/ 1:1 /

После оглушительного праздника наступило утро, наполненное тихим, ленивым блаженством. Башня, ещё недавно сотрясаемая басами и смехом, теперь была погружена в умиротворённую дремоту. В огромной общей гостиной, залитой утренним солнцем, царила картина, больше напоминающая большую и немного странную семейную гостиную, нежели штаб-квартиру величайших героев Земли. Стив Роджерс и Клинт Бартон сидели на огромном диване, уставившись в гигантский телевизор с невероятно чётким изображением. На экране разворачивалась черно-белая драма, и Клинт что-то увлечённо объяснял Стиву про операторскую работу и игру актёров, а Стив внимательно слушал, изредка задавая вопросы о деталях эпохи, которую он проспал. Рядом с ними, свернувшись калачиком в мягком кресле-мешке, дремала Кайла. На ней были простые спортивные штаны и большая, мягкая футболка Стива. Один из её золотистых пучков растрепался, и прядь волос спадала на щёку. Она улыбалась во сне, прислушиваясь к размеренному голосу Клинта и чувствуя рядом тепло Стива. На полу, посреди комнаты, был расстлан огромный, пушистый плед. На нём, скрестив ноги по-турецки, сидела Ванда. Перед ней лежала толстая книга по квантовой физике, которую она одолжила у Брюса. Её брови были сведены в сосредоточенной гримасе, а пальцы водили по сложным формулам. Вижн парил рядом, склонив голову. Он не читал, а просто смотрел, как работает её ум, и на его лице застыло выражение безмолвного восхищения. Иногда он мягко указывал на ту или иную строку, и Ванда тут же оживлялась, начиная спорить с ним шёпотом, её глаза горели азартом. У панорамного окна, за шахматной доской, сражались Тони Старк и Брюс Бэннер. Тони, ёрзая и постоянно отвлекаясь на планшет с новостями, делал необдуманные, авантюрные ходы. Брюс, напротив, был воплощением сосредоточенности. Он подолгу обдумывал каждый ход, иногда снимая и протирая очки. Наташа, стоя за его спиной, молча наблюдала, и время от времени её губы трогала едва заметная улыбка, когда Брюс ставил Тони в безвыходное положение. Пьетро, не в силах усидеть на месте, устроил «суперскоростную» уборку — за несколько секунд он расставил по местам все разбросанные вещи, поправил подушки на диванах и даже успел полить все цветы в комнате, оставив после себя лишь лёгкий ветерок. Из кухни доносился богатырский смех Тора и аппетитные запахи. Бог грома, облачённый в простую футболку с каким-то рок-логотипом (подарок Тони), помогал Лоре Бартон готовить завтрак для всей оравы. Он с серьёзным видом взбивал яичницу в огромной сковороде, а Лора, смеясь, поправляла его и показывала, как правильно резать зелень. Пеппер Поттс, сидя за журнальным столиком с ноутбуком, периодически отрывалась от работы, чтобы с нежностью посмотреть на Тони, погружённого в игру, а затем переводила взгляд на всю эту невероятную, шумную, живую картину. В её глазах читалось спокойное счастье. Внезапно Тони громко ахнул, отодвигая от доски фигуру. —Это нечестно! Ты использовал скрытые гамма-алгоритмы! Учёные — самые коварные противники! Брюс лишь сдержанно улыбнулся. —Это называется «логика», Тони. Попробуй как-нибудь. Все засмеялись. Кайла проснулась от смеха, потянулась и, встретившись взглядом со Стивом, улыбнулась ему. Он в ответ крепче сжал её руку. Это и был их мир. Не идеальный, не всегда спокойный, но настоящий. Мир, где валькирия могла дремать в обнимку с книгой по физике, бог — жарить яичницу, а гений — сокрушаться над проигрышем в шахматы. Мир, который они отстояли. И ради таких тихих, простых утр они были готовы сражаться снова и снова.

