/Испытание кровью/

Лагерь союзников в Европе, 1944 год Шесть месяцев. Полгода изнурительных тренировок, болезненных сеансов терапии и постоянной борьбы с самой собой. Кайла научилась распознавать приближение трансформации — всё начиналось с лёгкого покалывания в кончиках пальцев, учащённого сердцебиения и обострения всех чувств до почти невыносимой остроты. Доктор Эрскин разработал для неё специальные дыхательные упражнения и методы ментального контроля, помогавшие удерживать зверя в узде. Сейчас она стояла по стойке «смирно» в просторной палатке командного центра, облачённая в камуфляжную форму, с аккуратно подстриженными золотистыми кудрями. Рядом с ней выстроились Стив Роджерс — теперь Капитан Америка в своём синем обмундировании со звездой на груди — и несколько бойцов из отряда «Серые пантеры». Полковник Филипс расхаживал перед ними, держа в руках карту. — Разведка установила местонахождение завода ГИДРЫ по производству нового типа оружия, — его голос был резким и деловым. — Задача — проникнуть на территорию, уничтожить производственные линии и захватить документацию. Капитан Роджерс возглавит группу проникновения. Силва — ваша задача прикрытие и отвлекающий манёвр. Кайла кивнула, чувствуя знакомое напряжение в мышцах. Это будет её первое реальное боевое задание.

***

Они продвигались по тёмному лесу, обходя немецкие патрули. Кайла шла в авангарде, её обострённые чувства улавливали каждый шорох. Когда до завода оставалось менее километра, Стив подал сигнал остановиться. — По плану, — тихо сказал он. — Мы проникаем через восточный вход. Кайла — ты поднимаешь тревогу с западной стороны, когда услышишь наш сигнал. Она кивнула, её зелёные глаза в темноте казались почти чёрными. — Будьте осторожны. Пока Стив с группой исчезали в темноте, Кайла заняла позицию среди развалин старого сарая с видом на западные ворота завода. Прошло двадцать минут. Внезапно с восточной стороны послышалась стрельба — Стив и его люди были обнаружены. Пора действовать. Она закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании. Покалывание в пальцах сменилось знакомым жаром, бегущим по венам. Кости начали менять форму с глухим хрустом. Через минуту на месте хрупкой девушки стоял массивный саблезубый тигр. С мощным рыком она выскочила из укрытия и ринулась к воротам. Часовые открыли беспорядочную стрельбу, но быстрый как молния зверь был неуловим. Когтистые лапы с лёгкостью рвали колючую проволоку, а мощные прыжки переносили через заграждения. На заводской территории воцарился хаос. Сирены, крики на немецком, беспорядочная стрельба. Кайла двигалась как тень, выводя из строя солдат ударами лап, но стараясь не убивать — она помнила наставления Эрскина о контроле. Вдруг с крыши одного из цехов ударил пулемёт, прижимая к земле группу Стива. Кайла увидела, как Капитан Америка укрывается за бетонной плитой, не имея возможности продвигаться дальше. Рык сорвался с её губ прежде, чем она успела подумать. Могучие мышцы напряглись, и она взмыла в воздух, цепляясь когтями за стену цеха. Пулемётчик не успел понять, что происходит, когда огромный зверь обрушился на него с высоты. Раздался оглушительный треск — под её весом проломилась крыша. Пулемёт умолк. Спустившись в цех, Кайла замерла. Перед ней стоял человек в форме офицера ГИДРЫ, но его глаза светились красным светом, а руки были неестественно длинными, с когтями вместо пальцев. — Ах, Ультиматум, — прошипел он. — Шмидт будет доволен. Я, доктор Мариус Фогель, совершенствовал сыворотку на себе. Он ринулся в атаку с нечеловеческой скоростью. Их схватка была яростной — когти против когтей, рыки против безумного смеха. Фогель оказался сильнее, чем она предполагала. Один из его ударов достиг цели, и острая боль пронзила её плечо. Кровь. Запах собственной крови ударил в нос, и зверь внутри взбунтовался. Контроль начал ускользать, ярость затмевала разум. Она уже готова была разорвать противника в клочья, когда услышала знакомый голос: — Кайла! Держись! Стив. Он стоял в проёме разрушенной стены, его щит был покрыт царапинами, но глаза горели решимостью. — Мы закончили здесь. Завод взорвётся через три минуты! Его голос стал якорем, к которому она смогла привязать своё сознание. С последним усилием воли она отбросила Фогеля и кивнула Стиву. Когда они выбрались на безопасное расстояние, завод взорвался, озарив ночное небо багровым заревом. В лагере, стоя перед Филипсом, Кайла снова была собой — уставшей девушкой с перевязанным плечом. — Задание выполнено, — доложил Стив. — Документы захвачены, производство уничтожено. Филипс изучающе посмотрел на Кайлу. — Я видел доклад о твоих действиях. Двадцать выведенных из строя солдат противника, ни одного смертельного случая. Впечатляюще.

