Глава 8. Трещина в броне

Джек сидел в своей спальне уже несколько часов, тупо пялясь в стену. Парень никак не мог осознать произошедшего утром. Кто кого поцеловал? Что за осознанный взгляд был у неё после этого? Он провёл рукой по волосам, тяжело выдыхая. Вопросов стало только больше. Правда, появилось ощущение, что теперь к Де Мартино вообще не стоит подходить после случившегося. — Она меня что, — парень заговорил с самим собой. — Отшила? Голова шла кругом настолько, что он уже как псих общался с пространством. А ещё этот запах ванили, которым, казалось, он пропитался насквозь. Губы до сих пор горели, а сердце не находило покоя. Поцелуй был быстрым, но парень словно успел умереть и возродиться вновь за это время. Если бы Дрианна не отвергла его, то сейчас в этой комнате был бы не только он. Джек был в этом уверен. Фокс решил, что нужно смыть этот день с себя. Закрыться и больше не думать об этом. Де Мартино обозначила границы. — Да как не думать-то? — прыснул он сквозь зубы и прикрыл лицо руками. Вот она сидит перед ним — в воспоминаниях — вроде открытая, но одновременно всё ещё в своих доспехах холодной королевы. Фоксу не нравилось осознание, что он всё ещё во власти чувств к ней. Ему казалось — их давно нет. Ошибся. Он также был уверен, что в её сердце до сих пор есть любовь. — Возможно, просто не ко мне? — маниакально шептал он сквозь ладони. Что-то кольнуло в области солнечного сплетения от этого вопроса. — Твою мать, — Джек прорычал на всю комнату и оттолкнулся от кровати. Он сорвал с себя футболку и направился в сторону ванной. По пути стягивал остатки одежды, будто хотел содрать с себя всё, что напоминало об этом дне. Хотел забыться в холодной воде, выбить из головы то, что разрасталось обжигающим вихрем эмоций по всему телу. Ему казалось, что внутри он пылает ярче любого извергающегося вулкана. Ванная встретила его густым, глубоким полумраком. Всё было выполнено в тёмно-сером мраморе — гладком, холодном, с тонкими белыми прожилками, как растрескавшееся небо перед бурей. Под тумбой и вдоль стен тянулась тёплая подсветка — мягкая, золотистая, будто тлеющий уголь. Свет ложился на камень ровно настолько, чтобы подчеркнуть роскошь интерьера, но не разрушить его тяжёлую, стильную тьму. Воздух пах влажным теплом и чем-то дорогим, ненавязчиво мужским. Джек выкрутил на максимум чёрный вентиль крана — ледяная струя зашипела, ударяясь о каменный пол. Он вошёл под воду, позволив ей обжечь кожу холодом и заглушить в голове всё лишнее. Шум от мощного напора наполнял комнату, оглушая. Струи били по коже так сильно, что казалось — вода пытается вымыть из него её прикосновение. Ледяные капли стекали по его телу, вызывая мурашки и учащённое дыхание. Поток мыслей постепенно сходил на нет, даруя желанное облегчение. Парень расправил плечи, наконец расслабляясь. Фокс облокотился на ледяную стену, вытирая лицо. Разум трезвел, и вместе с этим пришло осознание, что тело сводит от холода. Недолго думая, он решил, что пора согреться. Иначе точно сляжет перед самым приёмом — а ему совершенно не хотелось упускать возможность подсыпать яда в этот вечер. И, возможно, снова попытаться вызвать в Дрианне хоть какие-то эмоции по отношению к нему. Джек был уверен, что сможет надавить на неё. Сломать эту ледяную корку, обволакивающую её со всех сторон. Заставить рассказать всё, что она скрывает и недоговаривает. Фокс хотел знать, что она ещё жива. Та девушка, чьи глаза когда-то горели от любви. Только вот это пламя, если и вспыхнет снова, будет уже не для него. И мысль, что она может смотреть так на кого-то другого, выворачивала его изнутри. Джек знал: не выдержит, если увидит этот взгляд снова — но направленный мимо него.