***

Тишина в апартаментах Стива и Кайлы была тёплой и насыщенной, словно густой мёд. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь панорамное окно, золотил пылинки, танцующие в воздухе. Кайла, сидя на подоконнике с поджатыми ногами, наблюдала, как далеко внизу кипела жизнь Нью-Йорка. Но этот шум не долетал сюда, на их высоту. Здесь был их мир. Она чувствовала лёгкую вибрацию, исходящую от стены. Стив снова был в спортзале. Его утренние тренировки были таким же неотъемлемым ритуалом, как и её тихие наблюдения. Раньше это стремление к постоянному самосовершенствованию, к поддержанию формы, вызванное сывороткой, вызывало в ней лёгкую тревогу — словно он всегда готовился к войне, которая могла начаться в любой момент. Теперь же она понимала — для него это была медитация. Так он обретал ясность. Её собственный путь к ясности был иным. Она закрыла глаза, прислушиваясь к себе. К тому месту внутри, где дремала тигрица. После битвы с Альтроном что-то изменилось. Страх больше не парализовал её. Он стал… инструментом. Остроконечным, опасным, но подконтрольным. Как коготь, который не выпускают без нужды. Дверь в апартаменты открылась с тихим щелчком. Вошёл Стив, его волосы были влажными от душа, а на лице играла спокойная улыбка. Увидев её на подоконнике, он подошёл и, не говоря ни слова, присел рядом, обняв её за плечи. — Скучал? — тихо спросила она, прижимаясь к его прохладной от свежего душа коже. — Всегда, — он поцеловал её в висок. — Даже когда ты в двух метрах. Они сидели молча, наслаждаясь этим утренним миром. Но Кайла чувствовала лёгкое напряжение в его мышцах. — Что-то случилось? — спросила она, поворачиваясь к нему. Стив вздохнул. — Фьюри прислал отчёт. Окончательный. По Соковии. Она кивнула, ожидая. В его голосе не было тревоги, но была та серьёзность, которая появлялась, когда речь шла о делах команды. — Всё чисто. Официально — инцидент исчерпан. Но… — он сделал паузу, выбирая слова. — Есть рекомендация. Вернее, настоятельная просьба. — Какая? — Он считает, что тебе и Максимоффам нужно пройти официальную программу адаптации под эгидой Щ.И.Т.а. С психологами, специалистами по интеграции. Чтобы… — он снова запнулся. — Чтобы мы стали менее непредсказуемыми? Чтобы нас «приручили»? — в её голосе не было обиды, лишь лёгкая ирония. — Чтобы вам было проще, — мягко поправил он. — Этот мир… он полон правил, которых ты не знаешь. А Ванда и Пьетро знают только правила войны. Фьюри хочет помочь. По-своему. Кайла смотрела на город. Она понимала логику Фьюри. Дикий зверь, даже приручённый, остаётся зверем. А она и Ванда были живым воплощением этой истины. Но идея, что кто-то будет «анализировать» её боль, её страхи, её связь со Стивом, вызывала у неё глухое раздражение. — А что думаешь ты? — спросила она, глядя на него. — Я думаю, что ты самая сильная и адаптивная личность, которую я когда-либо знал, — твёрдо сказал Стив. — Ты пережила семьдесят лет в аду и не сошла с ума. Ты научилась жить в этом мире за считанные месяцы. — Он повернул её лицо к себе. — Но если там есть что-то, что может помочь тебе… облегчить хоть часть груза… я за. Но только если ты сама этого захочешь. Никакого принуждения. Я ему это ясно дал понять. Его слова согрели её изнутри. Он не пытался решить за неё. Он предлагал поддержку и уважал её выбор. — Я подумаю, — пообещала она. — А Ванда? — Они ещё не подходили к ним. Фьюри хотел сначала обсудить это с нами. В этот момент голос Джарвиса мягко заполнил комнату: —Миссис Роджерс, доктор Бэннер просил передать, что результаты ваших анализов готовы. Он будет ждать в лаборатории, когда вам будет удобно. Воздух в комнате словно сгустился. Спокойное утро мгновенно испарилось, уступив место напряжённому ожиданию. Кайла почувствовала, как её сердце сделало громкий, тяжёлый удар в груди. Она встретилась взглядом со Стивом. В его глазах она увидела то же самое — смесь надежды и страха. Вся их недавняя идиллия, все разговоры о будущем, о семье — всё это теперь висело на волоске от слов, которые скажет Брюс Бэннер. — Пойдём? — тихо спросил Стив, его рука нашла её и сжала с ободряющей силой. Кайла кивнула, с трудом сглотнув внезапно подступивший к горлу ком. Она медленно спустилась с подоконника, чувствуя, как её ноги стали ватными. — Да, — выдохнула она. — Пойдём. Их путь к лифту показался ей бесконечно долгим. Лёгкая дрожь пробежала по её руке. Она боялась. Боялась так, как не боялась даже в бою с Альтроном. Потому что сейчас на кону была не жизнь, а нечто большее. Надежда. Лифт понёс их вниз, к лаборатории Брюса. Стив не отпускал её руку. Он был её скалой, её якорем. Но даже он не мог остановить ураган тревоги, бушевавший внутри неё. Они подошли к дверям лаборатории. Кайла на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом, пытаясь найти внутри себя ту самую силу, о которой только что говорил Стив. — Я готова, — сказала она, больше для себя, чем для него.