***

Лагерь 107-й пехотной дивизии, несколько дней спустя Вечер выдался тихим и безветренным. На краю лагеря, у потрескивающего костра, сидели Кайла и Стив. Она аккуратно перематывала повязку на своём плече — рана от когтей Фогеля заживала с невероятной скоростью, но всё ещё доставляла беспокойство. — Спасибо, что снова пришёл, — тихо сказала Кайла. — После трансформации... меня всегда трясёт. А твоё присутствие успокаивает. Стив подбросил в костёр сухую ветку. —Я всегда рядом. Ты же знаешь. Он помолчал, глядя на языки пламени, потом негромко спросил: —Ты никогда не думала о том, чтобы завести семью? После всего этого? Кайла горько усмехнулась. —Семью? С таким-то даром? — Она покачала головой. — Кто захочет связать жизнь с женщиной, которая в любой момент может превратиться в чудовище? — Не говори так, — Стив посмотрел на неё серьёзно. — Ты не чудовище. Ты — Кайла. Просто... с необычными способностями. Она хотела что-то ответить, но в этот момент из темноты вышел полковник Филипс. — Силва, Роджерс, — кивнул он. — Завтра в пять утра выезжаем. Получили новые разведданные — Шмидт готовит что-то большое в Альпах. Когда Филипс ушёл, Стив повернулся к Кайле: —Знаешь, Баки всегда говорил, что самое страшное на войне — это не пули, а одиночество. Что важно держаться за тех, кто тебя понимает. — Твой друг... он был мудрым человеком, — тихо ответила Кайла. — Он и сейчас мудрый, — улыбнулся Стив. — Просто... его сейчас нет рядом. Они сидели молча, слушая треск костра. Кайла смотрела на звезды, думала о том, как странно сложилась её жизнь. Всего полгода назад она была простой девушкой из Нью-Йорка, а теперь... — Знаешь, — внезапно сказал Стив, — Баки бы тебя точно одобрил. — Одобрил? — удивлённо подняла бровь Кайла. — Да. Он всегда восхищался сильными людьми. А ты... ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. В его голосе не было лести — только искреннее восхищение. Кайла почувствовала, как тепло разливается по груди. — Спасибо, — прошептала она. — За всё.

