Глава 7. Невидимые трещины

Утром следующего дня Дрианна Де Мартино позволила себе провести в постели чуть дольше, чем обычно. За последние дни она вымоталась до предела — даже после долгого сна тело казалось налитым свинцом. Девушка лежала, краем глаза наблюдая, как с приоткрытой террасы от лёгкого летнего ветра колышется тюль. Поднявшись, она потянулась к стационарному телефону и набрала три единицы, чтобы позвонить на кухню и попросить Марию подать завтрак в комнату. Опустив ноги на мягкий ковёр, она потянулась, ощущая, как под кожей тянет мышцы. Лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, словно пытались добавить в её жизнь хоть немного тепла — того, что она не чувствовала уже очень давно. В одной футболке она вышла на террасу. Босые ступни коснулись прохладного мрамора. Лёгкий летний ветер доносил аромат пионов из сада. Алые и белые цветы стояли ровными рядами, как армия в поклоне, а между ними журчал фонтан. У его подножия сидел Джек, спокойно курил и о чем-то думал.. Он выглядел расслабленным — таким же, как когда-то, в те редкие вечера, когда они жили вместе и строили планы на будущее. Для Дрианны было странно, что сердце не дрогнуло. Ни страха, ни обиды, ни того острого жара, который когда-то выжигал грудь. До встречи в люксе она была уверена, что испытает хотя бы волнение при виде него. Но нет. Этот человек стал ей абсолютно чужим. В тот миг он повернул голову, и их взгляды встретились. Плечи Фокса слегка напряглись, он зажал сигарету между зубов и свободной рукой отсалютовал ей. Девушка склонила голову на бок и улыбнулась в ответ. Ей не хотелось отвечать холодом и рушить это хрупкое утро, где ещё не правили интриги, где рядом не стояли, взяв под руки, смерть и власть. Сейчас она просто Дрианна — без фамилии и титулов. В дверь спальни постучали. — Да, войдите! — крикнула она, выходя с террасы. Вошла Мария с подносом и мягко улыбнулась. — Моя госпожа, не говорите, что не спускаетесь к завтраку только потому, что не хотите одеваться! Дрианна перевела взгляд на свои голые ноги и рассмеялась. Всё это время она стояла на террасе в одной футболке, едва прикрывающей бёдра. К счастью, ограждение скрывало почти всё. — Нет, Мария, — всё ещё смеялась девушка, — я просто хочу подольше побыть обычным человеком, а не главой клана. — Мадам Де Мартино, — женщина подошла к столику, чтобы поставить поднос с едой и кофе, — вы никогда не были обычной. Вы родились уже исключительной. Но я понимаю, о чём идёт речь. Господин Бельдуччи сказал, что вы можете пока никуда не торопиться, так как он закончил всю работу с бумагами вчера ночью и искренне надеется, что наша хозяйка позавтракает нормально, а не на бегу. — Передай, пожалуйста, Антонио, — девушка прикусила губу, — что я спущусь через полчаса. Думаю, его удовлетворит столь долгий приём пищи. На этих словах служанка улыбнулась и подняла крышку, под которой скрывался аромат свежих блинов, политых мёдом и усыпанных ягодами. В этот момент Дрианна почувствовала, как желудок болезненно сжался — она не ела нормально уже пару дней из-за всего, что произошло за последние сорок восемь часов. Девушка проводила Марию, надела шёлковые шорты, забрала поднос и направилась обратно на террасу. Пропустить завтрак на свежем воздухе она точно не собиралась. Перед тем как присесть, Дрианна снова взглянула на сад — на мгновение ей показалось, что Фокс всё ещё сидит там, но скамья у фонтана была пуста. На секунду её охватило странное чувство, почти наваждение, но оно быстро