерилин ступила на берег с чёрным песком, она закричала, — Спаси Артура! Назови цену. Сейчас. И спаси его. Нимуэ чуть склонила голову, изучая гостью. — Одна жизнь за другую. Таковы правила. — Она взмахнула рукой. Золотая склянка с рунами появилась в её ладони. Дождь наполнил её чистой, сияющей водой. — Если Артур выпьет из этой склянки, он будет жить. Но кто-то другой должен будет умереть вместо него. Если ты хочешь спасти принца, то должна принести жертву. Мерилин сделала несколько шагов вперёд и уставилась на предмет, от которого веяло старой магией. — Моя жизнь. В обмен на его. Сейчас. — девушка вытянула руку. Нимуэ не отдала склянку. Она отступила на полшага, пальцы сомкнулись вокруг стекла. — Опять кто-то жертвует собой ради Артура, — сказала она тихо, без насмешки. — Скажи мне, неужели он действительно стоит того? — Он стоит всего, — отрезала Мерилин. — Он нужен своим людям. — девушка настойчиво махнула ладонью. — А ты? — взгляд Нимуэ стал острым и медленным, она никуда не спешила. — Чего стоит твоя жизнь? — Я просто служанка, — обречённо выдохнула она, надеясь быстрее закончить этот разговор. — Ты не веришь в это, — Нимуэ прищурилась, вдыхая прохладный ветер. — И я тоже. Мерилин шагнула ближе, ноги проваливались в песке. — Я знаю правила. Я видела, как Утер потерял Игрейн. Я не повторю его ошибку. Отдай склянку. — глаза девушки вспыхнули золотом, словно предупреждая об опасности. — Моя жизнь взамен его. Нимуэ не шелохнулась. — Однажды я уже спасла Артура. И вот я делаю это снова. Но теперь я вижу дальше. — Что ты видишь? — Мерилин почти прорычала, время утекало. — Артур объединит Альбион. — обыденно произнесла Нимуэ, заставляя волшебницу перед собой оторопеть. — Вернёт магию в Камелот. Ты будешь рядом с ним… Эмрис. — последнее слово прозвучало с холодным отвращением. — Все мы — жрецы, друиды, тени Старой Религии — видим это с момента его рождения. Без тебя пророчество не сбудется. Мерилин замерла. Сердце ударило в рёбра. Она так и стояла с протянутой рукой. — Тогда ты должна понимать, почему его жизнь важнее моей. — выдавала она. Нимуэ немного помолчала, а потом протянула склянку. В глазах — ни сожаления, ни насмешки. Только пустота. — Поэтому я и помогаю. По доброте… душевной. Мерилин выхватила склянку, скомкано завершая диалог. Пальцы впились в холодную поверхность, как за жизнь Артура. Она развернулась и бросилась обратно к лодке — не оглядываясь, убегая прочь от озера, от Нимуэ, от собственной судьбы — и к Артуру. К тому, ради кого она готова была умереть.

Эпизод V. Сделка

Мерилин вбежала в покои Гаюса — мокрая до нитки, волосы липли к лицу, платье прилипло к телу. Склянка в её руке дрожала. — Это спасёт его! — крикнула она, поднимая её вверх. — Где принц? Гаюс побледнел, как полотно. Он шагнул к ней, глаза расширились от ужаса. — Чью жизнь ты отдала? Говори! — он почти кричал — так, как никогда раньше. — Всё будет хорошо, — улыбнулась она, но улыбка вышла вымученной. — Где Артур? — повторила настойчиво Мерилин. — Поклянись мне, — Гаюс испепелил её взглядом. — Поклянись, что ты не наделала глупостей. — Клянусь, — сказала Мерилин, глаза её блестели. — Скажи, где он? — В своих покоях, — выдохнул старик. — Утер сказал, что если Артуру суждено умереть — он сделает это во дворце.

