• 1 •

— …и тогда он просто притянул меня к себе и поцеловал! — Джинни Уизли сидела на своей кровати и светилась от счастья. — Мерлин, если бы я знала, что это настолько потрясающе, я бы уже давно… — Ну хватит, я уже начинаю завидовать, — с притворным ворчанием бросила в нее подушкой Парвати Патил, не в силах сдерживать смех. — А мне интересно! — тут же отозвалась Лаванда Браун, поворачиваясь на бок. — Ну же, как это было? Как вы вообще к этому пришли? — Ох, девочки, он такой… — Джинни мечтательно сжимала подушку, которую в нее запульнула подруга, вспоминая подробности своего первого, долгожданного поцелуя. — Мы гуляли по лесу около Хогсмида, он рассказывал мне об Италии, о том, как хотел бы свозить меня туда летом. А потом это просто… случилось. Как будто это был самый правильный момент на свете, и мы оба это почувствовали. Его губы были такими мягкими, а язык… таким горячим. И сладким на вкус. — Надеюсь, он не распускал руки, — подала голос Гермиона Грейнджер. Она слушала рассказ подруги с книгой на коленях, но не прочла ни строчки, а на ее лице застыла легкая тень опасения. Учитывая, с кем именно целовалась Джинни… — Ой, перестань! — Теперь эта подушка метко полетела в сторону Гермионы, которую она сразу отдала обратно Парвати. — Блейз был… джентльменом. По крайней мере, до тех пор, пока я сама не дала понять, что меня можно и полапать. Женская спальня в гриффиндорской башне разразилась громким смехом. — Как вообще можно хотеть, чтобы тебя кто-то… лапал? — Гермиона скривилась. — Не будь такой ханжой, детка, — парировала Джинни. — Поверь, когда ты испытаешь это на себе, ты и не такое захочешь. Тут слово взяла Парвати. — Мой первый поцелуй был просто ужасен. Парень устроил у меня во рту настоящее слюнявое наводнение. Все присутствующие дружно скривились, и комната наполнилась громкими возгласами. — Фу-у-у! — Ужас! — Сочувствую, Парвати. Следующей поделилась Лаванда. — Честно говоря, я почти не помню свой первый поцелуй. Это был мальчик из соседнего дома. Он предложил, я согласилась, и мы сделали это. Это точно не было чем-то ужасным, но и не было грандиозно. — Она тепло улыбнулась Джинни. — А ты счастливица! Теперь ты будешь помнить это всю жизнь. Как бы у вас с Забини в итоге ни сложилось, это теплое воспоминание останется с тобой навсегда. Джинни ответила ей такой же мягкой, немного смущенной улыбкой. — Что насчет тебя, Гермиона? — с искренним интересом спросила Парвати. Гермиона почувствовала, как по щекам разливается румянец. Она опустила взгляд, будто находя невероятно интересный узор на своем одеяле. — Ну… я… в общем, я еще никогда ни с кем не целовалась. В комнате на секунду повисла тишина. Лаванда и Парвати переглянулись с неподдельным удивлением. Лишь Джинни сохраняла спокойное выражение лица, потому что для нее это и не было новостью. — Как так вышло? — осторожно, чтобы не задеть, спросила Лаванда. — Я имею в виду, тут, конечно, не обязательно спешить, но… нельзя же всю жизнь просидеть за учебниками, не познав… чего-то другого. — Да, можно же быть как Паркинсон, которая уже года два назад отсасывала какому-то когтевранцу в туалете, — фыркнула Джинни. — Джинни! — возмутилась Гермиона, в то время как Лаванда и Парвати зашлись в новом приступе смеха. — Этот грязный слух может быть и неправдой. Представь, как ей может быть неприятно такое о себе слышать. — Во-первых, ее здесь нет, — парировала Джинни, ухмыляясь. — А во-вторых, поверь, дорогая, ей кристаллически плевать, что о ней думают. И, как бы она меня порой ни бесила… эту ее черту я даже уважаю. Лаванда не унималась. — И все же, Гермиона… Неужели тебе никто не нравится? Во всей школе или в маггловской Британии не нашлось ни одного парня? Гермиона опустила взгляд на свои руки, сжимающие переплет старой книги. — Кто-то когда-то нравился, кто-то мог и приглянуться, конечно, но… Не знаю. Возможно, моя главная проблема в том, что я слишком много думаю. Вот найду я кого-то в школе, у нас что-то закрутится, мы расстанемся, и все. Потом придется ходить весь учебный год как на иголках, потому что он будет постоянно рядом. Или вдруг мне тоже весь рот слюнями зальют. — На последнем предложении она вновь скривилась. — Разве тебе не хочется просто узнать, каково это? — мягко вступила Парвати. — Да, мой первый поцелуй был ужасен. Зато второй… второй был головокружительным. Тут не угадаешь, к сожалению. И не попробовав, не узнаешь. Гермиона задумалась, заглянув внутрь себя. Хотела ли она? Мерлин, конечно, хотела. Почувствовать то самое. Прикосновение чужих губ, тепло чужих рук на своей щеке. Возможно, на своей талии… Она резко выдернула себя из этих мыслей и поспешила с ответом. — В любом случае, в нашей школе одни придурки. И мне сейчас вообще не до отношений. Впереди столько учебы, экзамены… Девушки снова звонко рассмеялись. — Ой, Гермиона, у тебя вечно либо учеба, либо экзамены, — покачала головой Лаванда. — И вообще, никто не говорит про отношения. Чтобы поцеловаться, они не так уж и обязательны. — Лаванда-а-а, маленькая ты шалунья! — сказала Джинни притворно-осуждающим тоном, широко улыбаясь. — Ну