Глава 5: Право на жестокость

Аджин проснулась непривычно бодрой, хотя за всю ночь проспала едва ли два часа. Сначала она без конца писала Мине, пытаясь вытянуть из неё хотя бы крупицу обещанной информации, но подруга стояла насмерть: повторяла, что придёт к назначенному времени и тогда всё расскажет. Потом Аджин ещё несколько часов ворочалась в постели, то закрывая глаза, то снова хватаясь за телефон, хотя новых сообщений не было. Уснуть ей удалось только под утро, когда сквозь щель между шторами в комнату пробрался первый бледный свет. В девять мать мягко постучала сначала в одну дверь, потом в другую, позвав дочерей к завтраку. В это утро для Аджин всё почему-то было другим. Солнце за окнами казалось ярче, чай — ароматнее, клубничное варенье — слаще, и даже утренняя молитва, которую обычно хотелось переждать с закрытыми глазами, не вызывала привычного раздражения. Она сидела за столом спокойно, не перебивала мать, не закатывала глаза на замечания отца и даже не отреагировала, когда Юна, потянувшись за сахарницей, задела её локтем. Мать несколько раз посмотрела на неё с осторожной, почти недоверчивой улыбкой. Отец тоже заметно расслабился, словно решил, что последние недели наконец остались позади и возвращённая дочери свобода действительно пошла ей на пользу. Вероятно, им хотелось верить, что всё снова входит в прежнее русло: Аджин перестала злиться, они начали ей доверять, позволили встречаться с друзьями и ходить на вечеринки, а она в ответ стала той самой дочерью, которую они привыкли видеть. После завтрака Аджин без напоминаний убрала со стола, поднялась к себе и впервые за несколько недель внимательно посмотрела на комнату. На полках лежала пыль, одежда свисала со спинки кресла, на столе вперемешку валялись косметика, тетради и пустые стаканчики. Обычно один вид этого беспорядка вызывал только желание закрыть дверь и не возвращаться, но сегодня ей было всё равно, чем заниматься, лишь бы стрелки часов двигались быстрее. Она открыла окно, сорвала с кровати постельное бельё, собрала одежду, протёрла полки, расставила книги и несколько раз переложила вещи, которые и без того лежали на своих местах. Работа не успокаивала, но хотя бы занимала руки. Стоило ей остановиться, как мысли снова возвращались к вечерней встрече, к сообщению Мины и к одному и тому же вопросу: что такого подруга узнала, если отказалась рассказать по телефону? К полудню комната выглядела так, будто Аджин ожидала проверку комиссии. Сама она сидела на краю застеленной кровати, держа телефон в руке, и впервые за утро почувствовала тяжесть недосыпа: глаза щипало, в висках едва заметно пульсировало, но уснуть теперь она всё равно не смогла бы. До шести оставалось ещё слишком много времени.

***

Без десяти шесть Аджин уже сидела за столиком у окна в их с Миной любимом кафе. Она пришла на двадцать минут раньше и нервно поглядывала на часы. За окном медленно вечерело, прохожие спешили по своим делам, а время, казалось, застыло. Телефон лежал на столе экраном вверх. Последнее сообщение от Мины было отправлено час назад: "Я буду вовремя". В шесть ноль три Аджин написала: "Ты где?" В шесть ноль пять добавила: "Если ты решила помереть по дороге, сначала расскажи, что узнала." Ответа не было. Она уже собиралась позвонить, когда дверь кафе открылась. Мина вошла, быстро оглядела зал и направилась к ней. — Опаздываешь на семь минут! — не удержалась Аджин. — Рада, что ты считаешь, — усмехнулась Мина. — Могла бы использовать это время с пользой. — Например, написать мне ещё десяток сообщений? — Мина села, заказала кофе и сделала вид, что забыла, зачем они встретились. — Ты издеваешься? — Аджин нетерпеливо постукивала пальцами. — Немного, — улыбнулась Мина. — Я всю ночь слушала твои сообщения. Теперь моя очередь. — Давай ближе к делу! — Аджин откинулась на спинку стула. Мина дождалась, пока официантка уйдёт, и посмотрела на подругу. — Сначала ответь: ты рассталась с Чонсу? — При чём тут он? — нахмурилась Аджин. — Значит, нет. — Мина, я пришла не болтать о Чонсу! — А придётся. Это связано с тем, что я узнала. Мина помолчала, разглядывая прохожих за окном. — Я написала Джихуну, тому, кто весь вечер пытался доказать, что