***

Они ворвались в комнату принца одновременно. Артур лежал неподвижно, дыхание было слабым, едва слышным. Мерилин и Гаюс тут же склонились над ним. Девушка осторожно приподняла его голову, поднесла склянку к губам. Утер вошёл следом. Взгляд короля мгновенно упал на промокшую служанку— Что это? — рявкнул он, подозрительно глядя то на Мерилин, то на склянку в её руках. — Вытяжка из лабелии, сэр. — спокойно ответил Гаюс, голос его был ровным, успокаивающим. — Древнейшее средство от укусов. — Она поможет? — Утер сжал кулак и подошёл к кровати. — Последний шанс, сэр, — старик печально посмотрел на принца, которого уже безрезультатно отпаивал настойками из настоящей лабелии пару часов назад. — Мерилин было трудно это достать, — добавил Гаюс для пущей убедительности. Через минуту Артур зашевелился. Веки его дрогнули, и он попытался открыть глаза. Перед ним появился расплывчатый силуэт Мерилин. Она хотела было схватить его за руку — но отдёрнула свою, словно обожглась. Силуэт сменился отцовским. — Артур! Ты проснулся! — выкрикнул Утер. — Ему должно стать легче, сэр, — выдохнул Гаюс, бегло осмотрев пациента. — А нам нужно поговорить! — буркнул он Мерилин и потащил её к выходу. Их ждал долгий разговор.

***

Перед ужином Гвен доложил: Артур очнулся и уже пытается встать с кровати. Мерилин ворвалась в покои принца через пятнадцать минут после этого, сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски. Обиды, ссоры, крики — всё отступило. Осталось только облегчение. Артур сидел на краю кровати — бледный, но живой. Он поднял взгляд, уже не сонный и не болезненный. — Ты жив, — выдохнула она, улыбаясь до ушей. — Гаюс сделал невозможное! — Да, — Артур медленно приподнялся. Слова застряли в горле. Он с ответной улыбкой посмотрел на неё — и воспоминания ударили разом: «Ты уволена», «Убирайся». Стыд обжёг горло. — Подожди… Это ты гладила меня по руке? — тут же смутился принц. — Может, Гаюс? — она попыталась отшутиться, — Я просто меняла повязки. — Мерилин махнула рукой. — Нет. — Он покачал головой, в которую врезались отрывки памяти. — Ты обещала, что я не умру. Мерилин опустила взгляд, слегка краснея. — Получается, что сдержала слово. — голос надломился и она выдохнула. Девушка скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Рада, что вам лучше, сэр. Правда. Но нам нужно поговорить. Артур замер. Он боялся этих слов больше, чем смерти. И вместо того, чтобы ответить, спрятался за привычной бронёй. — Я решаю, когда слугам говорить, — буркнул он, тон стал резче, по-принцевски. — Когда ты наконец усвоишь этот урок? Мерилин посмотрела на него — долго, устало. В глазах не было злости. Только бесконечная грусть. — Я больше не служу вам, сэр. — сказала она, поджав губы. Затем девушка собралась и выпрямилась. — Пообещай только, что следующий слуга не будет лизать тебе сапоги. Артур нахмурился. Пальцы судорожно сжали край одеяла. Он хотел сказать что-то — что угодно, — но слова застряли. Она не кричала. Не злилась. Она просто уходила. И это ранило сильнее любых криков. Память вернула боль от сказанных слов и увольнения. — Пользуешься моей слабостью, —выдавил Артур, собираясь продолжить говорить. Ещё немного — и он бы попросил её остаться. Но он замолчал. — Просто… — она перебила его мысль. — Постарайся быть ослом реже. Венценосным, — сказав едва слышно. Принц не ответил. Он смотрел, как она поворачивается к двери. Грудь сжало так сильно, что дышать стало больно. — Мерилин. — Артур окликнул её, ещё не зная, что именно собирается сказать. — Да? — девушка обернулась, с огромным трудом сдерживая чувства. Она отвернулась от двери. — Спасибо. — кинул он и благодарно кивнул, — Настойка из лабелии. Я знаю, что это ты её достала. — Не за что, сэр. — Мерилин сделала реверанс, помедлив на несколько мгновений и оттягивая момент. — Поправляйтесь. — проговорила она и проглотила ком в горле. Мерилин вышла. Дверь закрылась тихо — слишком тихо. В коридоре она прислонилась к стене. Слёзы обожгли глаза. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Ей больше нечего было сказать. Ни ему. Ни себе. Артур остался один. Он смотрел на закрытую дверь, не в силах отвести взгляд. Почему он не смог сказать ничего другого? Почему не смог просто извиниться? Мысль, что без Мерилин рядом в качестве служанки будет лучше, спокойнее, легче — эта мысль сковывала язык, заглушала всё. Но чувства оказались сильнее. Пока было лишь хуже.