***

Дверь лаборатории мягко отъехала в сторону. Воздух внутри был прохладным и стерильным, пахло озоном и антисептиком. Брюс Бэннер стоял у главного голографического терминала, на котором плавали сложные, переплетающиеся цепи ДНК — её ДНК. Он снял очки и нервно протёр линзы салфеткой, услышав их шаги. — Кайла, Стив, — кивнул он, приглашая подойти. Его голос был спокоен, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. — Присаживайтесь. Они опустились на два стула перед монитором. Кайла чувствовала, как ладонь Стива покрывается влагой, но его хватка оставалась твёрдой. — Итак, — Брюс вздохнул, снова надевая очки. — Я закончил первичный анализ. И... результаты и сложные, и обнадёживающие одновременно. Он вызвал на экран несколько графиков и схем, которые ничего не говорили Кайле, но заставили Стива внимательно наклониться вперёд. — Генетические модификации, полученные Кайлой, не сделали её бесплодной. Это первое и самое главное, — Брюс посмотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на научный восторг, тут же погашенный грузом ответственности. — Ваши организмы, оба, демонстрируют невероятную жизнестойкость и способность к регенерации на клеточном уровне. Теоретически... зачатие возможно. Более чем. Шансы, если оперировать сухой статистикой, весьма высоки. В груди у Кайлы что-то ёкнуло, и по телу разлилось тёплое, трепетное чувство, похожее на зарождающуюся надежду. Она посмотрела на Стива и увидела, как в его глазах вспыхнул тот же самый огонёк. Его пальцы сжали её руку чуть сильнее. — Но? — тихо спросила Кайла, предчувствуя продолжение. В его голосе была та самая учёная осторожность, за которой всегда скрывалось «но». — Но, — Брюс тяжело вздохнул, переключая изображение на трёхмерную модель клеточной структуры. — Именно эта жизнестойкость и является главным фактором риска. Ваша морфогенетическая матрица, Кайла, нестабильна по своей природе. Она создана для постоянной, радикальной адаптации. Беременность — это колоссальный стресс и гормональная буря для любого организма. Для вашего же тела это может стать... спусковым крючком. Он увеличил изображение, показывая, как странные, архаичные цепочки ДНК пульсировали нерегулярным светом. — Мы не можем предсказать, как отреагирует ваша система на развитие плода. Возможны непредсказуемые мутации на ранних стадиях. Возможны... попытки тела отвергнуть плод как чужеродный элемент, что приведёт к чудовищному стрессу для вас обоих. Или, наоборот, плод, несущий в себе генетический материал двух сверхсуществ, может развиваться слишком быстро, слишком агрессивно, что будет опасно... для вас. Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. Надежда, только что вспыхнувшая в Кайле, задрожала, готовая погаснуть под грузом новых страхов. — Что ты предлагаешь, Брюс? — спросил Стив, его голос был низким и собранным, но Кайла чувствовала, как напряглись мышцы его предплечья. — Я предлагаю единственно возможный путь, если вы решитесь на это, — Брюс посмотрел на них прямо, и в его взгляде не было места сомнениям. — Постоянное, круглосуточное наблюдение. Не инвазивное, я имею в виду мониторинг на клеточном уровне. Мы создадим протокол, разработаем методику. Малейшие изменения в вашем состоянии, в состоянии... эмбриона, и мы будем знать о них мгновенно. Мы сможем реагировать. Но это должен быть осознанный выбор. Полное доверие и полное погружение в процесс с вашей стороны. Никаких тайн, никакого геройства. Он сделал паузу, давая им понять тяжесть своих слов. — Вынашивание, — продолжил он, — должно будет проходить только под наблюдением. Здесь, в Башне. Возможно, в специально оборудованной медицинской зоне. Это не будет похоже на обычную беременность. Это будет... научно-медицинский проект. Цена ошибки слишком высока. Кайла слушала, и её разум разрывался между радостью и ужасом. С одной стороны — шанс. Тот самый, о котором она мечтала, глядя на детей в парке. С другой — превращение самой сокровенной, интимной части её жизни в объект для исследований, в постоянный источник тревоги и контроля. Она посмотрела на Стива. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз она видела ту же борьбу. Он хотел этого ребёнка, она знала. Но он боялся за неё. Сильнее, чем когда-либо. — Нам нужно подумать, — тихо сказала Кайла, её собственный голос показался ей чужим. — Конечно, — кивнул Брюс, выключая голограмму. — Не торопитесь с решением. Это... это то, что меняет всё. Они вышли из лаборатории в гнетущем молчании. Лифт понёс их наверх, к их апартаментам, но ощущение безопасного убежища куда-то исчезло. Теперь их дом был наполнен тяжёлым выбором. Войдя внутрь, Кайла подошла к окну и снова уставилась на город. Но теперь она видела не свободу, а огромную, сложную машину, частью которой ей предстояло стать, если она сделает этот шаг. Стив подошёл сзади и обнял её, прижавшись щекой к её виску. — Я не знаю, что сказать, — прошептал он. — Я боюсь. За тебя. — Я тоже, — она положила свои руки поверх его, сцепившихся на её животе. — Но этот шанс... он есть. После всего, через что мы прошли... разве мы можем им не воспользоваться? — Мы можем всё, что решим, — ответил он. — Вместе. Если ты готова на этот риск... я пройду его с тобой. До конца. Они стояли у окна, два солдата на пороге новой, самой страшной и самой желанной битвы в их жизни. Битвы за будущее, цена которого могла оказаться непомерно высокой.

