/Пир победителей/

Башня Мстителей, сияющая огнями в ночном Нью-Йорке, встретила их гробовой тишиной. Стерильный, знакомый воздух, пахнущий кондиционированием и полированным металлом, был разительным контрастом после пороховой гари и пыли Соковии. Лифт, везущий их на жилые этажи, гудел почти неслышно, а его пассажиры молчали, погружённые в собственную усталость. Когда двери раздвинулись, открыв вид на просторную гостиную, их встретила знакомая, одноглазая и неумолимая фигура. Ник Фьюри стоял посреди комнаты, заложив руки за спину, его чёрный плащ беззвучно ниспадал на пол. — Поздравляю с возвращением, — его голос прозвучал как выстрел в тишине. — Отчёт жду на стол к утру. И да, миссис Роджерс, ваше присутствие требует отдельной... Он не успел договорить. Эффект был мгновенным и абсолютно синхронным. — Пошёл к чёрту, Фьюри, — устало, но с железной интонацией бросил Стив, даже не глядя на него, направляясь к мини-барю. — Да, присоединяюсь, — прорычал Тони, сдирая с себя испачканный джинсовый жилет и швыряя его в угол. — Забери свои отчёты и... — ...и заткнись, — закончила за него Наташа, снимая с пояса пустые клипсы и бросая их на стол с таким звоном, что было ясно — это знак препинания. — В общем, ты понял, — коротко подытожил Клинт, уже доставая из бара бутылку виски. — Воистину, слова этих воинов суть правда! — громогласно поддержал Тор, с силой водружая Мьёльнир на стеклянный столик, который треснул, но выдержал. Брюс лишь тяжело вздохнул и протёр очки, всем своим видом показывая, что даже Халк не в настроении слушать директора. Кайла, всё ещё держась за руку Стива, просто посмотрела на Фьюри. Её взгляд, полный усталой отстранённости, был красноречивее любых слов. В нём читалось: «Семь кругов ада прошли, а ты со своими бумажками. Исчезни». Фьюри на секунду замер. Его единственный глаз обвёл команду — грязную, измотанную, объединённую одним порывом. Уголок его рта дёрнулся в почти незаметной усмешке. Он понял, что на этот раз его авторитет не стоит и выеденного яйца. — Ладно, — коротко кивнул он. — Завтра. В десять. Без опозданий. И, развернувшись, он вышел из гостиной так же бесшумно, как и появился. Наступившая тишина на этот раз была комфортной. Барьер был сломлен. Ванда и Пьетро стояли немного в стороне, чувствуя себя чужими на этом празднике жизни, вернее, на этой поминке по их старой жизни. Тони, заметив их неуверенность, махнул рукой. — Джарвис, гостевые апартаменты на уровне восемьдесят два. Всё необходимое есть. Не устраивайте только там магический хаос или суперскоростные забеги по коридорам. — Затем он добавил, уже без сарказма: — Добро пожаловать домой. Пьетро кивнул, а Ванда тихо прошептала: «Спасибо». И они, повинуясь указаниям Джарвиса, ушли в лифт, унося с собой груз прошлого, но с возможностью нового начала. Вижн же остался в гостиной. Он не нуждался в сне, но ему было интересно наблюдать. Он подошёл к панорамному окну и уставился на огни города. Его камень мягко светился, отражаясь в стекле. Он был новым, непостижимым существом в этом доме, но стоял там так, словно всегда был его частью. Остальные Мстители постепенно разбрелись. Стив, обняв за плечи Кайлу, повёл её в их апартаменты. Тони, бормоча что-то о «капитальном ремонте и о том, чтобы добавить в интерьер меньше стиля «пост-апокалипсис», направился к себе. Наташа и Клинт, перекидываясь парой фраз, ушли в свои комнаты. Тор отправился на кухню в поисках достойной трапезы, а Брюс последовал за ним, вероятно, чтобы следить, чтобы бог грома не съел всю заморозку. В огромной, сияющей Башне воцарилась тишина. Но это была не тишина одиночества или ожидания новой угрозы. Это была тишина заслуженного покоя. Тишина дома, где стены, видевшие столько сражений и раздоров, наконец-то хранили не просто команду, а семью. Пусть и очень странную, собранную из титанов, монстров, богов, солдат и двух детей хаоса, нашедших, наконец, своё место.

