Глава 8

Всю следующую неделю мы были заняты в программе адаптации. Мне удалось мельком познакомиться с новоприбывшей девушкой. Она оказалась очень веселой, переболтать ее могла разве что Тейя. В отличие от меня, Касиуса и Маркуса, у нее не было предпочтений в занятиях, поэтому она проводила по несколько дней в каждом из отделов. Касиус выразил желание присоединиться к энергетикам, поэтому большую часть времени проводил в инженерном и механических отделах. Нам с Маркусом предстояло распределить необходимые часы на механический, инженерный, запускочый и эксплорационный отделы. При этом необходимо было выделить время для занятий спортом. Маркус пообещал, что выяснит, какие нормативы нам предстоит сдавать, ну а пока что мы продолжали заниматься по всем направлениям. На следующий день, после того, как Маркус провел ночь у меня в каюте, мы сходили поговорить с Айви. Она не удивилась, когда я зашла к ним в кабинет, и сразу предложила мне пройти в кабинет вакцинации, чтобы мы могли поговорить наедине. Маркус ожидал нас снаружи. Мне не пришлось начинать, она все сказала за меня: — Твой отец - Гордон Шеферд, ведь так? Я подтвердила ее догадку. — Есть какие-то причины, по которым ты скрываешь это? — Моя личная безопасность. Больше ничего. Она осмотрела меня с ног до головы. Затем кивнула. — Я не знаю, можно ли тебе доверять. Знай, что я буду присматривать за тобой, учитывая, что ты живешь с моей дочерью. Так что, если вы что-то задумали… На этом моменте я ее прервала: — Миссис Дэвис, ни я, ни Маркус не затеваем абсолютно ничего. У нас на станции произошел инцидент, а затем на меня было совершено нападение во время перелета сюда. Мы решили не раскрывать наше прошлое, чтобы не привлекать внимания. Это все. Я пока что не знаю, кому можно доверять, к тому же не хочу подвергать никого лишней опасности. За все время, что я провела здесь, Лиз стала мне очень дорогим другом. Я бы ни за что не подвергла ее опасности. Айви кивнула, хотя я и заметила, что она до сих пор не была на сто процентов убеждена в том, что я говорила правду. — Могу я вас попросить? — Я никому не скажу. Могу это пообещать. По какой-то необъяснимой причине, я ей доверилась. Когда я уже собиралась покинуть кабинет, она спросила: — Гордон… Как… — она сомневалась, закончить ли вопрос. — Как сложилась его жизнь? Он в порядке? Мне было больно говорить о нем, но я чувствовала, что обязана удовлетворить ее любопытство. — Он добился многого на нашей станции. Он хороший человек и прекрасный отец. Она кивнула со слабой улыбкой в ответ на мои слова. — Я не ожидала от него меньшего. — Могу я спросить у вас? — Не в этот раз, Вивьен. Когда-нибудь я расскажу тебе больше, но не сейчас. Я не решилась оспаривать ее решение. Маркуса, в отличие от меня, ее слова убедили не до конца. Он считал, что здесь кроется что-то большее, что Айви от нас скрывала. Я же была рада, что эта проблема была решена, по крайней мере, на время.

***

Прошло уже две недели с официального начала программы адаптации, мы попеременно проводили время в разных отделах. Комфортнее всего было в отделе механики, поскольку там можно было провести время вместе с Лиз. Мы с Маркусом помогали усовершенствовать ее наработки для медицинского отдела. Иногда к нам присоединялся Касиус, он везде ходил с приставленным к нему переводчиком, который сам был когда-то сентом и знал японский язык. Через него Касиус поведал нам, что ему дадут возможность сдать нужные дисциплины на родном языке, а затем будет дан год на изучение языка станции. При этом он мог составлять чертежи или решать задачи внутри инженерного отдела. В один из дней произошло невероятное — Маркус попросил меня о помощи с одной темой по инженерии. В целом, на Третьей станции мы всегда шли на равных, но в инженерии я была намного сильнее его. До того, как папа стал работать в правительстве, он много со мной занимался. Мне даже практически не приходилось заучивать никакие формулы, я просто понимала, как работают те или иные вещи. Не нужно было и говорить, что помощь ему была мне только в радость, ведь так я чувствовала, что возвращаю ему долг за то, что он стал со мной заниматься физ.подготовкой. На самом деле, тренировки с ним стали более эффективными. Я начала замечать еще и визуально, что мои мышцы стремительно крепли. Он показывал мне упражнения на каждую группу мышц, тогда как в одиночку я занималась бессистемно. В один из дней, Маркус, как и обещал, узнал, какие нормативы будет необходимо сдать в рамках физ.