***

Слова Брюса висели в воздухе их апартаментов, тяжелые и неоспоримые, как приговор. Научные термины, протоколы, риски — всё это образовало холодную, невидимую стену между ними и их мечтой. Но где-то за этой стеной теплился огонёк. Огонёк надежды. Стив первым нарушил тягостное молчание. Он не стал говорить, не стал задавать вопросов. Он просто подошёл к Кайле, всё ещё стоявшей у окна, и взял её лицо в свои ладони. Его большие, тёплые руки были удивительно нежны. — Вместе, — тихо повторил он своё обещание, глядя ей в глаза. В его взгляде не было ни тени сомнения, только бесконечная решимость и любовь. — Что бы ни случилось. Она закрыла глаза, прижавшись щекой к его ладони, и кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Глоток надежды, острый и болезненный, наполнил её грудь. Они соглашались. Они шли на этот риск. Это решение, такое пугающее и такое желанное, требовало подтверждения не словами, а чем-то более глубоким, более древним. Языком тела, который был понятен им обоим без перевода. Она открыла глаза, и её зелёные зрачки, обычно такие ясные, теперь потемнели от бури эмоций — страха, надежды, и всепоглощающей любви. Она потянулась к нему, и её губы сами нашли его губы. Этот поцелуй был не похож на те, что были раньше. В нём не было ни ярости их первых встреч, ни отчаянной нежности после битв. Этот поцелуй был клятвой. Медленный, глубокий, безмолвный обет, который они давали друг другу и будущему, что только что избрали. Его руки скользнули с её щёк на шею, затем на плечи, сбрасывая с неё лёгкий кардиган. Её пальцы вцепились в его футболку, сминая ткань, жаждая ощутить под ней живую, тёплую кожу. Они двигались к спальне, не разрывая поцелуя, их движения были синхронными, выверенными, будто этот танец они репетировали всю свою жизнь. В спальне их одежда мягко падала на пол, не оставляя барьеров. Прикосновения их тел в этот раз были иными. Ладони Стива скользили по её коже не с страстью завоевателя, а с благоговением исследователя, вновь и вновь открывающего бесценную карту. Каждый шрам, каждую родинку, каждую линию — он запоминал их, как будто боялся, что всё это может исчезнуть. Когда он вошёл в неё, она издала тихий, сдавленный звук, полный не боли, а невероятной, почти болезненной полноты. Он замер, давая ей привыкнуть, и его лоб прижался к её лбу. Их дыхание смешалось. — Я здесь, — прошептал он, и это было не просто «я здесь, в этой комнате». Это было «я здесь, на этом пути, с тобой, до конца». Она обвила его ногами, притягивая глубже, и её ногти впились в его спину, оставляя на коже бледные полумесяцы. Но это не было знаком агрессии. Это был знак — «я держусь за тебя, ты мой якорь». Он начал двигаться, и это было не стремительное биение в такт страсти, а медленные, глубокие, почти ритуальные толчки. Каждое движение было обещанием. Обещанием защиты. Обещанием верности. Обещанием жизни. Кайла закрыла глаза, полностью отдавшись ощущениям. Она не думала о рисках, о лабораториях, о наблюдениях. Она чувствовала только его — его любовь, его силу, его надежду, которая теперь стала и её надеждой. Волна наслаждения, накатившая на неё, была тихой, без крика, но бесконечно глубокой, как океан. Она прокатилась по всему её телу, смывая остатки страха, оставляя после себя лишь тёплое, сияющее чувство единства. Стив, почувствовав её пик, последовал за ней, прошептав её имя так, словно это была самая священная молитва. Они ещё долго лежали, переплетённые, не в силах и не желая разъединяться. Его рука лежала на её животе, плоском и тёплом. Но теперь это прикосновение было наполнено новым смыслом. Зародышем будущего. Зародышем их обшей, самой большой авантюры. — Мы справимся, — тихо сказала Кайла в темноту, уже веря в это. — Всегда, — ответил Стив, и его голос был полон непоколебимой веры. В эту ночь они зачали не просто ребёнка. В эту ночь они зачали свою новую, общую веру.

