Часть 1 Никогда не целуйте неизвестных

      Что бы вы почувствовали, если бы восемнадцать лет вашей жизни были украдены? Не просто прожиты — вырваны из груди вместе с корнями?       Кай Паркер знал ответ.       Ярость. Белая, обжигающая, пульсирующая в висках в такт сифонской жажде. Она готова была поглотить этот жалкий мир, который ушёл вперёд без него, пока он застрял в 1994-м, с «Smells Like Teen Spirit» в голове и запахом пыли на видеокассетах.       Но свобода оказалась горькой. Вместо триумфа — унижение. Руки собственной сестры, Лив, сковали его, как сбежавшего пациента психушки.       «Ненормальный. Тот, кого нужно связать и запереть» — эта мысль впивалась острее любого заклятья..       Мир изменился. Изменился и он сам. В груди плескалась чёрная, густая пустота, которую нужно было заполнить. Немедленно.       Ему нужен был хаос. Ему нужен был Деймон Сальваторе, чтобы уколоть, спровоцировать, вернуть себе контроль.       Именно поэтому тяжелая дверь особняка Сальваторе с грохотом отворилась.       Внутри было тихо. Пусто. И тогда он увидел её.       «Что за черт? — мелькнуло у него. — Не Деймон. Просто девчонка. Скучно.»       Кай медленно ухмыльнулся. Новая игрушка — самая многообещающая за долгое время.       Его ухмылка, отточенная за годы манипуляций, медленно поползла по лицу. Новая игрушка, самая многообещающая за долгое время.       — О, смотри-ка, ещё одна Сальваторе. — Кай улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Деймон, видимо, был у тебя тем ещё старшим братом. Знаешь, он вечно носился со своей Еленой, а ты, наверное, сидела в углу и ждала, пока тебя заметят. Бедняжка.       Он ждал, что в ее глазах мелькнет узнавание, а затем — ужас. Это было бы удобно, предсказуемо.       А она просто смотрела. Без страха. Без ненависти. Как будто он был не психом, а каким-то забавным экспонатом. Каю это не понравилось. «Неприятно, — холодно констатировал внутренний голос. — И... да, черт возьми, интересно».       Диана, не моргнув, произнесла тихим, но отточенным, как клинок, голосом: — А ты — Кай Паркер, я полагаю.       Его ухмылка дрогнула. Тон был не тем. Ни страха, ни ненависти. Просто ледяной, научный интерес. И это задело сильнее любого оскорбления.       — Браво! — он театрально развёл руками. — Неужто моя скромная персона известна в приличном обществе? Надеюсь, ничего скучного.       Её губы тронула ледяная, почти незаметная улыбка. — Я обычно читаю светскую хронику. Но иногда взгляд цепляется за что-то... позабористее. В старых архивах, например. "Портленд, 1994. Семья вырезана, не найден только старший сын — двадцатидвухлетний Малакай..." Довольно броский заголовок. Не находишь?       Вместо того чтобы разозлиться, Кай взорвался искренним, полнокровным смехом. — О, да! — его глаза блеснули, и на мгновение взгляд стал отсутствующим. Он снова чувствовал тот же трепет, мурашки по коже, когда видел, как зрачки жертвы расширяются, наполняясь животным, чистым страхом. Этот миг, растянутый в вечность... в нём была вся суть жизни. — Но не все умерли, я питал слабость к одной из сестер, поэтому вырезал ей только селезенку... Двоих повесил на перилах, еще одной воткнул охотничий нож в живот, и последнего утопил в бассейне.       Он в деталях описывал убийства, жаждая её реакции, но... её не было. Она не моргала. И он почувствовал странный дискомфорт, будто он — актер на сцене, а единственный зритель не смотрит на представление, а изучает грим.       — Признайся, это куда интереснее, чем читать о балах Сальваторе? — прошептал он, пытаясь вернуть контроль.       — Твоя болтовня — это защита, Паркер? — её голос был ровным, как лезвие. — От того, что ты на самом деле никто? Просто обиженный мальчик, которого папочка недолюбливал?       Словно раскаленный нож вошел в самую сердцевину его существа. Вся его маска — ухмылка, игра, поза — исчезла за секунду. Перед ней был просто оголенный нерв, вся его ярость и боль, вывернутые наружу. — Осторожнее, малышка. Ты не знаешь, с кем связываешься.       Его рука с длинными, изящными пальцами поднялась, чтобы схватить её за подбородок, зафиксировать, продемонстрировать, кому здесь принадлежит власть. Но он не успел. Диана сама рванулась навстречу. Она молниеносно впилась в отвороты его куртки и резко притянула его к себе. Её губы грубо прижались к его. Это не по сценарию.       Первый удар — шок. Абсолютный, оглушающий. Мир сузился до точки соприкосновения. На секунду в голове воцарилась та самая тишина, которую он тщетно пытался заполнить восемнадцать лет. Ни боли, ни ярости, ни планов. Только вкус ее дерзости на губах.       Второй удар — осознание. Разум, всегда сканировавший окружение, с громким щелчком перезагрузился. «Нарушение. Вызов. Контроль... мой контроль... ускользает». Шок сменился ослепительной вспышкой интереса. Охотник стал добычей? Нет. Это была новая игра.       Его руки резко обвили её талию, с силой прижимая к себе, словно он пытался поглотить сам источник этой безумной дерзости, впитать ее в себя и тем самым вернуть себе утраченную инициативу. Его поцелуй из пассивно-ошеломленного превратился в атакующий — властный, чувственный, вобравший в себя всю его ярость.       Они оторвались одновременно, резко, оба дыша часто и прерывисто.       Каю потребовалась секунда, чтобы перевести дух. Медленно, почти с ритуальной точностью, он провел языком по губам, словно пробуя на вкус остатки ее дерзости и свой собственный шок. Он позволил вернуться ухмылке — но теперь это было не самодовольной гримасой, а оскалом хищника, уловившего запах добычи. — Ну что ж... Похоже, в семье Сальваторе все-таки завелся кое-кто интересный, — произнес он низким, хриплым голосом, полным странного уважения.       Диана легко высвободилась из его захвата.        — Ммм, Божественно... десять секунд тишины. Теперь ты знаешь, чем заканчиваются твои монологи. В следующий раз подумай, прежде чем открывать рот.       Она быстро развернулась и ушла, не оглядываясь.       Кай не стал её останавливать. Он стоял, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал, как в груди разгорается что-то новое. Не злость. Не пустота. Просто... любопытство.       «Сломать её? Убить? — мысленно усмехнулся он. — Слишком предсказуемо. Слишком скучно.»       Кай не понимал, что это было — вызов, игра, глупость или что-то другое. Но он точно знал: это не случайность.       Она знает моё имя. Она читала обо мне. И она не боится. — Кай усмехнулся, и в этой усмешке было что-то тёмное, почти опасное. Либо она самая умная из Сальваторе, либо просто самая безумная. В любом случае — это будет интересно.       Он должен был выяснить, что она знает.       — Что ж, — прошептал он в пустоту, и его губы растянулись в ленивой, почти скучающей ухмылке. — Это будет любопытно.