Глава 9

Боль в мышцах все еще тревожила меня даже спустя неделю после наказания. Если в ногах еще было терпимо и я могла бегать, то в левой руке до сих пор отзывались судороги, так что пришлось отложить все силовые упражнения на неопределенное время, что меня безмерно расстраивало. До экзаменов по подтверждению квалификации оставалось меньше трех недель. Мы с Маркусом не переставали обсуждать информацию, которую я получила от своей бабушки. Несколько раз я даже замечала ее в коридорах, но она проходила мимо, как будто мы никогда и не виделись. Было тяжело сохранять такую невозмутимость, но я понимала, что это необходимо не только для моей, но и ее безопасности. Также за эту неделю я поняла, как сильно мне повезло обрести таких прекрасных друзей на этой станции. Калеб и Лиз поддерживали меня все это время, приносили мне еду в каюту и помогали с подготовкой к экзаменам. Калеб стал более терпимым к моим занятиям, так что старался составлять мне компанию как можно чаще. Все это было безусловно мне на руку, учитывая предупреждение от родителей. По всей видимости, Маркус воспринял его слишком близко к сердцу, что даже поговорил за моей спиной с Лиз, прося, чтобы она не оставляла меня на ночь одну. Не знаю, какие доводы он привел, но каждую ночь с того дня она проводила в нашей комнате. Теперь каждая тренировка проходила в его компании. Я даже и не думала жаловаться, поскольку мне было намного комфортнее тренироваться не одной. Однако я не могла не замечать изменений, произошедших в наших с ним отношениях. Маркус, казалось, стал более серьезным, почти не шутил, так что наши занятия проходили преимущественно в молчании. Не не воспринять это на свой счет было трудно, от чего я чувствовала невыносимую неловкость с долей разочарования. Не то чтобы я ожидала какого-то разговора или повторения того, что произошло между нами в моей комнате, но я точно не думала, что Маркус решит оградиться от меня. Эти мысли разъедали с каждым днём все больше и больше. Сначала я думала, что накрутила себя, но в конце концов, я признала, что мне не причудилось и все действительно шло… к поцелую. Сейчас, учитывая сложившуюся ситуацию, самой вероятной догадкой было то, что Маркус просто не смог оттолкнуть меня, ввиду того, что я находилась в таком жалком состоянии. Даже для него это было бы слишком жестоко. Наверняка он теперь думает, что в него влюбилась или еще что-то, наверное даже продумывает, как мне отказать, в случае, если я решусь ему в этом признаться. От подобных мыслей мне было невыносимо противно, настолько, что я начинала на него злиться и переходить на агрессию. Маркус был не самым терпеливым человеком, поэтому чаще всего грубил мне в ответ. Все это слишком походило на наши отношения на Третьей станции, за исключением того, что ему приходилось заботиться обо мне. Когда мне удалось перебороть собственную неловкость и признать, что собиралась поцеловать Маркуса, то я не могла не испытать облегчения, что этого не произошло. Что было бы дальше? Удалось бы нам сохранить нашу дружбу, учитывая насколько шаткой она являлась, после такого? И главный вопрос: нравился ли мне Маркус как мужчина, а не как друг? Ответов не было, так что я приняла твердое решение никогда не упоминать о случившемся и продолжать взаимодействовать с ним как раньше. Слишком много всего проносилось в моей голове, так что в придачу к болям во всем теле, я заработала мигрень. Отправляясь на обед в самом что ни на есть сквернейшем расположении духа, я заметила того самого молодого охранника, который донес меня на руках до нашей с Лиз комнаты. Бросив Маркусу беглое «пока», я устремилась по направлению к парню, который уже занял столик в углу зала и, на мою удачу, сидел совсем один. Взяв свою порцию, я подошла к нему. — Можно присоединиться? — спросила я. Он поднял на меня свой взгляд и в тот же момент узнал меня. — Конечно. — он указал на стул напротив. Когда я заняла