умеет играть на гитаре. — И? — Он знает Тэхёна. Не близко, но они иногда тусуются вместе. Я спросила про его фамилию, курс и есть ли у него девушка. — Есть? — Нет. По крайней мере, постоянной. Аджин постаралась скрыть радость, но Мина заметила и усмехнулась. — Не спеши радоваться. — Что ещё? Мина провела пальцем по краю лежащего перед ней телефона. — Сказал, что Тэхён довольно закрытый. С людьми сходится нормально, но о себе почти не говорит. Социальные сети у него есть, только там практически ничего нет. Несколько старых фотографий, никаких отметок, никаких семейных снимков. Он учится на последнем курсе. — Это всё? — Нет. Аджин подалась вперёд. — Тогда почему ты тянешь? — Потому что дальше становится интереснее. — Мина немного помолчала, наблюдая за ней, и только потом продолжила. — Оказывается, мне даже не пришлось первой о тебе спрашивать. Аджин не сразу поняла смысл сказанного. — В каком смысле? — В прямом. Джихун сказал, что на той вечеринке Тэхён сам спрашивал о тебе. Вот ему и рассказали, в том числе и о Чонсу. Несколько секунд Аджин молчала, хотя внутри всё мгновенно ожило, словно бессонная ночь, ожидание и раздражение последних часов вдруг получили оправдание. Аджин медленно опустила взгляд на чашку, скрывая улыбку, которая всё-таки появилась на губах. — Значит, всё же заметил. — Тебя было сложно не заметить. Ты чуть дыру в нём не прожгла. — Я просто иногда смотрела в его сторону. — Ага. Иногда. Аджин закатила глаза, но спорить не стала. — И что ему сказали про Чонсу? — Что он твой парень. — Как он отреагировал? — Джихун сказал, что Тэхён просто кивнул и больше ничего не спросил. Аджин нахмурилась, пытаясь понять, что именно означало это спокойное «кивнул». Разочарование? Потерю интереса? Или, наоборот, отсутствие причины воспринимать Чонсу всерьёз? Мина дождалась, пока ей принесут кофе, сделала глоток и снова посмотрела на подругу. — Но это ещё не всё. — Что теперь? На этот раз Мина не ответила сразу. Она разблокировала телефон, нашла что-то среди сообщений и положила его перед Аджин экраном вниз. — Джихун сначала не хотел об этом говорить. Потом сказал, что ты всё равно узнаешь, если начнёшь крутиться рядом с Тэхёном. — Что узнаю? Мина задержала ладонь на телефоне. — В прошлом году он едва не вылетел из университета. Улыбка исчезла с лица Аджин. — За что? Мина перевернула телефон экраном вверх. — Вот это тебе лучше увидеть самой. На экране застыл тёмный, плохо освещённый коридор, снятый вертикально и немного под углом, будто человек, державший телефон, не решался подойти ближе и высунул руку из-за чужого плеча. Изображение было зернистым, лица на дальнем плане расплывались, однако Тэхёна Аджин узнала сразу, ещё до того, как Мина коснулась значка воспроизведения. На нём была чёрная футболка с короткими рукавами и тёмные джинсы. Волосы казались короче, чем сейчас, лоб был открыт, и от этого лицо выглядело жёстче, почти незнакомо. Он стоял, немного развернувшись боком к камере, перед молодым человеком, который что-то говорил ему, отступая к стене. Звука в первые мгновения почти не было слышно: только музыка, доносившаяся из соседнего помещения, возбуждённые голоса и чужой смех, слишком громкий для происходящего. Затем Тэхён ударил. Короткое движение, глухой звук, голова парня дёрнулась в сторону, и тот, потеряв равновесие, ударился плечом о стену. Кто-то за камерой выругался, несколько человек отшатнулись, освобождая пространство, хотя Тэхён даже не посмотрел на них. Парень попытался закрыться рукой, что-то выкрикнул, но Тэхён схватил его за ворот футболки, подтянул к себе и ударил снова. Второй удар оказался тяжелее первого. Тот согнулся, едва удержался на ногах, после чего получил коленом в живот и рухнул на пол. — Блядь, хватит! — отчётливо донеслось из динамика. Двое молодых людей двинулись вперёд, собираясь вмешаться, но остановились, когда Тэхён повернул голову в их сторону. Он ничего им не сказал. В этом даже не было необходимости: одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оба замерли, не понимая, стоит ли рисковать. Лежащий на полу парень попытался отползти, опираясь ладонью о стену. Тэхён шагнул за ним и наклонился, произнеся что-то настолько