Эпизод VI. Последствия

Утро пришло серое и холодное. В покои Гаюса пробивался слабый, первый тусклый свет — он едва разгонял тени. Мерилин выбежала из своей комнатки, усталые глаза сияли. — Я жива! — крикнула она, радуясь новому дню. — Нимуэ и правда не взяла мою жизнь. Уже рассвет! Она сдержала слово… помогла просто так! Улыбка сползла медленно. Гаюс поднял руку — резко, будто отгоняя что-то страшное. — Стой! Возможно, эпидемия. Но скорее всего… магия. Он посмотрел на неё — не с радостью, а с осуждением, у Мерилин перехватило дыхание. Посреди комнаты, прямо на каменном полу, лежала Хунит. Кожа её покрылась тёмными пятнами, словно кто-то разлил чернила по венам. Дыхание было хриплым, тяжёлым, каждый вдох — с мучительной болью. Она выглядела как Артур ещё вчера. Мерилин рухнула на колени рядом с матерью. Пол был ледяным, но она не чувствовала холода. — Мама… — прошептала она. — Я… прости… я… Голос надломился. Она прижалась лбом к руке матери — та была холодной. Гаюс покачал головой — медленно, тяжело — Клятвы ничего не значат для Старой Религии, — сказал он, каждое слово падало, как камень. — Нимуэ тебя обманула. Хунит с трудом открыла глаза. Взгляд её был мутным, но в нём ещё теплилась любовь. Дрожащая рука поднялась, коснулась щеки дочери — слабое, почти невесомое прикосновение. — Мерилин… — прошептала она, и имя прозвучало как прощание. — Я всё исправлю, — поклялась Мерилин, слёзы капали на руку матери. — Я всё исправлю… Я обещаю… — Принеси воды. Нужно согреть её. Живо! — рявкнул Гаюс. Он прожёг её взглядом — в глазах старика пробежало бессилие. Мерилин покорно вскочила на ноги и побежала к колодцу на улице. Руки тряслись, вода плескалась через край ведра. Когда она вернулась, в комнате стало пустее. Хунит в одиночестве лежала на кровати, рядом стояло ведро с горячей водой, глаза закрыты, дыхание едва слышно. Гаюса рядом не было. — Мама? — голос Мерилин дрогнул. — Где Гаюс? Хунит приоткрыла глаза — они были мутными, но полными нежности. — Он ушёл, дорогая, — прошептала она. — Он сказал, что знает как всё исправить… И что я должна сказать тебе, чтобы ты не смела ехать за ним. Голос прервался стоном боли — приглушённым, но таким, что Мерилин почувствовала, будто кто-то выдернул воздух из лёгких. — Мама, куда он ушёл? — она в панике схватилась за голову. — Нимуэ… — выдохнула Хунит. — Я полагаю… Не вини себя… Мерилин замерла. Перед глазами словно всплыл образ волшебницы. В дверях появился Гвен — лицо бледное, глаза полны тревоги. — Что произошло? — выдал он, влетев в раскрытую дверь. — Артур сам не свой! — посетовал юноша, — Разбудил меня и говорит, что теперь я должен работать и на него… Мерилин подняла усталый взгляд. Слуга Морганы замер, а затем перевёл настороженный взгляд на Хунит. Зрачки его расширились от ужаса. — Гвен, — она схватила его за руку, пальцы были ледяными. — Пожалуйста… присмотри за мамой. Её нужно отогреть. Это магия. Я вернусь. Обещаю. Гвен кивнул — растерянно, но твёрдо. Мысли о кричащем принце тут же покинули его голову. — Мама… — начала Мерилин, обернувшись. Хунит слабо улыбнулась — улыбкой, полной прощания. — Иди. Мерилин рванулась в конюшню. Руки дрожали, когда она зачаровала лошадь Артура. Она послушно встала, глаза большие, тёмные. Девушка вскочила в седло — и они понеслись к озеру Нимуэ. Она знала одно: если Нимуэ забрала Гаюса — она вернёт его. Любой ценой.