свое место, то не сразу нашлась с тем, что спросить первым делом. Поэтому сболтнула полнейшую глупость: — Меня зовут Ви. Он ухмыльнулся уголком губ. — Я помню. По всей видимости, он был не слишком разговорчивым. — Могу я узнать твое имя? Обычно у охранников были вышиты имена на униформе, но сегодня он был в штатском. — Мое имя Стив. — Приятно познакомиться, Стив. Он кивнул и продолжил обедать. — Слушай, я лишь хотела поблагодарить тебя за то, что ты помог мне тогда. — Не стоит. Все в порядке. Я чувствовала себя так, будто навязываюсь и в тот же миг мне стало неловко, что я его потревожила. Спустя, казалось, минут пять молчания, он спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Я почти в полном порядке. Немного переживаю из-за мышц, скоро экзамены, мне нужно уложиться в нормативы, но это ничего, думаю все получится. — Сдаешь физ. подготовку? — Да, а еще инженерию, механику и физику. — Серьезный набор. Эксплораторы? Я кивнула. Мне стало чуточку лучше от того, что удалось его разговорить. — Да, это моя мечта. — Похвально. Удачи. Когда между нами снова воцарилось молчание, я не выдержала: — У тебя что, выходной? Увидев на его лице вопросительное выражение, я уточнила: — Просто ты в штатском, вот я и решила спросить. Он ухмыльнулся. — Нет, меня отстранили на неопределенное время. — Отстранили? — Им не очень понравилось, что я отнес особо опасную преступницу на руках до ее комнаты после исполнения наказания. Я перестала жевать. Вот ведь дура! — О боже, прости меня! — извинилась я искренне. — Мне не стоит сидеть с тобой, извини, что потревожила. Я собралась было встать, как он остановил меня: — Это абсолютно неважно, не волнуйся и доешь свой обед. — сказал он тоном, не требующим возражений. Не зная, что еще сказать, я еще раз извинилась, он лишь приподнял брови. — Но почему тебя отстранили на неопределенное время? Могу я как-то помочь? — Нет, мне и так хорошо. Я бы и сам ушел. — его голос звучал довольно безразлично, как будто он уже тысячу раз обсудил это с кем-то и был утомлен темой. Меня, однако, это не остановило: — Что ты собираешься делать дальше? Нельзя же не быть ни в одном из отделов… — Я никогда особо не стремился в охрану. — Ты хотел работать в другом отделе? Он кивнул, но вдаваться в подробности о своих намерениях не стал. — Твоему парню не сильно нравится, что ты сидишь со мной. Он сделал движение головой в сторону столика, за которым сидели Калеб, Маркус и Раким. Я обернулась и встретилась с недовольным взглядом Маркуса. — Он не мой парень, мы просто друзья. — Друзья? Он должно быть очень заботливый друг. Я улыбнулась. — Что есть, то есть. Мы прибыли из одной станции. Стив поднял брови в удивлении. — Такое редко случается. Наверное так проще, иметь кого-то рядом из твоего дома, особенного если этот кто-то подобный ему. — Подобный ему? Это какой же? — Ну знаешь… Похожий на телохранителя. Теперь уже мои брови были приподняты. Конечно, Стив был отчасти прав, учитывая все произошедшее в последние недели, но мне все равно стало немного неприятно, как будто я пользовалась Маркусом как щитом от всего, что меня не устраивало. — Я бы тоже на тебя набросилась, если бы увидела Маркуса рядом с тобой в подобном состоянии, так что не недооценивай мои защитные инстинкты. Стив приподнял обе ладони в сдающемся жесте. — И не собирался. В какой же отдел намеревается попасть он? — Туда же, куда и я. — Это будет сложно. Когда у вас экзамены? — Через три недели, за день до выборов. — И как, ты готова? — Думаю да, если не считать физ. подготовки. Мы обсудили мои навыки в механике и инженерии, он, казалось, был впечатлен и, кажется, проникся ко мне большим уважением, чем раньше. После этого он признался: — Я пытался попасть к эксплораторам, но завалил инженерию. Возможно, попробую начать все сначала, раз выдался такой шанс. — Если хочешь, я могу помочь тебе подготовиться! — сказала я, обрадовавшись. — Инженерия у меня