***

Вечером следующего дня парни уже стояли перед каким-то старым, громоздким особняком, в котором должно было пройти мероприятие. Мужчины курили, перебрасываясь короткими репликами. Все ждали Антонио, Элизабет и Дрианну. Фокс осматривал территорию с любопытством, сравнивая её с тем местом, где они сейчас живут. Джек отметил про себя, что здание больше походит на какой-то готический замок, чем на место, где соберётся вся мафия Лондона. Сегодня они должны были быть похожи на членов привилегированной мафиозной семьи. И выглядеть должны соответствующе. Как бы Джек ни был против классического костюма, Берчетти всё-таки сумел его удивить. Впервые Фокс — глубоко внутри, конечно же, — признал талант итальянца к созданию образов. На парне был на первый взгляд обычный классический костюм тёмно-графитового цвета. Строгий, идеально сидящий, будто ничего лишнего. Но это был не просто костюм — это было заявление. На левой стороне пиджака раскинулся уроборос — символ клана Де Мартино. Тонкая золотая вышивка шла по диагонали: голова у ключицы, тело опускалось к талии, замыкая круг. Линии чешуи и завитков напоминали древние алхимические символы, будто вшитые в ткань тайной формулой. Из нескольких витков свисали тонкие матовые цепочки. Они едва качались при каждом его движении, создавая эффект живого, дышащего символа. Часть цепочек уходила по линии груди и плеча, местами перекидывалась к спине — будто уроборос обвивает не ткань, а самого Фокса. Парень затягивался сигаретой, держа руку в кармане. В голове он не мог прекратить анализировать происходящее: Дрианна, поцелуй, мафия, приём. Раздражение от непонимания подкрадывалось всегда незаметно. Конечно, большую часть мыслей занимало воспоминание об аромате ванили вперемешку с табачным дымом. Фокс неконтролируемо проводил кончиком языка по губам, пытаясь снова ощутить то горячее дыхание. — Слушай, Нико, — подал голос Алекс, вырывая шатена из воспоминаний, — я не знаю, как ты это сделал, — Кейд кивнул на самого себя, указывая на костюм, — но я преклоняюсь перед твоим талантом. Лео, Илон и Томас одобрительно заулюлюкали, поддерживая его. Джек закатил глаза — ему казалось, что всё это звучит как сплошное лицемерие. Костюм Кейда нравился ему меньше всего: обычный двубортный пиджак с сатиновыми лацканами и широкие, свободно спадающие брюки в пол, перекрывающие лакированные оксфорды. Занудный стиль для слишком правильного Алекса. На воротнике — брошь с гербом клана. Скукота. — Ничего сложного, — скромничая, ответил Нико. — На ваши образы я потратил месяц бессонных ночей. Правда, изначально это была коллекция для нового магазина, но времени что-то придумывать специально для вас уже не было. Свой, кстати, я доделывал уже будучи раненым. Джек усмехнулся, рассматривая итальянца. Тот стоял в полностью чёрном авангардном ансамбле: шелковистая рубашка мягко струилась по телу, а длинные ленты на рукавах были завязаны узлами, оставляя свободные концы, которые едва слышно шуршали при каждом движении. Высокие широкие брюки с волнообразными разрезами по бокам создавали ощущение, будто ткань жила собственной жизнью — распускалась и колыхалась. Чёрные остроносые ботинки завершали образ. Он выглядел скорее как модное явление, чем как часть мафиозной группировки. — Да-да, — съязвил Фокс, — хватит скромничать, Берчетти. — Он посмотрел в сторону Рида. — Этого придурка ты одел куда лучше, чем он выглядит в обычной жизни. Парни разорвались смехом, а Илон подавился табачным дымом. — Фокс, — сквозь ухмылку отозвался мужчина, — не завидуй. Понимаю, что сложно оторвать взгляд от моего подтянутого тела, но я предпочитаю пожирающие взгляды от симпатичных девушек, а не от самовлюблённых недоносков. Джек громко рассмеялся, оценив шутку. В этом он хотя бы был честен: Рид