Эпизод VII. Время чёрных маков

Гаюс ступил на территорию, пропитанную древней магией — воздух здесь был густым, тяжёлым, как перед грозой. Он поднимался на холм, опираясь на деревянную трость. Туман клубился у его ног, холодный и влажный, цеплялся за плащ. Калитка небольшого забора была отворенной. Кладбище с могилами, чьи имена некогда принадлежали людям с королевскими статусами, было усыпано чёрными маками. — А ты уже не та, что была раньше, — остановившись сказал он, словно разговаривал со старой знакомой. Нимуэ появилась из тумана — медленно, без звука. Глаза её были пустыми, как озеро в безлунную ночь, чёрные волосы вились, словно живые. Красное платье колыхалось, хотя ветра не было. — Мы оба постарели, — ответила она спокойно. — Твой облик выдаёт это. Эмрис прислала тебя? — Ты настолько ослабела, чтобы не знать, что нет? — старик подобрал подол плаща и побрёл ближе, огибая низкие могилы. — Магия не подвластна мне в полном объёме. Никому из нас, — с ноткой грусти ответила она, чуть пожав плечами. — Артуру лучше? — лицо её стало более заинтересованным. — Ты знаешь, что да, — с той же спокойной выдержкой ответил Гаюс. — Ты прав. Знаю. Я давно слежу за ним, — Нимуэ сделала несколько шагов вперёд, платье поволочилось по грязной от дождя траве. — Всё не могла понять, что в нём такого особенного, — она прищурилась. — И что же ты поняла? — спросил Гаюс. Голос его был тихим, ровным, но в нём чувствовалась сталь и решительность. Нимуэ остановилась, улыбнулась и с полнотой очевидности заявила, — Что он — точная копия отца! Упрямый. Слепой. А твоя девочка… — она почти прошипела, — твоя Мерилин — редкий дар, понимаю почему ты привязался к ней. Гаюс чуть оживился, скулы дрогнули, в глазах прочиталось беспокойство. Нимуэ продолжала, — Я пыталась её образумить, направить и уберечь. Быть под глазами у Утера это опасно. Писала ей письма от лица мальчишки Уилла, подделывала почерк… Пыталась увести её, направить на другой путь. Всё зря! — разочаровано кинула она. — Мерилин каждый раз выбирала Артура. Снова. И снова. Ни разу не бросила. Поразительная глупость! Нимуэ замолчала, будто воспоминание жгло. Гаюс хотел было что-то сказать, но его тут же перебили. — И что? — продолжила она тише, с горечью. — Любовь не открыла ему глаза. Магия для него — всё та же грязь. — волшебница убедительно посмотрела на старика. — Артур не должен был родиться, Гаюс. В глубине души ты знаешь это. Если бы Игрейн осталась жива… она бы уговорила Утера. Её сестра, Моргауза, вернулась бы в город. Как и другие маги. Всё было бы иначе. Магия бы торжествовала! Но родился Артур! Это была моя ошибка. И я её исправлю. Гаюс смотрел на неё, ловя каждое слово. В груди не было ни вспышки гнева — только тяжёлая, спокойная печаль. Он думал о Мерилин — о её смехе, о том, как она ворчала на его нравоучения, о том, как она спасала всех, даже тех, кто её не заслуживал. И думал об Артуре, который сам не зная того, стал объектом манипуляций злых сил. — Нельзя вернуть время вспять, — мудро проговорил старик, поразмыслив. — Ты снова прав, Гаюс. Нельзя, — она увела взгляд вниз. — Но будущее — можно переписать, — её лицо озарила улыбка. — Как? — старик вытянулся. Нимуэ оказалась рядом в одно мгновение, подняла руку и продемонстрировала Гаюсу серебряный предмет. Кинжал сверкнул в её руке — тонкий, прозрачный, как осколок льда. — Хочешь узнать всё перед смертью? — Она покосилась на пергамент в его руках, без труда разгадав его план. — Договор? Гаюс