Глава 4. Правило №7: Её друзья — твои враги. Всегда

      — Сконцентрируйтесь, мисс Грейнджер! — голос профессора МакГонагалл прозвучал прямо над ухом Гермионы, заставив ее вздрогнуть. — Перо должно превратиться не в нечто, напоминающее исковерканную канцелярскую кнопку, а в идеальную стеклянную иглу!       Гермиона сглотнула, чувствуя, как жарко становится под воротником мантии. Она снова посмотрела на свое перо, которое после ее заклинания приобрело странный синеватый оттенок и скривилось под углом, явно не предназначенным для шитья.       «Сосредоточься, — приказала она себе. — Просто сосредоточься. Не думай о вчерашнем дне. Не думай о золотистом свете зелья. И уж точно не думай о выражении его лица, когда он...»       — Без проблем, профессор, — прозвучал плавный голос справа.       Гермиона украдкой посмотрела через два стола. Драко Малфой, небрежно взмахнув палочкой, произнес четкое «Вертарум». Его перо изящно изогнулось, засияло и превратилось в длинную, идеально гладкую стеклянную иглу с крошечным, но четким ушком на конце. Он поднял ее, чтобы продемонстрировать МакГонагалл, с лицом, выражающим легкую скуку.       — Неплохо, мистер Малфой, — кивнула профессор, и Гермионе показалось, что в углу ее губ дрогнуло нечто, похожее на одобрение. — Пять баллов Слизерину.       — Показательный выпендреж, — проворчал Рон, сидевший с другой стороны от Гермионы. Его собственное перо упорно сохраняло пернатый вид, лишь слегка оплавившись на кончике. — Наверное, всю ночь тренировался перед зеркалом. «Смотрите, как я идеален!»       Со стороны Гарри, который сидел сздани них послышался смешок, видимо шутка Рона зашла хотя бы ему.       — Он просто хорошо владеет заклинанием, Рон, — автоматически сказала Гермиона, все еще пытаясь заставить свое перо повиноваться.       — О, теперь ты его защищаешь? — Рон повернулся к ней, и его уши начали розоветь. — Серьезно, Гермиона? После вчерашнего? Он же заставил тебя прятать его под столом, как какого-то...       — Он не заставлял меня! — вспыхнула она, наконец оторвав взгляд от пера. — И я не прятала его! Это была тактическая необходимость!       — «Тактическая необходимость» спрятать Малфоя под столом, — Гарри, сидевший рядом, тихо фыркнул. — Звучит как название очень странной пьесы.       — Вы не понимаете! — прошептала Гермиона, чувствуя, как ее щеки пылают. — Мы работали над кое-чем важным! Это был прорыв!       — Прорыв в какие-то новые, неведомые миру измерения стыда? — не унимался Рон.       В этот момент их прервал громкий, драматический вздох. Пэнси Паркинсон, сидевшая за соседним столом со своей подругой-слизеринкой, кажется ее звали Астория Гринграсс, громко, явно для всех, сказала:       — Боже, некоторые просто не знают, куда деваться от восторга, когда на них обращает внимание настоящий волшебник. Прямо как бродячие кошки, которые трутся о ноги, лишь бы их приласкали.       Холодная волна ярости прокатилась по Гермионе. Она сжала палочку так, что та затрещала. Она собиралась было что-то ответить, но тут раздался спокойный, ледяной голос:       — Паркинсон, твое перо все еще больше похоже на дохлого воробья, чем на иглу. Может, потратишь меньше времени на вокал и больше — на учебу?       Все застыли. Это сказал Малфой. Он не смотрел на Пэнси, а разглядывал свою безупречную стеклянную иглу, но его слова повисли в воздухе, острые и безжалостные. Он слышал весь этот разговор, конечно Уизел и Поттер как всегда едко высказывались про него, но, что удивительно, Гермиона и правда решила его защитить перед ними. И как они все дружат? Грейнджер рядом с ними вянет, они тянут ее назад своей тупостью и твердолобством. От этих мыслей он ухмыльнулся. Хоть неприязнь к этим двум остаётся неизменной.       Пэнси покраснела до корней волос и яростно уткнулась в свое перо. Рон и Гарри переглянулись с выражением полного недоумения.       Гермиона почувствовала странное, противоречивое чувство. С одной стороны, он заступился за нее. С другой — это Малфой он не может сделать что-то просто так. В последнее время у них с Пэнси и так какие-то непонятные отношения, скорее всего он просто искал повод поиздеваться над ней.       «Некоторые просто не знают, куда деваться...» Она, конечно, имела в виду ее. Слизеринская стерва, подслушивать не хорошо, Паркинсон.       Она посмотрела на него. Он встретил ее взгляд на секунду, и в его серых глазах она не увидела ничего, кроме привычной насмешки и холодности. Затем он демонстративно отвернулся.       «Он просто воспользовался возможностью уколоть Паркинсон, — ещё раз подумала она. — Это не имело ко мне никакого отношения».       Почему-то от этой мысли ей стало гадко. ---       За обедом напряжение никуда не делось. Гермиона сидела, уставившись в тарелку с пастушьим пирогом, в то время как Рон с Гарри наперебой обсуждали «подвиг» Малфоя.       — Я все равно не понимаю, зачем он это сделал, — с набитым ртом говорил Рон. — Может, они поссорились? Может, Паркинсон съела его последнюю жареную лягушку?       — Может, он просто искал повод ее унизить, — предположил Гарри. — Ты же знаешь, как они любят выяснять отношения друг с другом. Как пауки в банке.       — Или, — Рон понизил голос, смотря на Гермиону, — может, он пытался произвести на кого-то впечатление? — он сказал это явно с намеком, не хватало ещё подмигнуть Гермионе, чтобы все сразу поняли о ком идёт речь.       — Не будь абсурдным, Рон, — отрезала Гермиона, отодвигая тарелку. Аппетит пропал напрочь.       В это время за слизеринским столом царила не менее напряженная атмосфера.       Пэнси сидела, насупившись, и яростно ковыряла вилкой в салате. Забини, сидевший напротив Драко, лениво перекатывал виноградину по столу.       — Ну что, герой, — начал Забини с усмешкой. — Заслужил сегодня благодарный взгляд своей гриффиндорской питомицы?       Драко не отрываясь резал себе ростбиф.       —Я не обращаю внимания на взгляды грязнокровок, Забини. Я просто не могу терпеть, когда кто-то отвлекает меня на уроке своим дурацким щебетом. Особенно если этот кто-то — Паркинсон с ее вечными драмами.       — Ой, простите, ваше высочество, — язвительно сказала Пэнси. — Я и не знала, что мой «щебет» мешает вашему флирту с всезнайкой.       Драко медленно положил нож и вилку.       —Повтори, Пэнси, — его голос стал тихим и опасным. — Я, кажется, не расслышал.       Нотт, сидевший рядом, вмешался, не поднимая глаз от книги по древним рунам: —Оставь, Драко. Она просто дуется. А ты, Пэнси, перестань. Драко прав — твои выходки сегодня были несвоевременны. МакГонагалл могла снять баллы.       — Ах, так теперь и ты на его стороне? — вспыхнула Пэнси.       — Я на стороне здравого смысла, — равнодушно ответил Нотт. — Наш дом и так не в фаворе у преподавателей. Не стоит усугублять.       — Я просто указываю на очевидное! — Пэнси отодвинула тарелку. — Он проводит с ней все свободное время!       — Я «провожу» с ней ровно столько времени, сколько требуется для того, чтобы не позволить ей похоронить наш проект под грудой своих магловских теорий, — холодно сказал Драко. — И если бы у тебя было хоть немного мозгов, ты бы поняла, что единственный способ справиться с Грейнджер — это переиграть ее на ее же поле. А для этого нужно сохранять хладнокровие, а не визжать, как гиена на кормежке.       Забини тихо рассмеялся.       —Ну, насчет «поля» ты, возможно, прав. Я слышал, они с тобой уже вовсю «переигрывают» в библиотеке по ночам. Очень... продуктивно.       Драко бросил на него взгляд, от которого у Забини пропала улыбка.       —Следующая шутка о Грейнджер и обо мне будет твоей последней в этом семестре, Забини. Понял?       В воздухе снова повисло молчание. Даже Пэнси притихла.       — Ладно, ладно, — сдался Забини, поднимая руки. — Тронул. Забудь. Просто... держи свою «тактику» при себе. А то люди неправильно поймут.       