***

На следующее утро лагерь напоминал растревоженный улей. Солдаты готовили технику, проверяли оружие. Кайла стояла у своего джипа, проверяя снаряжение. К ней подошёл Стив в полной боевой экипировке. —Готова? — спросил он. — Как никогда, — ответила она, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Помни, — Стив положил руку ей на плечо, — не дай страху управлять тобой. Ты сильнее его. Его прикосновение было тёплым и твёрдым. Кайла глубоко вздохнула. —Я постараюсь. Колонна растянулась по горной дороге. Кайла сидела рядом с Стивом в кабине джипа, глядя на заснеженные вершины. — Красиво, — тихо сказала она. — Да, — согласился Стив. — Иногда забываешь, что война идёт в таких местах. Внезапно по радиосвязи поступило сообщение: —Впереди засада! Готовиться к бою! Стив мгновенно преобразился. —Кайла, прикрывай правый фланг! Я займусь левым! Она кивнула, уже чувствуя знакомое покалывание в пальцах. Но на этот раз страх сменился решимостью. Она знала — теперь она не одна. У неё есть товарищи. У неё есть Стив. И когда первый снаряд разорвался в метре от джипа, Кайла уже была готова встретить опасность лицом к лицу — не как жертва, а как воин. Как защитник. Трансформация на этот раз прошла быстрее и менее болезненно. Когда огромный саблезубый тигр выпрыгнул из-за джипа, его рык был не яростным, а решительным. Это был рык воина, готового защищать своих. Стив, укрываясь за щитом, видел это изменение и гордо улыбнулся. Его Кайла нашла себя. Нашла ту силу, что была в ней всё это время. И в этот момент он понял — что бы ни случилось, они пройдут через это вместе.

***

Прифронтовая полоса, заброшенная часовня, спустя месяц после первого задания Луна пробивалась сквозь разбитые витражи, окрашивая каменные плиты в серебристые тона. Воздух в старой часовне был густым от пыли и запаха увядших цветов. Кайла стояла у алтаря, её пальцы нервно перебирали складки простого белого платья, сшитого из парашютного шёлка. — Ты уверена? — тихий голос Стива прозвучал из темноты. Он вышел к алтарю в своей парадной форме, в руках сжимая две простые серебряные ложки, которые должны были стать их обручальными кольцами. В его глазах читалась та же смесь отчаяния и надежды, что жила в её сердце. Месяц боёв, потерь и постоянной близости смерти сблизил их больше, чем годы мирной жизни. — После того взрыва на мосту... — голос Кайлы дрогнул. — Когда я думала, что потеряла тебя... Я поняла, что не могу больше скрывать. Они не сговаривались. Просто сегодня вечером, после похорон ещё трёх солдат из их отряда, их взгляды встретились, и всё стало ясно. Полковник Филипс никогда бы не одобрил их отношения — два суперсолдата, рискующие отвлекаться друг на друга. Поэтому они украдкой покинули лагерь, найдя эту заброшенную часовню в прифронтовой деревне. Стив взял её руки в свои. Его пальцы, обычно такие твёрдые и уверенные, сейчас дрожали. — Я тоже... — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Каждый раз, когда ты превращаешься, я молюсь, чтобы ты вернулась ко мне. Не как солдат, а как женщина. Моя женщина. Они обменялись простыми клятвами, стоя на коленях перед разрушенным алтарём. Слова были тихими, но полными такой силы, что казалось, будто сами стены часовни затаили дыхание. Когда Стив надел ей на палец ложку, согнутую в форме кольца, по её щекам потекли слёзы.