действительно выглядел на удивление прилично. Даже слишком. Илон был одет в чёрный шелковистый костюм с глубоким драпированным вырезом, мягко открывающим подкачанную грудь, — и, как ни бесило Джека это признавать, выглядел он в нём чертовски уверенно. Верх сидел свободно, текуче, будто ткань сама привыкла повторять движения его тела. Высокие прямые брюки формировали вытянутый силуэт, подчёркивая талию, а массивное металлическое ожерелье в виде змеи добавляло образу дерзкой, нарочито наглой роскоши. Всё вместе это выглядело смело, дорого и намеренно провокационно. Настолько, что Фоксу захотелось ещё раз съязвить, но он лишь усмехнулся. Рид и так уже выделывался, будто ему за это премию выдадут. — Если честно, — неуверенным голосом заговорил Дрейк, — я чувствую себя слегка нервозно. Этот приём, а ещё вдобавок этот костюм. В этот момент Фокс заметил вопросительный взгляд Нико, а потом — моментальную реакцию Харпера, который округлил глаза. — Нет, — виновато затараторил брюнет, — образ класс. Просто я никогда не носил такого, — Дрейк запнулся, — вызывающего и кричащего. Джек отчасти понимал бедолагу. Харпер привык к старомодным богачам, которые носят одни и те же унылые смокинги, — и сам обычно вписывался в этот дресс-код. Но сегодня он буквально сиял. На Харпере был чёрный двубортный костюм, расшитый блестящими аппликациями и бусинами: объёмный цветочный узор переливался, будто ткань усыпали тёмными кристаллами. Глубокий вырез подчёркивал фигуру, а простые чёрные брюки хоть немного уравновешивали весь этот блеск. На шее — тонкое металлическое колье в виде змеи, кусающей собственный хвост. Почти такое же, как у Рида. Берчетти, похоже, решил, что Дрейк должен ослепить половину зала одним своим появлением. Образ выглядел дорого, эффектно и слишком дерзко для Харпера, но, чёрт возьми, привлекал внимание. — Слушай, — затягиваясь сигаретой, отозвался Нико, — сегодня у тебя, в целом, нестандартное мероприятие. — Итальянец сделал шаг в сторону Харпера, окидывая его взглядом. — Поэтому прими тот факт, что сейчас нужно будет хотя бы отчасти расслабиться и сделать вид, что ты в своей тарелке. Люди там, — он кивнул в сторону особняка с сигаретой в зубах, — считывают страх моментально. А значит ты, — Берчетти ткнул парню пальцем в оголённую грудь, — лёгкая добыча. Он обвёл взглядом всех парней. — Не забывайте, — голос Нико стал строгим, но оставался тёплым, — в этом зале могут быть люди, которые без колебаний хотели бы вас убить. Не дайте им считать ваш страх. Джек заметил, как Сандсберг сглотнул и, конечно, не смог пройти мимо. — Лео, — ядовито протянул он, — ты там штаны ещё не намочил? Папочки рядом нет. — Фокс перевёл взгляд на Нико. — Слушай, Берчетти, а что это за погоны для труса? — он указал пальцем на массивные золотые цепи в районе плеч блондина. — Я думаю, — рассмеялся Нико, — что это придаст ему немного статуса в глазах гостей. Но точно не в твоих. Джек не сдержался — хлопнул Берчетти по ладони, соглашаясь. Сандсберг действительно выглядел комично. Его чёрный пиджак превратили в настоящий золотой артефакт: плечи и манжеты были украшены сложными композициями из цепочек, которые спадали многослойными дугами, будто декоративные наплечники древнего полководца, — только этот «полководец» дрожал, как школьник на экзамене. Цепи переливались при каждом движении, создавая эффект живого металла. Глубокий вырез и строгий крой пиджака подчёркивали силуэт, а тёмные брюки пытались хоть как-то уравновесить это сияющее безумие. Образ выглядел дерзко, роскошно и почти грозно — по задумке. Но для Фокса вся эта «опасность» рассыпалась в пыль, стоило вспомнить, что Сандсберг в жизни вряд ли способен напугать кого-то, кроме собственного отражения. — Джек, — Лео в один шаг подскочил к шатену, — хватит