***

Их апартаменты встретили Кайлу и Стива знакомым, уютным мраком. Лишь огни города, проникая сквозь панорамное окно, рисовали на полу призрачные узоры. Дверь закрылась с тихим щелчком, отсекая внешний мир. Весь адский гул Соковии, рёв дронов и грохот взрывов остались там, за бронированным стеклом. Стив первым нарушил тишину. —Душ,— его голос прозвучал хрипло от усталости и напряжения. — Мне кажется, на мне килограмм пыли и два — гари. Кайла лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она скинула потрёпанные берцы, и они с глухим стуком упали на паркет. Затем последовала куртка, насквозь пропахшая дымом. Она стояла посреди гостиной, ощущая, как каждая мышца ноет от перенапряжения, а в ушах до сих пор стоит оглушительная тишина, наступившая после битвы. Они молча прошли в ванную. Стив включил воду, и скоро помещение заполнил густой пар. Он помог ей снять запылённый топ, и его пальцы коснулись её спины. Кайла вздрогнула — не от боли, а от простого человеческого прикосновения после часов, проведённых в схватке с металлом и энергией. Они стояли под струями горячей воды, просто так, позволив ей омывать их тела, смывая с кожи невидимую грязь пережитого кошмара. Вода была живой, настоящей, и она смывала следы искусственного апокалипсиса, который они только что предотвратили. Стив намылил руки и начал осторожно мыть её спину. Его движения были медленными, почти ритуальными. Он смывал с неё не только грязь. Он смывал страх, напряжение, остатки того ужаса, что сковал её в Йеннинберге. Его пальцы скользили по её коже, ощущая под ней знакомые, сильные мышцы, и он чувствовал, как под его прикосновением она понемногу оживает, оттаивает. — Всё позади, — тихо прошептал он, наклоняясь к её уху, чтобы его слова были слышны сквозь шум воды. — Мы справились. Кайла повернулась к нему и прижалась лбом к его груди, позволив воде литься на её спину. Её руки обняли его за талию. —Я не испугалась,— выдохнула она, и её голос прозвучал удивлённо. — В этот раз... когда всё началось... я не поддалась панике. Я просто... делала то, что должна была. — Потому что ты сильнее своего страха, — он поцеловал её в мокрые волосы. — Я всегда это знал. Они вытерлись большими пушистыми полотенцами, и кожа под ними задышала, чистая и новая. Никаких слов о будущем, о Фьюри, о последствиях. Сейчас существовал только этот миг — миг покоя и безопасности. Они упали в постель, даже не надевая пижам. Их тела, знакомые друг другу до каждой чёрточки, инстинктивно нашли своё место. Кайла прижалась к Стиву спиной, а он обнял её, притянув к себе. Его дыхание было ровным и глубоким, его сердцебиение — мерным и спокойным. И тогда, в этой абсолютной тишине и темноте, Кайла наконец позволила себе заплакать. Тихо, без рыданий. Слёзы текли по её вискам и впитывались в подушку. Это были не слёзы боли или страха. Это были слёзы катарсиса, слёзы освобождения от груза, который она тащила на себе все эти недели. Слёзы по всем, кого не удалось спасти, и слёзы бесконечной благодарности за тех, кто был спасён. За него, лежащего рядом с ней, живого и настоящего. Стив не говорил ничего. Он лишь крепче обнял её, давая понять, что чувствует каждую её дрожь, каждую скупую слезу. Он был её скалой, её пристанью, и в этот момент он был просто мужем, который держал на руках свою жену, позволив ей выплакать всю накопившуюся боль. И засыпая, Кайла в последний раз прислушалась к стуку его сердца. Это был самый главный звук. Звук их общего будущего, которое они снова, ценой невероятных усилий, отвоевали у судьбы. И в этом будущем больше не было места для призраков. Только для них.