подготовки. Он устроил нам полноценную тренировку с их сдачей на время. Нормативы включали в себя: разные виды бега: один километр и челночный, — прыжки в длину, подтягивания, растяжку из положения на скамейке, пробу Ромберга, и одиннадцатиминутный тест по преодолению полосы препятствий, — в данном случае оценивалось преодоленное расстояние. Мы оценили себя по нормативам, которые могли замерить самостоятельно. С бегом, прыжками и растяжкой особых проблем у меня не было, но вот с подтягиваниями было сложнее. У меня получалось подтянуться всего пять раз, когда как необходимо было двенадцать. Маркус пообещал, что подумает над упражнениями для укрепления мышц пресса и предплечий. Конечно, ему удалось выполнить каждый из нормативов без труда. Дни шли один за другим, поговаривали, что эксплораторы, отправившиеся в рейд, должны вернуться до выборов. Мне не терпелось познакомиться с ними и разузнать как можно больше об их миссии. Тем временем, политическая жизнь на станции расцвела. Нам с Маркусом еще не приходилось видеть что-то подобное, потому что политическая система на Третьей станции во многом отличалась. Выборы происходили внутри каждого отдела довольно спокойно, а Премьера избирало правительство, а не посредством всеобщего голосования, как на Девятой станции. Здесь же было множество кандидатов на должность Президента. Они попеременно устраивали кокусы, в которых участвовали их сторонники. Кандидаты советовались с положением своих программ, слушали предложения, а также призывали к агитации. К таким встречам мог присоединиться кто угодно, если хотел узнать о кандидате или его программе больше. Многие приходили просто так, потому что зачастую такие встречи проходили крайне весело. Один из кандидатов, Томас Синклер, вместе со своей командой организовал «Закусочную» — дополнительный приём пищи после обеда. Нужно отдать ему должное: такая стратегия привлечения внимания сработала блестяще, — ни одно мероприятие, проведённое другими кандидатами, не собрало и половины людей[каких людей? на станции, участников кокуса и т.п.?]. Также в один из вечеров были организованы дебаты с двумя кандидатами, чьи программы были почти идентичными. Мы с Маркусом решили пропустить их ради тренировки. Я же немного пожалела об этом, когда Калеб рассказал нам, что там происходило: — Понадобилось почти десять человек, чтоб разнять их. Драки у нас серьезно наказываются, особенно входе публичных мероприятий, так что оба были сняты с выборов. Что это было за зрелище: я никогда так не смеялся. То, как они плескали друг в друга стаканы воды… Мы сидели за ужином в общей столовой. Лиз и Тейи не было, кажется, проект механиков был на завершающей стадии, поэтому нас было всего трое. — Звучит весело. А Маркус решил меня убить, он заставлял тягать меня двадцатикилограммовый блин. Еще одна такая тренировка, и вам придется кормить меня с ложечки, вряд ли я смогу удержать хоть что-нибудь, — пожаловалась я Калебу. — Как вы еще не устали друг от друга? — Ну, у нас одна цель, так что выбора у нас попросту нет. Я, конечно, слукавила. На самом деле, время, проведенное с Маркусом, приносило с каждым днем мне все больше удовольствия. На тренировках мы много смеялись, иногда это даже отдаленно напоминало заигрывания. Если бы кто-то с Третьей станции сказал, что мне понадобится всего месяц чтобы мы с Маркусом стали друзьями, я бы покрутила у виска. Я окинула Маркуса взглядом, он, как и я, был в приятном расположении духа. Весь его внешний вид стал для меня настолько привычным, что наше давнишнее противостояние казалось мне дурным сном. Он перехватил мой взгляд и незаметно подмигнул. Смущение, к моему огромному сожалению, так и не исчезло. Каждый раз, когда он прикасался ко мне во время тренировок, меня охватывало волнение, а от этого возникало и чувство неловкости. Сейчас, когда мы пытались решить мою проблему с подтягиваниями, ему приходилось поднимать меня на перекладину. Конечно, там была скамейка, но мы оба ее упорно игнорировали. Так, в конце концов, было быстрее. Также, после того, как я обработала лицо Маркуса после спарринга с Калебом, я заметила, что он стал более тактильным: часто клал руку мне на спину, мягко проталкивая вперед, когда мы куда-то входили. Брал меня за локоть, если хотел шепнуть мне что-то на ухо. Раньше я за ним такого не наблюдала, но и не была против. Такие прикосновения мне даже нравились, в этом было что-то родное. За все это время Калеб предпринял еще одну попытку пригласить меня куда-нибудь, я же, полностью погруженная в работу, отказывала. Вот и сегодня он предложил отвлечься от занятий и прогуляться с ним по блокам. Сделал он это прямо за