***

Солнечный свет заливал просторную кухню Пеппер Поттс в её апартаментах. За столом с чашками ароматного латте собрался самый что ни на есть «заговорщицкий» клуб: Пеппер, Кайла, Наташа и Ванда. Воздух звенел от сдерживаемого смеха и предвкушения. — Итак, повторяю план, — Пеппер, с её деловым видом, могла бы руководить слиянием корпораций, а не планировать розыгрыш. — Сегодня вечером Тони и Стив ждут нас в ресторане «Облака». Ровно в восемь. — Джарвис уже забронировал столик и подтвердил их бронь, — кивнула Кайла, её глаза блестели озорным огоньком, которого Стив не видел у неё с тех пор, как она в образе тигрицы напугала Тони в мастерской. — Мы же не придём, — с абсолютно невозмутимым лицом констатировала Наташа, попивая свой кофе. — Вместо этого мы все, — её взгляд скользнул по Ванде, — исчезнем. Полное радиомолчание. Ни звонков, ни сообщений. Ванда, всё ещё немного робкая в таких чисто «земных» проделках, улыбалась. Идея подшутить над братом и его надменным напарником казалась ей забавной. —А что будут делать Клинт и Брюс? — спросила она. — Клинт с Лорой и детьми за городом, а Брюс погрузился в какие-то расчёты, он даже не в курсе, что сегодня какие-то планы, — пояснила Пеппер. — Тор… я не уверена, что он вообще поймёт суть розыгрыша. Так что наша цель — эти двое. — Они будут звонить, писать, — с наслаждением предвкушала Кайла. — Сначала начнёт Тони, с сарказмом. Потом Стив, с растущим беспокойством. — А мы возьмём его личный джет, — Пеппер произнесла это с таким видом, будто говорила о покупке новой помады. — И устроим себе девичник на Виктории, на моей частной вилле. Бассейн, спа, коктейли без алкоголя, — она многозначительно посмотрела на Кайлу, — и полное отключение от внешнего мира. Джарвис обеспечит нам «технический сбой» связи. Наташа одобрительно ухмыльнулась. —Идеально. Пусть понервничают. Последние недели они слишком расслабились, чувствуя себя героями, спасшими мир. — Пьетро будет вне себя, — добавила Ванда с лёгкой усмешкой. — Он ненавидит, когда что-то происходит без его сверхскоростного участия. — Отлично, — Пеппер поставила свою чашку с решительным видом. — План утверждён. В шесть вечера встречаемся на посадочной площадке. И помните — никаких упоминаний мужчинам!

***

Тем временем, в спортзале Башни, Стив и Тони как раз заканчивали очередной спарринг. Тони, сняв костюм, отдышался, опираясь на колени. — Ладно, Капитан, на сегодня хватит, — выдохнул он. — Моё эго и так уже достаточно потрёпано твоим щитом. Кстати, не забыл? Сегодня вечер. «Облака». Я заказал тот самый столик у окна. Пеппер обожает этот вид. Стив улыбнулся, вытирая полотенцем лицо. —Кайла тоже в восторге от идеи.