***

Солнце, поднимающееся над Манхэттеном, залило спальню Стива и Кайлы тёплым, медовым светом. Кайла проснулась не от кошмара, не от резкого звука, а естественно, как будто её тело наконец-то выспалось после семидесяти лет напряжённой дремы. Она лежала на боку, а Стив всё так же крепко держал её, его дыхание было ровным и глубоким. Она осторожно приподняла голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо, обычно собранное и решительное, сейчас было расслабленным, почти беззащитным. В уголках глаз залегли лучики морщин, которых она раньше не замечала. Следы времени, — подумала она с внезапной нежностью. Следы жизни, которую он прожил без меня. Она аккуратно, чтобы не разбудить его, провела пальцами по его щеке, ощущая лёгкую щетину. Он прошептал что-то невнятное во сне и потянулся к ней, ещё крепче прижимая её к себе. Кайла улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь этим миром, этим теплом, этой абсолютной безопасностью. Когда она снова открыла глаза, то увидела, что Стив уже не спит. Он смотрел на неё своими ясными голубыми глазами, и в них не было ни тени вчерашней усталости, только спокойная, бездонная нежность. — Доброе утро, — прошептал он, и его голос был низким и бархатистым от сна. — Доброе утро, — ответила она, чувствуя, как по её щекам снова текут слёзы, но на этот раз — исключительно от счастья. Он смахнул слезу большим пальцем. —Всё хорошо, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. — Всё прекрасно, — подтвердила она. Они не спешили вставать. Пролежали так ещё с час, просто глядя друг на друга, изредка перебрасываясь незначительными словами, вновь и вновь открывая простую радость совместного утра. Наконец, голод дал о себе знать. Они поднялись, и Стив, как и в то первое утро после её возвращения, возился на кухне, пытаясь приготовить завтрак, а Кайла с тем же любопытством изучала кофемашину. — Джарвис, — обратилась она к воздуху, — как мне сделать капучино? — Рад снова слышать ваш голос, миссис Роджерс, — немедленно отозвался учтивый искусственный интеллект. — Я подготовил для вас программу «Утренний капучино». Панель загорится зелёным. Когда они сидели за столом с тарелками омлета и дымящимися чашками кофе, дверь в их апартаменты тихо отворилась. На пороге стояла Наташа. На ней были простые спортивные штаны и футболка, а на лице играла лёгкая, почти невидимая улыбка. — Не помешаю? — спросила она, и без ожидания ответа вошла внутрь. — Пришла проведать свою лучшую ученицу. И позвать на заслуженную тренировку. Без превращений, — добавила она, подмигивая Кайле. — Сегодня работаем над контролем. Ты вчера была великолепна, но есть куда расти. Кайла встретила её улыбкой. Мысль о тренировке, о возвращении к привычному ритму, казалась ей сейчас невероятно привлекательной. — Я только допью кофе, — сказала она. Внезапно из коридора донёсся знакомый гулкий голос. —Жена твоя, Роджерс, вчера чуть не оторвала голову одному из творений Старка голыми руками! — на пороге появился Тор, сжимающий в руке полную тарелку попкорна, который он, судя по всему, раздобыл на общекомандной кухне. — Настоящая валькирия! Я предлагаю устроить пир в её честь! С элем! И жареной курой! Следом за ним, с сардонической ухмылкой, возник Тони. —Пирушка — это, конечно, святое, Громовержец, но сначала дай людям прийти в себя. И, кстати, за ремонт стеклянного столика платишь ты. Он не выдержал восторга от твоего присутствия. Из-за его спины выглянул Клинт. —Кто пир? Я только за. Лора прислала детей к тёще, так что я в полном распоряжении. Вскоре вся их гостиная наполнилась шумом и смехом. Даже Брюс заглянул на минутку, чтобы поздороваться. Ванда и Пьетро, услышав гомон, робко появились в дверях, и Тони тут же вовлёк их в разговор, шутя, что им придётся отрабатывать проживание в Башне мытьём посуды после его кулинарных экспериментов. Стив и Кайла сидели рядом на диване, наблюдая за этой суматохой. Их пальцы были сплетены. И Кайла понимала, что это — не просто передышка между битвами. Это и есть та самая жизнь, ради которой они сражались. Шумная, неидеальная, порой раздражающая, но бесконечно дорогая. Жизнь, в которой есть место утреннему кофе, глупым шуткам, друзьям и тихому счастью просто быть вместе. И глядя в глаза Стиву, она знала — он думает о том же. Буря миновала. Наступил новый день.