испарилось. Она понимала, что всё это — лишь отголоски прошлой жизни. Той, где она не видела, как кровь растекается по полу от выстрела, а вкус сигарет вызывает во рту горечь и отвращение. Дрианна разрезала блин и наколола кусочек вилкой. Сладость мёда растекалась по языку, вызывая тёплые воспоминания о тех днях, когда мама в школьные каникулы готовила ей такой же завтрак, а отец вслух читал литературную колонку из свежей газеты. Девушка редко позволяла себе думать о родителях и прошлой жизни. Такие мысли мешали ей держать разум холодным. Когда она вошла в преступный мир, то верила, что родители лгали ей на каждом шагу, что она никогда не знала их настоящих. Со временем боль утихла, и осталось лишь понимание, что так было нужно для ее безопасности и спокойствия. От размышлений её отвлёк звонок телефона. Резкий, настойчивый звук прорезал утреннюю тишину. Дрианна вернулась в спальню и, не глядя, сняла трубку. — Моя Донна, — раздался саркастичный голос Берчетти, — простите, что тревожу вас с самого утра, но у нас тут, вообще-то, примерка намечается. — Нико, — улыбнулась она, — я завтракаю, и ни о какой примерке в такое время речи быть не может. В моих планах объесться так, чтобы не влезть ни во что из того, что ты мне подготовил. — Слушай, — рассмеялся итальянец, — объедайся сколько хочешь, но приехала Лиззи, которую ты сама заявила в список гостей, — в его голосе прозвучала претензия, — и не поставила меня в известность. — Мой дорогой друг, — холодно отозвалась девушка, — если ты забыл, в неё стреляли. Сейчас это мера безопасности. — В голосе Дрианны зазвучали властные ноты. — Ты знаешь, как я отношусь к тем, кто сомневается в моих решениях. — Дри, — парень сразу сменил тон, — я всё понимаю. Просто переживаю за Лиззи. Завтракай спокойно и спускайся. Парни опять в каком-то стрессе, — он рассмеялся, — явно думают, что их собрали по какому-то страшному поводу. — Нико, — усмехнулась она, — примерка с тобой — уже стресс. Они не зря нервничают. Я спущусь через тридцать минут, но только ради того, чтобы увидеть их лица, когда ты начнёшь демонстрировать свои творения. — Договорились, — протянул он и повесил трубку. Дрианна вернулась на террасу, проглотила остатки завтрака и направилась в душ. Там она позволила себе несколько минут покоя, чтобы смыть остатки сна и надеть обратно привычную маску госпожи Де Мартино.

***

Джек не находил себе покоя уже сутки — с того самого момента, как услышал разговор Дэвида с незнакомцем. А теперь ещё и Дрианна вышла на террасу ни свет ни заря. Фокс и представить не мог, что его тихое утро рухнет из-за одной единственной улыбки, которую она ему подарила. Сидел спокойно, курил, думал о своём. И надо же было поднять взгляд именно тогда, когда она вышла — сонная, растрёпанная, в одной футболке. Сквозь ограждение было видно, что ноги голые. Интересно, она сама-то осознавала это? А потом ещё и улыбнулась. Легко, как когда-то. Словно между ними не было трёх лет «смерти». У Фокса голова пошла кругом. Всё внутри вспыхнуло от воспоминаний — как по утрам она наваливалась на него в таком же одеянии, целовала шею и тянула за руку: «Пойдём со мной в душ». Слишком живое, слишком настоящее на фоне той пропасти, что выросла между ними. Не выдержав её почти призрачного присутствия рядом, он резко затушил сигарету и поднялся. Он зашёл обратно в особняк. Его привлёк шум где-то в районе гостиной. Парень не успел даже шагнуть в сторону, как с лестницы сошла она. Уже холодная. Без улыбки. Без намёка на