встретил её взгляд, лишённый страха. Только усталое, но твёрдое достоинство. — Я знаю, что простые клятвы бессильны перед Старой Религией. — отвечал он. — Я многое повидал на своём веку. Есть вариант понадёжнее. — Клятвенный договор, — кивнула Нимуэ, наслаждаясь происходящим. — Находчиво. Тебе удалось найти священную клятву? Как? — Сиган оставил несколько интересных документов, — ответил Гаюс. — Ты подпишешь договор. Клятва сработает. Моя жизнь в обмен на жизнь Хунит. Нимуэ протянула руку. В глазах её мелькнуло любопытство — почти человеческое. — Согласна. Это может сработать. Если нет, твоя смерть будет напрасной. Впрочем, ты и сам это знаешь. Гаюс отдал пергамент. Нимуэ тотчас махнула рукой — и под текстом из рун появилась её подпись, словно выжженная огнём. Буквы дымились мгновение и погасли. — Вот и всё! — объявила она и сжала кинжал в руке сильнее. Жрица довольно продолжила, — Как много секретов хранит эта жизнь. И как удачно, что все секреты теперь принадлежат мне. Мерилин будет искать меня, желая мести. Артур побежит за ней. Они оба будут у меня в руках. — Зачем тебе они? — напористо спросил Гаюс. Она наклонила голову, словно удивилась вопросу ребёнка. — Артура я убью. Исправлю свою главную ошибку. — Ты уже спасла его однажды, — начал спорить он. — Да! — она почти зашипела. — И с тех пор все мы — жрецы, друиды, тени Старой Религии — видим один и тот же сон. Пророчество. Артур — король. Мерилин рядом с ним. Магия возвращается в Камелот. Звучит прекрасно, не правда ли? — Голос её дрогнул — впервые за весь разговор. — Но этого не будет, — продолжила она тише, с болью. — Мерилин должна была открыть ему сердце. Должна была заставить его увидеть магию не как проклятье, а как свет. У неё было столько возможностей. Она не смогла. А Артур каждый раз выбирал слепоту. Пророчество мертво. А раз Мерилин бесполезна для него… — она улыбнулась — медленно, страшно. — Мерилин будет полезна мне. — Что ты задумала? — Голос Гаюса впервые дрогнул. — Её сила, — Нимуэ почти прошептала. — Ты ведь знаешь, что бывает, когда умирает существо Старой Религии? Сила перетекает к другому магу. Круговорот. Непредсказуемый. Но я знаю, как направить поток, я работала над этим долгое время. Моё зелье почти готово. Идеальное. Когда Мерилин придёт мстить — а она придёт, — уточнила Нимуэ. — я заберу её магию себе. Гаюс молчал, убеждая себя в том, что Мерилин и Артур смогут избежать смерти. — Она не сдастся просто так, — сказал он тихо. — Мерилин не сдаётся. — О, я рассчитываю на это, — Нимуэ торжествующе улыбнулась. — Принца покусал кусок камня, и она примчалась на коленях, умоляя забрать свою жизнь. Ты для неё — отец, которого у неё никогда не было. Когда она увидит твоё тело… она обязательно захочет отомстить. Будет искать меня. И когда моё зелье будет готово… Тогда я всё исправлю. С такой силой я смогу подчинить Утера. Я смогу подчинить всех. — Она шагнула ближе. Кинжал почти касался его груди. — Я рада, что ты не увидишь смерть этой девочки. Ты готов умереть, Гаюс? Старик посмотрел ей в глаза. В них не было ни страха, ни гнева — только спокойная, непреклонная готовность. — Да, — сказал он тихо. — Я готов. Нимуэ улыбнулась — улыбкой, в которой не было тепла. Она замахнулась рукой, пронзив тело Гаюса. Он ослабел. Мир поплыл. Последнее, что увидел Гаюс — лицо Мерилин, усыпанное светом. А потом — темнота. Он принял её без борьбы. Без крика. С той же стойкостью, с которой всю жизнь защищал тех, кого любил.