столом, при Маркусе, тот даже напрягся, наверняка, от досады, что стал свидетелем подобной сцены. — Прости, Калеб, никак не могу, мне нельзя отставать от расписания. Когда мы выходили из столовой, Маркус, снова дотронувшись до моей руки, сказал: — Не ты ли вчера вместо физики весь вечер читала? — Чш! — я шикнула на него. — Вот именно! Так что теперь я не могу позволить пропасть еще и сегодняшнему вечеру. — А я думал предложить тебе прокрасться в отдел эксплораторов, но раз ты так занята… — Что, правда? Нет, ну если так, то я что-нибудь придумаю… Лягу спать позже. Я взглянула на него. Он засмеялся. — Шутка, — Маркус ударил меня пальцем по носу. — Я уже пытался, у них там постоянно закрыто. Я показательно надулась. — Ну и ладно. Ты придешь на разминку перед сном? Он покачал головой. — Сегодня вечером не смогу, мы договорились с Блейзом поспарринговаться. Видимо, недовольство отразилось на моем лице, так что он продолжил: — Это всего лишь тренировка, мы не будем драться по-настоящему. — Ага, но если вдруг ты потеряешь память от удара, то я не буду помогать вспоминать весь материал за последние пять лет. — Принято. Мы попрощались, договорившись встретиться завтра в привычное время в зале. Остаток вечера я провела у нас с Лиз в комнате. Жить с ней было достаточно комфортно, мы проводили много времени вместе, когда она не была занята у себя в отделе. Однажды я поймала себя на мысли, что действительно полюбила ее за такой короткий промежуток времени. Она часто притаскивала инструменты и мастерила что-то у нас в каюте. Так Лиз сделала мне термос, так что теперь их на станции было только два. Мне было необходимо сделать растяжку перед сном, поэтому я отправилась в зал. Было уже поздно, и я не ожидала там кого-либо встретить, как обычно происходило при дневных тренировках. Однако в этот раз что-то изменилось. Когда я вошла, то заметила на одной из стоящих у дальней стены справа скамеек женщину. Выглядела она немолодо, может быть, около шестидесяти. В ее русых волосах превалировала седина, но больше всего ее возраст выдавало лицо. Мне показалось странным встретить эту женщину в тренажерном зале в такое позднее время. Когда она услышала меня, то резко обернулась и поднялась со своего места. — Вивьен Шеферд? Я кивнула. Меня насторожило, что она назвала моё имя, но что-то в ее лице не давало моей тревоге развиться. — У меня для тебя сообщение. От твоих родителей. — Что? Для меня? Вы уверены? Мысли вихрем пронеслись в моей голове. Сперва единственным, что меня интересовало, были мои родители. Спустя лишь минуту я осознала, насколько странная и потенциально опасная ситуация происходила прямо сейчас. — Уверена, дитя. Подойди, мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то услышал. Я стремительным шагом направилась к ней без каких-либо сомнений. Конечно, если бы на ее месте оказался мужчина, я бы была уже на полпути в свою каюту. Наверное. Когда мы обе сели на скамейку, она продолжила: — Во-первых, ты будешь рада знать, что твой отец выжил. Я сделала резкий вдох. Мой папа жив! Это была правда? Но кто еще, кроме меня, Маркуса и Айви мог знать, кто мой отец? А уж тем более об обстоятельствах, произошедших на Третьей станции. Я уточнила: — Откуда вы знаете? С ним все в порядке? Мама, она с ним? — Не перебивай меня и всё узнаешь. Я нетерпеливо кивнула, чтобы она продолжила. — Они оба в порядке. Им удалось установить связь с моим мужем, он старший связист отдела обеспечения функционирования станции. Это было очень рискованно, не знаю даже, на что они надеялись. Они подали мне сигнал азбукой морзе… Это сейчас не самое важное. У них для тебя сообщение. Я не могла поверить, что это и впрямь происходит. Мои родители установили связь с Девятой станцией? Но как? И кто была эта женщина, если они смогли довериться ей и ее мужу? Все это казалось настолько невероятным, что я начала опасаться, что попала в ловушку. Она, казалось, прочитала все мои сомнения по глазам, потому продолжила: — Мое имя Кларисса Уоллес. В девичестве Шеферд. Я твоя двоюродная бабушка. Отец твоего отца был моим родным братом. Ты должна мне верить, потому что то, что передали твои родители, очень важно. Моя двоюродная бабушка. Я внимательно всмотрелась в ее лицо, но не заметила ни единого сходства с папой. Я попросила ее продолжить. — Они считают, что на Девятой станции есть кто-то, кто может угрожать твоей жизни. Они просят тебя быть осторожнее, не передвигаться в одиночестве. Обязательно запирать комнату. Также просят никому не доверять, кроме меня, я надеюсь… Они просят, чтобы ты вела себя