тепло. Та, что стояла утром в одной футболке, была другой женщиной. Эта, спускавшаяся по лестнице теперь — Дрианна Де Мартино. И она обожгла его взглядом холоднее льда. — Доброе утро, Фокс, — сухо произнесла она. — Привет, леди айсберг, — прошипел он сквозь зубы и пропустил её вперёд. Она подошла ближе. В нос ударил знакомый аромат кофе, сигарет и ванили. Её духи вызывали в нём странную, почти болезненную реакцию. Дрианна посмотрела прямо в глаза, словно гипнотизируя. Он не видел это лицо так близко уже очень давно. Светло-карие глаза сверлили его, будто пытаясь достать до мыслей. Джек чуть склонился к ней и выдохнул. Ему на самом деле уже было сложно держать себя в руках. Де Мартино хищно улыбнулась, но в глазах мелькнула тень удивления. — Джеки, — сладко протянула она, положив ладонь ему на грудь, — ты что, — девушка прикусила нижнюю губу и посмотрела из-под ресниц, — поплыл от проснувшихся чувств? Фокс ощутил, как ноты ванили оседают в лёгких и всплывают самыми яркими воспоминаниями об их близости. Она была права. Он действительно поплыл. Но нельзя. Сейчас нельзя терять самообладание. Это не Ариана. — Дрианна, — он обвил её талию рукой и притянул к себе, ощущая, как прижимает девушку всем телом, — я любил девушку, но она умерла три года назад. Ты — просто её копия. Не больше. Она приподнялась на носки, чтобы быть ближе к его лицу. Её дыхание обожгло ему щёку. Фокс почувствовал как внутри завязывается узел от столь близкого контакта, а дыхание замерло. — Милый, — прошептала она, едва касаясь его уха, — я не копия. Я — лучшая версия. — Её ногти вонзились ему в плечо, а по его телу забегали мурашки. — И я знаю, как тебе сложно признать страшную правду. — Девушка вжалась в него всем телом. — Ты трус, Джек. Испугался своих же чувств. Как же жалко ты тогда выглядел, вымаливая прощение у моего надгробия. Джек почувствовал укол в районе сердца. Дрианна отпрянула, оставив его в оцепенении. Она снова попала в самую точку. Да, он испугался тогда — не её, а серьёзности собственных чувств. Ему нравилась свобода, внимание женщин, лёгкость жизни без обязательств. Он не хотел отказываться от этого, даже ради любви. Но Ариана занимала все его мысли, жгла изнутри, и в какой-то момент он просто не выдержал. Сделав неправильный выбор, он потерял её — а вместе с ней вкус к жизни. За три года не встретил ни одной женщины, которая бы подарила хоть крошку того, что чувствовал с ней. Все остальные были телами, не душами. — Фокс! — глухо крикнул где-то из глубины дома Нико. — Иди сюда! Мы только тебя ждём, красавчик. Джек направился к гостиной, где они обычно собирались, но никого там не оказалось. В этот момент он заметил Берчетти в конце коридора — тот стоял, скрестив руки на груди и ухмылялся, как всегда. Фокс мысленно отметил, что этот итальянец, похоже, не знает, что такое серьёзность. Он шагнул в комнату и на мгновение замер. Перед ним открылся огромный бальный зал. Потолки — высокие, с лепниной и хрустальными люстрами, в которых отражался утренний свет. Пол — тёплый, медово-золотистый паркет, отполированный до зеркального блеска. Воздух пах древесиной, табаком и дорогими духами. У панорамного окна стоял рояль, чёрный, как ночь после дождя, — молчаливый свидетель чужих страстей. Посреди зала вытянулся длинный рейл, увешанный одеждой. на диванах сидели парни и девушка, которую Джек видел впервые. Слишком юная, чтобы быть частью их безумной компании. — Приветствую, — улыбнулся он и отсалютовал в сторону незнакомки. — Джек Фокс, но