идет лучше всего, уверена, что сдам ее без каких либо проблем. Я не лукавила, я действительно была в этом уверена. Мне вдруг показалось отличной идеей пригласить Стива пойти со мной: — Мне еще надо отсидеть адаптационные часы, сегодня я как раз собиралась в инженерный отдел. Хочешь со мной? Он, казалось, задумался. — А что, это неплохая идея. Заодно освежу в памяти, как там все выглядит. Думаешь, в отделе будут не против? Я уверила его, что все будет в порядке, учитывая что Калеба, часто захаживающего повидаться со мной, ни разу не выгоняли. Так что мы договорились отправиться туда вместе после обеда. Прежде чем пойти туда, нужно было оповестить Маркуса, что меня не нужно было больше сопровождать. Он собирался провести день в отделе механики, но изъявлял желание изменить свои планы, чтобы быть рядом со мной на всякий случай. Я же испытывала от этого досаду, мне бы не хотелось, чтобы весь следующий месяц он подстраивал под меня каждый день в его расписании. Новость о том, что я собралась провести день вместе со Стивом его не обрадовала: — Ты это несерьезно! Ты что, забыла предостережение своих родителей? Я шикнула на него, он выглядел так, будто был готов сорваться на крик. — Ты ничего не имеешь против Калеба и Лиз, а ведь им тоже, судя по твоим словами, не следовало бы доверять. — Да, но они по крайней мере не смотрели, как тебя бьют электрошокером. — Я уже говорила тебе, что он не то чтобы наслаждался этим. В конце концов, он ведь помог мне. — И ты собираешься провести с ним день? Ходить с ним в одиночку? Ты действительно не понимаешь, как это может быть опасно? Если он охранник, то наверняка умеет драться, а вот ты — нет. — Никто не собирается драться. Почему ты не доверяешь мне? По твоему я настолько не разбираюсь в людях? — Мне ли тебе напоминать, что ты как-то обвинила меня в том, что я причастен ко взрыву твоего отца? Я ахнула и отошла от него на шаг. — Не могу поверить, что ты решил мне это припомнить! Я была в шоке и растеряна… И вообще не знала, что творю. Как ты можешь воспринимать это всерьез? — Не должен воспринимать это всерьез? Это относится ко всем ситуациям, когда ты в шоке и растеряна, я прав? Ты можешь говорить, что взбредет в голову или, что еще хуже… Он оборвал себя на полуслове. Я не сразу поняла, что он имел в виду, но когда до меня наконец дошло, я смутилась. Он что, действительно решил вывалить наружу произошедшее между нами тогда в моей комнате? Таким вот образом? Я молча пялилась на него, пытаясь подобрать слова. — Не волнуйся, твой намек я уже давно понял. Он развернулся и ушел. Я окликнула его, но он сделал вид, что не услышал. Разговор мне совсем не понравился, но я не видела, как могла бы предотвратить это. Мучительнее всего было то, что он произнес «что еще хуже» в контексте нашего неслучившегося поцелуя, а значит, я была права в своих предположениях. Он действительно выстроил границы, чтобы держать меня на расстоянии на случай ненужной ему влюбленности. Как же мне было стыдно сейчас за свои мысли! К сожалению, стыд не шел ни в какое сравнение с болью от осознания правильности собственных догадок.

***

Прошла еще одна нелегкая неделя. Мышцы почти полностью пришли в норму, поэтому тренировки стали более эффективными. Перерыв сказался на моих способностях подтягиваться, на удивление, положительно, я смогла подтянуться целых десять раз, хоть и с огромным усилием и уже чувствовала себя гораздо спокойнее и увереннее перед экзаменами. Маркус перестал со мной говорить и вообще как-либо коммуницировать. Когда вечером того дня, в который мы поссорились, я пришла в тренажерный зал, то встретила там Калеба. Он сказал, что Маркус попросил его подменить себя, чтобы помочь мне с растяжкой. Однако я не думала, что он напрочь откажется проводить со мной время. Позже я узнала, что он даже исправил свое расписание на оставшееся время программы адаптации, чтобы мы лишний раз не пересекались. Несмотря