язвить! — парень уже рычал, словно его терпение подходило к концу. — Мой папочка кинул меня, когда решил, что я опозорил нашу фамилию. — Он сделал ещё шаг и почти наступил Фоксу на носок ботинка. Лео поднял сжатый кулак с золотой змеёй на пальце. — И да, у меня разряд по боксу. Так что можешь не сомневаться: я легко поправлю тебе физиономию, если ты ещё раз ляпнешь что-то подобное. — Ого, маленький лев решил порычать, — сказал он вполголоса. — Разряд по боксу? Поздравляю. — Фокс шагнул ближе, почти нос к носу. — Но не забывай, Сандсберг, — его голос стал ниже, — я не те девочки из твоего спортзала. Чтобы сломать мне челюсть, тебе сначала надо перестать дрожать. В этот момент между парнями ворвался Томас. Рыжий сиял так, будто на него высыпали половину ночного неба. Чёрный двубортный пиджак был усыпан мелкими кристаллами, и каждый из них блестел слишком самоуверенно. Белая рубашка делала образ ещё более аккуратным, что раздражало Фокса. На галстуке поблёскивала маленькая булавка-змея, свёрнутая в кольцо — тихий, почти скрытый знак клана. Прямые классические брюки хоть как-то уравновешивали этот эффектный верх. В целом Линч выглядел чересчур торжественно, но вполне в стиле сегодняшнего цирка. — Так, — с тихой, но неожиданно твёрдой уверенностью встрял Линч, — вы раньше убьёте друг друга, чем мы туда войдём! — Рыжий резко шагнул вперёд, оттолкнул Фокса плечом и встал между ними. Движение вышло уверенным, отточенным, будто он давно знал, как гасить конфликты. — Мы поняли, что ты крутой и не демонстрируешь нам своих страхов. — Джек заметил, что Томми стал гораздо меньше походить на застенчивого парня. — Но мы теперь в одной лодке, поэтому тебе придётся находить общий язык. Даже с ним, — и кивнул в сторону Леонарда. Джек уже занёс руку, чтобы ткнуть Линча в плечо, как в тот же миг их всех ослепил резкий свет фар подъезжающей машины. Лучи разрезали туман перед особняком, озарив двор так ярко, будто сцена наконец дождалась своих главных актёров. Вот и пожаловали звёзды вечера. Машина плавно остановилась, и из неё вышли недостающие фигуры: невозмутимый Антонио, напряжённая Элизабет и — последней, будто намеренно давая им секунду на подготовку, — Дрианна Де Мартино. Фокс застыл. Он не мог оторвать взгляд. Сердце замерло. По телу прошла волна возбуждения — обжигающая и злая. От одного её появления. От того, как она вышла: уверенная, холодная, будто весь этот грёбаный мир вращался вокруг неё одной. Именно в этот момент она подняла глаза, уловив его блуждающий взгляд, и хищно улыбнулась. Словно поймала его на месте преступления. У парня перехватило дыхание. И он понял, что попался. Снова. Как идиот. На Дрианне было платье, от которого хотелось выругаться вслух. Золотой металлизированный лиф сидел на ней как литой корсет — блестящий, точный, выточенный под каждую линию её тела. Он был словно броня, в которой нет ни единой микротрещины, через которую могла бы просочиться слабость. Глубокий вырез — опасно откровенный, не про соблазн, а про власть. Плотный чёрный бархат обтягивал её бёдра мягкими складками, а тёмный шлейф скользил по земле, подчёркивая каждый шаг. Длинные бархатные перчатки завершали образ. Джек сглотнул и коротко выдохнул сквозь зубы. Мысли о вчерашнем поцелуе снова больно дёрнули за горло. Де Мартино двигалась как пантера — бесшумно, уверенно. Он переместил вес с ноги на ногу, чувствуя, как ладони становятся влажными. Вдруг глаза резанул яркий блеск. Фокс прищурился — Элизабет. Чёрный блестящий комбинезон, усыпанный микропайетками, вспыхивал при каждом её шаге. Глубокий вырез сидел аккуратно, высокий ворот-лента подчёркивал шею, расклёшенные брючины мягко струились вокруг неё. Джек фыркнул. Девчонка решила сиять ярче всех в этом мраке — и это после простреленного бедра. Он