***

За алтарём находилась маленькая ризница, относительно уцелевшая. Стив постелил на каменный пол свои плащи, создав подобие ложа. Луна освещала его профиль, когда он помогал ей лечь, его движения были невероятно бережными. — Я боюсь поранить тебя, — прошептала Кайла, глядя на свои руки, которые всего несколько часов назад были могучими лапами с когтями. — Ты не поранишь, — он мягко коснулся её щеки. — Я верю в тебя. Во всём. Их первый поцелуй был вкусом слёз и пыли, отчаяния и надежды. Он разжимал пуговицы её платья с такой осторожностью, будто разминировал бомбу. Каждое прикосновение был вопросом и разрешением одновременно. Когда её платье упало на пол, он замер, глядя на шрамы, украшавшие её тело — следы пуль, осколков, и те странные, серебристые линии, что оставались после трансформаций. — Они часть тебя, — прошептал он, целуя каждый шрам с благоговением, от которого перехватывало дыхание. — И я люблю каждую их частичку. Его собственная кожа под формой была испещрена свежими ранами и синяками. Они исследовали друг друга как слепые — пальцами, губами, дыханием. Не было спешки, только медленное, тщательное узнавание. В какой-то момент Кайла почувствовала, как по телу пробежала знакомая дрожь — отголосок недавней трансформации. Но вместо страха в глазах Стива она увидела лишь понимание. — Я здесь, — он обнял её крепче. — Я с тобой. Их соединение было не страстным порывом, а скорее торжественным ритуалом. Каждый вздох, каждое движение подтверждало: мы живы. Мы здесь. Мы любим. После, когда они лежали переплетённые в лунном свете, Кайла прижалась лбом к его груди. — Я никогда не думала... — голос её сорвался. — Что после всего этого во мне ещё может остаться что-то нежное. Стив поцеловал её макушку. —В тебе есть всё. И воин, и женщина. И всё это я люблю. Они пролежали так до рассвета, не говоря ни слова. Просто слушая биение друг друга сердец — двух солдат, нашедших тихий уголок мира посреди войны. Двух людей, решивших украсть у смерти хотя бы одну ночь любви. Когда первые лучи солнца упали на каменный пол, они знали — впереди ещё много битв. Но теперь у них был тыл. Теперь у них был дом — в сердце друг друга.

***

Первый луч солнца упал на каменные плиты, заставил пылинки танцевать в воздухе. Кайла лежала, прижавшись щекой к груди Стива, слушая ровный стук его сердца. Его рука нежно гладила её спину, пальцы выводили невидимые узоры на её коже. — Тебе не холодно? — тихо спросил он, натягивая на неё край своего плаща. Она покачала головой, уткнувшись носом в его шею. —Рядом с тобой мне всегда тепло. Они лежали в тишине, наслаждаясь редкими моментами покоя. Стив начал медленно, почти нежно массировать её плечи, разминая зажатые мышцы. — Здесь... — его пальцы нашли особенно тугой узел на её лопатке. — Напряжено. — Это после вчерашнего взрыва, — прошептала она. — Когда пришлось держать балку, пока солдаты выбирались. Он продолжал массировать, его прикосновения были твёрдыми, но бережными. Кайла закрыла глаза, полностью расслабляясь под его руками. Никто до Стива не касался её с такой смесью силы и нежности. Обычно люди боялись прикоснуться к ней, зная о её даре. — А здесь? — его пальцы переместились к основанию её шеи. — Превращение... — она вздохнула. — Иногда кости болят после. Он наклонился и поцеловал то место, которое только что массировал. Губы его были тёплыми и мягкими. — Я могу целый день так лежать, — призналась она, переворачиваясь на спину, чтобы видеть его лицо. В его глазах она увидела ту же нежность, что и в прикосновениях. Он склонился над ней, отбрасывая тень на её лицо. — Ты так прекрасна при свете утра, — прошептал он, касаясь кончиками пальцев её щеки. — Твои веснушки... они как звёзды. Она чувствовала, как тепло разливается по всему телу. Его слова были простыми, но искренними, и от этого становилось ещё приятнее. — Покажи мне ещё, — попросила она, глядя ему прямо в глаза. — Покажи, как можно любить. Стив ответил не словами, а действием. Он начал с её запястий, целуя тонкую кожу на внутренней стороне, где пульсировала кровь. Каждый поцелуй был клятвой. Каждое прикосновение — обещанием. — Здесь твой пульс, — прошептал он, перемещаясь к локтевому сгибу. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Его губы скользнули по предплечью, касаясь шрама от осколка. —Это было под Анцио, помнишь? Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он помнил каждую её рану, каждый шрам. Когда его губы коснулись её груди, она вздохнула, запустив пальцы в его волосы. Он не торопился, исследуя каждую изгиб, каждую реакцию её тела. — Ты... ты такой терпеливый, — выдохнула она, когда его ладони обхватили её бёдра. — У нас есть целое утро, — он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки. — Целая жизнь. Он переместился ниже, оставляя поцелуи на её животе. Его дыхание было тёплым на её коже. — Боишься щекотки? — спросил он, и его пальцы слегка коснулись её боков. Она рассмеялась, и этот звук наполнил разрушенную часовню жизнью. —Прекрати! Но он уже стал серьёзным, глядя на шрам на её бедре — след от пули, которая чуть не стоила ей жизни месяц назад. — Я так испугался тогда, — прошептал он, касаясь шрама губами. — Думал, потеряю тебя. В его голосе слышалась та боль, что он испытывал в тот день. Кайла приподнялась на локтях, глядя на него. — Но ты не потерял. И не потеряешь. Я обещаю. Она потянула его к себе, и их губы встретились в поцелуе, полном нежности и обещаний. Когда он вошёл в неё, на этот раз медленно, не спеша, она почувствовала, как её тело полностью раскрывается ему. Не было боли, только нарастающая волна удовольствия. Они двигались в унисон, их дыхание сливалось в единый ритм. Кайла смотрела в его глаза и видела в них своё отражение — счастливое, любимое. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал он, ускоряя движения. Его слова стали тем последним толчком, что отправил её за край. Она крикнула его имя, цепляясь за его плечи, чувствуя, как её тело сотрясают спазмы наслаждения. Через мгновение он последовал за ней, произнося её имя как молитву.