как обычно и готовилась к своим экзаменам. Не привлекай внимания. Держись подальше от президента станции. Они говорят, что постараются забрать тебя отсюда, как только смогут. — Забрать? — перебила я ее снова. — Но куда? Это запрещено, они не могут просто вернуть меня на Третью станцию. — Подробностей я не знаю, дитя. Это все, что мы успели обсудить, у нас было около двух минут. Я глубоко задумалась, мне было трудно принять всю услышанную информацию за чистую монету. — Еще кое-что, чуть не забыла. Твой папа спрашивает, как там поживает его книга. На этом моменте все мои сомнения испарились. Я взяла Клариссу за руку, спросив: — Так вы действительно моя бабушка? Она улыбнулась. — Да, это так. Не думала, что когда-то встречу внуков… Но, волею судеб, мы здесь. Надеюсь, ты понимаешь, дитя, что мы не можем с тобой общаться в открытую? Я бы предложила не общаться вовсе, чтобы не подогревать подозрений, как бы мне этого ни хотелось. Она сжала мою ладонь в ответ, а затем, поднявшись, сказала: — Будь внимательна, не забывай все, что я тебе сказала. Я тоже буду приглядывать за тобой по мере возможностей. А сейчас нам пора, скоро начнется комендантский час. С этими словами, она скрылась из зала, я же, до сих пор пребывая в состоянии шока, осталась, чтобы обдумать только что сказанное. Итак, у меня была бабушка. Вот уж не надеялась встретить кого-то из родственников отца. Насколько я знала, оба его родителя погибли, когда я была еще маленькой. Много лет тому назад на станциях, то ли из-за радиации, то ли из-за ошибок органиков, появился вирус, поражающий легкие. Этот вирус распространился почти на все станции, был даже введен карантин. Я была одной из зараженных в первой волне, но перенесла болезнь достаточно легко. Найти лекарство удалось спустя несколько лет, но к тому времени многие успели погибнуть, чей иммунитет был ослабленным. Это было действительно жуткое время. Мне все еще не верилось, что мои родители живы и находятся вместе. После произошедшего на самолете, я опасалась за жизнь мамы больше, чем за свою. Облегчение, накрывшее меня, позволило прочувствовать в полной мере, насколько сильно на меня давила неизвестность. Сейчас же меня накрыло чувство невесомости, казалось, будто я снова могу дышать. Эмоции бурлили, сменяя друг друга, что я не поспевала сама за собой. Мне так хотелось, чтобы я была не одна! Маркус! Я вскочила с места. Зная, что комендантский час должен начаться с минуты на минуту, я побежала бегом в направлении его корпуса. Вот бы только успеть! Детали меня волновали в последнюю очередь. К сожалению, моя беспечность обернулась против меня, поскольку на последнем повороте перед сектором Маркуса я наткнулась на охранника. — Стой! — приказал он. — Ты в курсе, что комендантский час начался десять минут назад? — Десять минут? — видимо, я совсем потеряла счет времени в зале. — Простите, я не хотела, я перепутала время. — Это меня уже не волнует. Идем. Он взял меня за предплечье и повел, как какого-то особо опасного преступника вперед по коридору. Мы шли в полном молчании минут двадцать, прежде чем зашли в отдел охраны. Он завел меня в комнату, в которой не было ничего, кроме одиноко стоящей скамьи прислоненной к стене. — Остаток ночи ты проведешь здесь. Днём будет приведено в исполнение твое наказание. Произнеся это, он захлопнул дверь перед моим лицом, не дав мне возможности узнать больше о предстоящем наказании. Такого поворота событий я совсем не ожидала, только полчаса назад я парила от счастья, получив вести от родных, а сейчас я была вынуждена просидеть здесь неизвестно сколько времени, а ведь еще наказание! Мне оставалось только надеяться, что оно будет длиться недолго. На нашей станции за подобное по тяжести нарушение могли запрячь мыть полы на протяжении двух недель. Что ж, по всей видимости, заслужила, надо было думать, прежде чем нестись сломя голову по коридорам после начала комендантского часа. Я подумала о Лиз и о Маркусе. Они определенно будут волноваться обо мне. Уснуть мне удалось, по ощущениям, только под утро, что было неудивительно, учитывая, что кроме металлической скамьи в комнате больше ничего не было. Разбудил меня стук, раздавшийся от открытой двери. — На выход, — приказал грубый мужской голос. Я вышла в основное помещение, занимаемое охраной. В нем находилось около пятнадцати человек, все были в униформе. Человек, вызволивший меня из комнаты, задал мне несколько вопросов: как меня зовут, сколько мне лет, в каком я нахожусь отделе. Он, по всей видимости, не знал, что я сент. Когда я ему об этом сообщила, его лицо