Глава 1: Пролог

Первое, что предстало перед его глазами, когда он их открыл, — потолок, слабо освещённый мерцанием телевизора. Он тихо застонал, ощутив резкий укол в шее из-за немыслимой позы, в которой умудрился уснуть. Рука потянулась к лицу, и он с глухим раздражением подавил искушение просто снова провалиться в сон прямо на этом диване. Как долго он проспал? Слишком долго, судя по тому, что на экране шёл уже совсем другой фильм. Он осторожно изменил положение, стараясь не делать резких движений, — тяжесть на коленях и на руке напомнила, что он заснул не в одиночестве. — Хи-хи-хи, ну разве не прелесть?.. Но прежде чем он успел сообразить, как выпутаться из этой ситуации, его окутал мелодичный смех. Взгляд метнулся влево, к соседнему креслу: он был не единственным, кто бодрствовал. Его глаза встретились с парой фиолетовых очей, похожих на далёкие звёзды. Их обрамляли длинные лиловые волосы, ниспадающие на лицо, которое любой признал бы прекрасным. На этом лице сейчас играла такая улыбка, что это была скорее довольная усмешка. Она подпирала подбородок ладонями, и её взгляд был прикован исключительно к нему. Естественно, его первой реакцией стала ответная испепеляющая гримаса. — Могла бы и разбудить, — прохрипел он, на что она лишь надула губки. — И разрушить такую восхитительную картину? Ни за что! — Она рассмеялась, заставив его лишь закатить глаза. Его взгляд скользнул к фигурке, привалившейся к его плечу, а затем к той, что покоилась головой у него на коленях. — Пожалуй, когда спят, они и впрямь сносны, — с неохотой признал он. — Но это всё равно не оправдание. — Я тебе заявлю, что мои детки — самые прелестные существа на свете всегда, — теперь уже она уставилась на него так, будто он осквернил всё, во что она верила. В ответ он лишь едва заметно приподнял бровь, на мгновение опустив взгляд на свои колени, а затем снова встретившись с фиолетовыми звёздами. — Руби пускает слюни на мои брюки. — Самые прелестные. И зачем он только связался с такой безнадёжной, как она? — Просто… помоги уже перетащить их в кровать. — Ла-а-адно, — почему это она ноет?! — Пойдём к маме, Руби! Он снова закатил глаза, наблюдая, как она подхватывает дочь. Он даже удивился, что та не проснулась от всех этих нежностей и сюсюканья. Что ж, значит, с Аквой ему разбираться самому. Осторожно взяв спящего мальчика на руки, он быстро последовал за ней в спальню квартиры, недовольно хмурясь. Конечно, это был не первый раз, когда ему приходилось брать на руки кого-то из близнецов, но даже спустя столько времени он чувствовал неловкость. Так что чем скорее он уложит Акву, тем лучше. Особенно учитывая, что мальчик вообще-то не любил, чтобы его держали, и теперь, проснись он, не миновать скандала. К счастью, этого не произошло. Уложив Акву рядом с всё ещё спящей Руби, он лишь тихо выдохнул. — Разве не лучшая в мире картина? — Рядом с ним явно чрезмерно гордая мать близнецов тоже испустила вздох полного удовлетворения. — И я уверен, ты абсолютно объективна, — пробурчал он, но был тут же проигнорирован. Она продолжала смотреть на своих детей, на губах играла усмешка, и ему показалось, будто в её глазах на мгновение сверкнули искры. Пора было уходить. — Ну, увидимся завтра, — возможно, наверное. Если честно, ему бы сейчас надо было готовиться к контрольной, а не служить импровизированной кроватью для близнецов. Придётся завтра сидеть до утра, так что сегодня его тут быть не должно, а уж завтра — и подавно. Но это был далеко не первый раз, когда его планы рушились из-за них. Однако, когда он уже собрался уйти, чья-то рука вдруг схватила его за запястье, мгновенно останавливая на месте. — Неужели тебе правда надо уходить? — Её голос стал куда тише и мягче, чем обычно, а хватка была одновременно и твёрдой, и нежной. — У меня завтра занятия, — университет никого не прощает, а его оценки и так уже хромали. Хотя винить в этом её или её детей он не стал бы — это он сам в последнее время принимал дурацкие решения. Но сейчас уйти он был обязан. — Я могу тебя разбудить, если хочешь, — в её тоне вновь появилась игривая нотка, прежде чем она тихо рассмеялась. — Или, может, Руби опять взвизгнет и разбудит нас обоих, если увидит тебя в постели… снова. Да, уходить было уже жизненно необходимо. Развернувшись к ней, он уже готов был выдать заготовленную отговорку. Но слова застряли на губах, едва его взгляд снова встретился с её. Её улыбка теперь была куда нежнее, едва заметное движение уголков губ. Если бы его заставили описать её, подошло бы лишь слово «милая». Не то чтобы он когда-нибудь сказал ей это, конечно. Но заставило его замереть не это, а её глаза. Выражение в них он видел и раньше, бессчётное количество раз, но даже сейчас оно заставляло его замереть. Потому что в них читалось нечто простое. Обещание. Обещание чего-то гораздо, гораздо более сложного, чем просто ночёвка у неё дома. Чего-то такого, что даже он, при всей своей недогадливости в подобных делах, мог расшифровать. Он мог быть тугодумом, как любила говорить Комачи, но полным профаном — нет. И именно поэтому... — Спокойной ночи, Хошино. Он медленно высвободил свою руку из её хватки, глядя на её ладонь и отказываясь встречаться с её глазами, чтобы не видеть, какое выражение теперь на её лице. Будет ли ей грустно? Или обидно? Разочаруется ли она? Возможно. Но это не меняло того факта, что так — лучше. Для всех них. — Спокойной ночи, Хачи, — её тихий, почти шёпотом голос всё равно долетел до его ушей, пока он бесшумно выходил, ноги медленно неся его прочь из её квартиры. Уставший вздох вырвался из его груди, как только он оказался снаружи. Он, конечно, запер дверь — по старой привычке всё ещё оставался параноиком, учитывая прошлый опыт. По крайней мере, путь до его собственной квартиры никогда не был долгим. Он был её соседом, в конце концов, хотя теперь вряд ли можно было описать их отношения лишь этим словом. Что, впрочем, имело как свои плюсы, так и минусы. Не успел он опомниться, как его голова уже уткнулась в подушку собственной кровати, а глаза уставились на знакомый потолок. Что-то подсказывало, что сон сегодня не придёт легко. Он всё же попытался, закрыв глаза, но отдыху мешал один простой вопрос, настойчиво отдававшийся эхом в голове. Неужели это действительно лучшее решение? Да. Так и должно быть. По крайней мере, именно это он твердил себе в такие ночи.