Глава 5. Правило №4: Никогда не защищать её. Даже мысленно.

      Солнце заливает Большой зал, но Драко Малфой чувствует себя так, будто переживает самое мрачное утро в своей жизни. Он сидит за слизеринским столом, разглядывая тарелку с изысканным омлетом с трюфелями, который кажется ему куском промокашки.       «Она отдернула руку, будто я прокаженный», — стучит у него в висках навязчивая мысль. — «Хотя, с ее точки зрения, так оно и есть. Я — яд. Чума. Малфой».       — Ты сегодня особенно бледен, Драко, — замечает Забини, с наслаждением откусывая от сосиски. — Небось, твоя Гриффиндорская питомица по проекту снова заставила тебя ползать по полу в библиотеке? - усмехнулся Блейз.       Обычно такие шутки вызывали у Драко приступ раздражения, но сегодня он чувствует лишь усталую пустоту.       — Она не моя питомица, Забини. И если ты не перестанешь это повторять, я превращу твои язычные сосиски в настоящие языки. Они, по крайней мере, будут молчать.       Нотт, сидящий напротив, поднимает глаза от «Теории магических резонансов».       —Кстати, о Грейнджер. Вы слышали? Кормак Маклагген пригласил ее на свидание в Хогсмид в эти выходные.       Стеклянный бокал с апельсиновым соком в руке Драко замирает на полпути ко рту. Что-то холодное и тяжелое опускается ему в желудок.       — Маклагген? — он издает короткий, презрительный смешок, который звучит фальшиво даже в его собственных ушах. — Тот бык, который путает «Алохомору» с «Авада Кедавра»? Она, что, решила заняться благотворительностью? Или у нее внезапно проявилась страсть к тупым мускулам и заторможенной речи?       — Ага, — подхватывает Забини, явно забавляясь реакцией Драко. — Говорят, он уже хвастался в раздевалке, что «приручил всезнайку-гриффиндорку». Очень романтично.       «Приручил». Слово отдается в голове Драко гулким, болезненным эхом. Он представляет себе грубые руки Маклаггена, его самодовольную ухмылку. Представляет, как он смотрит на Гермиону таким же взглядом.       — Ее вкус, как и ее происхождение, оставляет желать лучшего, — говорит Драко, ставя бокал с таким звоном, что чуть не разбивает его. — Меня это не касается.       — Конечно, не касается, — Пэнси, сидящая рядом, ядовито улыбается. — Поэтому ты вдруг перестал есть и выглядишь так, будто тебе только что предложили пахнущий капустой пирожок.       Драко встает, отодвигая скамейку.       —У меня есть дела поважнее, чем слушать сплетни о личной жизни грязнокровок. Наслаждайтесь завтраком.       Он уходит, чувствуя на себе их взгляды. Он идет, не разбирая дороги, и его мысли — хаотичный, яростный вихрь.       «Маклагген. Идиот. Тупоголовый, неотёсанный... Он не стоит ее. Он не понимает ее. Он не сможет...»       «Правило №4, — вдруг вспоминает он, и мысль обжигает, как удар плети. — Никогда не защищать её. Даже мысленно».       Но он уже мысленно представляет, как вызывает Маклаггена на дуэль и превращает его в нечто маленькое и отвратительное. В слизняка. Да, в слизняка подойдет идеально. ---       — Маклагген?! — Рон Уизли взвыл так, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. — Ты с ума сошла, Гермиона? У него мозги как у тролля! Хуже! У тролля хотя бы дубина есть, а у него только бицепсы!       — Рон, тсс! — шикает на него Гермиона, оглядываясь по сторонам. Гостиная полна народа. — Это не твое дело!       — Не мое дело? — Рон вскакивает с кресла. — Он же хвастается на весь замок, что ты согласилась! Все уже обсуждают, как ты... ты... опьянела от запаха его лосьона для волос!       Гарри, сидящий рядом, смотрит на Гермиону с беспокойством.       —Гермиона, он прав. Маклагген... он не для тебя. Он грубый и не очень умный.       — Я знаю, кто такой Кормак Маклагген, — сквозь зубы говорит Гермиона, чувствуя, как ее щеки пылают. — И я не «опьянела». Он просто... настойчиво просил. А я... мне нужно было отвлечься.       — Отвлечься? От чего? — не унимается Рон. — От скучных книг? От Малфоя? О, я понял! Это чтобы позлить Малфоя, да? Ну, браво! Отличный план! Только Малфой, наверное, и ухом не поведет, а ты останешься с Маклаггеном, который будет пытаться впечатлить тебя, жуя собственные сопли!       — РОН! — взвизгивает Гермиона.       — Ладно, ладно, — Гарри пытается помирить их. — Гермиона, просто будь осторожна, ладно? И если что, мы рядом.       — Спасибо, Гарри, — она с облегчением переводит взгляд на него. — А тебе, Рон, советую поменьше слушать сплетни.       Она берет книгу и делает вид, что читает, но буквы снова пляшут перед глазами. Она не знает, почему согласилась. Может, Рон прав? Может, это была глупая попытка доказать себе, что она может быть обычной девушкой, которая ходит на свидания с обычными парнями, а не вечно спорит с Драко Малфоем о магических фазовых переходах.       «Малфой», — думает она, и перед глазами снова возникает его лицо в полумраке Запретного леса. Его рука, протянутая, чтобы поддержать ее. Быстрая, как молния, и такая же жгучая.       Она с силой трясет головой, пытаясь стряхнуть образ. Ей не должно быть до этого дела. Абсолютно. ---       Кабинет зельеварения сегодня напоминает поле боя. Снейп, как черный стервятник, кружит между столами, сыпля язвительными замечаниями.       Драко и Гермиона работают молча. С тех пор как они вошли в класс, они не обменялись ни словом. Драко нарочито сосредоточен на измельчении корня мандрагоры, а Гермиона с щепетильной точностью отмеряет настойку полыни.       Они еще не приступали к Усложненному Вереситамусу — сегодня отрабатывали другое, менее сложное зелье. Но напряжение между ними было таким густым, что, казалось, его можно было резать ножом и подавать к столу.       — Мистер Малфой, — шипит Снейп, появляясь за его спиной. — Ваша техника измельчения напоминает мне попытку горного тролля заняться вышиванием. Более мелкими движениями. Если, конечно, ваши аристократические пальцы на такое способны.       — Да, профессор, — скрипя зубами, говорит Драко.       Снейп переводит взгляд на Гермиону.       —Мисс Грейнджер. Вы, как обычно, демонстрируете техничность, достойную фабричного конвейера. Жаль, что зельеварение — это искусство, а не производственный процесс.       Гермиона молча кивает, ее губы плотно сжаты.       Снейп удаляется, и они снова остаются в гробовом молчании. Внезапно Драко, не глядя на нее, бросает:       — Нашла себе телохранителя на выходные, я слышал.       Гермиона замирает с мензуркой в руках.       —Что?       — Маклагген, — он произносит это имя так, будто это ругательство. — Отличный выбор. По крайней мере, если на вас нападут, он сможет оглушить нападающего одним только запахом своего одеколона.       Ярость, горячая и знакомая, закипает в Гермионе.       —Моя личная жизнь не твое дело, Малфой!       — Абсолютно согласен, — парирует он, наконец поднимая на нее глаза. В них — ледяная насмешка. — Меня интересует только то, как это скажется на нашем проекте. Если твой... свинопас... отнимет у тебя все время и силы, я буду вынужден сообщить Снейпу, что работаю в одиночку.       — Он не отнимет у меня ничего! — шипит она, понижая голос. — И не называй его так!       — А как его называть? «Кавалер»? «Поклонник»? — он язвительно улыбается. — Хотя, что я говорю. Для кого-то с твоим... происхождением, Маклагген, наверное, и правда кажется принцем.       Это заходит слишком далеко. Гермиона чувствует, как у нее перехватывает дыхание от обиды и злости.       — Лучше свинопас, чем... чем ядовитая змея! — выпаливает она, забыв обо всем. — Которая прячется за своими деньгами и фамилией, потому что сама по себе ничего не стоит!       Они стоят, уставившись друг на друга, груди вздымаются от гнева. Воздух вокруг них трещит от ненависти.       И вдруг Драко говорит нечто совершенно неожиданное. Его голос теряет язвительность и становится тихим, почти... искренним.       — Он тебя не достоин, Грейнджер.       Она замирает, ошеломленная.       —Что?       — Ты слышала, — он отворачивается и снова берется за пестик, как будто только что не произнес ничего важного. — Он тупой, как пробка, и грубый, как гоблин. Ты заслуживаешь... — он замолкает, с силой растирая корень. —...кого-то, кто сможет поддержать разговор. Хотя бы о погоде.       Гермиона не может вымолвить ни слова. Она просто смотрит на его профиль, на напряженную линию челюсти. Это... это почти прозвучало как комплимент. Замаскированный под оскорбление, но все же.       Она не знает, что сказать. Спасибо? Отстань? Она ничего не понимает.       Внезапно дверь в класс с грохотом распахивается, и входит Кормак Маклагген. Он, видимо, только что с тренировки по квиддичу, его мантия расстегнута, волосы мокрые от пота.       — Грейнджер! — его громкий голос оглушает весь класс. — Напомни, в котором часу мы встречаемся в субботу? Я договорился о столике в «Трех метлах»!       Все застывают. Снейп поворачивается к нему с таким выражением лица, будто тот принес в класс мешок с навозом.       Гермиона хочет провалиться сквозь землю. Она видит, как Драко закатывает глаза с таким презрением, что оно, кажется, материализуется в воздухе.       — Я... я напишу тебе, Кормак, — с трудом выговаривает она.       — Ладно! Не опоздай! — Маклагген ухмыляется, бросает вызывающий взгляд на Драко и удаляется.       В классе воцаряется мертвая тишина, нарушаемая лишь шипением котлов. Драко смотрит на свою ступку, но Гермиона видит, как побелели его костяшки.       — Просто великолепно, — тихо говорит он, и в его голосе снова звучит лед. — Просто... великолепно. ---       Той ночью Драко не может уснуть. Он лежит в своей кровати с шелковыми шторами и смотрит в темноту.       «Он тебя не достоин».       Зачем он это сказал? Какой в этом был смысл? Это только подлило масла в огонь. Теперь она будет думать, что у него... что он...       «Правило №4 нарушено. Ты защитил ее. Вслух».       И самое ужасное, что он не просто защитил ее от Маклаггена. Он защитил ее от самой себя. От ее плохого выбора. От ее неуверенности, которая заставила ее согласиться на это свидание.       Он представляет ее с Маклаггеном в «Трех метлах». Его громкий смех. Его грубые шутки. Ее смущенную, неискреннюю улыбку. А вдруг он распустит руки? Обнимет ее или ещё хуже начнет за столом трогать её стройные ножки.       Ему хочется встать, найти Маклаггена и кинуть в него проклятие, чтобы он не смог появиться на свидании.       Что же это такое происходит с ним? Почему ему вдруг не все равно. Драко вздыхает с какой-то обречённостью и утыкается лицом в подушку. ---       А в гриффиндорской башне Гермиона тоже не спит. Она лежит и смотрит на полог своей кровати, повторяя про себя его слова.       «Ты заслуживаешь кого-то, кто сможет поддержать разговор».       Что он имел в виду? Это была очередная колкость? Или... нет, не может быть.       Она думает о его руке в лесу. О его сосредоточенности, когда он работает с зельем. О том, как он, скрипя зубами, признал ее правоту в их споре.       Он был невыносим, высокомерен и ядовит. Но он никогда не был глуп. И он видел в ней равного. Всегда.       Маклагген... Маклагген видел в ней «призовую самку». Девушку, с которой можно похвастаться перед друзьями.       А Драко Малфой, ее заклятый враг, видел в ней соперника. Почему-то эта мысль сейчас кажется ей гораздо более лестной.       Она переворачивается на другой бок с силой. Нет. Это ловушка. Он Малфой. Он верит в чистоту крови. Он презирает ее. Все, что он делает — это игра. Еще одна игра сильного против слабого.       Но почему тогда его голос, когда он сказал эти слова, звучал так по-настояшему? ---       Паб «Три метлы». Вечер. Шумно, многолюдно.       Гермиона чувствует себя неловко и подавленно. Маклагген громок, неуклюж и все больше раздражает ее. Драко, сидя за столиком напротив с Пэнси, пьет сливочное пиво с таким видом, будто это отрава, и бросает на их столик взгляды, от которых мог бы загореться лед.       Гермиона отодвигает свой бокал с тыквенным соком, почти не притронувшись к нему. Кормак, развалившись на стуле, с самодовольным видом рассказывает ей о своем последнем матче по квиддичу в мельчайших, неинтересных деталях.        —...и тогда я делаю этот проход в петлю Паркинсона! Чистейшей воды финт! Все подумали, что я упаду, но я, конечно же, держусь! У меня, знаешь ли, стальные мышцы пресса! — воодушевлено рассказывал Маклагген.       —Поздравляю, Кормак, — механически сказала Гермиона.       —Да ладно, хватит этого «Кормака». Зови меня Корм. Все друзья так зовут. А тебя я буду звать... Миона. Нравится? - явно флиртуя, говорил Кормак       В этот момент ее взгляд случайно встречается с взглядом Драко через зал. Он не смотрит на Пэнси, которая что-то язвительно говорит ему на ухо. Его серые глаза, холодные и острые, прикованы к ней. В них она читает не насмешку, а нечто более сложное — презрение, гнев и предсказуемость. Он словно говорит: «Я же тебе говорил».       «Он здесь. Конечно, он здесь. Чтобы лично убедиться в моем унижении. Чтобы увидеть, как я страдаю от общества этого... этого быка с мозгом золотничка.» — про себя думала Гермиона.       