для тебя просто "Красавчик". Комната взорвалась смехом. Девушка вложила руку в его ладонь, подняла взгляд и чуть-чуть улыбнулась уголками губ. — Красавчик, — произнесла она тонким голосом, — я знаю, кто ты. И, поверь, меня тебе вряд ли удастся покорить. — Она кивнула куда-то за его спину. — А ещё у меня очень строгий брат. Джек нахмурился и обернулся. Нико стоял, как ни в чём не бывало, с невинным выражением лица. Смех в комнате усилился, отражаясь от стен, будто насмешка от самого дома. Рид вытирал слёзы, Сандсберг согнулся пополам от смеха. Только Дрианна, стоявшая у окна с сигаретой, не выказала ни одной эмоции. — Джек, — сквозь смех выдавил Илон, — сделай лицо попроще! Мы сделали ставки, как быстро ты начнёшь любезничать с Элизабет. — Он едва дышал от смеха. — И я выиграл! — О, как мило, Рид, — сквозь зубы процедил Фокс. — Надеюсь, ты не потратил всю удачу. Он плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и сделал вид, что не задет. На самом деле внутри всё кипело. Он хотел зацепить ту, что ещё пять минут назад обжигала ему ухо дыханием, — и проиграл. Дрианна стояла в тени, зажав сигарету между зубов, и медленно похлопала в ладони, глядя прямо ему в глаза. Сучка. — Господа, — голос Нико прокатился эхом по залу, — как вы знаете, нас всех ждёт официальный ежегодный приём. — Он подошёл к рейлу и провёл рукой по рядам костюмов. — Тут ваши образы для примерки. И важный момент… — Нико, — перебил его Алекс, — а что за приём вообще? Де Мартино громко выдохнула и закатила глаза. Джек наблюдал за ней, не скрывая ехидного удовольствия. «Ну что, дорогуша, сама виновата. Терпи». — Парни, — Дрианна подошла к роялю и потушила сигарету в пепельнице. — Этот приём — не просто бал. Там соберутся все кланы Лондона. Их не так много, — она прошла в центр комнаты и встала перед ними, — но каждая семья будет внимать каждому движению, каждому слову. Вам важно понимать: это не вечеринка. Всё серьёзно. Её голос отразился от стен, подхваченный гулом зала. Хрустальные люстры над головой дрожали в отражении на лакированном паркете, а мягкий свет ложился на её плечи, будто подчёркивая силу фигуры. — Я представляю вас всех как часть своей семьи. — Она обвела мужчин взглядом, цепко, холодно. — Вы должны быть собраны и не показывать даже тени страха на лицах. — Её глаза задержались на Джеке. — Фокс, твоя надменность завтра будет к месту. Потом она повернулась к Линчу, сидевшему напротив. — Томас, а тебе придётся стереть всю доброту и растерянность с лица. Джек усмехнулся, наблюдая за ней. Он изучал каждое движение, каждый поворот головы. Как она так легко переключается — из флирта в сталь. Ещё десять минут назад она играла с ним, а теперь отдаёт приказы, будто генерал перед строем. Внутри него зажёгся тот же нескончаемый интерес — болезненный, притягательный. Он хотел задать ей тысячу вопросов. Ещё больше — хотел снова почувствовать её дыхание у своей шеи. — А как всё будет проходить? — подал голос Дрейк. — Хотелось бы понимать, к чему мы готовимся. — Если коротко, — ответила Дрианна спокойно, — с виду это обычное мероприятие. Праздник, как те, что мы с тобой устраивали, Харпер. — Она позволила себе лёгкую улыбку. — Богатые люди соберутся показать, кто из них влиятельнее. Там кланы наблюдают, запоминают, кто с кем пришёл, кто на кого смотрит. Это определяет границы кланов, чтобы никто потом не смог посягнуть на членов семьи. Она говорила спокойно, без единой запинки, будто обсуждала расписание завтрака. — Мы представим вас