Говорит, хочет надеть то самое платье, в котором ходила в клуб. — О, тогда нам тоже нужно выглядеть соответственно! — Тони оживился. — Никаких потных футболок. Только смокинги и наше неотразимое обаяние. Они и представить себе не могли, что их ждёт вечер полного недоумения и растущей паники. --- Ровно в восемь вечера Стив и Тони, облачённые в идеально сидящие смокинги, стояли у столика в роскошном ресторане «Облака». Вид на ночной Нью-Йорк был захватывающим. Но их жёны опаздывали. На десять минут. На пятнадцать. — Странно, — нахмурился Стив, в сотый раз проверяя телефон. — Кайла всегда пунктуальна. — Пеппер тоже, — Тони уже достал свой телефон. — Джарвис, соедини с Пеппер. «Соединение недоступно, сэр, — раздался невозмутимый голос. — Возможно, временные помехи в сети». Тони поднял бровь. —Помехи?В центре Манхэттена? Не смеши. Стив, попробуй позвонить Кайле. Стив набрал номер. Тот ушёл в бесконечные гудки. —Не отвечает. Тони позвонил Наташе. Та же история. Затем Ванде. Молчание. — Ладно, это уже подозрительно, — Тони отложил телефон. — Четыре женщины, включая моего генерального директора, не могут быть недоступны одновременно. Если только... — Если только они не сделали это намеренно, — закончил за него Стив, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с досадой. В этот момент к их столику подошёл менеджер. —Мистер Старк, мистер Роджерс? Только что поступил заказ от мисс Поттс. Она просила передать вам это. Он протянул Тони изящный конверт. Тони вскрыл его. Внутри лежала открытка. На ней была наклеена фотография: четыре улыбающиеся женщины в солнечных очках, уже явно находящиеся не в Нью-Йорке, а на фоне тропического пляжа. Они поднимали бокалы с коктейлями. А внизу было написано крупными буквами: «Не скучайте слишком сильно. Вернёмся, когда сочтём нужным. P.S. Счёт оплачен. Ужинайте на здоровье!» Тони уставился на открытку, его челюсть отвисла. —Они...они угнали мой джет?! Стив не мог сдержать смеха. Он смотрел на фото Кайлы, сияющей и беззаботной, и чувствовал, как досада тает, уступая место гордости и облегчению. Его жена, его дикая, прекрасная тигрица, снова училась радоваться жизни. И если для этого нужно было устроить ему небольшой розыгрыш... что ж, он был только «за». — Похоже, нам устроили проверку на прочность, Старк, — сказал Стив, поднимая меню. — Что скажешь, поужинаем? А то, я слышал, счёт уже оплачен. Тони смотрел на фото Пеппер, которая смеялась, запрокинув голову, и на его лице медленно расползалась улыбка. —А знаешь что,Капитан? Они победили. Чёрт возьми, они абсолютно победили. Официант! Вино! Самое дорогое! Раз уж дамы так любезно обо всём позаботились.