стало еще более суровым. Он, обращаясь к своим коллегам, приказал: — Принесите коврик. — Сэр, вы уверены? — спросил молодой, чернокожий мужчина, находившихся в комнате. — Приказы не обсуждаются. Через минуту в комнату занесли среднего размера резиновый коврик и постелили на пол в центре комнаты. Мне было приказано встать посреди него. На мои вопросы, что происходит, никто не ответил. Молодой парень, выразивший сомнения приказу ранее, смотрел на меня со смесью сочувствия и недовольства, что испугало меня. — За нарушение правил комендантского часа, согласно Распоряжению Парламента №1297, я приговариваю Вивьен Шеферд к пятнадцати разрядам электрошокера. Дыхание в моих легких остановилось. Я огляделась на всех остальных, но никто, казалось, и бровью не повел. Неужели они действительно буду бить меня током за такой незначительный проступок, совершенный без какого-либо умысла?! Мужчина, зачитавший обвинение, кивнул головой двум охранникам, стоящим рядом с ним, чтобы те приступали к делу. — Но я нарушила комендантский час всего на десять минут! Я просто потеряла счет времени, такого больше не повторится! — я пыталась оправдаться, но мужчины уже приближались, у одного в руках было небольшое устройство, и мне не нужно было гадать, в чем заключалась его функция. — Пожалуйста! — прокричала я, отчаявшись. Мне было страшно, как никогда раньше. Инстинкт самосохранения кричал мне, чтобы я сделала все ради своего спасения, поэтому я даже не обратила внимание на то, как жалко звучал мой голос. Один подошедших мужчин надел плотные резиновые перчатки и обхватил меня за плечо. Мне оставалось только смириться и терпеть. Я вдруг подумала о той версии Маркуса, которую я знала на Третьей станции. Стала бы я так кричать, если бы он был здесь? Нет. Я бы ни за что в жизни так не унизилась перед ним. От этих мыслей мои зубы сжались. Я решила сделать все, что было в моих силах, чтобы не произнести ни звука. Первый разряд пришелся в основание моей шеи. Это была несравнимая ни с чем боль, ударившая мне сначала в плечо, а затем и в голову. Мои ноги подкосились, из моего рта раздался болезненный, непроизвольный крик, который я оказалась не в силах заглушить. Было чувство, что электрошокер не отнимали от моего тела на протяжении нескольких минут. Второй удар пришел также незамедлительно, но уже в руку. Он был столь же длительным, как и первый, они не просто делали разряд, но еще и держали электрошокер прижатым к моей коже какое-то время, как будто хотели, чтобы ощущения были как можно более болезненными. На третьем ударе я перестала чувствовать свои ноги и упала на колени. Мое тело затряслось в судорогах, сделать обычный вдох стало невыносимо трудно, мне казалось, что я задыхаюсь. Все шумы на фоне стихли, я могла слышать только отчаянные стуки собственного сердца и неровное дыхание. Удар за ударом я кричала, хотя и не понимала, откуда во мне взялся кислород. — Джейк, может хватит удерживать шокер на ней так долго, от тебя требуется только дать разряд тока, а не направлять его постоянно! Видимо, кто-то тоже это заметил. Мне уже было все равно, я была уверена, что каждый следующий удар будет последним. Я подумала о родителях, но от этого мне стало еще больнее, поэтому я переключилась на Маркуса. Мысли о нем приносили мне необъяснимое утешение. Столько усилий, недоверия и недосказанности между нами… Зато теперь ему точно ничего не грозило, поскольку я была уверена, что умру. От этого мне стало спокойно, и я смогла подготовиться к следующему удару, который поступил незамедлительно. — Готово. Я услышала удаляющиеся шаги, но у меня не было ни сил, ни желания, чтобы открыть глаза. Тело все еще сотрясали судороги. Не знаю, сколько я так пролежала, но вдруг почувствовала руки на своем теле. От страха я снова содрогнулась. — Не бойся, все закончилось. Я помогу тебе добраться до твоей комнаты, сама ты не дойдешь. Я приоткрыла глаза и увидела того самого охранника. Все вокруг выглядело размытым, как если бы я долго проплакала. Лицо охранника показалось мне обеспокоенным. Он помог подняться с пола, стараясь не трогать левую часть моего тела, куда в основном приходились удары. Его руки были сильными и почти что нежными, в сравнении с руками охранника, который меня держал на первых ударах. Я не совсем понимала, как он мог помочь мне добраться до комнаты, поскольку ног я своих совсем не чувствовала, только непрекращающуюся дрожь где-то снизу. Он закинул мою правую руку себе на плечо и повел меня к выходу. Хотя «повел» было слишком сильно сказано, весь мой вес приходился на него, я не сделала