***

Ровно в десять утра лифт в штаб-квартире Щ.И.Т.а плавно доставил их на нужный этаж. Когда двери раздвинулись, открыв вид на строгий, аскетичный коридор, ведущий в кабинет директора, дежурные агенты буквально остолбенели. Это был не просто приход Мстителей на разбор полётов. Это было шествие. Впереди, как всегда, шёл Стив Роджерс. Но вместо походной формы на нём был идеально сидящий тёмно-синий костюм-тройка, под которым угадывалась его мощная фигура. Галстук-бабочка цвета американского флага выглядел одновременно иронично и абсолютно серьёзно. Рядом с ним Кайла сияла. Её золотистые кудри были уложены в два игривых, пышных пучка по бокам головы, что придавало её взрослому, утончённому образу лёгкую нотку озорства. На ней было платье сложного кроя — с одной стороны строгое и закрытое, с другой — украшенное тонким, переливающимся орнаментом, напоминающим следы дикого зверя. Оно было сшито из ткани, которая меняла цвет от тёмно-изумрудного до золотистого в зависимости от освещения. Наташа Романофф шла чуть позади, и её вид был не менее эффектен. Её огненно-рыжие волосы были заплетены в две изящные косы, лежавшие на плечах. На ней было облегающее чёрное платье с асимметричным подолом, оставлявшим открытым одно плечо. Её взгляд был спокоен, но в нём читался безмолвный вызов. Тони Старк, разумеется, был одет с вызывающей роскошью. Его пиджак был сшит из ткани с микроскопическими вплетениями золотых нитей, которые поблёскивали при каждом движении. Вместо галстука — расстёгнутые воротник и несколько цепочек на шее. Он шёл, насвистывая какую-то мелодию, и оглядывал коридор с видом владельца галереи, пришедшего оценить скудную коллекцию. Тор величественно шествовал в своём лучшем асагардском наряде — бархатный камзол, отороченный золотом, и плащ. Его волосы были убраны в сложную косу, вплетённую в которую поблёскивал какой-то инопланетный металл. В руке он сжимал не Мьёльнир, а изящный резной кубок, из которого периодически отхлёбывал. Клинт Бартон, к удивлению многих, тоже был безупречен в тёмно-сером костюме, который идеально сидел на его спортивной фигуре. Он даже волосы зачесал. Правда, в кармане жилетки угадывался характерный контур сложенного лука, но это была уже его визитная карточка. Брюс Бэннер в строгом, но дорогом костюме выглядел немного неуютно, но спокойно. Он шёл рядом с Наташей, и его обычная нервозность куда-то испарилась. Замыкали шествие новые члены команды. Ванда в элегантном платье глубокого вишнёвого цвета, с волосами, уложенными в мягкие волны, выглядела не колдуньей, а молодой аристократкой. Пьетро щеголял в облегающем серебристо-сером костюме, который, казалось, был создан специально, чтобы подчеркнуть его стремительность. И парил над всеми, не касаясь пола, Вижн. Его плащ развевался за спиной, а камень на лбу сиял ровным, величественным светом. Они прошли по коридору, как по подиуму, оставляя за собой шлейф дорогих духов, ауру непобедимости и растерянных агентов. Дверь в кабинет Фьюри была открыта. Они вошли без стука. Фьюри сидел за своим массивным столом. Он поднял голову, и его единственный глаз медленно обвёл всю группу. На его лице не дрогнул ни один мускул, но по легкому сужению века можно было понять, что даже он был слегка ошеломлён этим зрелищем. Наступила пауза. И тогда Тони нарушил молчание, сделав театральный жест рукой в сторону директора. —Ну что, Ник? Готов принести свои извинения в столь изысканном обществе? Или нам сначала продемонстрировать наш новый, улучшенный коллективный взгляд «пошёл ты»? Уголок рта Фьюри дёрнулся. Он откинулся на спинку кресла. —Садитесь, — произнёс он наконец. — Похоже, отчёт придётся слушать в присутствии самого дорогого собрания кинозвёзд, которое я когда-либо видел. Команда рассаживалась, и было ясно — разговор пойдёт на их условиях. Они пришли не как провинившиеся подчинённые, а как победители, заслужившие право на уважение. И их внешний вид говорил об этом громче любых слов. Они расселись в кабинете