Драко ничего не ответил. Он доел свой ростбиф с видом человека, вкушающего отравленное блюдо. Он ненавидел эти разговоры. Ненавидел подозрения. Но больше всего он ненавидел крошечную, предательскую часть себя, которая где-то в глубине души знала, что они не совсем беспочвенны. Его интерес к Грейнджер давно перерос границы простой академической конкуренции. И это было невыносимо. ---       По плану, утвержденному накануне, Гермиона отправилась в Запретный лес на сбор росы с паутины. Задание было опасным и требовало разрешения, которое она, разумеется, получила, процитировав Хогвартскому лесничему полтора десятка правил и исторических прецедентов.       Она пробиралась по влажной от недавнего дождя земле, высматривая в сумерках подходящую паутину — старую, крупную, переливающуюся каплями. Внезапно кусты впереди зашуршали.       Сердце ее упало. Она схватилась за палочку, готовясь к встрече с акромантулом или чем-то похуже.       Из-за деревьев вышел не акромантул, а Драко Малфой. Он выглядел так же недовольным и неуместным, как павлин в курятнике. Его темно-зеленая мантия была безнадежно испачканы в грязи по подолу. — Что ты здесь делаешь? — выдохнула с облегчением Гермиона, опуская палочку.       — Очевидно же, — он с отвращением стряхнул с рукава какую-то букашку. — Слежу, чтобы ты не угодила в лапы к какому-нибудь троллю и не похоронила наш проект вместе с собой. Хагрид сказал, ты здесь.       — Я прекрасно справлюсь сама! — возразила она, но при этом в груди возрастало теплое чувство. Кажется она надеется, что дело не только в проекте, а он просто не хотел отпускать ее одну в Запретный лес.       — В этом я не сомневаюсь, — он осмотрел ее с ног до головы. — Но если ты погибнешь, Снейп заставит меня делать этот проклятый Вереситамус в одиночку. А я не намерен тратить на это все свои силы.       Они стояли и смотрели друг на друга среди вековых деревьев. Было что-то нелепое в этой ситуации — заклятые враги, объединившиеся ради школьного проекта в самом опасном месте Хогвартса.       — Ладно, — сдалась Гермиона. — Но если ты будешь мешать...       — Я буду тише воды, ниже травы, — пообещал он с таким видом, будто давал клятву на суде.       Они двинулись дальше. Работа шла молча, если не считать язвительных комментариев Драко по поводу размера пауков: «Грейнджер, это не паук, это мохнатый табурет с глазами!» и качества паутины: «Ты уверена, что нам нужна именно та, на которой висит скелет летучей мыши?».       Внезапно Гермиона поскользнулась на мокрых корнях и чуть не упала. Драко инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды. Она отдернула руку, как обожженная. Он тут же убрал свою, сделав вид, что поправляет мантии.       — Спасибо, — пробормотала она, глядя в сторону.       — Не за что, — откликнулся он, изучая узор на коре ближайшего дерева. — Просто смотри под ноги. Я не хочу тащить тебя обратно в замок на руках. Возможно пришлось бы оставить тебя тут одну.       — Не бойся, тебе бы не пришлось нести меня, у меня с собой есть аптечка и я хорошо знаю заклинания колдомедиков — едко прокомментировала Гермиона. Задело.       Они продолжили сбор, но напряжение между ними снова изменилось. Оно стало менее враждебным, несмотря на его слова, но более осознанным. Каждое нечаянное приближение, каждый украдкой брошенный взгляд теперь казались значимее.       Когда баночка была наполнена, они молча повернули обратно к замку. Сумерки сгущались, превращаясь в настоящую ночь.       — Ну что, — сказала Гермиона, когда огни Хогвартса показались впереди. — Доволен? Я жива, проект в безопасности.       — Пока что, — ответил он, и в его голосе снова прозвучала знакомая насмешка, но на этот раз без привычной злобы. — Еще есть время все испортить. До завтра, Грейнджер.       — Пока, Малфой.       Она пошла к замку, а он свернул в сторону оранжерей, где, по его словам, водились нужные ему саламандры. Гермиона шла и думала о том, как странно было — провести почти час в компании Драко Малфоя и не чувствовать при этом желания его задушить. Наоборот, она чувствовала... что? Облегчение? Признательность?       «Он просто защищал свои инвестиции, — твердо сказала она себе. — Все ради оценки».       Но почему-то сегодня эта мысль уже не казалась такой уж убедительной.