***

Они лежали, переплетённые, пока солнце поднималось выше. Стив не отпускал её, его руки продолжали ласкать её спину. — Знаешь, о чём я думаю? — тихо спросила Кайла, рисуя узоры на его груди. — О чём? — его голос был сонным и довольным. — Что мы должны вернуться в лагерь. Филипс, наверное, уже поднял тревогу. Стив тяжело вздохнул, прижимая её ближе. —Ещё пять минут. Пожалуйста. Она улыбнулась, целуя его грудь прямо над сердцем. —Хорошо. Пять минут. Но они оба знали, что эти пять минут растянутся. Что они будут воровать ещё много таких моментов в этой безумной войне. Потому что теперь у них было ради чего жить. Ради чего возвращаться домой. Когда они наконец поднялись и начали одеваться, их движения были синхронными, как будто они танцевали давно знакомый танец. Стив помог ей застегнуть платье, его пальцы задержались на её шее. — Сегодня вечером, после операции, — прошептал он, — я найду тебя. Она повернулась и поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не решалась сказать словами. Они были двумя половинками одного целого, нашедшими друг друга в аду войны. И ничто не могло разлучить их.

***

Лагерь союзников, Германия, май 1945 года Воздух в штабном бараке был густым от напряжения. Кайла стояла по стойке смирно перед столом, за которым сидели полковник Филипс и генерал Макгроу. Её пальцы судорожно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони. — Капитан Роджерс настоял на вашем исключении из миссии, — Филипс отодвинул папку с документами. — Несмотря на все наши возражения. Он считает, что эмоциональная связь может помешать операции. Генерал Макгроу, грузный мужчина с седыми висками, ударил кулаком по столу: —Чёрт возьми, Силва! Вы наше самое эффективное оружие! Роджерс не имеет права... — Я согласна, — тихо прервала его Кайла. Её голос был неожиданно спокоен. — Стив... Капитан Роджерс прав. В штабе воцарилась тишина. Филипс смотрел на неё с нескрываемым удивлением.