Фьюри, словно владельцы этого помещения. Стив и Кайла — на центральном диване, их позы были расслабленными, но полными достоинства. Наташа устроилась в кресле, закинув ногу на ногу, с видом человека, который оценивает обстановку и находит её приемлемой. Тони развалился в другом кресле, демонстративно положив ногу на колено. Фьюри наблюдал за этим молча, его пальцы были сложены домиком перед собой. — Итак, — начал он, наконец, прерывая тягучую тишину. — Соковия. Глобальная угроза. Условно — нейтрализована. — Он перевёл свой единственный глаз на Тони. — Ценой, которую пришлось заплатить... благодаря инициативе, предпринятой без санкции. Тони не моргнув глазом парировал: —Санкция? Ах, да, та самая, что помогла бы нам, когда город уже падал бы на Землю? Мы действовали в рамках протокола «спаси планету сейчас, а бумажки подотрёшь потом». Он где-то в архивах, должен быть. — Протокол, который вы сами же и придумали пять минут назад, — сухо констатировал Фьюри. — Все гениальное — просто, — парировал Тони. — Ущерб городу исчисляется миллиардами, — продолжил Фьюри, глядя на Стива. — Жизни спасённых людей исчисляются тысячами, — спокойно ответил Капитан Америка. Его голос не дрогнул. — Мы сделали выбор. И мы готовы нести за него ответственность. Но не перед бюрократической машиной. Перед своей совестью. В этот момент в разговор мягко вступил Вижн, паривший рядом с книжными шкафами. —Директор Фьюри, — его голос был вежливым, но не допускающим возражений. — Альтрон был уникальной угрозой, порождённой стечением обстоятельств, которые ваша организация не могла предвидеть, а мы — едва смогли парировать. Традиционные методы здесь были бы неэффективны. Мы действовали так, как диктовала ситуация. Фьюри перевёл взгляд на него, и в его глазе мелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с лёгкой досадой. — А вы, мисс Максимофф, — Фьюри посмотрел на Ванду. — Перешли на сторону, которая вас же и пленила. Ванда подняла подбородок. Её глаза встретились с его взглядом без страха. —Я перешла на сторону, которая предложила мне искупление, а не простое уничтожение. Альтрон предлагал месть. Они... — она кивнула в сторону команды, — предложили шанс. Я сделала свой выбор. Пьетро, сидевший рядом, быстро добавил: —И он был правильным. Мы спасли людей. Много людей. Это куда лучше, чем слепое разрушение. Клинт, до этого молча наблюдавшей, хмыкнул. —Знаешь, Ник, иногда нужно просто доверять своим лучшим стрелкам. Мы попали в яблочко. Город цел, планета на месте. Что ты ещё хочешь? Наташа, не меняя позы, добавила: —Мы — не солдаты на побегушках, Фьюри. Мы — Мстители. И мы только что доказали, что можем справиться с угрозой, которую никто, даже Щ.И.Т., не смог бы остановить. Возможно, вместо того чтобы требовать отчёты, стоит спросить: «Чем мы можем помочь?». Тор громогласно вторил ей, стукнув кулаком по подлокотнику: —Воистину! Силы Асгарда были с нами! Мы одолели железного демона! Разве это не повод для пира, а не для допроса? Фьюри смотрел на них — на эту разношёрстную, гордую, могущественную семью, которая, несмотря на все внутренние распри, вновь доказала свою необходимость. Он тяжело вздохнул. — Ладно, — произнёс он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала усталая уступчивость. — Выкладывайте свою версию событий. Без прикрас. Но, — он приподнял палец, — с этого момента любая инициатива, связанная с инопланетными артефактами и созданием самообучающегося искусственного интеллекта, согласовывается со мной. Это не обсуждается. Тони хотел было что-то колко ответить, но Стив опередил его, кивнув. —Справедливо. Перемирие было достигнуто. Ненадолго. Но в этот момент, глядя на свою команду, на их сияющие, полные решимости лица, Стив понимал — они выиграли не только битву с Альтроном. Они отстояли своё право быть теми, кто они есть. Не инструментом в чужих руках, а силой, которая сама решает, как защищать этот мир. И сейчас, выходя из кабинета Фьюри, они были едины как никогда.