тихо, что телефон не уловил слов. На лице у него не было ярости, по крайней мере той, к которой привыкла Аджин: перекошенных губ, тяжёлого дыхания, потерянного взгляда человека, переставшего отвечать за собственные руки. Он выглядел сосредоточенным и даже спокойным. После следующего удара камера резко качнулась, кто-то закрыл объектив ладонью, и запись оборвалась. Аджин продолжала смотреть на чёрный экран. — Это всё? — спросила она. — Тебе недостаточно? Вместо ответа Аджин нажала на воспроизведение снова. На этот раз она почти не смотрела на лежащего парня. Следила за Тэхёном, за тем, как уверенно он держался, как быстро сокращал расстояние, как ни разу не оглянулся по сторонам, хотя вокруг было полно людей и каждый мог достать телефон, вызвать охрану или потом дать показания. Он знал, что на него смотрят, и это не останавливало его ни на мгновение. Когда видео закончилось во второй раз, Мина забрала телефон. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотела скидывать тебе это без объяснений? — Нет, — Аджин подняла на неё глаза. — Я понимаю только, что он избил какого-то парня, могла бы скинуть и не мучать меня. Это же не государственная тайна. — Он не просто его избил. Сынхо увезли в больницу с переломом руки, сломанным носом и двумя треснувшими рёбрами. По крайней мере, так сказал Джихун. — Сынхо? — Пак Сынхо. Его отец владеет строительной компанией и, кажется, входит в число тех людей, которые перечисляют университету столько денег, что руководство внезапно перестаёт замечать очевидные вещи. Аджин перевела взгляд на телефон, который Мина положила рядом со своей чашкой. — И за что Тэхён его избил? Мина отпила кофе, но ответила не сразу. Теперь, когда главная часть её маленького спектакля была разыграна, прежнее удовольствие от чужого любопытства исчезло; она смотрела на Аджин серьёзнее, будто сомневалась, стоило ли вообще приносить эту историю. — На одной вечеринке Сынхо познакомился с девушкой с первого курса. Она пришла с подругами, выпила совсем немного, а потом ей стало плохо. Не просто опьянела, а начала путаться в словах, почти не держалась на ногах. Сынхо сказал остальным, что отвезёт её домой, потому что они якобы давно знакомы. — И отвёз? — В квартиру своего приятеля. Джихун не знает точно, что он ей подмешал, да и, подозреваю, половина тех, кто потом обсуждал эту историю, тоже не знала. Они повторяли друг за другом, что это были какие-то таблетки или порошок, растворённый в напитке. Важно другое: девушка почти ничего не помнила. Аджин почувствовала, как остаток улыбки исчез с её лица. — Он её изнасиловал? — Судя по тому, что было на видео, да. — На каком ещё видео? Мина опустила чашку. — Он снимал всё на телефон. Несколько мгновений между ними слышались только тихая музыка и звон посуды за стойкой. За соседним столиком две девушки обсуждали поездку к морю, перебивая друг друга и смеясь так громко, будто в помещении не существовало никого, кроме них. Аджин посмотрела в их сторону, затем снова на Мину. — Откуда Тэхён об этом узнал? — Сынхо показывал запись друзьям. Не всем подряд, конечно. У них был свой закрытый чат, компания богатых идиотов, которые считают, что если родители достаточно влиятельные, то любое преступление превращается в смешную историю с вечеринки. Один из них проговорился рядом с Тэхёном. Кажется, даже не случайно, просто хотел похвастаться тем, что видел. — И Тэхён сразу пошёл его искать? — Практически. Спросил только имя и где тот находится. Аджин снова потянулась к телефону, но Мина накрыла его ладонью. — Ты уже дважды посмотрела. — Я хочу услышать, что он ему говорит в конце. — Там ничего не слышно. — Можно увеличить громкость. — Аджин, прекрати. — В голосе подруги прозвучало что-то между раздражением и беспокойством. Аджин убрала руку, хотя неохотно. — Не смотри на меня так, будто я только что рассказала тебе историю о прекрасном принце, который спас девушку и после этого скромно уехал в закат. Он едва не забил человека до смерти. — Человека, который накачал девушку наркотиками, изнасиловал её и потом показывал запись друзьям. — Я не защищаю Сынхо. — Тогда в чём проблема? Мина медленно выдохнула, откинулась на спинку стула и