как официальное прибавление в семье Де Мартино, чтобы никто не посмел приблизиться к вам без моего разрешения. — Она вскинула подбородок, взгляд стал холодным. — Завтра, мальчики, важный день. Вы увидите, кто я на самом деле в этом мире. Джек сглотнул. В его голове промелькнула мысль, что он уже прекрасно видел, кто она такая. Королева в мире, где правят страх и деньги. И всё же — в глубине души было тревожно. Он не хотел лезть в логово людей, которые живут по законам крови. Хотя, если подумать, опаснее этой женщины всё равно никого нет. Фокс начал подёргивать ногой, стараясь скрыть беспокойство. Внутри бушевало слишком много противоречий. Хотелось язвить. Хотелось сорвать с неё эту воображаемую броню. Ту самую, за которой она пряталась от него. — Так, это понятно, — вытянулся Сандсберг. — А можно чуть конкретнее? Кто мы вообще такие в твоей семье? — парень выглядел так, будто уже полностью принял происходящее, в отличие от того же Дрейка. — Есть какие-то обозначения или иерархия? С нами могут разговаривать? Дрианна усмехнулась и вздохнула. — Да, Леонард, — она склонила голову на бок, улыбаясь, — с вами, вероятнее всего, захотят познакомиться представители кланов. — Она сделала короткую паузу. — Особенно женщины. Только прошу не надо никого домогаться в этот вечер. Иначе даже я не смогу тебе помочь. Тебя просто пристрелят. Джек вскинул брови. Она произнесла это так легко и невинно. «Просто пристрелят». Сказано так, словно речь о штрафе за парковку. Он подался вперёд — хотел увидеть реакцию Лео, который сидел ровно по центру дивана. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Боже, Дрианна, — закатил глаза блондин, сложив руки, будто умоляя её, — я тогда был пьян и глуп. — его голос стал тише, грустнее. — А ты шикарная и умная. Девушка рассмеялась — громко, чуть истерически, разрезая воздух зала. Сандсберг тут же напрягся, будто подвернулся под выстрел. — Ладно-ладно, — пробормотал он, неловко поёрзав. — Я понял, что это не оправдание. Только перестань так смеяться. Ты меня всё ещё пугаешь. Улыбка мгновенно сошла с её лица. Глаза стали узкими, опасными. Она шагнула вперед, ближе к нему. — Лео, — она чуть вытянула шею, глядя прямо в глаза, — ты и сейчас глуп, если смеешь искать оправдание той ситуации. — Она выпрямилась, расправила плечи. — На твой вопрос по поводу иерархии ответит Тони, когда вы завтра туда приедете. — А как же ты? — влез Илон. — Рид, — её голос оставался ледяным, — завтра консильери всё вам объяснит, пока вы будете ехать. Я появлюсь тогда, когда это будет нужно. Никаких вопросов больше. Девушка развернулась и стремительно покинула зал. Джек остался сидеть с чувством, будто из него выдернули воздух. Он не мог подобрать слов ни вслух, ни в своей голове. Она сорвалась? Или это была трещина в её броне? Она будто сбежала от этого разговора. И, чёрт побери, он хотел пойти за ней. Хотел рискнуть. Хотел услышать хоть крупицу той девчонки, которую он похоронил собственными руками. Он уже начал подниматься, когда голос Нико вернул его обратно на землю. — Фокс, — итальянец стоял, упершись рукой в бок, с той самой бесящей ухмылкой, — даже не думай сейчас уходить. Она с тобой разговаривать не будет. Это — во-первых. Во-вторых, у нас примерка. У меня есть ночь, чтобы, если что, подогнать костюмы под вас. — он снял с рейла чёрный костюм и протянул Джеку. — Твой образ на завтра. Переоденься в гостиной и возвращайся. — Блеск, — процедил мужчина сквозь зубы, выхватывая вешалку. — Ну просто праздник.