***

Она нашла его на окраине лагеря, где он проверял снаряжение бомбардировщика. Лунный свет падал на его профиль, делая его похожим на статую из мрамора. — Ты не должен был этого делать, — сказала она, подходя ближе. — Они правы. Я могла бы помочь. Стив обернулся. В его глазах она увидела ту же боль, что грызла её саму. —Я не могу рисковать тобой. Не в этот раз. Он протянул руку, и его пальцы дрожали. —Если со мной что-то случится... ГИДРА будет охотиться за тобой. Ты должна выжить. Они молча смотрели друг на друга, понимая, что это может быть их последняя встреча. Потом он прикоснулся к её щеке, и что-то в ней надломилось. Он привёл её в полуразрушенный дом на окраине лагеря. Луна пробивалась сквозь разбитую крышу, освещая их лица. Они не говорили ни слова, пока он расстилал на полу свой плащ. — Я боюсь, — призналась она, когда его пальцы начали расстёгивать пуговицы её формы. — Я тоже, — прошептал он, прикасаясь губами к её шее. Их любовь в эту ночь была горькой и нежной. Каждый поцелуй был прощанием, каждое прикосновение — обещанием, которое, они знали, может быть невыполнимым. Он исследовал её тело с благоговением, как будто пытался запомнить каждую веснушку, каждый шрам. — Вернись ко мне, — плакала она, когда их тела слились воедино. — Обещаю, — он гладил её волосы, целуя мокрые от слёз щёки. Они не спали всю ночь, просто лежали в обнимку, слушая, как бьётся сердце друг друга. На рассвете он ушёл, оставив на стуле своё обручальное кольцо на цепочке. Она сжала его в ладони, чувствуя холод металла. Стоя на взлётной полосе, она смотрела, как бомбардировщик набирает высоту. Его рука мелькнула в иллюминаторе в последнем прощании.

***

Прошло три дня. Кайла сидела в своей комнате, перебирая цепочку с кольцом, когда дверь распахнулась. На пороге стоял полковник Филипс. Его лицо было серым от усталости. — Мисс Силва... — он сделал паузу, и по этому молчанию она всё поняла. — Нет, — прошептала она, отступая назад. — Самолёт не вышел на связь. Мы считаем, что он упал в Северной Атлантике. Шансов на выживание... нет. Сначала она не поверила. Потом горе накрыло её с такой силой, что комната поплыла перед глазами. Первый рык вырвался из её груди непроизвольно. — ВЫ... ВСЕ... ЛЖЁТЕ! — её голос уже звучал ненормально, с хрипотцой. Она рванулась к столу, и её руки с грохотом разломили дубовую столешницу. Стены задрожали, когда её кулак обрушился на кирпичную кладку. — КАК ВЫ СМЕЛИ ЕГО ОТПРАВИТЬ! — она металась по комнате, снося мебель, разрывая в клочья карты и документы. По её телу пробежала знакомая дрожь — зверь рвался наружу, призываемый неконтролируемой болью. Она схватилась за голову, пытаясь сдержать трансформацию. — Нет... нет... — рыдала она, падая на колени среди обломков. — Стив... прости меня... Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с пылью и кровью из пораненных рук. Постепенно ярость сменилась пустотой. Глухой, всепоглощающей пустотой. Когда рассвет окрасил небо в багровые тона, Кайла медленно поднялась с пола. Её комната представляла собой груду обломков. Она подошла к уцелевшему зеркалу — её лицо было бледным, глаза пустыми. Пальцы нашли на груди цепочку с кольцом. Она сняла её, несколько секунд смотря на простой металлический ободок, потом надела обратно, спрятав под формой. Она не взяла ничего — ни документов, ни оружия. Только плащ Стива, пахнущий им. Дверь её комнаты скрипнула, когда она вышла в пустой коридор. Часовой у входа хотел было остановить её, но встретив её взгляд, отступил. Она шла через спящий лагерь, не оглядываясь. У главных ворот на мгновение остановилась, глядя на восток, где начинались бескрайние леса. Последний раз её видели на рассвете — одинокая фигура в военной форме, скрывающаяся в утреннем тумане. Она уходила, чтобы исчезнуть. Чтобы её боль растворилась в шепоте деревьев и забылась в глубине веков. А на груди у неё, под одеждой, холодом прижималось к сердцу единственное, что осталось от любви — простое металлическое кольцо на цепочке.