перевёл взгляд на Тони. Консильери шёл по правую руку его Донны. Чёрный костюм сразу бросался в глаза. Безрукавная рубашка с высоким воротом, а главное — правое плечо, закрытое массивным золотым элементом. Не украшение, а броня, вылитая под него. Идеальный отклик платью Дрианны: она — в золотом корсете, он — в золотых доспехах. Левая рука Антонио была открыта, по коже тянулась татуировка змеи от плеча до запястья — чёрная, живая, контрастирующая с металлом. Тот самый уроборос. Свободные брюки мягко драпировались при каждом шаге. Фокс вздохнул и скосил взгляд на Де Мартино. Да, всё логично. Бельдуччи — её щит, её тень, её предупреждение для остальных. — Истинная десница своей королевы, — пробормотал парень себе под нос. Он и не заметил, как Дрианна практически подплыла к нему и впилась взглядом прямо в его глаза. Джек хотел отвести взгляд, но не смог. Девушка гипнотизировала своим видом. Волосы зачёсаны назад, гладкие, блестящие — ничего лишнего, одно сплошное превосходство. Тёмные смоки подчёркивали глубину её взгляда, а тёмно-алые губы выглядели слишком узнаваемо. Те самые, что когда-то касались его. — Джеки, — выдохнула девушка и положила ладонь ему на оголённую грудь. — Выглядишь потрясающе. Парень замер. Всё его внутреннее спокойствие рушилось секунда за секундой. Аромат её духов окончательно выбил почву из-под ног, а бархатные пальцы заставили кожу вспыхнуть. Шум собственного сердца заглушал всё вокруг. Периферийным зрением он заметил, что парни откровенно пялятся на них. — Могу сказать про тебя то же самое, — он прочистил горло, не отрывая взгляда от хищной девушки. — Моя госпожа. Он увидел, как Дрианна расплылась в ослепительной улыбке. Ей явно понравилось обращение. Она чуть приподняла подбородок, посмотрела на него снизу вверх — холодно, дерзко. Де Мартино потянулась вверх, и Фокс автоматически склонился к ней, позволяя ей быть критически близко. — Всё ещё вспоминаешь вчерашнее утро? — томно прошептала девушка, едва коснувшись кончиком языка его уха. У парня внутри всё резко и неприятно сжалось. Словно она вонзила нож в солнечное сплетение и пару раз провернула. В этот миг он понял: она сделала это намеренно. — Сука, — бросил он ей в ответ так тихо, что слышала только она. Девушка лишь усмехнулась. Коротко и торжествующе. Фокс отвёл взгляд, будто пытаясь вернуть себе опору, и заметил за её спиной Бельдуччи: тот стоял, скрестив руки на груди, глядя куда-то в сторону, будто сцена его вовсе не касалась. Лиззи же смотрела прямо на них, не пряча довольную улыбку. В этот момент Дрианна легко оттолкнулась пальцами от его груди, скользя ладонью по ткани, и развернулась к парням — движение плавное, уверенное, как будто она сама решала, когда закрыть эту близость. — Мальчики, — её голос сочился холодом, — выглядите по-настоящему опасно. Кто-то прочистил горло, готовясь ответить, но в ту же секунду к подъездной дорожке подкатил ещё один автомобиль. Фокс и Де Мартино синхронно повернули головы, уловив звук подъехавшей машины. Джек, всё ещё пытаясь прийти в себя после её слов и близости, невольно выпрямился. Прежний страх перед мафией он уже не ощущал — только осторожное, колючее любопытство. Из автомобиля один за другим вышли четверо мужчин разного возраста, но взгляд шатена сразу зацепился за самого молодого. Высокий брюнет с прямой спиной и уверенной, спокойной походкой. Он скользил взглядом по окружению, как хищник, проверяющий территорию, и на долю секунды задержался. Этой секунды хватило, чтобы Фокс проследил траекторию и медленно перевёл взгляд на Дрианну. И увидел то, к чему был не готов. Она будто перестала существовать физически. Не дышала. Не моргала. Губы чуть приоткрылись — не в удивлении, а в том напряжённом оцепенении, когда тело вспоминает шок быстрее, чем