***

Дрианна выбежала в сад так резко, будто её действительно кто-то укусил. Парни раздражали. Особенно Леонард, который решил оправдывать ту самую ситуацию. Нет, ей не было больно — и не было неприятно. Просто это столкновение с ними лицом к лицу выдергивало из неё какие-то остатки Морелли. Она опустилась на ту же скамью, где час назад сидел Джек. Пошарила по карманам в поисках дозы никотина — пусто. Наверное, выронила сигареты, когда стремительно покидала дом. А голова гудела. Эта череда нападений, угроз и намёков изматывала так, что казалось — мышцы сводит от напряжения. И ещё этот сон. Тот самый, который мучил её два года. Она падает с лестницы. Удар. Пустота. Очнулась в собственной спальне — вся в крови. Крик, от которого сон разрывается пополам. Ночь за ночью. Дрианна сжала руки в замок и глубоко вдохнула. Ещё раз. И ещё. Она считала вдохи, чтобы погасить жжение в груди и не сорваться обратно в дом за сигаретами. Сейчас они смогли бы заменить воздух. Её разум барахлил, эмоции лежали на поверхности, едва прикрытые тонкой вуалью самообладания. Нельзя. Просто нельзя показывать себя такой — растрёпанной, хрупкой, злой. Никто из них, даже Джек, никогда не видел её настоящей — когда она плачет, кричит и заламывает пальцы от стресса. И она не собиралась позволить этому вырваться наружу. — Эй, блестяшка! — раздался голос Фокса где-то в трёх метрах от неё. Не поворачиваясь, она закинула голову назад, закрыла глаза и глубоко выдохнула. Пора возвращаться к реальности. Шаги приближались — быстрые, уверенные, будто он торопился. Дрианна повернула голову в его сторону. Фокс уже подходил. — Джеки, — произнесла она своей фирменной ядовитой манерой, — тебе напомнить, с кем ты разговариваешь? Парень остановился и скрестил руки на груди. В его руке мелькнула красная пачка сигарет. Дрианна поняла, что он пришёл сюда, видимо, тоже отдышаться после примерки с итальянцем. — Дрианна, — Фокс устало выдохнул и присел рядом, — ты можешь сейчас поговорить со мной откровенно? Без своего обжигающего льда в голосе. Девушка свела брови и посмотрела на него с явным недоумением. Этот человек, который всю дорогу ей врал, предавал и делал из неё идиотку, — просит быть откровенной. Заболел, что ли? — Джек, — огрызнулась она, — надо было откровенничать тогда, когда ты гулял со своими девицами по Лондону, пока я разгребала свои проблемы. Де Мартино опёрлась руками о скамью, чтобы встать и уйти. Его ладонь легла ей на бедро — и девушка замерла. Как в тот самый первый раз, когда он коснулся её на вечеринке. — Дри, — осторожно, будто боялся спугнуть, — не надо сейчас убегать. – Парень опустил голову. — Я знаю, что козлина, которых ещё надо поискать. Не заслужил никакого прощения. И ты была абсолютно права, когда сказала, что я был жалким у твоей могилы. Я каждую ночь просыпался после сна, где закрываю крышку твоего гроба. Я не находил себе места, думая, что ты разбилась на эмоциях после увиденного. Девушка резко убрала его руку с бедра и откинулась на спинку. Внимательно изучала его взгляд, опущенный куда-то вниз. Её не трогали его слова. Дрианна меньше всего сейчас хотела слушать его сопливые сожаления. Всё это уже пережито. Она хочет только курить. Желательно — в одиночестве. Правда, в голове промелькнула шальная идея. Она не стала её долго анализировать. — Хорошо, — безэмоционально сказала Де Мартино. — Чего ты сейчас хочешь от меня? Джек поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Так проницательно, словно пытался её прочитать. Только у него это не выйдет. Девушка слишком хорошо умела маскировать любую эмоцию. Ни новая, ни прошлая жизни её не щадили, и ей пришлось научиться быть непробиваемой стеной — даже когда внутри всё ломалось под гнётом сдерживаемых порывов. — Я должен признаться, — его голос слегка подрагивал: эмоции он держал хуже её, — вся та история не имела продолжения. Между