Ее охватывает волна раздражения — и на Маклаггена, и на Малфоя, и на саму себя.       —Эй, Миона, не кисни! Давай закажем еще по кружке? Или чего покрепче? Я тебя научу пить огненный виски! — пытаясь обнять ее за плечи проговорил Маклагген.       —Нет, спасибо. Мне и так хорошо. — Гермиона попыталась отстраниться от него.       Она пытается встать, чтобы уйти, но Кормак, уже изрядно выпивший, хватает ее за руку.       —Куда это ты? Свидание только начинается! Я еще не показал тебе, как я могу... — с каким-то сожалением в голосе сказал он.       Он не успевает договорить. Тень падает на их столик. Гермиона поднимает глаза и видит Драко. Он подошел абсолютно бесшумно. Его лицо — маска холодной вежливости, но в уголках губ играет знакомый язвительный изгиб.       —Маклагген. Поздравляю. Кажется, ты только что установил новый школьный рекорд по самой громкой и бессмысленной браваде на квадратный фут. Мисс Грейнджер выглядит очарованной. Или у нее просто сводит скулы от напряжения. — холодно и отстраненно сказал Малфой.       Кормак медленно поворачивается, его лицо краснеет от натуги и злости.       —Малфой? А ты чего тут? Сливаешь яд в неположенном месте?       Драко проигнорировав его, обращается к Гермионе, — Грейнджер, я всего лишь хотел убедиться, что ты в безопасности. Ходят слухи, что в пабе завелась особо агрессивная порода гиппогрифов. Они путают ухаживания с демонстрацией доминирования.       —Я в полном порядке, Малфой. Мы просто... разговариваем. —Гермиона прошипела сквозь зубы.       А, разговариваете. Я и не знал, что в твой словарный запас, Маклагген, входят слова длиннее двух слогов. Это новое достижение? Позволь, я угадаю — вы обсуждаете... свойства своей новой метлы? Или меню сегодняшнего ужина? — ехидно поинтересовался Драко.       Кормак с силой встает, его стул с грохотом падает назад.       —Заткнись, Малфой! Убирайся к своим змеям! Твои шуточки здесь никому не нужны!       —О, прости. Я, кажется, отвлекаю тебя от сложнейшего умственного процесса — пережевывания твоей собственной глупости. Не смею мешать.       Именно в этот момент Кормак, теряя остатки самообладания, делает роковую ошибку. Он грубо хватает Гермиону за руку выше локтя, чтобы оттащить ее от Драко.       —Пошли отсюда, Гермиона. Нечего с этим грязным слизеринцем...       Он не заканчивает. Драко меняется в лице. Все насмешливое спокойствие с него слетает в одно мгновение. Его рука со скоростью молнии ловит запястье Маклаггена. Хватка не просто сильная, а болезненная, железная. Его пальцы впиваются в руку Кормака так, что тот невольно ослабляет хватку на Гермионе.       — Убери. Свою. Лапу. — голос Драко стал тихим, свистящим и невероятно опасным       В пабе наступает тишина. Все застыли, наблюдая за сценой. Даже Пэнси перестала делать вид, что поправляет макияж.       — А ты что, её кавалер теперь, Малфой?       — Он тебе не пара, Грейнджер. Он туп, как пробка, и груб, как гоблин. Ты заслуживаешь... кого-то, кто сможет поддержать разговор. Хотя бы о погоде. А этот... — он бросает взгляд на Кормака с таким презрением, что тот физически съеживается.       Он резко отпускает руку Маклаггена, словно прикосновение к нему оскверняет.       —Он тебя не достоин.       С этими словами он разворачивается и уходит, не оглядываясь, оставляя за собой гробовую тишину и двух потрясенных людей: Кормака — униженного и яростного, и Гермиону — ошеломленного, с бешено колотящимся сердцем, в котором борются гнев, стыд и странное, щемящее чувство, вызванное его последними словами. ---       Утром, спускаясь на завтрак, Гермиона сталкивается с Драко в дверях Большого зала. Они замирают на секунду, глядя друг на друга. Никто из них не говорит ни слова. Затем он отступает, пропуская ее вперед с преувеличенно вежливым, почти насмешливым жестом.       — После вас, Грейнджер, — говорит он, и в его глазах снова читается привычная насмешка. — Вам, наверное, не терпится обсудить с подругами как прошло свидание.       И все. Стена снова на месте. Ледяная, гладкая и неприступная.       Гермиона проходит мимо него, подняв голову. Но внутри у нее все переворачивается. Игра продолжается. Но правила внезапно стали гораздо сложнее. И она больше не уверена, кто в ней ведущий, а кто — ведомый.