на свою обиду, он, когда я оставалась одна, молча провожал меня до отделов. Я пыталась завести разговор, чтобы вернуть нас хотя бы на стадию приятелей, но он решил полностью меня игнорировать. Когда я спросила, почему он так печется о моей безопасности, но при этом оставил одну на тренировке, он не на шутку разозлился. Оказалось, в один из вечеров он попросил Ракима присмотреть за мной, но того срочно вызвали в его отдел, так что он, не зная реальных причин, не соизволил никого предупредить. Маркус сказал, что исправит это. Меня же поразило, что он делает все это за моей спиной, так что я отказала ему в гораздо более грубой форме, чем мне бы хотелось спустя время: — Не стоит, знаешь? Стив предложил мне помощь в тренировках, так что я приму ее. После этого между нами все стало еще хуже. Стив вовремя появился в моей жизни. За прошедшую неделю мы неплохо сдружились. Мне нравилось, что он был спокойный и взвешенный, в противовес Маркусу. У нас было много тем, которые мы могли обсудить, мне было с ним легко и, на удивление, комфортно. Не то чтобы я или он особо содействовали развитию нашей дружбы, просто сначала я начала помогать ему с инженерией, а потом и с механикой, а затем он присоединился к моим тренировкам. К середине следующей недели я начала по-настоящему нервничать. Вся моя уверенность в собственных знаниях постепенно испарялась. До экзаменов оставалось полторы недели, а ведь были еще и выборы. На станции шаг за шагом начинали подготовку к приезду членов MSD. Так как у нас, сентов, почти весь день был свободен, кроме обязательных четырех часов, которые мы должны проводить в отделах, то нас загрузили бытовой работой. По вечерам мы проводили уборку в общих помещениях, меняли мебель, если она выглядела непрезентабельно, протирали пыль. Работы было много, поэтому идти по плану подготовки к экзаменам стало сложнее, что на мой взгляд было несправедливо. В ночь перед экзаменами должна была прибыть делегация и пробыть здесь два дня. От нетерпения у меня, кажется, развился нервный тик, потому что помимо самих делегатов прибудет и почта с Третьей станции. Я ожидала письма от родителей, потому что не знала, каким еще способом они могли бы со мной связаться. Однако времени на переживания едва ли оставалось. Сложность по подготовке к прибытию членов MSD состояла в том, что президент решил выделить каждому по отдельной комнате. Нужно ли было объяснять, что 36 пустующих комнат на станции не было. Поэтому двум десяткам людей, проживающим в индивидуальных комнатах, пришлось их освободить на время пребывания делегации. В последний перед прибытием делегации вечер мы с Маркусом попали в одну группу, которая должна была расставить столы со стульями в столовой. Он до сих пор едва коммуницировал со мной. Его действия, по началу печалившие меня, теперь стали нервировать. Несмотря на это, я все-таки скучала по нему и наша размолвка спустя время начала казалась мне какой-то детской глупостью. Мне безумно не хватало его на наших тренировках, несмотря на то, что я была не одна. Казалось, что никто не мог заменить его компанию. Во время уборки в столовой, я предприняла попытку растопить лёд между нами: — Как себя чувствуешь перед экзаменами? Готов? — спросила я осторожно. Он молчал некоторое время, так что я решила, что он и дальше продолжит меня игнорировать. — Думаю, готов. Что насчет тебя? Я, уже и не ждавшая от него ответа, не сразу нашлась с тем, что сказать: — Ну… Да, думаю готова. Конечно я все еще переживаю за физ. подготовку, но по крайней мере, результаты будут известны сразу. В остальном я уверена. — Разве тот охранник не тренирует тебя? Это была опасная дорожка. — Не совсем. Он просто тренируется со мной и иногда дает советы. В остальном я придерживаюсь тех упражнений, которые назначил ты. Он кивнул и, отвернувшись, понес очередной стол, чтобы поставить его в другой конец столовой. Вот и поболтали, но это было уже что-то.