ровным счетом ничего, чтобы облегчить его задачу. Краем уха я слышала, что остальные охранники что-то кричали нам вслед, но он лишь отмахивался от них. Он прошептал мне на ухо: — Давай выйдем отсюда, а потом я возьму тебя на руки. Я не могла ни согласиться, ни отказаться. Во мне не осталось ни капли энергии. После того, как дверь отдела охраны за нами захлопнулась, он произнес: — Ну вот, сейчас я возьму тебя на руки. Аккуратным движением он подхватил меня под колени, держа на весу. Моя голова запрокинулась, я была словно младенец, который еще не научился держать собственную шею. — В каком секторе ты живешь, можешь сказать? Я с невероятным усилием прошептала сектор и комнату. Не знаю, как он услышал меня, но отправился он в верном направлении, если мой замыленный взгляд не ошибался. Через несколько поворотов я услышала, как кто-то кричит мое имя. — Ви! Ви! Раздались энергичные, громкие шаги, направляющиеся к нам. — Что ты делаешь, отпусти ее. Дай ее мне. Я узнала Маркуса. Он схватил мою мою руку, именно в том месте, где меня били током, я вскрикнула. — Что с ней? Что ты с ней сделал? — Прекрати кричать на меня, если не хочешь, чтоб это произошло с тобой. Лучше открой дверь в ее комнату. Нет! — он закричал. — Не трогай, ты что не видишь, ей больно. Я сам уложу ее. С полуоткрытыми глазами, я рассматривала потолок нашей с Лиз комнаты. Охранник осторожно положил меня на кровать. Маркус сел на корточки напротив моего лица. — Ви, ты как? — он сделал движение рукой в сторону моей ладони, но затем, вспомнив какой была реакция, когда он собрался взять меня на руки, передумал. — Ее поймали вчера после начала комендантского часа. Ее били током. Дайте ей время поспать, через пару часов она придет в норму. — В норму? — закричал Маркус. — У нее все тело трясется, ее нужно отнести в больничное крыло! Это ты сделал с ней? — Нет, не я, — ответил охранник. — Но ей не повезло, когда наказанием занимается Джек, то это всегда гораздо хуже. — И такие правила у вас на станции? Бить током, если нарушил комендантский час? Да вы самые настоящие варвары! Мне стало страшно за Маркуса, ему не следовало так разговаривать с человеком из охраны. Я попыталась сглотнуть слюну, чтобы хоть немного промочить осипшее и пересохшее горло и позвать его. К сожалению, из моего рта вырвался только хрип. — Ви, я сейчас. Все будет хорошо. С этими словами он приказал охраннику убираться из моей комнаты, но и сам ушел вместе с ним. Я осталась одна. Редкие судороги продолжали сотрясать мое тело. Спустя полчаса, я услышала суету около дверей в нашу комнату, а спустя секунду увидела Маркуса, Лиз и Айви. — О, Ви. — Лиз припала к моей постели. — Бедная, сколько же ударов они нанесли? Айви, отодвинув Лиз в сторону, просветила мои зрачки небольшим фонариком, а затем хотела прощупать пульс на шее, но задела место удара, так что я снова непроизвольно вскрикнула. — Прости! Не увидела. Она опустила руку на мое запястье. В течении минуты она считала удары моего сердца. — Пульс неравномерный, но оно и ожидаемо, но сильный. Все будет в порядке. Куда тебя еще били? Я приподняла левую руку и указала на ногу. Она осмотрела места ударов. — Принесите мне кто-нибудь таз с холодной водой. Лиз отправилась в ванную, чтобы через несколько минут вернуться. Айви достала стерильную повязку из своей сумки и, промочив ее в воде, стала протирать ожоги на моем теле. Я и представить не могла, как сильно они болели, пока она не притронулась к ним. Сдержать стон у меня, к сожалению, не вышло. — Тебе станет легче, обещаю. Она наложила несколько прохладных повязок на все ожоги вдоль моего тела. — Сейчас единственное, что тебе нужно — это сон. Лиз, ты можешь остаться сегодня дома? Ви будет легче, если менять ей повязки каждые полчаса. — Да, я останусь, только мне нужно предупредить своих ребят, они будут ждать. — Я могу остаться, тебе не придется пропускать работу, я знаю, что у вас там завал. Я позабочусь о Ви. — Ты уверен? — спросила Лиз. — Да, все в порядке, ты можешь идти. Айви поднялась и, дав указания по уходу за мной Маркусу, покинула комнату. Лиз, ещё раз уточнив, справится ли Маркус, тоже поспешила на выход. Когда мы остались вдвоем с Маркусом, он сел рядом со мной на край моей постели. — Мне так жаль, — он осторожно взял мою правую ладонь. — Поспи, тебе полегчает. — Мне нужно тебе кое что рассказать, — мой голос оставался слабым, взять его полностью под контроль у меня пока что не выходило. — Не торопись, я буду здесь, когда ты проснешься. Обещаю. Когда я проснулась, Маркус, как и обещал, сидел на полу около моей кровати