***

Кладбище дышало магией — могилы, что никогда не зарастали, маки с чёрными лепестками, запах гниющей земли. Свежие следы и выемка от трости вели Мерилин вперёд. Ветер не шевелился — только далёкий шорох волн и стук её сердца, громкий, как барабан в пустоте. Она прошла мимо королевских могил. — Нимуэ! — крикнула девушка в ярости, голос сорвался на хрип. Нимуэ сделала шаг назад и замерла от неожиданности. Улыбка её была ледяной. — Ты вернулась. Чуть раньше, чем я предполагала, — сказала она тихо, почти ласково. — Твоя мать жива! — объявила Жрица. Мерилин остановилась. Перед глазами вспыхнул образ Хунит — пятна на коже, хриплое дыхание. А потом она увидела тело. Гаюс лежал у ног Нимуэ — неподвижный, бледный, глаза закрыты. Плащ распахнут, на груди — тёмное пятно. — Ты… убила Гаюса? — еле выдавила она, боясь сделать шаг. Голос сломался. Нимуэ чуть пожала плечами — движение равнодушное, почти скучающее. — Он пожелал этого. Договор, — она демонстративно помахала листком пергамента. — Его план сработал! Мерилин шагнула вперёд — ноги подкашивались. — Я предлагала тебе свою жизнь! — крикнула она, и голос сорвался в рыдание. — Свою! Нимуэ посмотрела на неё с лёгким безразличием, — Твоя жизнь слишком ценна. Она предназначена для другого. Ты умрёшь… — улыбка чуть дрогнула, — но не сейчас. Мерилин сжала кулаки. — Я убью тебя, — прошипела она. — Не смей заговаривать мне зубы. Нимуэ чуть наклонила голову. — Ты такое же дитя Старой Религии. Ты ведь чувствуешь? Когда мы рядом — магия становится крепче. — Я чувствую, что тебе нужно вернуть моего друга, — голос Мерилин дрожал от ярости и слёз. — Иначе ты об этом пожалеешь. — Ты упорна. Артур недооценивает тебя, — Нимуэ сложила руки на груди. — Это я уже слышала, — бросила без эмоций девушка, вспомнив разговор с Сиганом совсем недавно. — Ты ведь знаешь, что это правда. Я дам тебе шанс, — Нимуэ стояла неподвижно. — Присоединяйся ко мне. Мерилин шагнула ближе. Глаза горели ненавистным золотом. — И это я уже слышала, — она невольно усмехнулась. Нимуэ вздохнула — почти устало. — Это окончательный ответ? — Да, — тут же выдала Мерилин, готовая сражаться. — Я знала, что ты так ответишь, — пожала плечами Нимуэ и опустила руки по швам. — Что ж. Увидимся позже. — она взмахнула рукой — туман едва не забрал её, перемещая в другое место. Но Мерилин была быстрее. Магия хлынула наружу — золотым кнутом схватила Жрицу, не давая ей колдовать. Небо над озером потемнело мгновенно. Гром расколол тишину — низкий, тяжёлый, как стон земли. — Ха-ха! Да, я тебя недооценивала, — Нимуэ попробовала выбраться из оков, сохраняя спокойствие. Она с усилием рванулась — золотые цепи начали трещать по швам, словно были сотканы из света. Магия Мерилин дрогнула, но девушка уверенно подняла руки вперёд. — Верни Гаюса! — обозлено выкрикнула она. — Я не могу этого сделать, — ласково протянула Нимуэ, не осознавая всей опасности. — Подумай ещё раз, — глаза Мерилин полыхали гневом. — Никто не способен возвращать жизнь, — Нимуэ медленно, но верно рассеивала остатки цепей. — Сердце Гаюса уже не бьётся. — Отмени договор, чем бы это ни было! — взмолилась Мерилин. — Ты что меня не слышишь? — цепи опали окончательно. Нимуэ вновь была свободна. Теперь её лицо стало сурово. — Брось, Мерилин! Что сделано, то сделано. Гаюс мёртв! Мерилин тяжело выдохнула, губы сжались от горя и злости. Гнев перекрыл всё — мысль о том, что Нимуэ ничего не может, что правила сильнее её, что Гаюс ушёл навсегда. Ярость вспыхнула — ослепительная, чистая, неподконтрольная. Магия послушалась не заклинания, а сердца. Молния пронзила Нимуэ насквозь. Пергамент в её руках вспыхнул и обратился в пепел — словно сама магия Старой Религии признала поражение. Тело Нимуэ задрожало — и начало рассыпаться в пепел. — Как ты?… За несколько мгновений от жрицы остался только силуэт из серого праха. Озеро вокруг острова вздрогнуло — воды посинели, волны выдохнули, как от боли. Мерилин упала на колени и подползала к Гаюсу. Слёзы жгли щёки, смешиваясь с грязью. — Гаюс… — голос её сломался. Глаза увидели окровавленный кинжал на земле. — Гаюс, пожалуйста… Она прижала руки к его груди. Холод. Полный холод. Но вдруг — слабый, еле слышный вздох. — Мерилин… — прошептал он. Глаза его открылись — мутные, но живые. — Ты жив! — она засмеялась сквозь слёзы, всхлипывая. — Баланс… баланс забрал Нимуэ взамен твоей жизни… Гаюс попытался улыбнуться — слабо, устало. Он схватился за грудь, где ещё мгновение назад была смертельная рана.— Ты победила Нимуэ… Саму магию… — голос его был еле слышен. Мерилин прижалась лбом к его руке. — Я думала, потеряла тебя… — прошептала она. Он с трудом поднял руку — коснулся её щеки. — Ты спасла меня… — прошептал он и оторопел. — Хунит? — И маму тоже. — нервно улыбнулась волшебница, чувствуя соль на своих губах. Туман медленно рассеивался. Звёзды над озером стали ярче. Но Мерилин всё ещё плакала — тихо, беззвучно, от облегчения и боли одновременно. Она знала: цена заплачена. Баланс соблюден. Жизнь Гаюса вернулась ценой жизни Нимуэ. Но какой-то частью души она понимала — это ещё не конец.