***

Перед сном Лиз пожелала мне удачи. Я думала, что волнение из-за завтрашнего дня не позволит мне уснуть, но я даже не заметила, как отключилась. Посреди ночи меня разбудили резкие толчки. Открыв глаза и увидев перед собой незнакомого мне человека, я чуть было не закричала, но он закрыл ладонью мой рот и приставил палец к своему, сделал мне знак, чтобы я молчала. — Сохраняй спокойствие и следуй за мной. — эти слова он произнес так тихо, что я даже удивилась, сумев разобрать сказанное. Я посмотрела на Лиз, она спала, отвернувшись к стене. Небольшое шевеление ее силуэта вмиг успокоило меня. Человек, которого было почти невозможно разобрать в темноте, повел меня к выходу. Когда мы оказались в коридоре, я смогла хорошенько его рассмотреть. Он был немного моложе моих родителей, русый, среднего роста. На нем была странная униформа, которую я раньше не встречала. Он повернулся в сторону соседнего сектора и я смогла рассмотреть нашивку, на которой красовалась надпись S.O. MSD. Значит, делегация прибыла и он был одним из сопровождающих, если мои предположения были верны. — Куда вы меня ведете? — Тише. Наш путь занял не больше пяти минут. Затем, оглянувшись по сторонам, он ввел код, отворивший дверь в комнату. Мягким движением он протолкнул меня внутрь. Комната внутри выглядела как любая другая. Мой взгляд сразу же упал на кровать, на которой сидела женщина. У нее были коротко подстриженные волосы, в которых можно было заметить проблеск седины. Выражение ее лица было строгим и оценивающим. До этого момента, мне не приходилось встречать ее на Девятой станции, что было неудивительно, поскольку она явно принадлежала к делегатам. Она кивнула мужчине, который привел меня, а затем обратилась ко мне, как только тот вышел за дверь: — Присаживайся, Вивьен. — она указала на стул напротив себя. — Вы знаете мое имя, но я не знаю вашего. — Ты узнаешь, если я этого захочу. — сказала она, как отрезала. Я поняла, что сейчас происходит что-то крайне важное и если я допущу даже незначительную ошибку, то скорее всего, последствия будут очень серьезными, а может даже губительными. Правильной стратегией поведения, как мне казалось, было сохранять молчание и не спрашивать ее ни о чем, так я скорее узнаю, зачем меня сюда привели. Я послушно заняла предложенное мне место. — Как твои успехи на этой станции? — спросила она. Голос ее немного смягчился, будто она решила расположить меня к себе. Я бы на ее месте не старалась, с таким выражением лица это был, как говорил мой папа, сизифов труд. Тем временем я продолжала усиленно думать, какой подход в этом разговоре будет наиболее удачным. Прикинуться дурочкой? Что ж, если она знает, как меня зовут, то можно предположить, что она знает, какие у меня цели и показатели в работе на отделы. Тут мне вспомнилась одна история, которую очень и очень давно я услышала от папы. Конечно, она не предназначалась для моих ушей, он лишь обсуждал своего коллегу с мамой, который ему сильно не нравился. Он тогда обронил что-то вроде «он так активно лижет всем зад, что все забыли о его некомпетенции». Воспоминания так отчетливо крутились в моей голове только потому, что тогда я впервые услышала, как мой отец ругался, не выбирая выражений. Только через время до меня дошло, что это было не буквально. Выбрав стратегию, я ответила: — Все просто отлично, мне здесь очень нравится. Утром у меня экзамены, я очень волнуюсь. Еще, конечно, я волновалась из-за вашего приезда, это большая честь, что вы посетили нашу станцию. Выражение ее лица смягчилось. Может она решила, что я купилась на ее попытку одурачить меня? — Приятно знать. Как ты себя чувствуешь, готова? Я активно закивала. — Думаю, что да. Буду надеяться на лучшее. Она кивнула. — Ты наверное задаешься вопросом, почему ты здесь, еще и посреди ночи? Есть какие-то догадки? Я чувствовала, что вопрос был задан с подвохом. Какие могли быть у меня ожидания от встречи с представителем MSD? Может быть, Лотерея? Или мои родители? Я решила пойти по безопасному пути: — Возможно вы хотели бы узнать, как проходит адаптация сентов? Или… Я вдруг замолчала. Я чуть было не сболтнула лишнего! — Или? — Или вы бы хотели узнать, как проходят выборы у непредвзятого лица. Она сощурила глаза. — Нет, это не так. Я здесь по другому вопросу. Я выжидательно уставилась на нее. — Твои родители. Когда ты в последний раз выходила с ними на связь? Сердце в моей груди бешено застучалось. Я собрала все свои внутренние силы на то, чтобы не выдать волнения. — Еще до отъезда. Мы ожидаем письма