и читал мою книгу. Айви была права, мне действительно стало легче. Нужно было найти ее позже и как следует отблагодарить. Я смогла приподняться и сесть к изголовью кровати. Маркус поднялся со своего места, когда услышал, что я бодрствую. — Как ты себя чувствуешь? Я хотела ответить, но в горле пересохло. Он подал мне стакан с водой. Выпив его до дна, я сказала: — Гораздо лучше. Спасибо. Сколько я спала? — Почти пять часов. Обед уже кончился, но Лиз принесла нам еды. Он взял поднос с тумбы у кровати Лиз и поставил его рядом со мной. Когда я пообедала, не без усилий, воспоминания о произошедшем затопили меня. Я осмотрела свою руку, она вся была испещрена следами от ударов электрошокером. — Расскажешь, что случилось? И я рассказала ему все. Когда я произнесла вслух новости об отце, то не удержалась и расплакалась, сама не до конца осознавая, почему. Он придвинулся ближе и аккуратно положил руку на мое здоровое плечо и нежным, плавным движением обнял меня. Я совершенно не была к этому готова. От всплеска эмоций я расплакалась еще пуще и зарылась своим лицом в его ключицу. Он гладил мою спину и шептал мне: — Все хорошо, главное, что он в порядке, и ты не мучаешься от неизвестности. Я вдруг осознала, что не обнималась ни с кем с тех пор, как покинула Третью станцию. Я обвила руками его талию и прижала к себе сильнее. Он, казалось, не возражал. Его подбородок опустился на мою голову, а рука перетекла мне на спину. Он гладил меня, и от каждого движения мне кружило голову все больше и больше. Слезы вмиг высохли, дыхание стало тяжелее. Я сместила лицо выше, потому что почувствовала необъяснимую необходимость дотронуться до его кожи над футболкой. Пора было уже признать, что без него я бы ни за что не справилась. Он стал моей опорой, моим другом, моим домом на этой станции. Мне бы хотелось просидеть с ним так целую вечность, настолько уютно и тепло я себя чувствовала. С каждым поглаживанием он, кажется, прижимал меня все ближе. Своим лбом я чувствовала, как пульс на его шее участился и неожиданно слился с моим. Осознание, что я хочу, чтоб он был ко мне еще ближе, обезоружило меня. Его голова опускалась все ниже, я чувствовала, как он прижался ко мне щекой. Я, стараясь не спугнуть, начала незаметно поднимать свое лицо ему навстречу, не совсем понимая, для чего это делаю. В моменте это казалось самым правильным действием, которые было необходимо совершить. — Ви…- прошептал он на выдохе. Я еще крепче вцепилась в него и наконец подняла лицо полностью, и встретилась с ним взглядом. В его глазах было столько невысказанного, но мне казалось, что тот сигнал, который был необходим нам обоим, прозвучал моим именем из его уст. Я сглотнула, его лицо неумолимо приближалось к моему, распаляя чувство предвкушения, которое мне не приходилось испытывать ранее. Однако выяснить, что могло произойти в следующий миг, нам не удалось. Раздался стук в дверь, и я услышала голос Калеба. — Ви, ты там? Ты спишь? Мы синхронно разорвали наши объятия. Маркус подпрыгнул на кровати и встал, чтобы открыть Калебу дверь. — О, Маркус, Лиз сказала, что ты будешь тут. Тебя потеряли в инженерном, сказали, что не зачтут тебе твои часы. Маркус пробубнил, что это последнее, о чем он сейчас думает. Калеб вошел в комнату. И, увидев мой внешний вид, а я ведь всего несколько минут назад плакала, постарался приободрить. — Поздравляю с первой шоковой терапией. Не переживай, мы все через это проходили. Ты в курсе, кто исполнял твое наказание? Я покачала головой. — Джейк, — ответил Маркус. Видимо, на моем лице отразился вопрос, как он пояснил, что узнал это от охранника, принесшего меня сюда. — Твою ж мать. Сочувствую, Ви, — сказал Калеб, а затем продолжил. — Если наказание приводит в силу Джейк, тогда берегись. Этот мудак, видимо, наслаждается тем, что творит. У других охранников и вполовину не так больно получать удары. Он чуть не довел старого Бена до сердечного приступа. Он перевел взгляд на Маркуса. — Пост сдал, пост принял. Я посижу с ней, ты можешь идти. Тебя действительно потеряли. Наши взгляды с Маркусом встретились, мне стало почти до смерти неловко, учитывая, какую потенциальную сцену прервал Калеб. Так что в моменте я была даже благодарна, что нам не придется снова оставаться наедине. Как оказалось, я была к этому еще не готова. Он, кивнув, поднял свою куртку с пола у моей кровати и повернулся к выходу. Я окликнула его: — Маркус! — он посмотрел на меня. — Спасибо тебе. Большое, правда. Ты можешь взять книгу и наконец ее дочитать. Книга до сих пор лежала на моей тумбе, я взяла ее и протянула