несколько секунд рассматривала подругу так, будто пыталась понять, действительно ли та не слышит собственных слов или просто не хочет услышать. — Тэхён мог отнести видео в полицию, мог рассказать преподавателям, мог найти девушку и помочь ей подать заявление. — И ты правда думаешь, что полиция посадила бы сына человека, который покупает университету новые корпуса? — Не знаю. Возможно, нет. Но это не даёт Тэхёну права решать, сколько ударов заслуживает другой человек. Аджин провела пальцем по влажному краю стакана. На стекле осталась тонкая дорожка, тут же растворившаяся среди капель. — Иногда люди понимают только тогда, когда с ними говорят на их языке. — Ты сейчас видишь причину и поэтому считаешь, что всё остальное автоматически становится правильным. Я понимаю, почему Тэхён сорвался. Честно. Наверное, если бы я увидела это видео, мне самой захотелось бы разбить Сынхо лицо. Но хотеть и сделать — не одно и то же. — Зато после этого он больше никому ничего не подмешивал. — Откуда ты знаешь? Аджин не ответила. Этот вопрос ей не понравился, потому что разрушал стройную и уже почти завершённую картину. В её представлении такие истории должны были заканчиваться именно так: мерзавец получал наказание, которого избежал благодаря деньгам, девушка оставалась защищённой от повторного унижения, а человек, решившийся вмешаться, молча принимал последствия. Иначе выходило, что всё произошедшее не принесло никакого результата, кроме новых травм и ещё одного скандала, а такое объяснение казалось слишком бессмысленным. — Что было дальше? — спросила она. — Охрана вызвала полицию. Сынхо написал заявление об избиении, но его отец почти сразу подключил адвокатов. Когда выяснилось, из-за чего началась драка, обе стороны внезапно решили, что суд никому не нужен. — Обе стороны? — Семье Сынхо было выгодно, чтобы никто не спрашивал, откуда взялось видео и почему девушка находилась в таком состоянии. Университет тоже не хотел заголовков о наркотиках и сексуальном насилии на студенческой вечеринке. А сама девушка отказалась давать показания. — Почему? — Если подумать, есть множество причин. Она не помнила большую часть ночи. Возможно адвокаты семьи Пак объяснили ей, как именно будут задавать вопросы, сколько она выпила, зачем пошла с ним, почему не закричала, почему раньше переписывалась с Сынхо. Возможно она не хотела, чтобы видео распространилось дальше. А может её семье заплатили за молчание. Выбрать можно любую причину, они все достаточно мерзкие и вполне правдоподобные. Аджин отвела взгляд к окну. Августовское солнце всё ещё стояло над крышами, окрашивая стеклянные фасады домов в тёплый золотистый цвет, и город выглядел слишком мирным для разговора, который происходил за столиком. — А что сделали с Тэхёном? — Получил дисциплинарное взыскание. Его отстранили от занятий до конца семестра и предупредили, что следующий подобный случай закончится исключением. В официальных документах осталась только драка. Ни наркотиков, ни видео, ни девушки там нет. — Потому что он ничего не рассказал? — Джихун говорит, что на комиссии Тэхён отказался объяснять причину. Сказал, что Сынхо знает, за что получил, и больше не добавил ни слова. Аджин повернулась к Мине. — Он не хотел, чтобы имя девушки появилось в деле. — Возможно. — Не «возможно». Если бы он рассказал, пришлось бы объяснять всё остальное. Её бы вызвали, начали расспрашивать, видео могло попасть ещё к кому-нибудь. Он промолчал, хотя из-за этого выглядел обычным психом, избившим человека без причины. — Ты знакома с ним меньше суток, но уже уверенно объясняешь, что он думал. — А ты зачем мне всё это рассказала, если сама не понимаешь, что произошло? Мина замолчала. Вопрос прозвучал резче и грубее, чем Аджин собиралась, однако извиняться она не стала. Её раздражало не предостережение подруги, а то, что та пыталась оставить в истории сомнение, хотя Аджин уже выбрала версию, которая казалась ей единственно верной. — Я рассказала, потому что ты просила узнать о нём, — наконец произнесла Мина. — И потому что мне показалось неправильным ограничиться словами «он красивый, свободный и учится у нас». — Теперь понимаю. — И тебя это не пугает? Аджин посмотрела на лежащий между ними телефон.