***

Следующее утро в Башне началось с оглушительной тишины. Стив и Тони сидели на диване в общей гостиной, допивая кофе и с мрачным видом разглядывая ту самую открытку с тропического пляжа. — Угнали мой джет, — бубнил Тони, в сотый раз перечитывая послание. — Моё собственное детище использовали против меня. Это гениально. И чертовски обидно. — Они заслужили этот побег, — философски заметил Стив, хотя в его глазах читалась лёгкая тоска. — Но ты прав. Оставлять это без ответа... неправильно. В этот момент в гостиную влетел Пьетро, оставив за собой серебристый шлейф. —Вы видели?Они просто исчезли! Ванда даже не оставила записки! Я обежал весь город за пять минут, их нигде нет! — Успокойся, Скорпион, — Тони поднял на него взгляд, и в его глазах зажёгся знакомый огонёк азарта. — Они не исчезли. Они... устроили нам проверку. И, я считаю, мы её с треском провалили. Сидели тут, как два придурка в смокингах, и ждали. Пьетро замер, его мозг с сверхскоростью проанализировал ситуацию. —Так...это была шутка? — Это был объявленный розыгрыш, — поправил Стив. — И теперь наша очередь. Идея о мщении зажгла в глазах Пьетро настоящую бурю. Он ненавидел быть не в курсе событий. —Я в деле!Что будем делать? Говорите! Тони отложил чашку и встал, потирая руки. —Джарвис,собери остальных. Клинта, Брюса и Тора. Экстренное совещание «Клуба обиженных мужчин». У нас есть менее суток, чтобы придумать ответный удар. И он должен быть гениальным. Час спустя в том же самом спортзале, где женщины планировали свой побег, собралась вся мужская половина Мстителей. Картина была сюреалистичной: Тор в доспехах и с молотом, Клинт с луком за спиной, Брюс в лабораторном халате и Пьетро, переминавшийся с ноги на ногу. — Итак, джентльмены, — начал Тони, как генерал перед решающей битвой. — Нас бросили. Нас оставили ждать. Нас посчитали скучными. Мы должны доказать, что они ошибались. — Предлагаю устроить им встречу с ордой троллей, когда они вернутся! — громыхал Тор. — Это будет достойное испытание для воительниц! — Нет троллей, Тор, — вздохнул Клинт. — Нам нужно что-то... элегантное. Что-то, что заставит их смеяться, а не бить нас. — Мы могли бы... перекрасить все их платья в розовый цвет? — неуверенно предложил Брюс. — Слишком детсадовски, — парировал Тони. — Нет, это должно быть что-то, что ударит их в самое сердце. В их чувство контроля и... материнского инстинкта. Все взгляды обратились на Стива. Он стоял, скрестив руки, и на его лице играла задумчивая улыбка. — У меня есть идея, — сказал он наконец. — Они лишили нас их общества. Мы лишим их... Башни. Тони замер, а затем его лицо озарила восторженная улыбка. —Роджерс,ты гений! Джарвис! Активируй протокол «Игрушечный рай»!