сознание. Джек заметил ещё одну деталь: пальцы девушки едва заметно подрагивали по линии бедра, будто она пыталась удержать дрожь изнутри. И только потому, что он стоял вплотную. Фокс резко перевёл взгляд обратно на незнакомца, который уже двигался в их сторону — уверенно, прямо, будто весь вечер существовал только ради этого момента. И тут Де Мартино сделала полушаг назад. Незначительный, почти невидимый. Но для Джека это был ярчайший сигнал тревоги. Он впервые увидел, что её можно выбить из равновесия. И тот, кто сейчас шёл к ним, делал это без малейшего усилия. Мужчина остановился в трёх шагах от их компании. Его взгляд скользнул по Фоксу — коротко, оценивающе. От этого взгляда по спине Джека прошёл неприятный холодок, словно брюнет за секунду сумел прочитать в нём больше, чем хотел бы признать сам Фокс. Шатен не выдержал и оглянулся по сторонам. Элизабет застыла с приоткрытым ртом, будто у неё на секунду выбило воздух: глаза расширились, в них промелькнуло узнавание и чистый, резкий шок. У Нико зрачки распахнулись так, что казалось, он забыл, как дышать; пальцы сами собой сжались на сигарете, и та едва не выпала из рук. Бельдуччи будто окаменел — челюсть сжалась до хруста, мышцы на шее натянулись, а взгляд стал тяжёлым и настороженным, словно он увидел не гостя, а старую угрозу, которую давно ждал. В этот момент незнакомец сделал ещё один шаг вперёд, чем привлёк внимание Фокса. Теперь его взгляд был прикован к Дрианне. — Госпожа Де Мартино, — низкий голос брюнета разрезал эту немую сцену, — рад вас снова видеть. — Он склонил голову, будто отдавая честь королеве. Джек сразу посмотрел на девушку. Ещё секунду назад она стояла неподвижно, словно её ударило током, но теперь была абсолютно другой. Если бы Фокс не стоял так близко, он бы никогда не понял, что несколько секунд назад она была на грани ступора. Теперь же перед ним снова стояла Де Мартино — холодная, уверенная, недосягаемая. Не удостоив брюнета ответом, она лишь развернулась к своим. — Пойдёмте, — бросила она так ровно, будто ничего не произошло. Девушка направилась к особняку, оставив Джека в полном непонимании, что, чёрт возьми, она сейчас пережила. Мужчины двинулись следом, автоматически попадая в её темп. Вечер вокруг казался гуще, чем минуту назад, и Фокс чувствовал, как напряжение тянется за ними почти осязаемой нитью. Антонио шагал рядом с Дрианной, чуть наклоняясь к ней, чтобы сказать что-то вполголоса. Он говорил низко и ровно. Джек слышал только обрывки, но видел, как она едва кивала, словно подтверждала каждое его слово. В какой-то момент Бельдуччи поднял ладонь и обозначил короткий жест возле её локтя, будто корректировал их траекторию или предупреждал о грядущем повороте. Фокс шёл позади, не отводя взгляда от линии её плеч. Он всё ещё пытался понять, что именно сорвалось в ней в тот момент, когда она увидела того незнакомца. У массивных дверей стоял портье — молодой мужчина в идеально выглаженной форме. Завидев Дрианну, он мгновенно распахнул створку и слегка склонил голову. Донна ни на секунду не замедлила шаг, проходя внутрь с тем самым ледяным достоинством, от которого окружающие вытягивались в струнку. Остальные мужчины прошли следом, автоматически выстраиваясь за ней. Фокс остался чуть позади, наблюдая за каждым движением этой процессии. — Господа, — её голос прозвучал строго и властно, без намёка на мягкость. — Антонио проводит вас в зал, где всё будет происходить. Я присоединюсь позже. Такие правила. Де Мартино окинула каждого взглядом и направилась в неизвестном им направлении, исчезая в глубине алого коридора. — Тони, — прокашлялся Нико. — Я надеюсь, что всё пройдёт гладко. Джек внимательно рассматривал лицо Бельдуччи, пытаясь уловить хоть тень эмоции. Мужчина был непробиваемым. — Берчетти, — его