а что? В конце концов, у всех есть физиологические потребности… — В поцелуях? — недоверчиво спросила Гермиона. — В них, в том числе, — загадочно ответила Лаванда, и ее глаза хитро блеснули. — Да ну вас всех! — Смеясь и смущаясь, Гермиона поднялась со своей кровати, отряхиваясь от навязчивых вопросов и образов, которые они породили. Как раз пришла пора собираться на факультатив по Древним Рунам. Гермиона торопливо шла по длинному коридору школы, который был на удивление пуст. Но вместо того чтобы наслаждаться тишиной, она с возрастающим раздражением рылась в своей бездонной сумке, на ходу пытаясь нащупать шершавую обложку блокнота по Рунам, который она, кажется, забыла в спальне. В следующий миг ее плечо с силой столкнулось с чем-то твердым, и она едва не полетела на каменный пол, успев инстинктивно зацепиться за колонну. — Смотри, куда прешь, херова заучка, — раздался над ней холодный, пропитанный привычным высокомерием голос. Гермиона подняла глаза и мысленно простонала. Гребанный Драко Малфой. Он стоял, выпрямившись во весь свой рост, и смотрел на нее сверху вниз, словно она была чем-то, что прилипло к подошве его идеально начищенной туфли. — Пошел к черту, Малфой, — рявкнула она, отряхивая мантию. — Сам бы лучше по сторонам смотрел. Или дальше своего аристократического носа тебе уже ничего не видать? Он лишь изобразил презрительную гримасу, брезгливо скривив губы, и, демонстративно обойдя ее по широкой дуге, продолжил путь, даже не удостоив ее ответом. Гермиона, не сдержавшись, показала ему вслед язык и, сердито поправив сумку на плече, поспешила в класс. Как она и говорила, в Хогвартсе было полно придурков. Но почетное первое место, без всяких сомнений, единолично занимал Драко Малфой. Заносчивый, самоуверенный, невыносимый засранец, который, казалось, искренне верил, что весь мир создан для его личного удобства. Их взаимная ненависть вспыхнула еще на первом курсе, когда он презрительно назвал ее волосы бешеным веником, а она в ответ «случайно» пролила на его дорогущую мантию и галстук ярко-розовое зелье, которое не брало потом ни одно заклинание, и ни один порошок. С тех пор они не переносили друг друга, презирали всей душой и не могли провести и пяти минут рядом, не устроив перепалку. Преподаватели уже давно принципиально не ставили их в пару по совместным проектам и не сажали рядом. Когда его дружок, Блейз Забини, начал ухаживать за Джинни, Гермиона отнеслась к этому с максимальной настороженностью. Их слизеринскому сборищу доверять было нельзя, в этом она была уверена на все сто процентов. Но Джинни пропускала все ее предостережения мимо ушей, ее глаза затуманивались розовой дымкой при одном только упоминании этого итальянца. В конце концов, Гермиона не стала портить подруге настроение своими опасениями, но ее внутренняя тревога никуда не исчезала. Войдя в класс, она с облегчением обнаружила, что почти не опоздала. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках после стычки с Малфоем, она скользнула на свободное место рядом с пуффендуйкой Ханной Эббот. Та приветливо улыбнулась ей, и Гермиона попыталась сосредоточиться на рунических символах, выведенных на доске. Но едва она настроилась на рабочую волну, Ханна тихонько ткнула ее в бок кончиком пера. — Гермиона, — прошептала она, наклоняясь ближе, — а ты идешь сегодня на вечеринку? — Какую еще вечеринку? — Гермиона нахмурила брови, отрываясь от конспекта. Ханна улыбнулась, ее глаза блеснули от азарта. — Слизеринцы устраивают. В Выручай-комнате после отбоя. Гермиона скептически закатила глаза. — И какой у них на этот раз повод? — Да разве им нужен повод? — фыркнула Ханна. — Но сегодня он и правда есть, — ее голос понизился до заговорщического шепота, полного предвкушения. — Тео представит свое новое изобретение. Теодор Нотт давно славился в Хогвартсе своим нестандартным подходом к жизни. На уроках он мог быть не самым способным учеником, но его экстраординарные идеи, особенно те, что касались развлечений, были легендарными. Когда школа засыпала, наступало его время. Чего он только ни изобретал за годы учебы: безумные игры на выпивание, алкогольные коктейли с самыми невообразимыми вкусами и… побочными эффектами, уникальные средства от похмелья. В каком-то смысле он был гением, пусть и направлявшим весь свой талант в сомнительное, с точки зрения Гермионы, русло. И, она не могла не признать, его креативность и таланты поражали. Даже если он использовал их только для организации подпольных вечеринок. — Ну, так что думаешь? — перебила ее размышления Ханна. Гермиона почувствовала знакомый внутренний конфликт. Разум твердил «нет», но любопытство, то самое, что всегда было ее движущей силой, настойчиво шептало «а что, если?». — Я не большой любитель вечеринок, ты же знаешь, — ответила она неуверенно, глядя в свою тетрадь. Что на этот раз придумал Тео Нотт? Какой безумный, опасный и, вероятно, гениальный в своем роде проект он собирался презентовать? Возможно, если других, более важных дел на вечер не наберется… В принципе, она могла бы просто заглянуть. Ненадолго. Всего на пару минут.