Эпизод VIII. Круговорот.

Палатка друидов пахла дымом костра, мокрой шерстью и травяным отваром. Утро было серым, низкие тучи висели над лагерем, как тяжёлое одеяло. На грубо сколоченном столе стояло ведёрко с жидкой овсянкой, несколько деревянных ложек и кружки с горячим настоем. Мордред сидел на краю лавки, обхватив свою миску обеими руками. Он был непривычно тихим. — Не нужно ли нам помочь Моргане? — вдруг спросил мальчик, не поднимая глаз. — Утер слишком близко. Бароль, сидевший напротив, медленно отложил ложку. Остальные друиды — трое взрослых и пожилая женщина с седыми косами — замерли, прислушиваясь. — Моргана связалась со мной ночью, — ответил Бароль спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть. — Атаки на Камелот прекратились. Утер винит нас, как всегда. Он ищет виновных, но пока не знает, кто это был на самом деле. Высовываться сейчас — значит подставить всех. Опаснее, чем когда-либо. Мордред кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Затем он хлебнул каши и улыбнулся по-детски. — Рад, что Моргана в безопасности. Бароль молча согласился и продолжил есть, а когда закончил, заговорил вновь, — Ты и другие дети сегодня будете помогать с травами у северной опушки, — начал он, переходя к обычным делам, обращаясь к Мордреду. — Нужно собрать… Он не договорил. Лицо мальчика стало неестественно-бледным. Зрачки широко растянулись. Ложка выпала из его пальцев и стукнулась о стол. — Мордред? — Бароль резко встал, голос дрогнул от внезапного страха. Пожилая друидка, сидевшая рядом, схватила мальчика за руку. — Ты подавился, дитя? — спросила она встревоженно, похлопывая его по спине. Мордред не ответил. Его тело напряглось, как струна. Он медленно, очень медленно поднял голову. В глазах — не детское удивление, а что-то чужое, древнее, голодное. — Нет… — прошептал он сам себе. — Это… другое. Бароль шагнул к нему. — Мордред! — крикнул он, уже не скрывая паники. Мальчик рухнул на землю. Тело выгнулось дугой, словно от удара невидимой силы. Руки судорожно сжались в кулаки. Из горла вырвался короткий, сдавленный звук — не крик, а стон. — Что с ним?! — старуха кинулась на колени рядом, пытаясь приподнять его голову. — Никогда такого не видела… Бароль опустился рядом, схватил запястье Мордреда — пульс бился бешеным, нечеловеческим ритмом. — Отойдите! — рявкнул он остальным. — Не трогайте его! И в этот момент глаза Мордреда распахнулись полностью. Зрачки исчезли — вместо них золотое сияние, слепящее, как солнце в полдень. По палатке пронёсся ветер — хотя вход был закрыт, а снаружи стояла мёртвая тишина. Воздух задрожал. Сильная, почти осязаемая волна магии вырвалась из тела мальчика — чистая, необузданная, древняя и очень яркая. Она прошла сквозь всех: опрокинула миски, сорвала ткани с потолка, заставила огонь в очаге потухнуть. Люди вскрикнули, хватаясь друг за друга и теряя сознание в мгновение ока. А затем свет погас и наступила тишина. — Эмрис! — выдал Мордред, едва приходя в чувства.