взгляд прожигал итальянца. — Всё пройдёт гладко, только если вы все, — он поднял руку и очертил ею резкий полукруг, указывая на каждого из них, — будете слушать меня и делать именно то, что я скажу. Фокс обвёл взглядом парней и не заметил ни единого признака волнения. Спины прямые, плечи ровные. Похоже, ему одному было как-то не по себе. Даже Дрейк выглядел расслабленным, а не напряжённым. Хотя обычно именно он дрожал больше всех. Антонио двинулся вперёд, и все последовали за ним. Фокс шёл рядом с Берчетти, изучая пространство. Алое нутро здания выглядело так, будто его создали, чтобы давить и восхищать одновременно. Стены полностью скрывали тяжёлые красные драпировки: бархат струился складками от потолка до пола, насыщенно-алый, как свежая кровь. Казалось, что ткань дышит и следит за каждым шагом. Над головой висели огромные хрустальные люстры. Их тёплый золотой свет, попадая на алые полотна, превращался в багряные всполохи, скользившие по полу, словно отблески пламени. Глянцевая поверхность под ногами отражала эти огненные разводы, создавая видимость жидкого рубинового мрамора. Дальше по пути стояли статуи и манекены в тёмных одеяниях — безмолвные силуэты, растворённые в тени. При первом взгляде они казались неподвижными, но что-то в них настораживало, будто они могут ожить, если кто-то сделает неправильный шаг. Всё здесь было пропитано скрытой роскошью и холодной угрозой. Место, куда пускают только тех, кому дозволено войти, и где никто не остаётся прежним. — Нико, — тише обычного спросил Джек. — Кто это был на парковке? Итальянец повернул голову быстро, почти резко, и так же быстро отвёл взгляд вперёд. — Фокс, — Берчетти говорил глухо, свернув голос до шипения. — Сейчас не время для допроса. Ответ был слишком коротким. Слишком закрытым. Джек почувствовал, как внутри поднимается раздражение, но отступать он не собирался. Этот брюнет был явно не простым гостем, раз Дрианна едва удержалась на ногах. — Итальяшка, — хмыкнул он и специально толкнул Нико плечом. — Сейчас как раз идеальное время. Так что скажешь? Берчетти не ответил. Но Фокс заметил, как впереди, в нескольких шагах, Антонио обернулся на них через плечо. Взгляд — холодный, предупредительный, будто он одним движением пресёк спор, даже не открыв рта. Джек хотел ещё что-то бросить Нико, но в этот момент буквально впечатался в спину Линча, который внезапно остановился. — Твою мать, — прошипел он. — Что ты встал как истукан? Он поднял глаза и увидел причину. Впереди высились две массивные двери и два неподвижных стражника, будто высеченные из камня. Мужчины остановились единым строем. Консильери развернулся к ним лицом. — Господа, — голос Бельдуччи стал низким, жёстким, почти стальным. — Слушайте меня внимательно. Он сделал шаг ближе, понизив голос до ледяного шёпота. — Как только двери откроются, все взгляды будут устремлены на вас. На ваших лицах должна быть только тень презрения. Никакого страха. Никакого интереса. Вы здесь хозяева. Они — лишь зрители. Вы поняли? — Да, — ответили парни и Элизабет почти в унисон. — Когда Дрианна войдёт, — продолжил Антонио, — все встанут. Включая вас. Без исключений. Мужчина повернулся к ним спиной и коротко кивнул стражникам. Двери распахнулись. Ослепительный свет залил пространство перед ними, и мужчины двинулись внутрь. Джек шагал почти последним. Лёгкая дрожь пробежала по пальцам, когда он переступил порог. Он поднял взгляд — и замер. Сотни глаз смотрели прямо на него. Он поспешно догнал своих, стараясь держать лицо, не выдавать растерянности и не встречаться ни с кем взглядом. Воздух давил смесью дорогих духов, табачного дыма и крепкого алкоголя — густой, насыщенной, почти чувственной. В этот момент Джек понял, что пути назад больше не существует. Отступать было некуда.