Перед глазами снова возникло лицо Тэхёна на последних секундах записи: не искажённое бессмысленной яростью, не растерянное, а спокойное и почти отстранённое, как будто решение было принято задолго до первого удара и теперь оставалось лишь довести его до конца. Она должна была почувствовать страх. По крайней мере, именно такую реакцию ждала Мина. Вместо этого внутри разливалось странное, горячее возбуждение, к которому примешивалось облегчение. Тэхён больше не был просто красивым незнакомцем с вечеринки, интерес к которому можно было объяснить скукой, выпивкой или желанием позлить Чонсу. Теперь за его молчанием обнаружилось содержание, за сдержанностью — сила, а за равнодушным взглядом — способность действовать там, где остальные предпочитали отвернуться. — Нет, — сказала она. — Не пугает. Мина сжала губы. — Это, пожалуй, меня и тревожит. — Ты сама только что призналась, что тоже хотела бы разбить Сынхо лицо. — Хотела бы. Я не оправдываю никого из них. И я не пересматриваю запись с дракой, как некоторые, словно это кадры из кинофильма. — Я пыталась понять, что Тэхён сказал ему. — Зачем? Аджин задумалась. Честный ответ был слишком простым и потому казался почти глупым: ей хотелось услышать его голос именно в тот момент, когда он держал чужую жизнь в своих руках. Не крик, не угрозу, а несколько тихих слов, после которых Сынхо попытался отползти. — Просто интересно. Мина ничего не сказала, но по её взгляду Аджин поняла, что ответ её не убедил. — И он всё ещё учится здесь? — спросила она, меняя тему. — Да. Как ни в чём не бывало. Перевёлся на другой факультет, какое-то время почти не появлялся на общих вечеринках, а потом всё вернулось на круги своя. — А девушка? — Забрала документы. Больше о ней никто ничего не слышал. Аджин усмехнулась без веселья. — Значит, в итоге исчезла она, а не он. — Именно поэтому я и не уверена, что эта история закончилась победой добра. Несколько мгновений они молчали. Мина допила кофе, Аджин снова взглянула на телефон, но просить включить запись в третий раз не стала. — Скинь мне видео. — Нет. — Почему? — Потому что мне не нравится, как ты на него смотришь. — Я смотрю на телефон. — Аджин протянула руку через стол. — Мина, не устраивай из этого трагедию. Я не собираюсь печатать кадры и развешивать их над кроватью. — Какая жалость, а я уже представила интерьер. — Скинь! Мина несколько секунд колебалась, затем разблокировала телефон. — Только не пересылай никому. Джихун попросил удалить запись после просмотра. Если она снова начнёт ходить по чатам, Сынхо вполне может решить, что ему мало одного скандала. — Я никому не покажу. — Даже Чонсу? Аджин посмотрела на неё. — Особенно Чонсу. Телефон в её руке тихо завибрировал. На экране появилось уведомление о полученном файле. Аджин не открыла его сразу. Убрала телефон в сумку, стараясь показать, что запись больше не представляет для неё особого интереса, хотя уже знала, что посмотрит её снова, как только останется одна. — Теперь довольна? — спросила Мина. — Пока да. — Это «пока» звучит угрожающе. — Не преувеличивай. Я всего лишь хочу с ним поговорить. — У тебя есть парень. — Мы с Чонсу в последнее время почти не понимаем друг друга. — Вчера вечером ты говорила, что у вас всё нормально. — Вчера я ещё не знала некоторых вещей. — О Тэхёне или о себе? Аджин подняла глаза. Мина произнесла это без насмешки, и именно поэтому вопрос задел сильнее, чем мог бы. — Какая разница? — Сейчас, возможно, никакой. Подруга достала из сумки кошелёк и положила деньги рядом с чашкой. — Но когда ты всё-таки познакомишься с ним ближе, постарайся хотя бы не делать вид, будто это произошло случайно. Ты искала информацию, заставила меня расспрашивать людей и пришла сюда на двадцать минут раньше. Как бы красиво потом всё ни сложилось, первый шаг уже сделала ты. Аджин проводила её взглядом, не отвечая. Через несколько минут они вышли из кафе вместе. На улице всё ещё было светло, хотя жара понемногу отступала, а длинные тени от домов пересекали тротуар. У перекрёстка Мина свернула к автобусной остановке, напоследок напомнив, чтобы Аджин не писала ей посреди ночи, если внезапно обнаружит на видео скрытое послание.