***

Когда частный джет Пеппер приземлился на посадочной площадке Башни поздно вечером следующего дня, четыре уставшие, но безмерно довольные женщины были готовы к лёгким упрёкам и объятиям. Они провели прекрасные сутки на вилле, полные смеха, болтовни и полного отсутствия ответственности. Но то, что они увидели, войдя в гостиную, заставило их замереть на пороге. Вся просторная комната была превращена в гигантскую детскую площадку. Пол был застелен ярким, мягким ковром-пазлом. С потолка свисали качели в виде драконов. В углу стоял сухой бассейн, заполненный разноцветными шариками. На диване, который теперь напоминал крепость из подушек, восседал Тор в бумажной короне и с надувным молотом. Клинт, с сосредоточенным видом, собирал из кубиков Лего башню выше себя ростом. Брюс, краснея, пытался объяснить Пьетро, который носился по комнате на детском велосипеде, законы физики, которые тот нарушал. В центре этого хаоса, на игрушечном коврике, сидели Стив и Тони. На Стиве была смешная шапка-ушанка с медвежьими ушами, и он с полной серьёзностью «читал» вслух книжку-раскладушку про грузовичок. Тони, в очках виртуальной реальности, из которых доносились звуки гоночной трассы, делал вид, что управляет детским рулём. Наступила оглушительная тишина. Пеппер первая не выдержала. Из её груди вырвался сдавленный смешок, который тут же перерос в безудержный, слёзный хохот. Она прислонилась к косяку двери, не в силах стоять. Наташа, с поджатыми губами, пыталась сохранить невозмутимость, но её плечи предательски тряслись. Ванда смотрела на Пьетро, который, сделав на велосипеде «вилли», кричал «Смотри, сестра, я король скорости!», и её лицо озарила такая тёплая, радостная улыбка, какой не было очень давно. Кайла же смотрела на Стива. На этого величественного, могучего мужчину в дурацкой шапке, который с таким старанием водил пальцем по картинкам в детской книжке. И её сердце наполнилось такой любовью и нежностью, что она почувствовала лёгкое головокружение. Тони снял очки виртуальной реальности. —А,наши блудные жёны вернулись! — провозгласил он. — Извините, у нас тут важное дело. Грузовичок Тедди не может доставить печенье к чаю без нашей помощи. Придёте попозже. Стив поднял на Кайлу взгляд, и в его синих глазах играли такие знакомые, озорные искорки. —Мы тут...не скучали. Кайла подошла к нему, взяла книжку, закрыла её и, наклонившись, поцеловала его прямо в губы. —Долг выплачен,Капитан, — прошептала она, отстраняясь. — Счёт равный. — О, нет, миссис Роджерс, — ухмыльнулся Тони, поднимаясь с ковра. — Это только начало. Война розыгрышей официально объявлена. Готовьтесь, дамы. Но в этот момент все «дети» дружно потянулись к холодильнику за соком, и атмосфера стала настолько домашней и дурашливой, что все поняли — это была не война. Это была их странная, чудесная, большая семья, которая нашла новый способ говорить о своей любви. И все они, от бога грома до сверхскоростного юнца, были бесконечно счастливы быть её частью.