***

Возвращение в Башню Мстителей напоминало триумфальное шествие. Едва лифт доставил их на жилые этажи, как по всему зданию, от подвалов до шпиля, разнесся мощный, сокрушающий бас. Музыка заполнила собой всё пространство, вытесняя остатки напряжения и воспоминаний о недавнем кошмаре. Джарвис, без всяких команд, активировал ослепительную световую установку, и просторная гостиная превратилась в ночной клуб. Диско-шар, откуда ни возьмись, рассыпал по стенам и потолку тысячи сверкающих зайчиков. Центром вселенной стал импровизированный танцпол. Кайла, сбросившие каблуки, с сияющими от восторга глазами и развевающимися в такт музыке золотистыми пучками волос, танцевала с Наташей. Их движения были полны грации и силы — то отточенные и соблазнительные, то дикие и неистовые. Они смеялись, кружась в вихре ритма, две королевы этого праздника жизни. Ванда, сначала смущённая, быстро освоилась. Её магия реагировала на музыку — алые искры взвивались вокруг её рук, синхронно пульсируя со светом, создавая собственное, завораживающее шоу. Пьетро, не в силах усидеть на месте, носился по периметру зала, его серебристый костюм мелькал то тут, то там, поднося танцующим напитки с такой скоростью, что они появлялись будто из ниоткуда. На огромном диване расположились «старшие товарищи». Стив и Клинт, сняв пиджаки и расстегнув воротники, о чём-то горячо и со смехом беседовали, разливая по бокалам что-то крепкое из массивной хрустальной деканеры, которую Тони достал откуда-то из потайного бара. Тор с громоподобным смехом участвовал в соревновании по армрестлингу с Брюсом, который, к всеобщему удивлению, не только согласился, но и уверенно держался, его учёный ум просчитывал каждое движение. В самый разгар веселья лифт снова открылся. На пороге застыла Пеппер Поттс. Увидев шумное празднество и своего Тони, живого и невредимого, её лицо озарила такая сияющая улыбка, что она, забыв про все приличия, с радостным криком бросилась к нему и буквально впрыгнула на него, обвив руками и ногами. — Эй, эй, полегче! — засмеялся Тони, едва удержав равновесие, но крепко обняв её. — Я же хрупкий, гениальный создатель! Хотя... для тебя я всегда готов быть креслом-качалкой. Вслед за Пеппер появилась и Лора Бартон. Сбросив с плеч лёгкое пальто, она с улыбкой присоединилась к Клинту, обняв его за плечи. Дети были в безопасности у бабушки, и она была здесь, со своим мужем-героем и его невероятной семьёй. Вижн наблюдал за всем этим, паря в углу. Его камень пульсировал в такт музыке, а на его лице застыло выражение глубочайшего интереса и мягкой радости. Он видел не просто хаотичное веселье. Он видел проявление жизни во всём её прекрасном, шумном, эмоциональном многообразии. Тони, не выпуская из объятий Пеппер, поднял свой бокал. —Так! Предлагаю тост! За нас! За самых упрямых, самых нескладных, самых великолепных идиотов на этой планете, которые, чёрт возьми, снова её спасли! Громовое «Ура!» прокатилось по залу. Смех, музыка, звон бокалов — всё слилось в один ликующий гимн. Кайла, запыхавшаяся и счастливая, подошла к Стиву. Он обнял её за талию, притянул к себе и, не говоря ни слова, кружил с ней в медленном танце посреди этого безумства. Она прижалась щекой к его груди, закрыла глаза и просто слушала. Слушала музыку, смех друзей, его сердцебиение. Это был её мир. Её семья. Её счастье, выстраданное и заслуженное. И в этот миг не было ни прошлого, ни будущего. Было только идеальное, сияющее настоящее.