***

Домой Аджин вернулась раньше, чем обещала. Мать выглянула из гостиной, спросила, хорошо ли они посидели с Миной, и, получив короткое «да», больше ни о чём не спрашивала. Видимо, хорошее настроение дочери всё ещё казалось ей достаточным доказательством того, что беспокоиться больше не о чем. Поднявшись к себе, Аджин закрыла дверь и только тогда достала телефон. Видео она включила сразу с середины. На маленьком экране Тэхён снова ударил Сынхо, тот отшатнулся к стене, попытался закрыть лицо, но через несколько секунд уже оказался на полу. Аджин прибавила громкость, приблизила телефон к уху и прокрутила последние секунды ещё раз. Тэхён наклонился к нему и что-то сказал. Слов она всё равно не разобрала. Музыка, крики и шум вокруг заглушали голос почти полностью. Она вернула запись назад. Телефон завибрировал прежде, чем она успела снова нажать на воспроизведение. На экране появилось уведомление из KakaoTalk. Имя отправителя заставило её несколько секунд просто смотреть на сообщение, не открывая его. Ким Тэхён. Аджин села на край кровати и только после этого коснулась экрана. "Джихун сказал, что ты обо мне спрашивала." Она перечитала сообщение, затем открыла профиль, хотя там почти ничего не было: фотография, имя и пустая строка вместо описания. Пока она думала, что ответить, пришло ещё одно. "Можно было спросить у меня." Аджин набрала первое, что пришло в голову, стёрла, написала снова и опять удалила. Любой ответ казался либо слишком заинтересованным, либо нарочно равнодушным, а признавать, что она уже несколько минут выбирает между ними, не хотелось даже самой себе. В конце концов она написала: "Я не знала, что ты ответишь." Ответ появился почти сразу. "Теперь знаешь." Аджин невольно улыбнулась. "Тогда почему ты избил Сынхо?" На этот раз Тэхён ответил не сразу. Надпись о том, что он печатает, появлялась и исчезала несколько раз, будто он тоже менял формулировку, хотя представить его сомневающимся после увиденного на записи было трудно. "Тебе уже рассказали." "Я хочу услышать от тебя." Прошла почти минута. "Он сделал то, чего не должен был делать. Я объяснил ему это." Аджин снова открыла видео и посмотрела на лежащего у стены Сынхо. "Ты называешь это объяснением?" "Он понял". Она усмехнулась, чувствуя, как знакомое возбуждение возвращается. Мина назвала бы этот ответ ещё одним поводом держаться от него подальше. Аджин видела в нём только подтверждение того, что Тэхён не станет оправдываться за поступок, который сам считал правильным. "Почему ты ничего не рассказал комиссии?" Он ответил быстрее: "Потому что тогда пришлось бы рассказать о ней". Аджин задержала палец над клавиатурой. Именно это она несколько часов назад доказывала Мине, хотя на самом деле не могла знать, почему Тэхён промолчал. Теперь её догадка оказалась правильной, и вместе с удовлетворением пришло странное чувство близости, словно она поняла в нём что-то, чего остальные увидеть не смогли. "Из-за этого наказали только тебя". "Переживу". Следующее сообщение пришло неожиданно: "У тебя есть парень". Улыбка исчезла не сразу. Аджин посмотрела на закрытую дверь, будто Чонсу мог каким-то образом услышать разговор, происходивший на экране. "Джихун и это успел рассказать?" "Я сам спросил". Она почувствовала, как сердце забилось быстрее. "Зачем?" Тэхён долго не отвечал. Аджин уже решила, что он намеренно оставил вопрос без ответа, когда экран снова загорелся. "Хотел понять, стоит ли тебе писать". Она опустила телефон на колени, но почти сразу подняла его обратно. В строке ввода несколько секунд мигал курсор. "И как, понял?" Ответ пришёл прежде, чем она успела пожалеть об отправленном сообщении. "Разве не очевидно?"