Маркусу, он, немного колеблясь, принял ее. — Я верну. — Конечно. — Я улыбнулась ему в ответ. С этими словами, он покинул мою каюту. — Я не собираюсь тебя запугивать, но, вообще-то, выносить книги из библиотеки запрещается, — произнес Калеб. — Из библиотеки? Она моя, я привезла ее из Третьей станции. Стоп, у вас есть библиотека? — Ага, это главная гордость нашей станции. У нас там сотни книг. — Сотни книг?! — переспросила я. — И вы никому не рассказывали о них? — Их очень сильно берегут. Неудивительно, что вы до сих пор не слышали о ней. Он рассказал, откуда она взялась и какие книги там есть. Сказал, что у них даже есть книга самого первого издания, датированная девятнадцатым веком. Это меня по-настоящему поразило, как она до сих пор могла оставаться в сохранности за столько столетий? Теперь мне стало очевидно, откуда у моего отца такое пристрастие к чтению. Калеб еще поспрашивал меня о самочувствии и пообещал, что через три дня я и думать забуду о болезненных ощущениях во всем теле. Меня печалило, что, по всей видимости, придется сделать такую продолжительную паузу в тренировках, а ведь я до сих пор не могла подтянуться нужное количество раз. На последней тренировке у меня получилось подтянуться рекордное количество раз — девять. За ужином к нам с Калебом присоединилась Лиз, принеся с собой еды на троих. Также она рассказала несколько сплетен о Джеке, что было для нее нетипично, поэтому мы довольно много смеялись. После ужина Калеб отправился к себе, а Лиз пообещала остаться сегодня со мной. — Все равно я работаю за троих, так что заслужила наконец-то нормальный сон. Мы поговорили еще немного, затем она помогла мне принять душ, поскольку мои ноги отказывались слушаться и до сих пор тряслись. Когда мы обе уже были в постелях, я спросила: — Могу я задать личный вопрос? Когда Лиз ответила утвердительно, я продолжила: — Если Николас — это твой отчим, то где твой биологический отец? Ее, казалось, ничуть не смутил мой вопрос, так что она ответила без какой-либо запинки, обыденным тоном: — Мама говорит, что он умер, пока она была беременна мной. Грустная история. Ей пришлось воспитывать меня практически в одиночку, не представляю, сколько всего ей пришлось перенести тогда. Только когда мне исполнилось шесть, она встретила Николаса. Она ведь раньше была инженером, ты знаешь? Но когда я родилась, она решила сменить свой отдел на медицинский. — Мне очень жаль, что такое случилось с твоей мамой, — я действительно искренне ей сочувствовала. — Но почему она решила уйти в медицинский? Я нечасто встречала людей, которые решили сменить отдел. — Это правда. Но ей, вроде, просто нравится этим заниматься. Мы еще немного поговорили о ее родителях и детстве, после чего она решила резко сменить предмет разговора: — Извини за любопытство… Но что происходит у вас с Маркусом? На этот вопрос я уж точно не была готова отвечать! Я ведь и сама не знала, что, собственно, творится. Мы стали друзьями, это было неоспоримо. У нас была общая цель. Мы помогали друг другу. Он спас мне жизнь. На что-то большее пока не было и намека, не считая сегодняшнюю сцену, но я уже успела убедить себя, что мне все привиделось, и он просто меня успокаивал. Я старалась как можно чаще повторять это у себя в голове, так было проще. — Ничего. Мы друзья. — Ты бы видела его, когда ты не появилась на тренировке. Сначала он прибежал сюда, но, узнав, что тебя не было здесь всю ночь, чуть не сошел с ума. Мне казалось, что я сейчас лопну от любопытства. — Он побывал в медицинском отделе, в инженерном, даже зашел в комнату к Калебу… — продолжала Лиз. — Я представила себе на секунду, если бы он нашел тебя именно там… Наверное, от нашей станции бы не осталось ни кусочка. Не знаю, почему ни он, ни я, сразу не сообразили, что ты можешь быть в отделе охраны. Он как раз шел туда, когда наконец нашел тебя. Он действительно беспокоится о тебе. И, если ты не против выслушать мое мнение, мне кажется, что не только как друг. Последнее предложение она произнесла с такой хитринкой в голосе, что я не выдержала и прыснула от смеха. — Лиз, мы приехали с одной станции. Мы оба заботимся друг о друге. Поставь себя на наше место. Разве ты бы не была чуть более привязана к человеку со станции, на которой прожила всю жизнь? — Может, ты и права, но меня не переубедить. Видела бы ты, как он смотрит на тебя, пока думает, что никто не видит… Хотя, конечно, его взгляды на Тейю тоже ничего… — Что-о??? — протянула я. Лиз рассмеялась. — Это тоже входит в заботу из-за географического признака? — спросила она лукаво. — Ой, заткнись.