завтра, их должны были доставить с вашим приездом. — Они не пытались связаться с тобой здесь каким-либо другим способом? Маркус наверняка бы сказал мне, что я ужасная актриса, но как по мне, я выдала прекрасный перфоманс. Я была уже готова ответить, как вдруг вспомнила то, чего не должна была знать. — Родители? Когда вы говорите родители, вы имеете в виду и моего папу? У вас есть какие-нибудь новости о нем? Прошу вас, скажите мне! Долгую, мучительную минуту, она молчала. Я лишь повторяла в голове «хоть бы она купилась!». — Да, он жив. Я издала вздох облегчения и спрятала лицо в свои ладони. Заплакать у меня бы точно не получилось, но, боясь переиграть, я решила, что лучшей стратегией было на время спрятаться. Спустя какое-то время, я подняла голову и встретилась с ней взглядом. Логичным было уточнить: — Почему вы спрашиваете? С ними что-то случилось? Она не спешила мне отвечать, а лишь склонила голову, внимательно разглядывая меня. — Что ж, — начала она. — тебе будет не совсем приятно узнать, что твои родители оказались предателями, решившими нарушить установленные межстанционные законы. Я не говорю уже о том, что их предательство могло подорвать основы существования всех станций. Они оба сбежали. Ужас поразил меня. Мне не нужно было даже притворяться. Где они были сейчас? Что они сделали? Поверить в их виновность было попросту невозможно. — Вы уверены, что здесь нет никакой ошибки? Как можно сбежать, я имею в виду, куда? Вы знаете, где они? — Мы абсолютно уверены в их вине. Она установлена властью Третьей станции, а также нашей делегацией, лично Генеральным Секретарем. Мы не знаем, куда они скрылись. Мы ожидали, что их выбор мог пасть на эту станцию, учитывая, что ты здесь. Сейчас наши люди проверяют каждое помещение. Они бы не поступили так опрометчиво! Куда бы они не скрылись, здесь их быть не могло. По крайней мере, я на это надеялась. — Если бы они были здесь, я бы об этом наверняка узнала, ведь так? — Я полагаю, что да. Теперь, когда ты понимаешь, что твои родители — преступники, твоя главная задача рассказать нам все, что ты знаешь. Ты могла слышать их разговоры, когда жила на Третьей станции, ты можешь оказаться очень полезной. Пойми, что дело сейчас не в родственных связях. На кону стоит жизнь каждой из станций. Я сделала вид, что задумалась. — Что с ними будет, если вы их найдете? — Не могу сказать точно, ведь по таким важным делам полагается суд. Но скорее всего, тюремное заключение. Здесь она мне явно лгала. Преступления межстанционного уровня карались смертью. Это было известно всем. Видимо она очень нуждалась в информации от меня. Сейчас я была даже рада, что мне почти ничего неизвестно, ибо маневрировать в нагромождениях этой лжи могло быть очень и очень опасно. — Я не могу вам помочь. Я бы и правда хотела. Даже не могу предположить, в чем они могли быть замешаны. На Третьей у нас была самая обычная жизнь. После непродолжительного молчания, она, наконец, ответила: — Хорошо, Вивьен. — произнесла тоном полным сомнений. — Я поверю тебе. Сейчас. Если в ходе нашего расследования откроются новые детали и окажется, что и ты была замешана, это кончится очень плохо. Для всех вас. — Я не лгу, я действительно ничего не знаю. Она поднялась со своего места и дала сигнал мужчине вернуться в комнату. — Ты можешь вернуться назад. Я начала подниматься со своего места, как она остановила меня: — С тобой на эту станцию был отправлен Маркус Браун, верно? Я кивнула. — Дружите? — Не совсем. Мы не очень ладим с самого детства. — Наслышана. — она кивнула в подтверждение. — Я лишь хотела сказать тебе, что его отец подозревается в пособничестве твоим родителям. — Пособничество? — Есть несколько факторов, указывающих на то, что он помог им скрыться. Доказательств у нас пока нет, но расследование идет активно, к возвращению нашей делегации его вина, я полагаю, будет доказана. От ее непоколебимой уверенности в собственной правоте меня затошнило. — А как же презумпция невиновности? — Когда дело касается государственной измены, такие понятия больше не работают. Я кивнула. — Понимаю. Просто мне кажется это маловероятным, что он мог быть замешан в чем-то подобном. Он терпеть не мог моего отца и всегда полагал, что тот мог саботировать работу станции. Она приподняла брови. По всей видимости, мне удалось ее удивить. — Спасибо за информацию.

***

Когда я наконец добралась до нашей с Лиз комнаты в сопровождении все того же мужчины, я наконец смогла выдохнуть. Я и не надеялась заснуть. Мне нужно было обдумать слишком много вещей.