нами ничего не было. Я просто запутался. Столь серьёзные отношения, как у нас были, пугали меня. Мне казалось, если я иногда буду подпитывать своё эго чужим вниманием, то этот страх уйдёт. — Он развернулся к ней всем корпусом. — Но я просто не осознавал, что твоего внимания, любви и заботы мне более чем достаточно. Дрианна опустила голову. Она понимала: такие парни, как он — те, кто купается во внимании — всегда боятся потерять чувство превосходства. Они берут харизмой, шутками, уверенностью… но всё исчезает, стоит только повести их вглубь — к уязвимости и честным диалогам. Фокс умел это делать, но слишком быстро закрывался, когда она пыталась говорить серьёзно. — Джек, дай сюда сигареты, — девушка разорвала паузу. — Я смогу вынести всё это только с никотином в крови. Парень усмехнулся и передал ей сигарету, сам зажал свою между зубами. Он дал Дрианне прикурить из своих рук. Девушка почувствовала, как волна наслаждения освобождает голову от бурлящих мыслей, а тело наконец расслабляется. — Не узнаю тебя, — парень заметно расслабился. — Куришь, язвишь, приказываешь. Что с тобой произошло за это время? —Фокс затянулся, проглотил дым и на выдохе отвёл взгляд.— Я имею в виду не твоё наследство. А то, что было после. Дрианна закинула ногу на ногу, растягивая горький вкус табака по языку. Давала себе пару секунд, чтобы сформулировать ответ. Пусто. Она решила быть честной. — Джек, — девушка сама услышала, как голос стал мягче, — многое произошло за эти три года. — Она сбросила пепел, легко постукивая по сигарете. — Например, я видела, как умирают люди. Думаешь, до этого я каждый день наблюдала подобное? Она повернула голову к нему и грустно улыбнулась — почти вызывающе, будто ждала, как он это воспримет. Фокс обернулся и посмотрел так, словно жалел. Только жалости ей сейчас и не хватало. — Фокс, — усмехнулась она, — не смотри на меня этими щенячьими глазами. —Дрианна снова поднесла сигарету к губам, окинула его долгим взглядом. — Я всё это пережила. Просто слишком много травмирующего, что закалило меня. — Она вдохнула новую порцию дыма. — Именно это сделало из меня хладнокровную правительницу. Без лишних эмоций. Парень слушал, впитывая каждое её слово. Дрианна смотрела ему в глаза и видела своё отражение. Фокс взял её руку, лежавшую на скамье, и сжал пальцы. Тепло, до боли знакомое, почти родное. Её пальцы невольно сжали его в ответ. — Блестяшка — докурив, он затушил сигарету об подошву. — Мне страшно представить, что ты пережила. Он отбросил окурок и осторожно провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Как ты думаешь если бы не те снимки — парень закусил губу, явно стыдясь— у нас было бы будущее? Она взяла его руку, прижала к своему лицу и приблизилась к нему так близко, что между ними остались считанные миллиметры. Её сигарета выпала из пальцев. Взгляд скользнул по его губам. Она перестала думать. Шальная идея должна быть реализована. Джек будто считал это движение — и потянулся к ней. Поцелуй вышел нежным, почти робким, без страсти, без огня. Дрианна ответила, приоткрывая губы, но не почувствовала ничего, что ожидала. Сердце билось ровно. Дыхание не спирало. Девушка отстранилась. Глаза Фокса всё ещё были закрыты. Де Мартино аккуратно взяла его руку и положила к нему на бедро. Он выглядел растерянным, словно пытался понять, что только что произошло. — Джек, — сказала она, вставая со скамьи, — у нас нет будущего. Его не было и тогда. —Она взглянула на него еще раз.— Я любила тебя. А ты любил себя. Сейчас в моём сердце место только для меня. Прими это и перестань винить себя во всех грехах. Я со всем разберусь. И мы больше никогда не встретимся. Дрианна развернулась и направилась к дому. Внутри было пусто — ни боли, ни сожаления. Только чистое, ледяное понимание — её сердце принадлежит другому. Тому, кто когда-то добил последние остатки её веры в любовь.